Митингующих уже задерживали два дежуривших здесь наряда полиции, но Анита не могла оторвать взгляда от упавшего на землю плаката с надписью «Долой Комарец!», словно написанного кровью жертв.
Следователь
Эксперт Архипов оказался невысоким полным мужчиной лет пятидесяти, с окладистой бородой пшеничного цвета и голубыми, чуть прищуренными глазами. Он ждал Полину на крыльце, курил, зажав сигарету каким-то медицинским инструментом.
– Если не ошибаюсь, Полина Дмитриевна? – сразу заговорил он, едва Каргополова поставила ногу на нижнюю ступеньку. – Рад, очень рад! Архипов я, Антон Аркадьевич, судебно-медицинский эксперт.
– Очень приятно. Где бы мы могли поговорить, Антон Аркадьевич?
– А давайте вон там на лавочку присядем, – он указал рукой на небольшой скверик левее здания экспертизы. – А то, знаете ли, душно в помещении, да и запахи у нас… ну сами же знаете, чего я рассказываю.
– Хорошо, давайте посидим там. А материалы?
– Так чего ж… вот они, тут все, – и эксперт постучал себя пальцем по лбу. – Не сомневайтесь, я не первый день тут тружусь, круг вопросов, который обычно следователей интересует, знаю отлично.
Архипов разжал над урной инструмент, и окурок упал вниз, а импровизированный мундштук отправился в карман халата эксперта. Проворно скатившись по ступенькам, Архипов взял Полину за локоть и повел к лавке:
– Вам ведь интересно, как именно были убиты эти двое, правильно?
– В том числе.
– Так вот что я вам скажу, любезная Полина Дмитриевна, – смахивая с лавки пыль и усаживая даму, продолжил Архипов, – ранки там пустяковые на первый взгляд – точечный удар колющим предметом, даже крови не так много. Но! – он сел рядом и поднял вверх указательный палец. – Но! Удар точный, прямо в сердце. И хорошей силы, скажу я вам.
– Колющим предметом? – нахмурилась Полина, прикидывая, что это может быть. – Типа спицы?
– Ну похоже, только спица-то круглая, а здесь ромбовидная рана. Есть листочек?
Полина вынула ежедневник и ручку, и эксперт нарисовал ромб примерно два на три миллиметра.
– Вот так. И я ума не приложу, что бы это такое могло быть. И вот еще что… в карманах пиджаков обоих убитых – в верхних, где платок полагается носить, – у каждого хризантема была. Живая, – уточнил Архипов, возвращая Полине ручку и ежедневник. – В первом случае белая, во втором – сиреневая. Подувядшие, конечно, цветочки, но живые. Не думаю, что мужики эти сами себе такие аксессуары подобрали.
– То есть это убийца оставляет? Я еще от кубиков не совсем отошла, – призналась Полина, вспомнив дело Бориса Нифонтова, – а тут на подходе любитель флоры…
– Наверняка хочет, чтобы ему какое-то красивое прозвище в прессе дали, – усмехнулся эксперт, вынимая пачку сигарет. – Ничего, если я закурю?
– Я тоже курю, не напрягайтесь. – Полина быстро записывала в ежедневник информацию, полученную от Архипова. – А на трупы есть возможность взглянуть?
– Конечно. Сейчас вот покурим и пойдем. А вы, значит, любите трупы самолично осматривать?
– Работа такая, – пожав плечами, ответила Полина. – При чем тут «любишь – не любишь»? Эксперт смотрит своим взглядом, опера – своим, а следователи…
– Вот бы кто-то донес эту светлую мысль до нашей Светочки Ползухиной, – вздохнул Архипов, вкусно затягиваясь дымом. – Что человек на следствии делает – вообще непонятно. Она на месте преступления только протокол пишет под диктовку, стенографистка, ей-богу.
– Но на эти-то трупы она выезжала?
– Выезжала. А что толку? Думаете, она мне хоть один вопрос задала? К трупу подошла, на корточки рядом присела? Нет, дело не царское. Опера с ней работать не любят, кстати. Сидит в кабинете, лишний раз не повернется, все ей подайте на стол, – эксперт махнул рукой, – так что даже хорошо, что вас прислали, а то шансов найти убийцу было ноль целых хрен десятых.
