Отдай мою кровь

– Которые по ночам темные делишки обделывают!

– Как говорит мой любимый папочка, кроме основных рабочих интересов существуют и дополнительные, – менторским тоном говорит Маша. – Днем…

– Днем они консультируют, а по ночам кровь тырят! – подхватывает Алексей. – Машуль, а это – тема!

– Тухляк это голимый, – Маша недовольно морщится, – а не тема.

– Почему? – удивляется Алексей. – Я не один конкретный случай имел в виду, а альянс вампиров с врачами! Это же о-го-го…

– Леш, включи мозги! – просит Маша. – Кто их встречал на вокзале?

– Этот… как его… главврач, – отвечает Алексей. – А ты надеялась, что их ребята Вани Саратовского встречать будут?

– Я ни на что не надеялась, я просто наблюдала и анализировала! – с каждым словом в голосе Маши прибавляется раздражения. – Ключевое слово «а-на-ли-зи-ро-ва-ла»! Повторяю вопрос – кто их встречал на вокзале?

– Главврач первой больницы их встречал! – Алексей тоже начинает раздражаться. – Машуль, с чего тебя на нем замкнуло?

– А с того, что он встречал их лично! На многолюдном вокзале! Да еще и приехал на служебной машине, с водителем в свидетелях! Следовательно – не боялся обнаружить факт знакомства. А если бы здесь было бы что-то не то…

– Понял! – Алексей трогает машину с места. – Тебя домой или в офис?

– Мы возвращаемся в Сволочок! – объявляет Маша.

– Заче-е-ем?

– Потянем ниточку с другого конца – попытаемся узнать, что вывозили ночью со станции переливания крови и вообще оценим обстановку. Если повезет – разживусь источником в местной администрации…

– Машуль, я так не могу! – Алексей останавливает машину, выключает зажигание, вынимает из замка ключ и протягивает его Маше. – Я живой человек, а не робот. Мне нужен отдых после бессонной ночи!

– О, Ктулху всемогущий! – Маша протяжно стонет, словно от сильной боли. – Что за мужики нынче пошли?! Одну ночь не поспал и уже в г…о! Тебе сколько лет – двадцать пять или семьдесят?

– Двадцать шесть, – Алексей кладет ключ на переднюю панель перед Машей и открывает дверь, намереваясь выйти из машины.

– Тебе надо было в охранники идти, а не в звукооператоры! – зло говорит Маша. – И куда это ты намылился, хотела бы я знать?

– Домой, – сухо отвечает Алексей. – Отсыпаться. Без вас с Максом я все равно ничего смонтирую.

– Нет, сначала мы поедем в офис! – Маша вставляет ключ в замок зажигания. – Тебе нужно сдать казенное имущество и забрать трудовую книжку. А потом можешь валить! Хоть домой, хоть на все четыре стороны!

– Зачем так резко, Машуль?

– Затем! – Маша гневно сверкает глазами.

– Окей, я все понял, – говорит Алексей и захлопывает дверь. – Рулим в Сволочок! За Максом заезжать?

– Живые трупы нам не нужны! – отвечает Маша. – Вдвоем справимся. Я порыскаю в администрации, а ты отправишься на станцию переливания крови, оценишь обстановку и попытаешься собрать как можно больше информации…

– Каким образом?

– Леша, ты меня убиваешь! – возмущенно говорит Маша. – Наповал! Ты что – первый день в журналистике? Придешь, скажешь, что вчера сдал кровь и проникся к этому благородному делу, хочешь стать донором… То да сё, пообщаешься с народом, выведаешь последние новости… Ты ж можешь быть коммуникабельным обаяшкой, когда хочешь. Мне нужно знать, что произошло с собранной кровью. На месте она или нет? Ну и вообще… Агент Ноль-ноль-семь начинает действовать! Тебе все ясно?

– Ясно, – Алексей включает зажигание и трогается с места. – А донорам много платят, Машуль? В смысле – на что мне нажимать? На желание заработать деньжат или на помощь ближнему?

