– Нормально там всё.
Да, Толя не тащил в дом неприятности. Хорошо ли это, плохо – так считал правильным. Теперь подумал: может, и правда, рассказать? Как спрут его ночами жрёт, как призраки по комбинату табунами шастают. Тот ещё рассказ будет! Спросил себя: а если бы Алёна что-то такое наговорила, поверил бы? И понял: да ни в жизнь. Так что незачем жену пугать. Может, потом расскажет, когда будет, чем доказать.
– Не надо было нам из Посёлка уезжать, – выдала вдруг Алёна.
Толя просто опешил.
– Заяц, ну что ты такое говоришь?
Губы Алёны дрожали, в глазах блестели слёзы. Она заглянула Толе в лицо:
– Правда, давай вернёмся?
Толя фыркнул.
– В Посёлок? О, господи! Да что там делать?
Вскочил, заходил по комнате.
– Хотя бы на время, – шмыгнула носом Алёна. – Я тут больше не могу…
– Да что случилось-то? – вскинулся Толя. – Тебя тут кто-то обижает? Да? На работе?
Алёна отмахнулась:
– Нет, нет. То есть… Там всё как обычно. Оно как-то одновременно…
Слёзы всё-таки хлынули, плечи мелко затряслись.
– Понимаешь… – услышал Толя сквозь рыдания. – Не место нам здесь… Чувствую, плохое что-то случится…
Толя с Алёной многое вместе пережили. Было, ещё до свадьбы, один тип из Посёлка её отбить пытался – богатый, с машиной. А Толя совсем молодой был, неопытный. Хотя и понимал уже, какое сокровище ему досталось. И решил тогда, что – всё, потерял девушку. Мол, кто он, Толя, такой? Сопляк малолетний в рваных туфлях. Ну и плюнул на всё, ещё и наговорил Алёне всякого, идиот. И даже несмотря на это, Алёна с Толей осталась. Что она новоявленному ухажёру сказала, неизвестно, но тот больше к ней не подкатывал, а когда встречались где случайно, отворачивался.
И в город переехать Алёна Толю убедила. Так-то у него в Посёлке была работа, мать плотником на ферму устроила, и сам Толя всё бросать и ехать на новое место не решался.
Ссорились они нечасто, хоть споры разные, бывало, возникали.
– Чувствую, плохое что-то случится… – сказала Алёна.
И вот тут Толя неправильно себя повёл. Рассердился и на Алёну почти что накричал. Жалел потом, конечно. И так после визита на Маяковского материться хотелось, а тут ещё и это. Вот и высказал всё, что думает о жизни в Посёлке, о дурацкой идее вернуться туда. А заодно и о Алёнином нытье и пророчествах дурацких. Кассандра, блин!
Тяжёлый получился разговор, и некрасивый. И закончился ничем. Ни о каком примирении и речи не было. И спать легли в разных комнатах.
Утром, естественно, не разговаривали.
* * *
На работе ничего интересного не произошло. Ближе к вечеру позвонил Лосев, попросил задержаться – будет товар. Дождавшись, всё приняв и замкнув склад, Толя переоделся и понял, что домой идти не хочется. Отправил Алёне эсэмэску: «Задержусь», склонился над столом, посидел в задумчивости.
А когда поднял голову, то увидел напротив Михалыча.
– Привет…
– Приветливей видали, – усмехнулся призрак. – Что, грусть-тоска? Наливай.
Толя колебался недолго: вздохнул и достал из шкафа спрятанную в старом валенке початую бутылку.
После первых же ста граммов Толя разговорился. Поделился с Михалычем, как догадался о зашифрованном в подсказке адресе, как ходил туда и нашёл только заброшенную стройку. Потом рассказал, как поссорился с Алёной. И из-за чего поссорился, тоже рассказал. Призрак слушал, сочувственно кивал. Глядя на Михалыча, Толя вдруг подумал, как это выглядит со стороны: вот он сидит, закрывшись в кабинете, пьёт, разговаривает с кем-то, кого никто кроме него не видит. Может, и нет никакого Михалыча, подумалось вдруг. Может, это лишь галлюцинация? А он, Толя, просто пьяный грузчик с поехавшей крышей?
