Страница 4 из 5
– Уверена, что сможешь целый день быть с господином?
– Да.
– Тебе может понадобиться отдых.
– Тогда я найду повод удалиться.
Она прищуривается.
– Ну хорошо, – отвечает медленно. – Тогда иди, дальше посмотрим.
Я передвигаюсь настолько быстро, насколько могу. Знаю, что хозяин дома уже позавтракал, и у него был врач. Сейчас в его комнате одна из служанок и, к счастью, это не Фарида. Ее пока отправили ухаживать за простывшими фаворитками. Вообще странная какая-то эпидемия напала на гарем. Я, например, за всю жизнь простудой болела всего два раза, а тут людей косит прямо одного за другим.
Как только подхожу к двери, слуга открывает ее, впуская меня в прохладу спальни. Служанка, стоящая справа от двери, бросает на меня недобрый взгляд. Значит, он не просил ее читать вслух. Этот факт поднимает мне настроение.
– Доброе утро, господин, – здороваюсь, подходя к кровати.
– Доброе, Амира. Как себя чувствуешь?
– Спасибо, уже лучше. А вы?
Он усмехается, всматриваясь в меня прищуренными глазами.
– Скоро буду совсем здоров. Свободна! – произносит он, повернувшись к девушке у двери. – Почитаешь мне?
– С удовольствием, господин. – Я киваю и подхожу к шкафу, чтобы взять ту же книгу и продолжить с места, на котором остановилась.
Пока иду к окну, господин Заид окликает меня.
– Амира, в прошлый раз ты читала книгу, которую девушке читать не подобает.
– Простите меня, – лепечу таким голосом, словно раскаиваюсь, хоть это совсем не так. Ох, и покарает меня Всевышний за мою ложь.
Господин усмехается.
– Не думал, что служанке может быть интересна такая литература. Но читай, раз так. Возможно, мы даже обсудим с тобой то, что там написано. Если, конечно, содержание этой книги для тебя не простой набор букв.
Я могла бы оскорбиться из-за сомнений в моих умственных способностях, но не то время и не тот человек. «Покорность и смирение», вспоминаю слова мамы, чтобы унять желание доказать, что мне подвластно многое.
Усаживаюсь у окна и начинаю читать. И все происходит так, как и в прошлый раз. Примерно через полчаса господин Заид засыпает, а я переключаюсь на книгу о бизнесе. Другая служанка приносит кувшин джалляба* и два стакана. Ставит все это на столик неподалеку от кровати и тихо удаляется. А я продолжаю читать, пока муэдзин не призывает к обеденной молитве, и продолжаю до самого визита врача. Стоит ему войти, я снова, отвернувшись, встаю и пячусь к двери, но на этот раз меня останавливает голос хозяина дома:
– Амира, принеси обед на двоих. Как только доктор закончит осмотр, пообедаем.
– Да, господин, – безропотно соглашаюсь я и выскакиваю за дверь.
Вернувшись с подносом, полным еды, я вхожу в спальню и замираю на пороге. У окна стоит господин Заид и, слегка отодвинув штору, смотрит на улицу. Его внимание привлекает закрывшаяся за моей спиной дверь. Он бросает на меня взгляд, и я резко опускаю голову, потому что через тонкую ткань шелы он может увидеть мое побитое лицо. Подхожу к кровати.
– Вы будете обедать здесь?
– Нет, накрывай на стол, – отвечает он, но не сводя с меня взгляда.
Я прохожу к постаменту, радуясь, что тонкая полоска света от окна не охватывает это пространство, и хозяин не может рассмотреть меня. Как только все тарелки расставлены, он снова задергивает штору, заставляя меня облегченно выдохнуть, и устраивается на подушках за низким столом.
– Присаживайся.
– Мне нельзя с вами кушать.
– Садись, Амира, – строже командует он, и мне ничего не остается, кроме как расположиться напротив.
