Вот он, синкретизм в действии.
Перед нами возникла лестница, ведущая вниз. Странно, я ожидал, что троглодиты живут ближе к поверхности.
Ульрика сделала приглашающий жест и улыбнулась. На секунду мне стало жутко от ее ощеренных мелких зубок. А вдруг заведет в недра земли и убьет? Или продаст на опыты? Или принесет в жертву? Кстати, интересно, какая религия у этих любителей синкретизма.
Однажды на паре по философии препод сказал нам, горемычным филологам: узнай, чему поклоняется народ, и ты обретешь над ним власть, проникнешь в его сердце и душу.
Впрочем, это успеется. Как говорила Танюха: главное не родить и не умереть. Иными словами, нам сейчас надо как-то выжить в новом мире и желательно без потерь. А еще очень надеюсь, что трогодитам не нравятся человеческие женщины.
Эй, большие черепашки, хватит смотреть на Танины сиськи. Нам вообще-то обещали защиту. Хотя не знаю, что входит в их понятие о безопасности. Да и вдруг для троглодитов групповой секс с чужеземкой – одна из форм гостеприимства.
Не родить и не умереть. Держись, Танюшка. А я пока постараюсь подлизаться к Ульрике:
– Какая у вас живописная страна!
– Да? – троглодитша оглянулась на каменную лестницу, которая никак не кончалась.
Я попытался зайти с другого бока:
– Значит, решили стать студенткой? И что дает обучение в Школе синкретизма?
Ульрика посмотрела на меня, как на дурачка и выдохнула:
– Жизнь!
Тогда я закрыл рот, и некоторое время мы шли молча.
С моей неуклюжестью только не хватало навернуться на каменной лестнице. Спорим, в этом мирке и хирургов нет. Вот попадешься к какому-нибудь костоправу, а точнее, костолому и пиши пропало. Зато на всю жизнь освобождение от физкультуры.
Наконец, лестница кончилась, и Ульрика толкнула свежевыкрашенную зеленую дверь в скале.
Встала, выпятив грудь, чтобы пропустить вперед свой отряд, затем меня и Татьяну.
А когда аккуратно закрыла за собой дверь на ключ, то улыбнулась:
– Ты был прав, чужеземец. У нас и вправду живописная страна.
Мы стояли у подножья гор, напоминавших Альпы. Солнце слепило глаза и хотелось зарыться в душистую траву. Рядом паслись коровы. Пели птицы, и журчал ручей.
И тогда-то я подумал, что лежу где-то в наркоманском притоне, оглушенный завистливыми курсантами. Потому что не бывает троглодитов, которые живут в пасторальной деревне и пасут фиолетовых коров.
Я ущипнул себя почти до крови и начал повторять немецкий алфавит с конца.
– Не поможет, – вдруг шепнула Таня. – Ты говоришь на древнесаксонском?
– Да откуда? Мы только на третьем курсе.
Но я закрыл глаза. Замелькали древние письмена, и будто наяву я услышал скрипучий голос столетней лекторши. Спасибо, Клавдия Ивановна!
Только бы вернуться домой… Обещаю, что никогда больше не буду прогуливать ваши пары.
А когда я открыл глаза, то понял, что иллюзия развеялась. Передо мной стояла Ульрика с кислым лицом. И никаких тебе Альп с коровами и пастухами.
Я просто не люблю горы!
– Это была небольшая тренировка в синкретизме, – пояснила троглодитша. – Хоть нам и положены квоты, я планирую сдавать вступительные экзамены. А еще… Еще ты сказал, что у нас живописная страна.
Я замялся:
– Так она и правда, живописная.
– Мы еще толком ничего не успели посмотреть, – вступила Татьяна. – Но замок у вас впечатляющий.
Я оглянулся и ахнул. Действительно, ничего подобного мы прежде не видели.
Горы в подземельях – это не иллюзия, хотя растительный мир не радовал глаз. Пара чахлых кустарников на голых скалах. Я даже вздохнул, вспомнив об альпийских лугах.
