– Давайте я вам телефоны напишу, а вы сами уж позвоните и вызовите, хорошо? А то у меня свидетель сейчас… – она быстро написала несколько номеров, положила листок на стол перед Полиной и вернулась на свое место, нацепила на нос очки в круглой черной оправе и громко сказала:
– Сенченко, заходите, пожалуйста.
Полина не стала вникать в разговор следователя со свидетелем, невысоким щуплым пареньком лет двадцати, а погрузилась в изучение материалов по делу о двух убийствах.
Примерно к середине папки Полине стало понятно, что места происшествия были обследованы формально, не хватало деталей, да и осмотр обоих трупов оставлял много вопросов. «Придется звонить сначала эксперту». Она взяла листок и мобильный и, стараясь не шуметь, вышла в просторный холл первого этажа, где у рамки металлоискателя при входе скучал дежурный полицейский.
«Архипов Антон Аркадьевич, судмедэксперт» – было написано острым неровным почерком на листке, и Полина набрала этот номер первым.
– Добрый день, Антон Аркадьевич, – произнесла она, услышав в трубке глухое «Алло», – меня зовут Полина Дмитриевна Каргополова, я старший следователь по особо важным делам, здесь в командировке по делу об убийстве Колыванова и Урванцева.
– А-а, вы – та самая дама, что поймала «хмелевского хирурга»? – сразу оживился Архипов. – Очень рад буду познакомиться.
– Почему – хирурга? – удивилась Полина.
– Ну это мы его тут между собой так назвали. Орудие убийства – скальпель, ну вот и…
– Оригинально. Антон Аркадьевич, мы могли бы с вами увидеться? У меня есть ряд вопросов, и, поскольку дело передали мне, то я бы хотела… – но эксперт перебил:
– Конечно! У меня есть что вам рассказать и показать. Вы сейчас можете в морг подойти?
– Подойти? Я не знаю город.
– А тут и знать нечего. Вы ведь в прокуратуре? Тогда выходите, на углу направо и дальше прямо, никуда не сворачивая. Упретесь в старое трехэтажное здание белого цвета – оно тут одно. Это и есть наше бюро, а морг у нас в подвале.
– Хорошо, я сейчас приду.
– Я вас на крылечке встречу.
Полина вернулась в кабинет и взяла свою сумку и папку, в которую аккуратно упаковала дело, жестом показав следователю Ползухиной, что берет его с собой.
– Вы уходите? – спросила та, оторвавшись на минуту от допроса свидетеля.
– Да, договорилась с экспертом.
– Вы с ним аккуратнее, он у нас того… со странностями, – и Ползухина как-то совсем уж по-детски покрутила пальцем у виска. – Вы еще вернетесь?
– Конечно, мне ведь дело нужно сдать.
– Можете взять с собой, у нас все следователи так делают. Главное – в канцелярии скажите, они пометку сделают, что оно у вас.
– А где…
– Канцелярия? По коридору налево до конца, там металлическая дверь, не промахнетесь. До завтра, – и она снова повернулась к сидящему на самом краешке стула свидетелю.
Полина вышла в коридор, нашла канцелярию и, показав там удостоверение, написала расписку, что берет дело с собой. Сидящая за столом кудрявая блондинка улыбнулась:
– Так вы и есть Каргополова из Хмелевска? Мы тут о вас много слышали.
Полина пожала плечами:
– Не было счастья… Скажите, а у вас при таком порядке никогда дела не пропадали?
– Да вы что! – возмутилась блондинка. – У меня строго. Вот попробуйте завтра утром мне дело не показать.
– Понятно. То есть утром я сперва к вам должна зайти?
– Если дело берете – да. А если нет, то сразу можете в рабочий кабинет проходить. Вас же к Светке Ползухиной определили?
– Да.
Блондинка покачала головой, но больше ничего по этому поводу не сказала, хотя во взгляде ее сквозило явное неодобрение.
– Вы с операми лучше поговорите, на этом деле толковые ребята работают – начальник убойного Слава Кучеров и лейтенант Речковский, он хоть и молодой, но очень умный, – посоветовала она, и Полина кивнула:
– Спасибо, я учту.
Оказавшись на улице, Каргополова закурила, постояла пару минут у крыльца прокуратуры и, повернув направо, отправилась на поиски бюро судебно-медицинской экспертизы.