– Ну я пока только материалы получила, даже не представляю, о чем речь. Но вот про орудие убийства мне очень интересно. У вас как у эксперта есть какие-то догадки?
Архипов вытряхнул из своего импровизированного мундштука окурок:
– Дурацкая привычка курить при помощи корнцанга, никак не могу отучиться. Догадки… да вот черт его знает, если честно. Что-то тонкое, довольно длинное – там глубина проникновения девять сантиметров… для спицы, как я уже сказал, острие нехарактерное…
– А шило, например?
– Ну как вариант… – Архипов пожал плечами и поднялся с лавки, подавая Полине руку. – Как вариант, – повторил он. – Но шило, как правило, толще, хотя… может, для каких-то более ювелирных работ используют инструменты потоньше, конечно. Идемте, в общем, в мою тихую обитель, там еще подумаем.
Морга Полина не боялась никогда, хотя даже от коллег слышала, что им бывает не по себе в этом заведении. В Осинске оно ничем не отличалось от тех, где она бывала раньше, – те же секционные со столами, те же шланги для мытья этих столов, холодильная камера, где дожидались своей очереди никуда уже не спешащие клиенты.
– Проходите, Полина Дмитриевна, – пригласил Архипов, входя и направляясь к самой дальней камере. – Вот тут у нас ребята и хранятся. Кого первого смотреть будем?
– Да все равно.
– Ну тогда по алфавиту – Колыванов Максим Игоревич. – Эксперт выдвинул полку и открыл мешок. – Прошу.
Полина подошла и взглянула в белое лицо покойника. Молодой мужчина лет тридцати пяти, темные волосы, высокий рост, нормальное телосложение. На груди слева едва заметное отверстие.
– Других повреждений нет?
– Нет, – подтвердил Архипов, вытягивая вторую полку. – А вот второй фигурант, Урванцев Константин Сергеевич. Как видите, рана такая же.
Полина повернулась и осмотрела второго убитого. Да, рана была такая же, но даже не это бросилось ей в глаза, а то, что оба покойника внешне походили друг на друга – рост, цвет волос, телосложение.
– Вам не показалось, Антон Аркадьевич… – начала она, и эксперт тут же подтвердил:
– Мне – показалось, а вот Ползухиной – нет. Она вообще отмахнулась, когда я намекнул, что ребятки убитые один на другого здорово смахивают.
– Надо посмотреть, что там оперативники накопали, нет ли еще какой-то связи. А в крови у них ничего не обнаружено, случайно?
– Нет. Оба были трезвы и девственно стерильны в смысле наркотических средств. Вполне благополучные ребятки-то, осматривать было одно удовольствие – и костюмчики приличные, и бельецо новое, и носочки без дырок, – усмехнулся эксперт. – Любо-дорого. Знаете, как говорила моя преподаватель судебно-медицинской экспертизы? Веселая была старуха… всегда нас учила: выходите из дома – белье смените, чтобы трупик ваш осматривать экспертам приятно было в случае чего. – Он откинул голову назад и расхохотался. – До сих пор это помню, надо же…
– Ну такое вряд ли забудешь, – улыбнулась и Полина. – А эти граждане, выходит, так и поступили, хотя вряд ли собирались на свидание с судебными медиками.
Она договорила фразу и вдруг подумала, что убитые вполне могли собираться на свидание с женщинами, например. И просто не добраться. И нужно искать таксистов, которые могли везти их куда-то. Если, конечно, убийца сам не таксист. «Интересно, оперативники эту версию не отрабатывали? – думала Полина, шагая вслед за Архиповым к выходу. – Как-то же эти двое попали за город, где поблизости нет ничего вообще? Карьер – ну, вот что там делать вечером приезжему человеку? Надо срочно звонить начальнику убойного отдела».
Попрощавшись с экспертом и записав его мобильный телефон, Полина свернула к той самой лавке, на которой они перед этим сидели, и вынула свой ежедневник, где были телефоны оперативников. Позвонить она решила Кучерову, рассудив, что от беседы с рядовым оперативником пользы будет куда меньше.