Дворец троглодитов был выдолблен прямо в скале. Вот металлов тут было в избытке, наверное, троглодиты – главные конкуренты гномов, если, конечно, в этом мире живут низкорослые человечки в красных капюшонах.
Я попытался найти на небе солнце, но увидел только смыкавшиеся пики гор.
– Ты, кажется, проголодался, да, Аль? – усмехнулась троглодитша. – Идем скорее, а то обед остынет.
Я поморщился от такого вольного сокращения моего имени, но Ульрика развернулась и зашагала в сторону скалы.
И что теперь? Нам придется пешком забираться по отвесному склону? Тогда мне точно полагается автомат по физкультуре.
К счастью, цивилизация троглодитов изобрела подъемники, и мы добрались до замка, а точнее, до небольшого поселения в скале, за несколько минут.
Во время подъема я разглядел барельефы на стенах с изображением сражений троглодитов с людьми, а также портретами королей с глазами из изумрудов.
Мы шли по галереям, богато украшенным малахитом, рубинами и другими породами камней, названий которых я не знаю. Троглодиты, занятые работой, махали руками своей принцессе и улыбались.
В основном они занимались добычей и обработкой полезных ископаемых, но нам встречались и ткачихи, пасечники, садоводы и ювелиры.
Наконец, мы пришли в гигантский зал, где готовили еду. Готовили в промышленных масштабах. У меня мушки замелькали в глазах от конвейера с едой и множества зеленых рук.
Принцесса подошла к толстой троглодитихе, которая выглядела, как типичная повариха, лишь одеяние было коричневым с золотистыми вставками на рукавах и на вид бархатным. Наверное, эта ткань у них на пике моды. Ульрика что-то быстро ей зашептала.
Троглодитиха кивнула и вышла.
Вернулась она через несколько минут с подносом.
Я залюбовался, но не едой, которая выглядела, как стандартное мясное рагу, а столовыми приборами из хрусталя. Изумрудные каемочки у тарелок, кубки переливаются всеми цветами радуги, рюмочки, меняющие размер. Вот это у них общепит!
Нашим рестораторам есть, чему поучиться у черепашек.
– Сначала выпейте витаминный коктейль, – предложила Ульрика. – Он подстегнет иммунитет и поможет быстрее привыкнуть к подземному климату.
Да, спиртом отдает, но могло быть и хуже. Мы с Таней быстро опорожнили кубки и принялись за рагу.
Лучше не задумываться, из чего оно приготовлено, а в целом пойдет. Жаль, хлеба не предложили, но, наверное, в подземельях не произрастает.
Ульрика вяло ковырялась в таком же рагу – хорошо, травить не собирается. Но кулинария точно не является сильной стороной троглодитов.
В первые минуты обеда я пытался поддержать светскую беседу, но принцесса отвечала односложно, а потом и вовсе предложила пройти в отведенные покои.
Я ожидал увидеть будуар, украшенный золотом или, на худой конец, розовым мрамором, но принцесса провела меня в простую комнатку с каменными стенами, больше похожую на темницу.
– Это же всего на пару дней, – лицо троглодитши приобрело виноватое выражение. – Покои уважаемой Танны находятся в конце коридора, розовая дверь слева. А теперь я вас покину, располагайтесь. Возможно, завтра смогу найти комнаты, достойные моих гостей из чужого мира.
Мы с Таней хором поблагодарили принцессу и заверили, что нас все устраивает.
Ульрика улыбнулась, присела на каменное ложе и сжала мою руку:
– Сладких снов, Аль! Пусть вас ничто не тревожит.
Затем подалась вперед, так, что я рассмотрел высокую грудь в вырезе. К сожалению, такую же зеленую, как и сама троглодитка.
Это она ко мне клеится? Серьезно?
– Значит, мы в безопасности в вашем королевстве? – спросила Таня.
Эх, обломала такой момент! Надо же было ей влезть с неуместными вопросами.