Подумав об этом, Толя очень испугался. А испугавшись – напился, да так, что под конец наорал на Михалыча и чуть драться не полез. Хорошо, Михалыч бесплотен, а иначе буйный Толя, глядишь, и ввалил бы старику. Тот смотрел на это всё, хихикая в бороду, потом махнул рукой и скрылся в стене.
Толя что-то ещё побурчал сам с собой, закрыл кабинет и побрёл нетвёрдым шагом к проходной.
Постояв минут пять на остановке, пошёл пешком. Погода выдалась хорошая, тёплая, а может, это подвыпившему Толе так казалось. Звёзды в тот вечер светили как-то особенно ярко.
Проходя мимо поворота на улицу Маяковского, остановился. Будь Толя трезвым, ему бы, наверное, и в голову не пришло снова тащиться к дому номер три. Что там делать, в темноте? Но трезвым Толя не был.
Фонари не горели. Спотыкаясь и шлёпая по грязи, Толя побрёл в начало улицы. Пару раз из дворов лаяли собаки, и оба раза Толя вступал с ними в короткую словесную перепалку.
Дойдя до дома номер три, на забор забираться не стал, пролез под воротами. Обойдя дом вокруг, остановился у нагромождения плит.
В высоком тёмном небе молодой месяц о чём-то шептался с веселыми, чуть смущёнными звёздами. Ржавый прицеп походил на притаившееся в траве чудовище, но Толе совсем не было страшно. Он посмотрел на мерцающий небосвод, вдохнул полной грудью, радуясь своей молодости и хмельной бесшабашности. Подошёл к прицепу, улыбнулся, встал в стойку, поднял над головой воображаемый меч.
Вдруг в оконном проёме недостроенного второго этажа мелькнул красный огонёк. Толя встрепенулся, осторожно прошёлся, присматриваясь. То ли показалось, то ли нос действительно уловил запах сигаретного дыма. Толя подошёл к крыльцу, взобрался и стал бесшумно, как ему казалось, подниматься по бетонным ступеням. Запах сигарет здесь, на лестнице, ощущался сильнее. Поднявшись, Толя прокрался вдоль стены и с опаской заглянул в комнату. На фоне неба виднелись очертания кривобокой стремянки, под окном угадывался низкий верстак, а может, сложенные доски.
И тут в тёмном углу кто-то шевельнулся.
Стремительно трезвея, Толя вдруг осознал, что именно происходит. Он спьяну забрался на заброшенную стройку в безлюдном месте, уже почти ночь, и выйти сейчас вот из этой темноты может кто угодно. Или что угодно…
Это оказался человек. Он шагнул на середину комнаты и тёмным силуэтом остановился на фоне окна. Сказал негромко:
– Заходи, заходи.
В руке вспыхнула зажигалка, осветила лицо и бетонную коробку комнаты.
Человек был Толе знаком. Толя не знал его имени, только фамилию – Филин. Когда на комбинате ломался грузовой лифт – а случалось такое нередко, раз в два-три месяца, – он приезжал и лифт ремонтировал. Впервые услышав: «Звоните Филину», а позже увидев квадратного типа с крючковатым носом и торчащими по бокам головы вихрами серых волос, Толя подумал, что «Филин» это прозвище. Оказалось – фамилия.
– Здорово. – Огонёк зажигалки погас, Филин сунул её в карман. Лицо озарилось тусклым красным светом – затянулся сигаретой.
– Добрый вечер. – Толя вошёл и остановился у дверного проёма. Ноги чуть заметно подрагивали.
Филин выпустил в сторону окна струю дыма.
– Догадался, значит?
Толя понял: это о стихотворной подсказке. Кто бы они ни были – странные у них игры…
– С трудом, – сказал он. – И только частично.
– Частично? – удивился Филин.
– Про зверей и крыши я так и не понял.
Филин хмыкнул:
– Что же тогда надоумило тебе прийти сюда в такое время?
– Мимо проходил, – сказал Толя. – С работы иду.
Собеседник задумался.
– Не понял… Но всё сложилось… – пробормотал себе под нос. – Хм, это интересно. И это зачтётся.
Толя уже отошёл от испуга, почти расслабился.
– Так, а что… – начал он.