– Ты можешь открыть лицо, чтобы нормально поесть.
– Мне удобно, спасибо.
Я не решаюсь первой потянуться к блюдам, но, когда вижу, что хозяин приступает к трапезе, и сама следую его примеру. Конечно, без шелы было бы удобнее, но пока только так.
– Расскажи мне о себе, – говорит он.
– Я…
Не успеваю ответить на его вопрос, как в дверь стучат.
– Войди! – громыхает господин Заид.
Двери распахиваются, и на пороге появляется тот мужчина с тяжелым взглядом, который встречал нас по приезде. Я резко отвожу взгляд и, вскочив, отворачиваюсь от него.
– Амира, вернись на место, – командует хозяин, и я, толком не осознав, где мое место, пячусь к двери. – Сядь за стол. Ты куда собралась?
– Но я… я думала…
– Садись. Валид, проходи.
– Амира? – спрашивает тот, и у меня по позвоночнику стекает капля холодного пота.
– Да, – отвечает за меня хозяин. – А что тебя смущает?
– Ничего, показалось, что я услышал другое имя. Как ваше самочувствие?
– Уже лучше. Доктор делает возможное и даже невозможное для моего выздоровления, а Амира помогает скоротать время. Как ты?
– Спасибо, уже практически полностью здоров.
Он отвечает господину Заиду, но я чувствую на себе этот прожигающий взгляд.
– Ты по делу или справиться о моем здоровье?
– И то, и другое.
– Тогда после обеда зайди. Мы с Амирой поедим, а потом обсудим с тобой все вопросы.
– Хорошо. Приятного аппетита.
– Спасибо.
Я чувствую тяжесть взгляда Валида до того самого момента, пока за ним не закрываются двери, и только потом облегченно выдыхаю. А потом господин Заид начинает расспрашивать меня о порядках в гареме, забыв о том, что просил рассказать о себе. Я посвящаю его только в хорошее: рассказываю забавные истории о том, как одна из кухарок играет на кастрюлях, стуча по ним деревянными ложками, как дружно девушки занимаются уборкой в особняке, как наложницы ходят на занятия, а вечером обсуждают то, чему научились. Когда с обедом покончено, я собираю посуду на складной столик-поднос и выношу ее из спальни.
– Позовите Валида! – приказывает господин слуге, и тот кивает.
Как только отхожу от покоев, меня обгоняет слуга, а через минуту несется назад. Я поднимаю глаза и замедляюсь. Навстречу мне размашистым шагом двигается Валид. Опускаю голову и пытаюсь пройти мимо, но торможу, как только слышу тихое но твердое:
– Постой.
Мы оба остаемся стоять в коридоре, не поворачиваясь и не глядя друг на друга. Не положено, даже несмотря на то, что я служанка. И диалог между нами очень тихий.
– Заид узнал тебя?
– Нет.
– Ты не сказала, кто ты?
– Нет.
– Почему?
– Потому что ему не нужно знать.
– Причина?
– Я его недостойна. Теперь.
– Правильно. Молчи и дальше. Как ты вчера к нему попала?
– Фарида не смогла.
– Ложь, – отрезает он, и я понимаю, что от этого мужчины ничего не скрыть.
Он станет либо моим союзником, либо врагом. И второй вариант мне совершенно не подходит. Такой влиятельный человек должен быть на моей стороне. Моя мама говорит, что женщина способна оказывать на мужчину очень большое влияние, но для этого она должна стать для него самой близкой. А в моей ситуации этого можно добиться только в случае, если я попаду в постель к господину. И до этого момента Валид – тот, кто может ограничить мое пребывание в спальне хозяина.
– Простите.
– В двух словах, Амира.
– Я сама напросилась.
– Для чего?
Ну что ему сказать? Что я все еще не теряю надежды? Что каждую ночь, ложась спать, я разрабатываю план, как добиться своего и наконец обрести положение, которого заслуживаю? Нет, правда ему не нужна. Точно не в этом случае.