Ульрика мгновенно поднялась на ноги:
– Да, вам не о чем волноваться. Отдыхайте, а если чего-то захотите, достаточно позвонить в колокольчик. Кстати, в буфете есть еще бутылка с коктейлем для успокоения нервной системы. Спокойной ночи!
– Спокойной…
Не успел я договорить, как троглодитка повернулась на каблуках и выскользнула за дверь. Неужели, застеснялась Танюхи?
Я растянулся на матрасе, неожиданно мягком и удобном. Одногруппница присела на край кровати, и мы немного поговорили. Совсем немного, потому что нас обоих заклонило в сон. Видимо, сказалось нервное напряжение прошедшего дня. Или же в коктейль троглодиты добавили нехилую дозу спирта, чтобы чужеземные гости расслабились и не буянили ночью.
Таня попрощалась, а я уснул, даже не успев поразмыслить о произошедшем.
Впрочем, уже через три минуты подскочил на кровати. Меня разбудил женский крик.
Глава 3
Сначала я лишь выглянул из комнаты. Нечего выходить в темноту – и без меня разберутся. Слабоумие и отвага вознаграждаются лишь в романтических фэнтезийных романах.
Кричала Таня. Вернее, уже хрипела, прижатая к стене двухметровым троглодитом. Тот одной рукой сжимал ее грудь, а другой придерживал за шею.
Что это за игры в стиле БДСМ с удушением?
И как поступить простому филологу? Ударить троглодита, попробовать поговорить, а может, присоединиться?
Я вошел в свою комнатушку и закрыл дверь на щеколду. Затем начал трезвонить в колокольчик. Как сейчас прибежит горничная двух метров в высоту и ширину, как задаст шваброй распоясавшемуся слуге. Или конюху, или повару, кем там трудится мускулистый троглодит?
Не буду же я с ним драться. Я – филолог, а не супергерой.
Подошел к двери и прислушался. Таня тихо постанывала в руках троглодита. Может, ей нравятся огромные чешуйчатые мужики с маленькими сальными глазками?
О вкусах не спорят.
Я мысленно усмехнулся: самая красивая девчонка факультета и по совместительству главная недотрога, отшивающая парней вроде меня, извивается в объятьях инопланетной твари. Так ей и надо!
И все же я приоткрыл дверь и выглянул. Эх, вовсе не от удовольствия Татьяна стонет. Да он ее сейчас задавит своей тушей!
Свирепая горничная, вооруженная шваброй, что-то не спешила спасать мою одногруппницу. Дело принимало скверный оборот.
Если сейчас я не заступлюсь за Таню, то когда мы вернемся в наш мир, весь институт узнает о том, что я трус и слабак.
Но что я могу против этого монстра!
Я еще сильнее затряс колокольчик и заорал в полный голос: «Пожар! Горим! Спасите!»
Троглодит ослабил хватку и обернулся на меня. Таня попыталась вдохнуть, но вместо этого затряслась в рыданиях.
Я ожидал, что чудовище размажет меня по стене, но троглодит миролюбиво сказал:
– Иди спать, парень, а то своими завываниями весь отсек перебудишь. За девчонку не волнуйся. Как видишь, я могу ей дать то, на что ты не способен.
– Отпусти, – прохрипела Татьяна, видимо, насильник немного повредил ей связки.
– Уверена? – троглодит сжал ей грудь.
Девушка поморщилась. В ее глазах стояли слезы.
– Уходи, – повторил монстр. – Я дам твоей подружке то, что она хочет. На самом деле хочет, и никто мне не помешает. Сегодня ночь Лесного бога, и все наши гуляют в парке. Замок пуст. Ори, сколько влезет. Так что на сегодняшнюю ночь она – моя.
Таня подняла голову, и я увидел, что слезы на щеках высохли.
– Какой парк может быть в скале? У вас тут сплошные нелепицы и несовместимости.
Молодец, девочка, заболтай его. Вдруг передумает насиловать и отпустит.