– Лучше на помощь ближнему, я считаю. К идиотам отношение благожелательное, к тому же при них языки распускать не опасаются. Что с идиота взять? Я и сама люблю включать идиотку. Короче говоря, возьми свое сердце, зажги его смело и отдай его людям, чтоб долго горело! Но особой активности не проявляй, это настораживает. Если ночью украли что-то ценное, тебе об этом и без наводящих вопросов расскажут. Можешь какую-нибудь симпатичную медсестру закадрить…

– На закадрить деньги нужны, а ты же знаешь мои обстоятельства. Я на больничном месяц просидел, на лечение потратился капитально…

– Выдам из особого фонда, не переживай! – Маша расстегивает «молнию» на сумке, лежащей у нее на коленях, и достает пухлый бумажник. – Главное, чтобы информация того стоила! Леш, ты же должен понимать, какую жар-птицу мы за хвост ухватили…

– В небе летит жар-птица, только все это мне снится, – поет Алексей, – я – пациент психбольницы, мне еще долго лечиться…

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 10:15

Малая гостиная в коттедже мэра Верхнего Сволочка Игоря Аркадьевича Зажерильского. Жена мэра Светлана Витальевна и ее мать Наина Семеновна сидят за круглым столом, накрытым белой скатертью. Светлана Витальевна пьет кофе из большой кружки с надписью «I? VS», заедая каждый глоток то шоколадной конфетой, то имбирным печеньем (это ее любимые лакомства). Наина Семеновна флегматично раскладывает какой-то замысловатый пасьянс. Светлана Витальевна напряженно следит за картами. Обе в халатах, Наина Семеновна в красном с золотыми драконами (тюрбан тоже красный, в тон халату), а Светлана Витальевна – в бежевом махровом.

– Етишкин пёс! – Наина Семеновна швыряет на стол те карты, которые держала в левой руке. – Надо было на «черную дюжину» гадать! Впрочем, для твоего дурака даже «ведьмино окно» не сложится, такой уж он человек! Хорош зять – ни дать, ни взять!

– Мама! – Светлана Витальевна ставит чашку на стол так резко, что часть ее содержимого выплескивается на скатерть. – Ну сколько можно?!

– А что я не так сказала? – деланно удивляется Наина Семеновна и начинает собирать со стола карты. – Я всегда дело говорю! Если бы твой охламон меня послушал…

– Ну пойми же – не мог он собранную кровь сразу сюда везти! – Светлана Витальевна картинно вздыхает, давая понять, как ей надоело объяснять матери очевидные вещи. – Что бы люди сказали?! Что мэр присвоил собранную кровь и хочет продать ее куда-нибудь за границу?! Кровь нужно было отвезти на станцию, это логично…

– Логично-мудично! – передразнивает Наина Семеновна, продолжая собирать карты. – Тогда и охрану нормальную нужно было обеспечить!

– Игорь распорядился отправить туда полицейский наряд…

– Чтобы они с охранником сообразили на троих!

– Ну кто же знал, что они напьются!

– Света! – Наина Семеновна закатывает глаза вверх и качает головой. – Ты что – вчера родилась? Чем еще будут заниматься три мужика нормальной ориентации ночью на станции переливания крови? Особенно с учетом того, что все начальство гудит на банкете, следовательно внезапных проверок можно не опасаться… Я не пойму – разве в его команде нет надежных людей, на которых можно положиться? А если нет, то что это за команда? В конце концов, мог бы и меня попросить!

– Ты бы согласилась ночевать на станции? – удивляется Светлана Витальевна.

– Я бы наложила охранные знаки на двери и окна! – Наина Семеновна сверкает глазами и в красном камне на ее тюрбане тоже вспыхивает искра. – Попробовал бы кто сунуться!

– Так могла бы предложить! – с упреком говорит Светлана Витальевна.

– Света, ты знаешь мои принципы! – Наина Семеновна поджимает губы так, что они становятся похожими на тонкие нити. – Я никому никогда не набиваюсь! Если нужно – попроси!

– Ну откуда Игорь мог знать! – Светлана Витальевна всплескивает руками.

– Но ты-то знаешь! – Наина Семеновна выразительно смотрит на едва заметный шрамик на указательном пальце правой руки дочери.

Светлана Витальевна нервно передергивает плечами, вспомнив, как ее, пятилетнюю сладкоежку, укусила за палец коробка, из которой она пыталась стащить шоколадную конфету. Укусила больно, до крови. Обиды на мать, старые и новые, комком подступают к горлу. Светлана Витальевна начинает рыдать, утирая слезы широкими рукавами своего халата. Наина Семеновна начинает раскладывать новый пасьянс, на дочь она даже не смотрит. Завершение пасьянса совпадает с прекращением рыданий.

– Сложилось! – удовлетворенно говорит Наина Семеновна. – Спроси на кого я гадала?