– Хочу хотя бы так быть ему полезна, – выбираю наиболее безопасную версию.
Боковым зрением вижу, как Валид кивает.
– Не крутись слишком близко. Не приходи, если не зовут. И забудь обо всем, что планировала до своего приезда сюда. В постель господина тебе путь отрезан, – безапелляционно заявляет он и уходит.
Мне хочется рычать и топать ногами. Почему-то я подумала, что, если скажу о своем желании быть полезной, он позволит мне и дальше проводить время с хозяином. И вообще, разве он решает, кто будет развлекать господина? Что ж, тогда остается только Шуджа. Хая сказала, что он не оказывает такого влияния на господина, как Валид, но, по крайней мере, это лучше, чем совсем не иметь союзников.
Я прибавляю шаг, пока еще горю этой идеей. Боюсь, что она может быстро поблекнуть, и я не решусь обсудить это с Хаей, а мне очень надо. Почему-то мне кажется, что это мой последний шанс. Быстро отдаю посуду на кухню и тороплюсь в гарем на поиски Хаи. Нахожу ее в одной из комнат для фавориток, где девушки перемывают стены и окна.
– Вот тут пропустили! – ругается она. – Куда вы смотрите? Еще раз. От пола до потолка!
– Но Хая!
– Заставит вас всю ночь перемывать весь гарем, лентяйки! – заканчивает она за них, а потом замечает меня в дверях. – Ты что здесь делаешь?
– У господина Валид, он отпустил меня.
– На весь день?
– Не знаю.
– Ладно, – отзывается она своим деловым тоном. – Иди пока в гарем, сейчас найдем тебе работу.
– Хая, могу я вас позвать на два слова?
Она закатывает глаза, но, со злостью зыркнув на девушек, идет на выход из комнаты. Служанки, заинтересовавшиеся моим появлением, после этого взгляда продолжают мыть стены с особым рвением. Как только Хая выходит и прикрывает дверь, оставив небольшую щель, чтобы наблюдать за девушками, она обращает ко мне строгий взгляд. То ли зла на меня, то ли по инерции смотрит так после того, как отругала служанок.
– Что ты хочешь? – спрашивает нетерпеливо.
– Валид не станет моим союзником.
– Союзником? – шепчет она раздраженно. – Ты в своем уме, девочка? Обходи этого человека десятой дорогой. Он сотрет тебя в порошок, который развеет по пустыне, и сделает так, что от тебя даже воспоминания не останется.
– Я думала, настолько страшен только господин Заид.
– Господин намного страшнее своих помощников, – Хая понижает голос и подается вперед. – Ты не смотри на то, что он может улыбаться и общаться с тобой практически на равных. Всегда помни о том, кто ты и кто он.
– Я могу пообщаться с Шуджой?
Хая закашливается.
– О, Аллах, ты смерти хочешь?
– Шуджа еще страшнее господина?
– Страшнее господина в этом доме нет никого.
– Тогда могу я с Шуджой пообщаться? – настаиваю, но моя уверенность понемногу тает. Вряд ли хозяин держит при себе мягкотелого помощника. А это значит, что Шуджа тоже страшен.
– Не можешь. Ты не можешь общаться ни с одним из них. И вообще, хватит пытаться плести интриги. Занимайся своими обязанностями. Иди бери чистую тряпку и помогай девушкам мыть комнату.
– Но если господин позовет меня…
– Когда позовет, тогда и пойдешь. А сейчас займись делом! – резко отрезает она и, развернувшись, уходит по коридору, оставляя меня смотреть ей вслед. Снова хочется топнуть ногой, только это не поможет. Теперь мне нужно думать, что делать дальше, учитывая, что, похоже, придется действовать в одиночку.