– Звери – это созвездия, – усмехнулся Филин. – Имелось в виду, что нужно прийти сюда, когда на небе звёзды, в тёмное время суток. Первая часть подсказки – время, вторая – место.
– Зоологический сад планет… – огорчённо пробормотал Толя. Да, можно было и догадаться.
– Что? – сказал Филин. – А, ну да. Точно.
Швырнул бычок в угол, тот разлетелся о стену маленьким фейерверком.
– Ладно, – произнёс деловито. – Я слышал, у тебя проблемы? Мы можем с этим помочь.
– Кто это – мы? – спросил Толя после короткой паузы.
– Мы… Группа людей, – усмехнулся Филин. – И не только… Мы помогаем друг другу. Вместе легче бороться. Сам знаешь: жизнь – борьба.
Толя задумался.
– И какие же цели вашей борьбы? – спросил он. – За что боретесь?
– За жизненное пространство, – сказал Филин. – За рост, личностный… и общий. За… Поверь: всем есть, за что бороться. Я не могу тебе всего рассказать, пока ты не согласился принять нашу помощь. Скажи, тебе нужна помощь?
Квадратная фигура с почти невидимым в темноте лицом всматривалась в Толю. Тот растерялся, мысли путались. С тех пор, как в жизнь вторглась чертовщина, этой самой жизни практически не стало. Нужно на что-то решаться. Помощь определённо нужна. Только вот… Кто эти люди, что умеют управлять чужими снами? Люди и не только – так он, кажется, сказал. И если связаться с ними, не станет ли от этого ещё хуже?
– А в чём эта помощь будет состоять? – спросил Толя.
– Мы поможем нейтрализовать монстра, – сказал Филин. – Того, из стены. Из проблемы он превратится… в источник больших возможностей. И тогда твоя жизнь изменится. Станет намного интересней и перспективней, чем жизнь грузчика.
– Я кладовщик, – сказал Толя.
– Даже с учётом этого важного замечания, – ухмыльнулся Филин. – Ну, что скажешь, нужна помощь? Меня интересует определённый ответ.
Толя замялся.
– Я… Я пока не готов.
Филин вздохнул в темноте.
– Что ж, это нормально. Думай. Скоро тебя навещу.
Он шагнул к окну. Толя подумал: сейчас взберётся на оконный проём, за спиной расправятся огромные чёрные крылья, и взмоет Филин в ночное небо. Но тот просто посмотрел на звёзды, потом прошёл мимо Толи, спустился по ступенькам, пробрался по плитам, перелез через забор и скрылся из вида.
Дома Алёна уже лежала в постели, читала. Толя умылся, пошёл на кухню ужинать. Когда залез в кровать, Алёна спала или делала вид, что спит.
На работе Толя насилу дождался вечера. Как стемнело, закрылся в кабинете, позвал вполголоса:
– Михалыч, ты тут?
Прошёлся, скрипя по старому полу, постучал в стену:
– Эй! Выходи, не обижайся.
Ответа не было.
Тогда Толя пошёл в склад, побродил там минут пять, покричал:
– Михалыч, прости, если обидел! Сам не помню, что я там вчера… Выйди, пожалуйста, у меня тут новости есть.
Уже отчаявшись и направляясь к выходу из камеры, наткнулся на ухмыляющегося Михалыча.
– Что, стыдно тебе, пьянь? – захихикал призрак. – Толик-алкоголик! На заслуженного человека с кулаками кидался… Галлюцинацией поганой назвал!
– Извините, – потупился Толя.
Михалыч расправил бороду:
– Ладно уж, фиг с ним. Пойдём, расскажешь, что там у тебя.
В кабинете Толя слово в слово пересказал Михалычу разговор с Филином. Призрак посидел, подумал.
– Эти, значит… Противоборцы за тебя соревнуются. Давненько их не было слышно, итить-колотить…
Толя заморгал.
– Вы их знаете? Кто это такие?
Михалыч махнул рукой:
– Да сам скоро поймёшь. У них там две стороны… – Он замолчал, задумался. – Нет, я, пожалуй, не стану ничего тебе рассказывать. Там, говорят, чужое слово может сильно повредить. А я, хоть ты и обзываешься, – он ухмыльнулся, – вредить тебе не хочу.