Троглодит сжал ее подбородок двумя пальцами и приподнял, заставляя взглянуть в глаза:
– Да, в скалах почти нет растительности. Парк создали синкретисты. Лучшие синкретисты нашего клана.
А затем он впился губами в губы Тани.
Я все же набрался смелости и подошел к троглодиту. Несколько раз сжал кулаки, вспоминая уроки тхэквондо. Говорил же мне сенсей, что не надо лениться и прогуливать тренировки. Постараюсь настроиться и представить себя на татами.
Закрываю глаза и делаю глубокий вздох. Этого странного мира не существует. Я дома, стою в спарринге со своим лучшим другом. Именно, что стою. В защите, прикрываясь руками, а ногами парирую его удары. Не могу я биться с приятелем, которого знаю с пеленок. Даже на тренировке по тхэквондо боюсь причинить боль, ударить слишком сильно…
До сих пор в голове его насмешливый голосок: «Санек, что за балет? Тебе надо идти в институт благородных девиц, ты и сам, как девчонка».
Это была моя последняя тренировка. Получилось, как и предсказывал друг. Через несколько лет я поступил на филфак – в институт для девиц. Правда, не мне судить об их благородности и целомудрии.
Открываю глаза. Бью троглодита с бокового! Я – не слабак, а, может, все же слабак?
Чудовище оторвалось от Тани. Наши глаза встретились. И, к сожалению, я не увидел в его взгляде ничего, кроме насмешки и пренебрежения.
Троглодит даже не соизволил ответить на мой удар. Он вернулся к губам Тани, и огромные ручищи заскользили по ее телу – по груди, талии, попе…
К глазам подступают слезы. Но не время быть слабым.
Я еще крепче стиснул руками колокольчик. Глиняный колокольчик, который принадлежал стихии Земли. Глина, лес, Ночь древнего Лесного Бога.
Мне бы сейчас хоть веточку в руки… Хоть листочек. Но откуда он в городе, выдолбленном в скале?
Почему я об этом думаю? Такого не бывает. Я – обычный девятнадцатилетний парень, студент филологического факультета, который уснул в автобусе, переутомившись от педагогической практики.
Да только сейчас мою одногруппницу трахнет огромной елдой чешуйчатый двухметровый троглодит.
Правой рукой я звонил в глиняный колокольчик, левой крутил в руках деревянный крестик.
Мне нужен аварский алфавит! Буква «Кье»!
Нет сил кричать, горло горит, как у придушенной Татьяны.
Я шепчу:
– «Кье»!
Сначала ничего не меняется.
Я произношу громче:
– «Кье»!
Таня вдруг встречается со мной взглядом и повторяет:
– «Кье», «Кье»!
Троглодит уже заканчивает прелюдию, если это была она. Он стянул футболку с моей одногруппницы.
Какой ужас! Не замечал, что Таня не носит бюстгальтер. Или она его не надела только сегодня по закону подлости?
Троглодит отстраняется от Татьяны и смотрит на нее с довольной улыбкой. Да, там есть на что посмотреть: грудь четвертого размера стоит, как два мяча для волейбола.
– «Кье»!
Я хочу обрести силу, чтобы размазать по стене этого чертового троглодита. Я ненавижу себя за то, что учил алфавиты вместо того, чтобы ходить на тхэквондо.
Троглодит отходит еще на полшага, рассматривая грудь девушки. Он уже не торопится и растягивает удовольствие.
Таня распрямляет спину и даже кажется немного выше. И все же, какая она маленькая, особенно в сравнении с двухметровым монстром.
– «Кье»! – голос Татьяны крепнет. – Не подходи ко мне!
Ну, где же сила? Я же попаданец, по законам жанра я должен угрохать этого урода одной левой.
Сила в буквах. Сила в словах. Сила в синкретизме.
Между Татьяной и троглодитом вырастает деревянная стена.
Слишком мало для защиты… Мне страшно. Наверное, впервые с момента попадания в этот мир.
Троглодит бухается на колени, затем заваливается на бок.