___________
*Джалляб – прохладительный напиток
Вчера господин так и не позвал меня, и сегодня я все утро с замиранием сердца прислушиваюсь к шагам со стороны мужской половины в надежде, что за мной придут, чтобы позвать к хозяину. День близится к обеду, и мои надежды понемногу тают.
– Ну что ты трешь одну точку, Амира? – раздраженно произносит Назима.
Я снова убираю в комнате Аделы, пока она сама постанывает на кровати. Вокруг нее суетятся две служанки, исполняя каждый каприз, пока фаворитка притворяется смертельно больной. Все уже поняли, что кто-то принес вирус в особняк и щедро наградил им половину обитателей. Но не настолько все плохо. Если верить Хае, сегодня господин Заид с Валидом уже даже приступили к работе. Правда, пока в комнате хозяина, а не в кабинете, как обычно, но это уже прогресс. Наверное, он в моей компании больше не нуждается, и это расстраивает больше всего.
После того как ванная комната вымыта и продезинфицирована по требованию ее хозяйки, я приступаю к вытиранию пыли, когда дверь открывается, и на пороге появляется Хая. Я уже утратила надежду сегодня увидеться с господином, так что вяло здороваюсь с ней третий раз за день и продолжаю натирать глянцевые поверхности подоконников.
– Амира, бросай все. Забирай на кухне обед для господина Заида и бегом к нему.
Я резко поворачиваю голову, но сдерживаю широкую улыбку, потому что боюсь быть осмеянной за пустые ожидания. Но Хая кивает, хитро улыбаясь, и я несусь на выход, по дороге передав тряпку опешившей Назиме.
– А убирать кто будет? – спрашивает она.
– Ты и сама можешь закончить, – отвечает Хая, заставляя меня ликовать.
– Но я…
– Адела не нуждается в таком количестве служанок. Дайте ей отдохнуть, наседки, – отрезает Хая и выходит следом за мной в коридор.
Я уже собираюсь сорваться с места, но она тормозит меня, перехватив за локоть.
– Ты не сильно выпрыгивай из шальваров, девочка. То, что он тебя позвал, еще ни о чем не говорит. И лицо не забудь прикрыть, но перед этим замажь синяки, сильно проступают. Шелу надень темную, чтоб не так видно было.
На каждое ее распоряжение я утвердительно киваю.
– Хорошо.
– Все, давай быстренько, господин ждет свой обед.
В последний раз кивнув, я бегу на кухню и справляюсь, все ли готово. Пока кухарки заканчивают складывать блюда на поднос, я успеваю сбегать в комнату, чтобы кое-как замазать синяки и переодеть шелу. Наношу на стратегически важные точки по капельке духов, а потом возвращаюсь на кухню, чтобы забрать обед. Иду по коридору, прикусив нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку. Ее не видно под шелой, но глаза наверняка светятся так, что каждый поймет, какое удовольствие мне доставляет то, что господин снова позвал меня. Хочется взвизгнуть или рассмеяться, но я держусь. Пока. Мама всегда учила, что девушка должна вести себя достойно. Но как можно сдерживать эмоции, когда они плещут через край? Того и гляди затопят не только меня, но и половину гарема. Ближе к комнате хозяина мне наконец удается немного усмирить свое сумасшедшее сердце и принять более-менее спокойный и покорный вид. Ох, сколькому мне еще предстоит научиться! Для начала подавлять эмоции, но это позже. Сейчас я счастливо вздыхаю, когда слуга открывает дверь, и делаю шаг вперед, но застываю, потому что из комнаты выходит Валид. Бросив на меня грозный тяжелый взгляд, он задерживается на мгновение и наконец уходит, позволяя мне сделать следующий вдох. Страшный такой, до мурашек по коже. Я легонько веду плечами, чтобы сбросить с себя неподъемный груз этого прожигающего взгляда, и, вернув себе хорошее настроение, вхожу в комнату господина.