Посидел, повертел в руках прозрачную шапку-ушанку, добавил тихо:
– И себе не хочу…
Сказал на прощанье:
– Придётся тебе, братец, самому до всего дойти. Ты это: соку выпей.
Толя послушался, выпил на ночь сока. Лучше бы не пил: снова приснился спрут. Снова он проглотил и переварил Толю, снова тот полночи сидел на кухне и читал «Огонёк». А когда лёг, спрут снова был тут как тут.
И только утром, отключая на телефоне будильник, Толя вспомнил: кажется, во сне случилось ещё что-то кроме пожирания монстром. Да! По дороге к чудовищу он видел двух странных персонажей. Один молодой, в брезентовом плаще и дурацкой остроконечной шапке, другой постарше, лысоватый, в круглых очёчках и кожаной куртке. Во сне Толя понял: это те, кто ему нужен, – другая сторона, о которой говорил в автобусном сне монстр. Остановился, хотел подойти, но очкастый буркнул: «Чего смотришь? Тебе туда», – и показал на комбинат. И Толя пошёл.
Что это было? Кто его знает. Понятно только, что придётся повторить попытку.
* * *
В пятницу ничего интересного не произошло, а вот в субботу…
С утра Лосев привёз товар, они с Толей выгрузили его на два поддона.
– Затянешь сам? – заторопился Вася.
– Конечно.
– Давай, а то я уже не успеваю.
Он влез за руль и повёз то, что осталось в микроавтобусе, на рынок заказчику.
Толя покатил тачку с поддоном. У входа развернул: всё же килограммов шестьсот, а пол в складе неровный. Говорят, тащить легче, чем толкать. Отомкнув замок и открыв ворота, впрягся и потащил. Проём ворот проскочил, но дальше сразу застрял: у входа с потолка капало, и на полу намерзали ледяные бугорки. Блин, подумал Толя, скользя ботинками по неровностям, не отбил с утра – и вот. Придётся теперь половину паков снимать, переносить вручную. Тут тачка вдруг пошла: кто-то решил подсобить. Вовремя! С помощью невидимого за паками человека Толя вытащил груз на ровное место и остановился:
– Спасибо, тут я уже сам.
– Почём куры? – спросил человек, выпрямляясь.
– А вас какие… – Толя посмотрел человеку в лицо, запнулся и медленно договорил: – интересуют…
Куры были двух видов, но это не имело значения: на Толю насмешливо смотрел Филин.
– Есть срочный разговор, – сообщил он и мельком взглянул на большую стену. – Пойдём, а то здесь как-то зябковато.
В кабинете Филин сел на предложенный стул, потёр крючковатый нос, посмотрел по-деловому:
– У меня хорошие новости. О тебе навели справки и признали достойным сотрудничества. И я уполномочен озвучить конкретное предложение.
Он положил руки на стол, зачем-то провёл по исцарапанной поверхности, поднял взгляд на Толю.
– В первую очередь мы поможем разобраться с монстром. Это хоть и потусторонний, но всё же зверь, безмозглое животное. Тебе подскажут, как его подчинить, приручить. И это даст разного рода, так сказать… возможности. И тогда…
Филин задумался, откинулся на стуле, прищурившись, поглядел в стену.
– То, что у тебя произошёл контакт с миром воплощённых, говорит об одном: твоя старая жизнь закончилась. И сейчас решается, какой будет новая. И я тебе вот что скажу: хватит прозябать! Толковый парень, а…
Он замолчал на полуслове, переменил тему:
– Директор здешний, Быков… Ему ведь в своё время тоже помогли. А он… Он не оправдал. Слабак оказался. Сначала монстра вроде подчинил, а потом… Не заметил, как тот его… – Филин махнул рукой. – Ладно. С новым директором мы такого не допустим, учтём, так сказать, отрицательный опыт.
Толя смотрел, не понимая, зачем это всё рассказывается.
– А новым директором, – сказал Филин, – станешь ты.
Приподнял брови, посмотрел внимательно, изучая произведённый эффект. Толя хлопал глазами, молчал.
Тут скрипнула, открываясь, дверь, заглянул Максимыч, кладовщик с бакалеи.
– Слушай, Толь… – начал он, потом увидел, что Толя не один. – А, Филин, здорово.
Протянул руку.
– Что, опять лифт?