Психотерапевт
«Интересно, почему мне никогда не приходило в голову завести хотя бы кота? Ждал бы меня по вечерам, терся об ноги, мурлыкал… Нет. Кот – это шерсть, порванная когтями диванная обивка, запах. Дискомфорт, короче. И потом – меня постоянно нет, а животному, как ни крути, нужно внимание и общение, а мне после рабочего дня хочется только тишины и одиночества. Какой уж тут кот, зачем?»
В последнее время мысли об одиночестве посещали все чаще, и их все труднее было отогнать. Всегда легко решить подобную проблему пациента, поговорить, объяснить, как-то направить, предложить варианты выхода из ситуации, а вот помочь себе значительно сложнее. Да что там – практически невозможно. За долгие годы одинокого существования выработались какие-то привычки, ритуалы – и представить, что все это придется менять в угоду какому-то другому человеку или просто живому существу вроде кота, было абсолютно невозможно и даже страшно.
«Надо бы в супермаркет заехать, купить кое-что, холодильник-то пустой, даже на завтрак ничего, кажется…»
Набор продуктов в корзине практически всегда был одинаков – потому что так правильно, незачем нарушать привычный режим питания, устоявшийся годами и позволяющий хорошо себя чувствовать и не испытывать проблем со здоровьем. Порой, конечно, хотелось себя побаловать и купить что-то вредное, но вкусное, но такие порывы возникали редко и легко гасились усилием воли. Во всем должна быть целесообразность, а какова она, например, в пакете чипсов? Через час случится изжога, удовольствия на десять минут, а дискомфорта на всю ночь, так зачем?
Никаких полуфабрикатов – ну это было непреложным правилом с самого детства, мама, как бы ни была занята на работе, всегда готовила домашнюю еду. В холодильнике всегда были пельмени ручной лепки, вареники – все свое, домашнее, приготовленное из понятных продуктов. Эта привычка тратить один выходной на подобного рода домашнее производство въелась настолько, что даже сейчас не изжила себя. «Стратегический запас» – так это называлось и служило хорошей помощью в те дни, когда прием заканчивался поздно.
Через час в квартире пахло куриными зразами, в которые мама научила класть кусочек сливочного масла, смешанного с зеленой чесночной стрелкой, ее тоже заготавливали собственноручно – соседка привозила с дачи огромный пакет, из которого получалась пара банок соленой массы. Румяные круглые зразы выглядели так аппетитно, что даже гарнира не хотелось, но так неправильно – нужны овощи.
Ужинать лучше всего при свечах, в гостиной, включив тихую музыку без всякого текста, чтобы эти новомодные бессмысленные словосочетания не отвлекали от приема пищи. Бокал белого вина, вкусная еда, покой и умиротворение – что может быть лучше после дня, наполненного чужими маниями, фобиями и психозами?
Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда посуда отправлялась в посудомоечную машину. Разумеется, это оказалась Кику – ну а кто еще…
– Алло.
– Ну, что ты думаешь? Ключи я так и не нашла, а эта грымза Галина Васильевна категорически отказалась дать мне запасной комплект!
– Тише, пожалуйста… ну, что же ты кричишь-то, невозможно ведь…
– А как, скажи, мне не кричать?! Я осталась без возможности уйти и вернуться, когда захочу! Нет, каково! Домработница – пуп земли! Она решает, кто и когда входит и выходит!
– Так скажи об этом Аните.
– Что?! Аните?! Ты в своем уме?!
– А что?
– Да я сегодня у нее была, рассказывала же! Она меня к грымзе и отправила, сказала, что сама ключей не носит! А эта…
– Кику, что ты от меня-то хочешь? У меня ваших ключей нет.
– Да при чем тут… с тобой совсем невозможно разговаривать!
– Но ты же тем не менее звонишь мне по любому поводу, не считаясь ни со временем, ни с тем, что мне, возможно, просто неудобно разговаривать.
– Ах, так?! Ну спасибо за поддержку! – и Кику сбросила звонок.
«Истеричка. Ну почему она такая? У человека все хорошо в жизни, все есть, всегда все было. А она… Ну, в самом деле, почему она считает, что все в мире вертится вокруг нее? Или должно вертеться? Избалованная взбалмошная истеричка, весь вечер испортила…»
Мэр
Следователь Каргополова показалась Аните умной, спокойной и дотошной, такой, пожалуй, можно доверять и быть уверенной в том, что дело расследуют так, как нужно, преступления раскроют и убийц найдут. А возможно, и заказчиков. Анита была убеждена, что все обстоит именно так – кто-то пытается дискредитировать ее работу на посту мэра, имитирует разгул преступности. А кому такое может быть выгодно? Верно – конкурентам по предвыборной гонке.