Он стоит ко мне спиной, заложив назад руки, и смотрит в окно. К сожалению, сегодня в комнате светло, шторы раздвинуты, и по полу расходятся солнечные лучи. Я боюсь, что господин Заид сможет рассмотреть мое лицо при таком ярком свете, и, если он начнет задавать вопросы, у меня могут начаться проблемы. Я-то промолчу, но он может вызвать Шуджу и Лутфию, чтобы выяснить, что со мной произошло. Мысленно закатываю глаза, потому что, кажется, я слишком много о себе возомнила. Вряд ли хозяин станет выяснять что-то о такой мелкой сошке, как я.
Медленно продвигаюсь вглубь комнаты, чтобы накрыть столик к обеду, а сама поглядываю на господина Заида. Огромный, как гора. Непокоримая вершина, на которую я все же собираюсь забраться. Как только ставлю поднос на столик, он резко оборачивается, и я застываю, словно лань, пойманная светом фар. Господин подходит ближе и усаживается на подушки, не сводя с меня взгляда. Я думала, что у его помощника тяжелый взгляд? Он не идет ни в какое сравнение с этим. Давящий, прожигающий и… раздевающий. Он смотрит на меня так, будто я ему уже принадлежу. И, несмотря на все испытанные мной ранее ужасы, моя кровь не стынет в жилах. Наоборот, мне становится жарко.
– Амира, – негромко зовет он.
– Да, господин? – отзываюсь, а сама опускаю взгляд и сосредоточенно расставляю тарелки на столик.
– Посмотри на меня. – Я поднимаю взгляд и тут же опускаю. – Еще, – требует он.
В этот раз наш зрительный контакт длится дольше, и я плавлюсь под внимательным взглядом глаз черных, как ночь.
– Продолжай, – разрешает он, кивнув на столик, и я возвращаюсь к своему занятию. Закончив, убираю поднос на пол. – Садись, пообедаем.
Я не пытаюсь спорить или объяснять что-то о разнице между нами. Если мужчина сказал, что мы будем обедать вместе, я не стану сопротивляться. Тем более, мне это на руку. Он приближает меня к себе. Не могу сказать, что ставит на одну ступень с собой, но расстояние между нами сейчас не настолько большое, как было еще пару дней назад.
– Почему ты не в гареме? – спрашивает он, когда мы приступаем к еде.
– Не положено, господин, – отвечаю я.
Он слегка прищуривается, но никак не комментирует мои слова. Хотя я, откровенно говоря, ждала, что последуют вопросы. И даже приготовила ответы.
– Расскажи любую историю из детства, – просит он, чем немало меня удивляет.
Я прочищаю горло и начинаю:
– Моя мама – настоящая мама – работала швеей. Однажды я осталась дома с папой, пока она была на работе. В обед мы принесли ей покушать, и, пока родители разговаривали, я увидела самую красивую на свете гандуру. Это был невероятный наряд: расшитый золотыми нитями, темно-синего цвета из нежнейшего шелка. – Я улыбаюсь, вспоминая тот эпизод. – Я потерла ткань между пальцами, понюхала ее и вдруг решила, что моей кукле непременно нужно платье из такой ткани. Я взяла ножницы и двинулась через всю комнату, чтобы отрезать кусок. К счастью, папа вовремя это заметил и забрал ножницы в тот момент, когда я, едва удерживая их, коснулась ткани. А ножницы у швей тяжелые, железные, не каждый шестилетний ребенок удержит.
– Ты в шесть шила платья своим куклам? – усмехнувшись, спрашивает господин.
– Не скажу, что прямо шила, но пыталась. Я ведь, можно сказать, родилась в ателье. С самого моего рождения мама брала меня на работу, пока я не пошла в детский сад.
– Где твои родители сейчас?
Улыбка медленно сползает с моего лица.
– Погибли.
– Мне жаль.
– Спасибо.
– Как это случилось?