– Лифт, лифт, – проворчал Филин. – На этот раз социальный.
– Понятно, – сказал кладовщик, хотя ничего ему, конечно, было не понятно.
– Максимыч, я к вам через десять минут зайду, – сказал Толя.
Максимыч кивнул, ушёл.
– Не сразу директором, конечно, – продолжил Филин. – Сначала устроим тебя замом главного инженера. А года за три-четыре дорастёшь до директора и сменишь Быкова.
Он шевельнул бровями:
– Ты где-то учился, есть образование?
– Техникум, – хрипло сказал Толя.
– Отлично. Закончишь пока заочно какой-нибудь университет.
Филин хлопнул ладонью по столу:
– Большие дела тебя ждут, большие!
Толя медленно переваривал услышанное. Тут дверь снова раскрылась. За ней завозились, в проёме показался старичок в очках с толстенными линзами.
– А пару курей у вас можно купить? – проскрипел он.
Толя приподнялся, но ответить не успел – Филин встал, пошёл к двери.
– К сожалению, курей нет, – печально сообщил он. – Они улетели…
– В тёплые края, да? – Лицо старика растянулось в редкозубой улыбке.
– Да! – рявкнул Филин и захлопнул дверь.
Вернулся, уселся. Толя медленно опустился на стул, потёр шею.
– А чем я… – пробормотал он. – Что от меня потребуется взамен?
Филин посмотрел одобрительно, усмехнулся:
– Пра-авильный вопрос. Нет, опасаться не стоит. Душу закладывать не нужно, души нынче товар бросовый. – Он снова усмехнулся, чему-то своему. – Первое время, пока освоишься, от тебя не потребуется вообще ничего; сотрудничество с тобой рассчитано на долгую перспективу. А потом – сильно потом – сам всё поймёшь.
Филин пристально посмотрел на Толю, прочитал в его лице сомнение.
– Я знаю, что ты честный, – серьёзно сказал он. – Это не страшно. Это даже в чём-то хорошо. Я так считаю: у человека должны быть убеждения, должен быть вектор! «Здесь, на горошине Земли, будь или ангел, или демон…» – помнишь? – Филин оживился, глаза засверкали. – Поверь, никто не будет заставлять тебя идти наперекор совести. Главные решения всегда будешь принимать сам. Да никто и не сможет ничего тебе навязать, потом, когда… – Он усмехнулся, покачал головой. – Честно говоря, завидую я тебе. Думал, небось: крыша тронулась, с катушек съезжаешь ни с того ни с сего, да? А на самом деле джекпот выиграл.
Он уставился на Толю.
– Я… Мне надо подумать, – пробормотал тот.
– Подумай, подумай, – Филин усмехнулся. – Хотя думать тут нечего. Другой стороне, я так полагаю, ты не особо нужен. Да и что эти соплежуи могут предложить? «Праведная жизнь сама по себе уже награда», – прошамкал он, кого-то перекривляя. – Клоуны! Что толку просидеть всю жизнь, боясь что-то там нарушить, кого-то обидеть. Считай, что и не жил вовсе… Цель жизни какая, знаешь? Самореализоваться! А с нами – с нами ты будешь сильным! Сможешь устанавливать, отстаивать свою справедливость. Будешь защищать обиженных, карать подлецов!
Филин поднялся.
– Думай, Анатолий, думай.
Распахнул дверь, шагнул было наружу, натолкнулся на приехавшего Лосева. Обернулся на прощанье:
– Только учти: времени не много!
Обогнул Лосева, пошагал к проходной.
– Прикинь, – сказал Вася, входя в кабинет, – ублюдок отказался от заказа! Нашёл дешевле. Я приехал, а там уже разгружаются эти, новые, с межрайбазы.
Он бросил на стол барсетку, посмотрел в окно, где вдалеке всё ещё мелькала спина топающего к проходной Филина.
– Ладно… А это что за хрен? До чего времени не много?
– До конца света, – сказал Толя. – Сектант какой-то.
Разгрузились, и Лосев уехал. Толя присел на стопку поддонов отдохнуть. Сидел и думал: «Где же обещанная вторая сторона, почему не даёт о себе знать? Эти вон уже чего напредлагали… Что же делать, как их искать? Ещё, что ли, сока выпить?»