Анита с раздражением открыла на компьютере сайт, на первой полосе которого красовалась ее фотография под броским заголовком «Трупы множатся, а мэрия молчит». Сайт финансировался одним из ее конкурентов, потому материал явно был заказным – сама Анита никаких комментариев и интервью по факту обнаружения трупов не давала, но в статье именно это и вменялось ей в вину – молчание и отсутствие четкой информации о ходе расследования. «А где вообще сказано, что мэр города обязан отчитываться по каждому уголовному делу перед представителями прессы? Сколько уголовных дел сейчас в производстве у следственных органов? Я что – должна знать о каждом? И потом – кто вообще решил, что эти два убийства связаны между собой? Надеюсь, следователь разберется во всем, и тогда я смогу развеять слухи и опровергнуть обвинения в мой адрес. Как будто это я их убиваю, в конце концов! И, кстати, если расследование затянется, мои конкуренты начнут меня обвинять и в этом – с них станется. Что ж за год-то такой…»
Анита свернула окно сайта и взялась за телефон, но в последний момент передумала – звонить прокурору пока не с чем, надо дождаться сообщения от Каргополовой. И вообще хорошо бы ее держать в поле зрения и поближе, чтобы иметь возможность получать информацию сразу. «Приглашу ее завтра на ужин. В домашней обстановке говорить всегда проще», – решила Анита и сделала пометку в настольном календаре: «Позвонить Каргополовой насчет ужина».
– Анита Геннадьевна, машина ждет. – В дверях кабинета возникла секретарь.
– Машина? Какая и зачем?
– Ну как же? У вас ведь выездное совещание с работниками жилтреста. По вопросу благоустройства бульваров…
– Ох ты… – Анита легонько хлопнула себя по лбу и встала. – Как же я забыла… что-то сегодня все наперекосяк.
Она схватила из шкафа плащ и, на ходу стараясь попасть в рукава, стремительно вылетела из кабинета.
Погода для выездного совещания выдалась на редкость удачная – светило солнце, золотистая листва деревьев казалась подсвеченной крошечными лампочками, а температура приближалась к двадцати градусам, и Анита даже порадовалась, что догадалась оставить плащ в машине. Она неспешно шла по бульвару в окружении своего первого заместителя, представителей жилтреста и главы районной администрации. Только одно лицо было ей незнакомо – мужчина средних лет с толстой кожаной папкой в руках. Слушая вполуха рассказ главы района о том, как именно он видит будущее преобразование бульваров, Анита все пыталась определить, кто этот незнакомец и как он попал на выездное заседание мэрии.
– А вот, кстати, и представитель бизнеса у нас, – вплыл в ее сознание голос главы района, и незнакомец, выдвинувшись вперед, слегка поклонился. – У него бизнес-план, и мы в районе считаем, что предложенная им инициатива очень поможет нам развить здесь инфраструктуру.
– И что же предлагает нам представитель бизнеса?
– Позвольте, я сам расскажу, – не дожидаясь ответа главы, сказал незнакомец. – Для начала – меня зовут Николай Евгеньевич Мишин. – Он попытался поцеловать руку Аниты, но она отдернула ее:
– Николай Евгеньевич, здесь совещание, а не светский раут.
– Да-да, извините, – слегка смутился Мишин. – Так вот. У меня к районной управе следующее предложение. Бульвары передаются мне в аренду на двадцать пять лет. Я, в свою очередь, инвестирую в их реконструкцию вот эту сумму, – он развернул папку и показал Аните листок с написанной цифрой. Пересчитав количество нулей, Анита вздернула бровь:
– Серьезно?
– Конечно! – подтвердил Мишин, закрывая папку. – Это место преобразится и начнет приносить прибыль не только мне, но и району.
– А вам не кажется, что разрушать имеющийся ансамбль как-то… неэтично, что ли?
– Анита Геннадьевна, да побойтесь бога! Что здесь сохранять? Эту колхозную брусчатку? Или кривые деревья? Лавки вот эти с коваными спинками? Ну каменный век же! Мы сделаем здесь зону, привлекательную для молодежи – интернет, пространство для катания на скейтах, мягкие диваны! Вырежем эти уродливые деревья, натянем тенты от солнца, положим искусственный газон, сделаем веревочный парк… – воодушевленно рассказывал Мишин.