– Вячеслав Кириллович? Добрый день, вас беспокоит старший следователь Каргополова Полина Дмитриевна. Вы не уделите мне пару минут? – сказала она, когда в трубке раздался суховатый мужской голос.
– Здравствуйте, Полина Дмитриевна. Мне сейчас не совсем удобно говорить, я на трупе. Кстати… а труп, похоже, из ваших.
– В каком смысле? – не поняла Полина.
– Способ убийства и место обнаружения, – коротко объяснил оперативник. – Хотите поприсутствовать?
– А что, Светлана Ивановна выехала уже?
– Нет. Я так понял, что теперь вы этим делом занимаетесь, как раз собирался искать контакты, а тут вы сама… Так подъедете? Я машинку организую, скажите, откуда вас забрать.
– Я у бюро судебно-медицинской экспертизы.
– Вообще здорово, сейчас подъедет водитель. Как вас найти?
– Меня искать не нужно, я сижу на скамье, на мне форма и темно-синий плащ.
– Понял, – коротко бросил Кучеров, – тогда жду вас здесь, мы пока осмотримся.
Полина сунула телефон в карман плаща и задумалась. Значит, третий труп… Ну что ж, выходит, все-таки серия, если совпадает способ убийства и обстоятельства гибели. Наверняка убитый – темноволосый высокий мужчина нормального телосложения. «Между прочим, в свежем белье, – усмехнулась Полина, закуривая и вспоминая слова эксперта Архипова. – Похоже, надо поискать в сторону каких-то романтических знакомств. Может, сайты какие-то, что-то еще – ну не знаю, где сейчас люди друг друга находят? И таксистов надо отработать».
Психотерапевт
Утром во время зарядки свело судорогой правую руку, да так, что казалось, шея не поворачивается, а боль в правой половине тела не давала покоя даже под душем. «Ну возьми себя в руки, на работу ведь… Пациентам все равно, что и где у тебя болит, у них свои заболевания. А ты врач, ты не имеешь права раскисать и показывать свои слабости».
Уговоры не очень помогли, пришлось позвонить приятелю-реабилитологу и попросить принять немедленно, до всех его клиентов. К счастью, центр реабилитации располагался через улицу, если поторопиться, даже не работу не опоздаешь.
После блокады стало полегче, но настроение все равно было испорчено – собственное нездоровье всегда переносилось с трудом. Маша встретила неизменной улыбкой и фразой:
– Цветы я поменяла.
– Спасибо. Кто у нас первый сегодня?
– Ваша любимица Уварова, – усмехнулась Маша. – Карточка на столе.
– Почему же любимица? Я ко всем одинаково отношусь… хорошо, как придет – приглашайте, пусть проходит. Интересно, сегодня трезвая явится? Она, кстати, рецепт у вас не просила?
– Рецепт? Нет, а что?
– Да так… выпивает она, вот что. Боюсь, что однажды запьет препараты спиртным – и привет… Не хотелось бы.
– Ой, да она, мне кажется, больше симулирует, – скривилась Маша.
– Было бы неплохо, но, увы, это не так. Ладно, Маша, пойду я… пока время есть, настроюсь на Уварову.
Пациентка явилась минута в минуту, привычным жестом скинула туфли, устроилась на кушетке и поджала под себя босые ноги:
– Погода-то какая, а? Вы это замечаете, доктор? Как будто лето, только желтого цвета. В такие дни хорошо пить глинтвейн где-нибудь на природе…
– Мы ведь договаривались насчет «пить», помните? Я, Валентина Павловна, отменю вам все препараты, если это не прекратится.
– Вы шутите? – Уварова округлила глаза и прижала к груди руки. – Доктор, так нельзя, это же не по-человечески! Я спать не могу… ко мне муж приходит…
– Опять?
– Да! Я увезла на кладбище его ремень, закопала там, а через два дня муж опять явился и говорит – ремень, мол, не тот, по цвету к костюму не подходит! А самое ужасное… – Уварова всхлипнула, порылась в сумке и, не найдя там платка, сдернула шейный и прижала к глазам. – Знаете, доктор, что самое ужасное? Я не помню, в каком костюме его похоронила! Как же я теперь ремень-то подберу?