Видимо, сама мысль о соке дала эффект, подобный приёму сока: откинувшись на спинку стула, Толя задремал.
Приснилось, что бредёт он в сумрачной какой-то степи. Сухая трава шуршала под ногами – и ни звука больше вокруг. И ни души. Глаза небесные скрыты были за туманом. Толя остановился, прислушался. И вздрогнул – где-то недалеко то ли рыкнуло, то ли фыркнуло крупное животное. Попятился, а потом, как будто что-то вспомнив, осторожно пошёл на звук.
Рык повторился, и вдруг из тумана проступили фигуры – высокие, странные. Кентавры! – мелькнула нелепая мысль, но тут же Толя понял: нет, просто люди верхом на лошадях. Они то появлялись, то исчезали в тумане, копыта глухо стучали по земле, позвякивала сбруя. Люди негромко переговаривались.
Толя робко подошёл.
– Ты чего тут бродишь? – Молодой боец в шинели и будёновке с большой красной звездой подъехал к Толе вплотную, серый в яблоках конь едва не задевал его широкой грудью. Подтянулись и другие, двое в мундирах с золотыми погонами, один в кожанке и круглых очёчках, с наганом, один в бескозырке и рваной тельняшке. То, что у каждого за спиной виднелись небольшие белые крылья, Толю не удивило – во сне не удивляются. Двое, в бурках и лохматых папахах, остановились поодаль.
Пока Толя думал, что ответить, вдали раздался топот множества копыт, крики, звон сабель.
– Вперёд! – крикнул кто-то, звякнула сбруя, кони сорвались с места и в мгновение ока скрылись в тумане. Толя постоял секунду и рванул за ними.
Впереди громыхала битва: орали на разные голоса, гулко отдавался по земле топот копыт, ржали кони, звенел металл. Пару раз хлопнули выстрелы. Из тумана выскочили двое будёновцев и проскакали мимо, Толя заметил: крылья у них другие, чёрные.
Он бежал, трава мелькала под ногами и вдруг резко закончилась, ботинки застучали по каменной поверхности. Толя едва успел остановиться – впереди был обрыв. Уже сделал шаг в сторону, искать обход, как туман внизу на миг разошёлся, и открылся небольшой фрагмент боя: конники скакали, кричали, рубили. Толя замер, наблюдая, но туман быстро окутал пространство внизу, а звуки стали отдаляться, стихать.
Толя постоял, глядя вниз, и пошёл искать спуск. Сбежав к подножию холма, упёрся в густой кустарник, попробовал обойти и вдруг наткнулся на людей. Это были давешний будёновец и комиссар в очках. Комиссара, видимо, ранило, будёновец перевязывал ему руку чистым белоснежным бинтом. Рядом щипали траву большущие светло-серые кони.
– Опять ты, – поморщился будёновец, увидев Толю. – Здесь нельзя находиться, уходи.
Толя посмотрел на их белые пушистые крылья.
– Мне нужна ваша помощь.
– Какая ещё помощь? – Комиссар снял очки, посмотрел близоруко. – Ты не ошибся?
– У меня там, на работе… монстр… спрут… – запинаясь, проговорил Толя. – Одни предлагают помочь, но я с ними не хочу… Я…
Тут поодаль хлопнул выстрел, второй, и хриплый голос закричал: «За Родину!»
– Туда! – Комиссар вскочил на коня и рванул в туман. Будёновец поспешил следом.
Толя побежал за ними. Белый хвост коня мелькал в тумане.
– Стойте! – прокричал Толя. – Эта война давно закончилась! Чем вы тут вообще занимаетесь?
Конь впереди резко остановился, развернулся боком, Толя едва не врезался.
– Чего ты за нами бегаешь?! – закричал будёновец.
Конь задёргал головой, встал на дыбы.
– Я не хочу с теми! – крикнул в ответ Толя. – Я с вами хочу!
Боец успокоил коня, спешился, взглянул на Толю. Потом снял шапку, взъерошил пшеничного цвета волосы. Посмотрел в сторону – то ли досадливо, то ли виновато.
– Это понятно, – сказал он. – От меня лично ты чего хочешь, здесь?
Толя посмотрел в его лицо и понял, что парень, наверное, младше него года на два-три, а то и больше.