Я подхожу к нему и трясу за мощное плечо:
– Эй, чувак, ты потерял сознание?
Татьяна стоит за деревянной стеной, не шевелясь.
Я поглаживаю крестик: если Бог есть, то это Лесной бог, защитник девичьей чести.
Троглодит не реагирует на мои действия, и я обливаю его кувшином холодной воды.
Он очнулся, но вставать не торопится, только стонет и хнычет:
– Синкретисты, синкретисты… Умоляю, не говорите принцессе. Умоляю.
Таня не шевелится. Видимо, еще не отошла от шока, хотя ясно, что в таком состоянии насильник не обидит и сопливого троглодёнка.
Я мечусь то к поверженному чудовищу, то к остолбеневшей одногруппнице. И решаю сначала все же помочь подруге.
Кое-как натягиваю на девушку свою толстовку. Ее порванная футболка теперь годится только для мытья полов в замке. Надо будет попросить кастеляншу выдать нам хоть какую-то одежду. Затем беру Таню под локоть и тащу в спальню:
– Милая, хватит изображать «стояние Зои». Тебе надо лечь. А с зеленым придурком я сейчас разберусь.
Девушка упирается. Какая она тяжелая, хоть и маленькая. Видимо, сиськи весят под два килограмма каждая.
Наконец, я довожу одногруппницу до ее покоев и укладываю в постель. Она выглядит такой несчастной и беззащитной. Это уже не та гордая отличница, которая посылала всех студентов, никого не подпуская к своему телу.
Я пытаюсь застегнуть толстовку на ее груди. Не сходится, зато в плечах кофта болтается. Ничего, ей в моих шмотках не на бал идти, а пережить одну ночь. Всего одну тяжелую ночь.
Укрываю одеялом, подтыкая со всех сторон, как делала мама в детстве. Только целовать ее не буду, не хватало нам здесь еще одной деревянной стены. За такие изменения архитектуры замка Ульрика нас по головке не погладит.
– Спи, ты в этом гнездышке в полной безопасности, – говорю я Тане, обращаясь с ней, как с ребенком.
Филологов учат куче бесполезных вещей: древним языкам, на которых никто не говорит. Философии, о которой все забыли. Картине мира, которая давно устарела.
Но никто не учит словам для девушки, которую едва не изнасиловала инопланетная чешуйчатая тварь.
Я тихо закрываю за собой дверь, попутно отмечая, что девушке выделили куда более приличную комнату, чем мне. А я-то думал, что смог покорить сердце Ульрики. Размечтался…
Троглодит на том же месте. Он в сознании: плачет и бьется в судорогах.
Я легонько его пинаю, вымещая остатки страха и злости. А так не привык никого бить, даже насильников. Пацифист по призванию. Гуманитарий по прихоти судьбы.
Нет у родителей денег на топовые вузы и востребованные специальности.
– Как тебя зовут? – я делаю попытку поднять троглодита, но безуспешно. Сил так и не прибавилось.
– Лот, Ваше Синкретство.
– Ваше Сиятельство, – поправляю этого невежу.
– Вы же господин синкретист, поэтому Синкретство, – настаивает троглодит. – Простите, умоляю, только не говорите принцессе. Я год в должности телохранителя, на женщин времени нет, а в отгулы не отпускают. Ульрика чего-то боится. Слухи ходят по королевству о разных…
Я рявкаю:
– То, что женщин не видишь – это не оправдание! Всегда есть возможности для… хм… самостоятельной работы. Я же как-то справляюсь, хотя мне в сто раз тяжелее, чем тебе. Учиться в окружении ста красавиц, которые тебя не замечают – вот это испытание для нервов. А у тебя тут и соблазнов нет. Одни зеленоватые толстухи в париках. Одна принцесса – вроде ничего, после двух кальянов потянет.
– Господин синкретист, умоляю, не рассказывайте Ульрике, – повторил Лот. – Я не знал, что вы – гости из другого мира. Думал, очередное отребье, которое пригрела наша добродушная принцесса. Я отплачу… Отдам половину денег, скопленных за год на службе. Или же защиту.
