Я подобрал пистолет одного из убитых злодеев и рванул туда, где валялась девушка и стоял, как памятник самому себе, Тобиас.
– Что происходит? – удивленно проговорил он.
Так получилось, что это были его последние слова. Я вогнал ему две пули в грудь и еще одну в голову, когда он уже упал, контрольную. Лишнюю, скажете? Ан нет, потом объясню.
Бульдожка, слава богу, была жива и в сознании, лежала на спине и расширенными до невероятных размеров глазами смотрела на меня. Не знаю, но могу догадаться, что она к этому моменту себе напридумывала.
– Ты… ты чего? – И закричала: – Не надо!
В ответ само собой напрашивалось: «Это не то, о чем ты подумала». Дежурная фраза застигнутого супругой супруга в постели с другой. Я с трудом сдержался и спросил вместо этого:
– Встать сможешь?
– Попробую, – прозвучал тихий ответ.
Я в темпе рванул на поле боя. Предстояло сделать так, чтобы никто из участников перестрелки не остался в живых, и кое-что еще, чтобы у приехавшей на вызов полиции сразу же появилась наиболее правдоподобная версия произошедшего.
Я на секунду остановился у валявшегося под фонарем мужика, который успел в меня пальнуть. Пригляделся, удивленно присвистнул и покачал головой – ну и встреча, однако!
Бульдожка стояла, обхватив руками деревце. Идти самостоятельно она не могла. Пришлось схватить девушку в охапку и рвануть, как изюбрь, напрямик через кусты туда, где я оставил машину.
Я достал из перчаточного ящика телефон, набрал номер и заголосил как потерпевший:
– Алло, полиция? Тут такое творится! Такое творится! Стреляли! Убили много людей!
– Где творится? – прозвучал в трубке усталый казенный голос.
– Как это где? В парке!
– В каком? – терпеливо поинтересовался служивый.
Я объяснил, в каком.
– Где конкретно?
– У лодочной станции, – пояснил я и выбросил телефон в окошко.
Я заехал в переулок, остановил машину и достал аптечку. Перевязал Бульдожку как смог. Девушка пришла в сознание, открыла глаза.
– Что скажешь? – тихо спросила она.
– Ерунда, – бодро ответил я. – Жить будешь.
Будет, если в ближайшее время получится найти неразговорчивого врача. Одна из пуль угодила ей в плечо и прошла навылет, а вторая, судя по всему, застряла в бедре. А еще она разбила голову, когда упала.
Я схватился за другой телефон.
– Патрик?
– Слушаю вас, друг мой.
– Скажите, как оплачивается ложный вызов?
– В размере семидесяти пяти процентов от договорной суммы.
– Согласен, – вздохнул я. – А скажите, у вас в команде случайно нет хирурга?
– А как же, – прозвучало в ответ.
Я понял, что еще не все потеряно.
– Хороший хирург? – уточнил я.
– Как-то неудобно хвалить самого себя, – признался сердечный друг Патрик. – Некоторый опыт я имею.
– Отлично! – обрадовался я. – Жду вас по адресу… Когда сможете приехать?
– Минут через двадцать.
– Жду.
Бульдожка тихо застонала.
– Все будет хорошо, – с гораздо большей уверенностью заявил я. – Сейчас тебя подлатают, и мы поедем домой.
– Вместе?
– Вместе. Куда же я теперь без тебя?
– Хреновый получился вечер, – пожаловалась она. – Каблук еще, ко всему прочему, сломала…
– Ерунда. Главное – оба живы. А туфли еще купим. Какие угодно, самые лучшие. Согласна?
Бульдожка ничего мне на это не ответила, потому что опять отключилась.
Глава 10
– После всего, что между нами было, ты обязан на мне жениться, – заявила девушка.
– Вернее, удочерить тебя.
Друг Патрик с лихвой отработал каждую вложенную в него еврокопейку. Сделал все как надо: извлек пулю, промыл и обработал рану, зашил, обработал вторую и оставил запас лекарств. А через два дня от него прибыл человек со всем необходимым. Так что мне не пришлось светиться, скупая по аптекам перевязочный материал и пытаясь прибрести за хорошие деньги то, что продается исключительно по рецептам.
– Удочерить? – удивилась Бульдожка.
– Именно.
Все прошедшие дни я вился вокруг нее, как кокосовая пчелка вокруг пальмы. Менял подгузники, обмывал, кормил с ложечки, заставлял принимать по часам лекарства и даже ставил уколы – словом, ухаживал за ней, как мамаша за любимым дитятей.
– Просьбы, пожелания? – Я вытер ей рот и убрал салфетку с груди.
– Стакан водки – желательно паленой – и сигарету.
– Зачем паленой?
– Чтобы стало еще хреновее.
– С чего такая грусть?
– Следы останутся на таком молодом и красивом теле, – пожаловалась Бульдожка.
– Ерунда, – отмахнулся я. – Врачи у нас прекрасные, очень скоро твои шрамы если и можно будет разглядеть, то только в электронный микроскоп. И то вряд ли.