– Ну ремень не галстук все-таки, его под пиджаком не особенно видно.
– Вы не понимаете! Мой муж был педантом, знаете, до одури… Это просто психическое что-то было, – Валентина округлила глаза. – Он подбирал носовые платки в цвет носков, представляете?
– Возможно, ему так было комфортно.
– Да?! А мне было комфортно бегать по бутикам в поисках носков и платков одного цвета? Он даже после смерти заставляет меня заниматься черт знает чем!
– Так не занимайтесь. Для него это уже не имеет значения.
– Конечно! Он тогда совсем меня замучает своими визитами! – перешла на фальцет Уварова. – Как я без таблеток это переживу, скажите?!
– Успокойтесь, Валентина Павловна. Если обещаете не пить спиртного, я таблетки отменять не стану.
Через час, когда Уварова ушла, накатила вдруг такая усталость, словно это был не разговор, а разгрузка вагона с цементом. «Нет, так просто невозможно. Зачем я пытаюсь вести с ней какие-то беседы? Какой в этом смысл? Может, проще назначить ей такую дозу препаратов, чтобы она спала сутками и прекратила эти свои беседы с усопшим о несоответствиях в его гардеробе? А еще лучше бы отдать ее кому-то. Может, правда, сосватать Уваровой кого-то из коллег? Устроить диверсию конкурентам? Неэтично, конечно, но своя-то голова дороже. А то через месяц плотного общения я тоже начну видеть ее покойного мужа и выбирать ему ремни к брюкам для удобства загробной жизни».
– Вам кофе сварить? – в дверном проеме возникла головка Маши.
– Мне бы водки граммов сто…
– Водки нет, но есть коньяк, – совершенно серьезно сказала секретарша.
– Это была шутка. У меня весь день забит, как я с перегаром работать буду? Дина Александровна, кстати, не звонила? У меня мобильный выключен.
– Нет. А должна?
– Может. Если вдруг позвонит, скажите, что меня сегодня нет и вообще не будет. И где я – вы не знаете.
Маша понимающе кивнула и закрыла дверь, но потом вернулась:
– Так кофе-то варить?
– Да. И покрепче.
Мэр
В себя Анита пришла только в кабинете, не помнила даже, как добралась туда. Наверное, Славцев с водителем привезли, как же иначе. Она нажала кнопку интеркома, и Натан тут же отозвался:
– Слушаю, Анита Геннадьевна.
– Зайдите, пожалуйста, ко мне.
Славцев шагнул в кабинет и замер у двери. Этот молодой парень работал референтом у мэра уже три года, Анита сама пригласила его, когда проводила встречу с выпускниками местного филиала юридического института. Молодой человек задавал ей такие толковые и грамотные вопросы, что Анита даже слегка терялась. После встречи она сама подошла к нему и спросила, как он отнесется к ее предложению поработать в мэрии на должности ее референта, и Натан согласился. Это место давало ему хорошие перспективы и возможности, для выросшего в довольно бедной семье парня то был отличный старт, и Славцев старался изо всех сил, довольно скоро став для Аниты незаменимым. Натан умел все – от варки изумительного кофе до ведения деловой переписки, содержал в порядке все документы и мог не глядя вытащить любой из них по первому требованию. Он знал всех сотрудников мэрии по именам и в лицо, даже дежурных полицейских на рамке металлоискателя, его обожали гардеробщицы и уборщицы, с которыми он был точно так же вежлив и предупредителен, как и с Анитой, например. Человеческие качества Натана Анита ценила, пожалуй, даже больше деловых.
– Натан, позвоните, пожалуйста, в ГУВД, узнайте подробности задержания протестующих на бульварах.
– Вы хотите конкретные имена?
– Я хочу узнать, кто все это организовал. И, кстати, кто пригласил туда телевизионщиков, – раздраженно бросила Анита, представляя, как в вечерних новостях увидит свое испуганное лицо и эти мерзкие надписи на плакатах. Пережить подобное во второй раз казалось ей просто непосильным.