– От кого это? В школу мы пойдем караваном, вместе с Ульрикой. Нам ничего не угрожает.
– В критической ситуации телохранители вспомнят о вас в последнюю очередь, – покачал головой Лот. – Если на кону жизнь принцессы, вас свои же и оглушат щитом, чтобы не орали. А я обещаю защищать тебя и твою подругу.
– Но сначала позаботишься о себе и принцессе? Тогда нас тысячу раз прикончат.
– Ты просишь невозможного, – вздохнул троглодит. – Ладно, я обещаю, что в первую очередь буду защищать принцессу, потом вас и себя.
– Договорились, – я протянул Лоту руку для пожатия.
Тот взглянул на меня с недоумением и исчез в темном коридоре.
Я завистливо вздохнул. Наверное, сейчас снимет стресс бутылкой троглодитского вина, если чешуйчатые, конечно, его варят. Или подцепит красотку на празднике.
А я лягу спать, как и всегда, в одиночестве. Буду вертеться с боку на бок, не в силах уснуть и раздумывая о фантастических событиях прошедшего дня.
Хотя у меня есть проверенное средство: алфавиты разных языков. Как выяснилось, они помогают не только от бессонницы, но и в самых безнадежных ситуациях.
Глава 4
Мне снились огромные черные птицы в сером небе. Я наблюдаю за ними и что-то пытаюсь вспомнить. А может, задать вопрос, но кому?
И вдруг небо падает на меня. Начинается землетрясение, я готовлюсь к смерти, которая все расставит по местам. Кто я? Студент иль синкретист? А может, я валяюсь в коме, и троглодиты, и магия, и город, выдолбленный в скале – лишь плод воображения умирающего мозга.
– Да вставай же, дурень! Нам завтрак принесли, – кто-то трясет меня за плечо, прижав к лицу две подушки.
Танюха и ее огромная грудь. Так вот, почему мне снилось землетрясение и падающее небо.
С утра настроение на нуле, и я ворчу:
– Ты ненормальная? Хватит наваливаться. Сейчас придушишь меня своими сиськами.
Таня подскакивает, как ошпаренная, и пересаживается на край кровати:
– Значит, я толстая. Ах ты, хамло малолетнее.
Я ныряю под одеяло и шепчу:
– Не толстая, а аппетитная.
Да, я самоубийца.
На меня обрушивается удар, от которого ребра прилипают к спине. Троглодитские подушки в разы тяжелее земных. В них что, камни запихали?
Второй удар приходится по спине. Танюша разбушевалась. Я ору и пытаюсь дать ей сдачи.
Но девушка оказывается проворнее и забирается мне на спину, продолжая колошматить подушкой.
Я молю о пощаде:
– Танечка, ты самая красивая в мире. В этом уж точно. Не бей меня, умоляю.
Та сжаливается и слезает с меня.
А вдруг ловлю себя на мысли, что был бы не прочь продолжить нашу возню в кровати. Надо когда-нибудь взять реванш и подмять одногруппницу под себя.
Возможно, даже в нашем мире. Мы же вернемся?
Татьяна протягивает мне кувшин:
– Выпей и умойся. А то выглядишь, как алкаш после недельного запоя.
Я не обращаю внимания на колкость. В конце концов, Таня хорошо держится для девушки, которая попала неведомо куда и которую чуть не трахнул огромный чешуйчатый троглодит.
Даже слишком хорошо.
– Что ты говорила насчет завтрака? Там каша?
Таня качает головой:
– Не совсем. Сам попробуй. Я уже поела.
Я с опаской тыкаю пальцем в нечто, напоминающее кусок мяса. Затем зачерпываю холодное варево, нечто среднее между кашей и салатом. Так и есть. Неизвестные травы, перемолотые до состояния крупы.
Вполне съедобно. По крайней мере, живот после знакомства с троглодитской кухней не болел.