– Как у тебя на груди? – ехидно спросила она.
– Его я заработал еще до того, как попал в контору.
Почти двадцать лет назад, на афганской войне, где я был обычным пушечным мясом. Таким, как я, пластические хирурги не полагались. Да и обычные далеко не всегда.
– Может, поспишь?
Бульдожка осторожно покачала забинтованной головой. Приложилась об камушек, когда падала. В результате много потерянной крови и минимум реального ущерба.
– На неделю вперед отоспалась.
– Не грусти, скоро встанешь на ноги, и мы поедем домой.
– Вместе?
– Уже ведь обсуждали. Конечно, вместе.
– За «звездюлями». – Бульдожка употребила другое слово, аналогичное по смыслу, но более, по ее мнению, подходящее.
– Почему за ними?
– Как это почему? Задание-то провалено! – Она еле слышно вздохнула. – Первое мое задание, кстати. Обидно, черт.
– Кто тебе сказал, что оно провалено?
Я налил в чашку кофе и глянул на нее. Девушка еле заметно покачала головой.
– Как хочешь.
– Я не поняла, – она приподняла бровь. – Клиент ведь никуда не пропал, он просто убит.
– А, вот ты о чем. – Я добавил в чашку сахару. – «Звездюлей» на Родине не ожидается, хотя и орденов с медалями тоже не будет. Виновные, уверен, уже известны. И это точно не мы. В смысле, не Россия.
– А кто же тогда?
Глава 11
– Как кто? Те, кто на вас напал.
Я, со своей стороны, сделал кое-что, чтобы придать картине битвы у озера должное правдоподобие: выкинул в воду «пушку» толстяка-охранника и вложил ему в руку собственный «ствол», а из пистолета его молодого напарника вогнал по пуле в тех нападавших, которые еще подавали признаки жизни. Пусть теперь полиция разбирается. Хотя, уверен, не будет никакого расследования.
– Кто же это был? – не унималась Бульдожка.
– Есть, знаешь ли, на Ближнем Востоке одно маленькое, но очень обидчивое государство. Настолько обидчивое, что немедленно высылает ответочку, ежели кто сотворит ему каку. И плевать там хотели на всю мировую общественность и права человеков. Хотелось бы, чтобы и мы так поступали, хотя бы изредка.
– Израиль, что ли? – удивилась она. – Это что, были бойцы МОССАДа?
– Они самые, – кивнул я.
– Почему ты так решил?
– Ничего я не решал. Просто узнал одного из них – встречались когда-то. Еле ноги от него унес.
Болгария, София. Три года назад.
Нас было пятеро в насквозь прокуренном люксе на третьем этаже отеля. Двое притворявшихся честными бизнесменами агентов иранской разведки и двое охранников, тоже иранцев. Плюс тоже кого-то там изображавший ваш покорный слуга. Встреча проходила в теплой дружеской обстановке, но как-то напряженно. Так всегда бывает, когда каждая из сторон пытается облапошить другую.
В дверь негромко постучали.
– Кто? – рявкнул из угла охранник.
– Обслуживание номеров, – прозвучало в ответ на плохом английском.
И сразу же всем присутствующим захотелось что-нибудь съесть и обязательно выпить, чтобы перебить горечь во рту от бесчисленного количества выкуренных сигарет. Охранник подошел к двери. Щелкнул замок, и, толкая перед собой столик на колесах, в номер вошел официант – невысокий худощавый брюнет лет тридцати пяти. За ним следовала миловидная темноволосая девушка.
Увидев официанта, я аккуратно стряхнул пепел и тут же метнул ему в голову тяжеленную пепельницу из литого стекла. А сам выпрыгнул, закрыв лицо руками, на балкон. Вскочив на ноги, перелез на соседний балкон, а оттуда начал спуск вниз. Из покинутого мною номера доносились характерные хлопки – звуки выстрелов из оружия с глушителем. И тут же загремели пушки без глушителей охранников. Потом все стихло. Сидя тем же вечером с расцарапанной физиономией и забинтованными руками в совершенно другом районе города, я услыхал в новостях о четырех застреленных гражданах Ирана и одной женщине без документов в «Hotel Rila Sofia».
Почему, спросите вы, иранцы попали под замес, а я нет? Элементарно: я узнал официанта. За полтора года до того случая мы оба принимали участие в каком-то экологическом конгрессе. «Авигдор Бегерман, Университет Хайфы», – было написано на бейдже этого защитника окружающей среды.
– Обрати внимание вон на того недомерка, – не разжимая губ, проговорил мой напарник и старший товарищ. Был он вполне гвардейских статей и искренне считал карликами всех, в ком не было по крайней мере двух метров роста без десяти сантиметров. – Очень интересный тип.
– Кто такой? – поинтересовался я.
– Боевик из МОССАДа. Тот еще зверюга. Руки по плечи в крови. И ноги тоже по… тебе по пояс будет.