– Откровенно говоря, я не знаю всех нюансов. У меня тогда были каникулы, и я гостила у тети с дядей. О смерти родителей узнала уже по факту. Говорят, газовый баллон в доме взорвался.
– Но ты в эту версию не веришь.
– У нас в доме не было газа, – выдавливаю из себя сиплым голосом.
Заид хмурится и коротко кивает.
– Полиция расследовала это дело?
Я легонько пожимаю плечами.
– Мне было всего двенадцать. Что я понимала в том возрасте?
Заид еще несколько секунд сверлит меня глазами, а потом продолжает есть, но через какое-то время резко поднимает взгляд.
– Сними шелу.
– Господин…
– Сними. Шелу. Амира, – резко и безапелляционно приказывает он.
Трясущимися пальцами медленно отстегиваю ткань и отпускаю ее, позволяя свободно опасть справа от моего лица. Господин рассматривает меня, прищурившись.
– Мать не научила тебя опускать взгляд, когда мужчина смотрит? – резковато спрашивает он.
Мои щеки заливает румянец, и я тут же опускаю взгляд на столик передо мной.
– Простите, господин, – лепечу. Вот сейчас я в полной мере ощущаю мощь этого мужчины. Хая была права, хозяин умеет расположить к себе, но при этом невозможно не чувствовать его силу и не испытывать страх в его присутствии.
– Кто избил тебя? – спрашивает господин. Я, не задумываясь, поднимаю взгляд, а потом резко опускаю.
– Это недоразумение.
– Недоразумение – это то, что ты покрываешь жестокость в моем гареме. Имя, Амира.
Я мысленно мечусь в попытке что-то придумать, но в голове, как назло, пусто. От страха вся моя находчивость куда-то испарилась.
– Ну же! – давит на меня хозяин, и я не могу придумать ничего лучше, чем зажать рот и резко подскочить на ноги, имитируя рвотные позывы.
Лицо господина Заида кривится, но он продолжает хмуро сверлить меня своими темными глазами.
– Простите! – выпаливаю я и вылетаю из комнаты.
Несусь через коридор прямиком к гарему. Мечусь из комнаты в комнату в поисках Хаи. Сердце срывается в галоп, и меня накрывает паника. Он ведь может заставить меня произнести имя, и, я уверена, это приведет к какой-нибудь катастрофе. Не найдя Хаю в гареме, добегаю до кухни, едва не поскользнувшись на повороте и не столкнувшись в проходе с одним из работников. Быстро извинившись, я влетаю в пропахшее специями помещение и, обшарив его взглядом, сталкиваюсь взглядом с Хаей. Она тут же понимает все без слов и, бросив повару пару слов, торопится ко мне. Подхватывает под локоть и выводит в коридор.
– Что случилось? Ты словно от пожара бежала.
– Практически, – задыхаясь, отвечаю я. – Господин видел мое лицо. Теперь он требует выдать ту, которая меня побила.
Я с ужасом смотрю на нее в ожидании ответа. Каждая из нас понимает, что Фариду ждут страшные последствия за содеянное. И пусть не мне судить ее, потому что сама делаю все возможное и невозможное, чтобы попасть в покои хозяина, но, как и всякий нормальный человек, злюсь на нее и даже, наверное, ненавижу. Хотя точно не желаю ей той участи, которую ей может сулить господин. С другой стороны, я понимаю: или она, или я. Кто-то все равно понесет наказание.
Я сжимаюсь под тяжелым взглядом Лутфии. Хая привела меня к ней в комнату, и теперь я стою перед ними, словно провинившийся ребенок, вжав голову в плечи.
– Имя, Амира, – строго повторяет Лутфия уже в который раз.
Я бросаю умоляющий взгляд на Хаю, но она только кивает.
– Называй, – холодным тоном говорит она.
– Фарида, – выдавливаю из себя.
Лутфия делает шаг ко мне, а я борюсь с желанием отступить.