– Так, стоп, минуточку! – перебила Анита, направляясь к ближайшей скамье, на которой расположилась небольшая компания молодых людей, по виду – студентов расположенного неподалеку строительного колледжа. – Ребята, добрый день, – обратилась она к молодым людям, и те, увидев представительную компанию, чуть присмирели и вразнобой ответили на приветствие. – Меня зовут Анита Геннадьевна Комарец, я мэр Осинска, и у меня к вам вопрос по благоустройству. Вам нравится то, как сейчас выглядят бульвары?
– Да! – твердо ответил худощавый парень с рюкзаком за плечами. – Это наше любимое место, мы всегда тут зависаем в перерыв, да и просто так встречаемся, вечером. Нам тут нравится.
– И вы не хотели бы здесь что-то изменить? Ну если здесь появятся зоны с интернетом, скейт-парк, тенты вместо деревьев?
– Что? Что это за дичь? – удивился молодой человек, и его приятели согласно закивали головами. – Если здесь деревья вырубить – в центре вообще зеленых зон не останется. А дышать как же? По вай-фай? – Компания засмеялась удачной шутке.
– Погодите… – вмешался Мишин. – Но вы ведь не представляете, как это все будет. Я сейчас покажу вам проект. – Он вынул из папки сложенный в несколько раз лист. – Помогите, пожалуйста, – протянул один конец молодому человеку, а второй взял сам. – Вот, смотрите.
Компания встала со скамьи и обступила развернутый план. Анита, прикусив нижнюю губу, нетерпеливо постукивала носком туфли по брусчатке, а глава района, наклонившись к ней, шепнул:
– Ну, и зачем вы это, Анита Геннадьевна? Кому нужно мнение каких-то подростков?
– А для кого, по-вашему, этот план писался? Как раз для них. Это – будущие посетители, так почему нам не узнать мнение потенциальных пользователей заранее?
Глава вынул из кармана пиджака платок и вытер лоб. «Волнуется, – отметила Анита. – Скорее всего, взял денег за мое согласие, а обеспечить его не может. Теперь придется возвращать. Надо его убирать, а перед этим проверку инициировать, похоже, в управе дела идут не так, как должны».
– Но послушайте… это же варварство! – вдруг произнес тот самый молодой человек, что разговаривал с ней. – Это же вековые деревья! Вы хоть знаете, сколько им лет?! Как можно их уничтожать?!
– Но вы сами посудите, молодой человек – они просто не вписываются в ансамбль. Мы ведь планируем что-то современное, модное – и вдруг эти уродливые почерневшие стволы! – защищался Мишин.
– Ерунда это, а не ансамбль. На бульварах и сейчас все отлично – убирают, моют и, заметьте, не мусорят! А вы уничтожить это хотите.
Мишин обернулся к Аните, ища поддержки, но та развела руками:
– Я здесь ни при чем, хотя и поддерживаю мнение молодых людей. Думаю, обсуждать проект дальше нет смысла – или вы хотите, чтобы мы устроили народное голосование? Есть возможность организовать это на сайте мэрии. – Она повернулась к заместителю, и тот быстро черкнул что-то в блокноте:
– Сделаем, Анита Геннадьевна, это хорошая мысль. Молодые люди, а вам как кажется?
– Да… мы бы проголосовали… клевая идея, – раздалось со всех сторон. – Нам бульвары нравятся… не хотим инноваций этих…
Анита повернулась к Мишину:
– Ну что же, народ хочет голосование – оно будет. Думаю, с этим вопросом все. Спасибо вам, ребята, за неравнодушие. Можем продолжать? – обратилась она к главе района, и тот закивал:
– Да-да, у нас еще есть пара вопросов.
Краем глаза Анита увидела, как Мишин быстрыми шагами удаляется по бульвару вниз, к парковке. «Разозлился, – отметила она. – Но ничего, переживет. И глава, кстати, тоже».
Они уже почти дошли до конца бульваров, как вдруг из-за деревьев показались несколько человек, быстро развернувших плакаты с написанными красной краской лозунгами «Долой Комарец!», «Мэр покрывает убийц», «Народ имеет право знать» и «Маньяка в тюрьму». Рядом суетилась съемочная группа, и в тот момент, когда сотрудники администрации остановились, камера быстро повернулась на них.
– Это еще что?! – заорал глава района, оборачиваясь назад. – Где начальник РУВД?! Что за митинг еще? Кто разрешил?!