– Посмотри на меня, – приказывает она, и наши взгляды встречаются. – С какой целью покрывала ее?
– Я не…
– Не лги мне! – прикрикивает Лутфия, а потом смотрит на Хаю. – Я говорила тебе, что от нее будут одни проблемы. Надо было выкинуть ее еще в момент, когда была такая возможность. Но я послушала тебя и теперь сильно сожалею.
Внезапно в дверь коротко дважды стучат, а потом она открывается, и я слышу тяжелые шаги за спиной. Мне страшно обернуться. Если это Валид или господин Заид, сейчас меня настигнет ужасная участь.
– Что здесь происходит? – громыхает незнакомый мужской голос. – Лутфия!
– Шуджа, – побледнев, тихо произносит Лутфия. – Тут… Я не знала, что ты вернулся.
Я слышу, как мужчина обходит и наконец становится передо мной. Я боюсь посмотреть на него, хоть и чувствую на себе прожигающий взгляд.
– Вот она – причина всех бед в гареме, – растягивая слова, произносит он. – Сними шелу.
Трясущимися пальцами я отстегиваю ткань, и она, зашуршав, опадает вдоль моего лица. Почему-то у меня даже не возникает мысли поспорить с Шуджой. Он цыкает.
– Посмотри на меня, – приказывает мужчина, и я наконец перевожу на него взгляд. Мои глаза расширяются. Если господин и Валид выглядят устрашающе, но в целом цивилизованно, то этот мужчина похож на жестокого мародера, разбойника с большой дороги. Такой убьет, и глазом не моргнет. Не даром я его боялась. Его загоревшее обветренное лицо по диагонали пересекает шрам, который немного искажает черты. На нем черная одежда, такого же цвета гутра, концы которой заткнуты под воротник дишдаши. Вообще он выглядит так, словно только приехал из пустыни. – Не успеваю вернуться, как получаю весть о том, что у нас в гареме изнасилованная девка, из-за которой были нарушены порядки.
– Я не девка!
Выпалив это, я осознаю, насколько смелым было мое замечание, и даже примерно понимаю, какое меня ждет наказание за эту вольность. Я опускаю взгляд в пол и пытаюсь проанализировать недавние слова Хаи о том, что Шуджа страшен, Валид еще страшнее, а господин Заид страшнее их обоих. Хотя внешне хозяин особняка выглядит самым цивилизованным и спокойным из них.
Глаза Шуджи сужаются и теперь режут меня, словно лазером.
– Убрать из гарема, – сухо приказывает он. Хая с Лутфией испуганно переглядываются.
– Но она не в гареме, Шуджа, – тихо произносит Хая.
– Лутфия, не заставляй меня повторять, – так же жестко произносит он.
Хая подхватывает меня под локоть и тащит на выход.
– Постойте! Меня отец отдал господину Заиду! Я… – пытаюсь спорить, но взгляд мужчины остается равнодушным и в то же время грозным.
– Мы в курсе твоей ситуации. Уводи, Хая, – спокойно произносит Шуджа. – Лутфия, кто ее так разукрасил? – Его вопрос – это последнее, что я слышу перед тем, как за нами с Хаей закрывается дверь.
Я пытаюсь вырваться, плачу, упрашиваю Хаю оставить меня, но она непреклонно тащит меня в комнату прислуги. Как только мы входим, она закрывает за нами дверь и наконец отпускает меня. Сама обходит все помещение, проверяя, нет ли кого-то здесь. Убедившись, что мы одни, снова подходит ко мне и встряхивает за плечи.
– Тебе было сказано оставаться тенью! – рявкает она на меня. – Шуджа теперь обрушит небо на мою голову за то, что я тебе потакала!
– Хая, прошу! Умоляю, не выгоняй! Куда же я пойду? Пусть меня хотя бы домой отвезут! Или позволь позвонить отцу, он заберет меня!
– Некому забирать, – севшим голосом отвечает она.
– Что?