Светлана Витальевна пренебрежительно машет рукой.

– На тебя, доченька, – голос Наины Семеновны становится приторно-ласковым. – Кто же, кроме мамочки, о тебе позаботится, кровиночка моя ненаглядная? Уж во всяком случае не твой идиот!

Светлана Витальевна вздыхает.

– Ты хочешь быть супругой главы района, первой леди Верхнего Сволочка, – так же ласково продолжает Наина Семеновна. – Но почему ты связываешь эту мечту с Игорем? На нем что – белый свет клином сошелся?

Светлана Витальевна изумленно смотрит на мать.

– Лично мне Албасов нравится больше, – Наина Семеновна делает паузу, давая дочери возможность осмыслить услышанное. – Он интеллигентный, симпатичный и вообще выглядит гораздо импозантнее твоего борова…

Глава Верхнесволочского муниципального района Евгений Васильевич Албасов основной политический соперник мэра Верхнего Сволочка Игоря Аркадьевича Зажерильского.

– Мне он тоже нравится, – Светлана Витальевна смущенно опускает взор. – Но что с того? Я старше и вообще…

– Приворожу! – Наина Семеновна пренебрежительно машет рукой, давая понять, что дело не стоит и выеденного яйца. – Будет на руках тебя носить, пылинки сдувать и во все сокровенные места целовать!

Лицо Светланы Витальевны стремительно краснеет.

– Но Игорь… – начинает она.

– Разберемся! – отвечает Наина Семеновна с усмешкой, не предвещающей ничего хорошего.

– Мама! – ужасается Светлана Витальевна. – Как можно?! У нас же ребенок!

– Боря давно уже взрослый! – напоминает Наина Семеновна. – И с отцом у него не самые лучшие отношения, он даже на Новый год не приехал, сослался на неотложные дела… Ты о себе думай!

– Но он же мой муж…

– Муж, объелся груш! – смеется Наина Семеновна. – Вы когда последний раз вместе спали? В прошлом тысячелетии? Не беспокойся, милая, все будет в лучшем виде, ты же меня знаешь! Твой боров скоропостижно икнет, Албасов станет главой объединенного городского округа, а через полгода вы с ним поженитесь… Честным пирком да и за свадебку!

– А вдруг он не захочет…

Наина Семеновна многозначительно смотрит на дочь. Светлана Витальевна краснеет еще сильнее. Кажется, что ее пухлые щеки вот-вот полыхнут пламенем.

– Может, я хочу по любви… – лепечет она.

– А я тебе что предлагаю?! – удивляется Наина Семеновна. – Любовь будет такая, что ты забудешь обо всем на свете! Может, даже, сподобишься Бореньке сестренку родить! Ты же знаешь, что я всегда о внучке мечтала. Надо же кому-то дар свой передать, чтобы не пропал…

В голосе матери слышится неприкрытый упрек – Светлана Витальевна начисто лишена магических способностей. «Это ты виновата, – со злостью думает Светлана Витальевна. – Ты меня такой родила…». Заметив неприязнь во взгляде дочери, Наина Семеновна отворачивается и шепчет себе под нос что-то короткое и неразборчивое. Настроение Светланы Витальевны тут же меняется на мажорное. «А что? – игриво думает она. – Захочу – и рожу! Женечка такой симпатуля, девочка получится красивая…».

– Ты подумай! – строго говорит Наина Семеновна, вставая из-за стола. – Как говорят англичане – если нельзя сделать мягко, нужно делать грубо.

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 13:55

Полутемный подвал городской станции переливания крови. В дальнем конце коридора стоят две старые банкетки. Некрасивая коренастая девушка в белом халате и медицинской шапочке ведет к ним Алексея, взяв его под руку. Девушка так и льнет к Алексею, искательно заглядывает ему в глаза, видно, что он ей очень нравится. Алексей держится сдержанно-холодно и это заводит девушку еще сильнее.

– Здесь у нас раньше курилка была, – щебечет она, – даже табличка висела: «Деревня Курилкино», завхоз для прикола повесил, а как курить в медицинских учреждениях запретили, Курилкино превратилось в Посиделкино. Из начальства сюда только главная сестра заглядывает, но сейчас она вместе с главврачом в полиции…

– Что такое? – лениво интересуется Алексей.

Вместо ответа девушка усаживает его на одну из банкеток, садится к нему на колени, обнимает одной рукой за шею и начинает страстно целовать. Алексей сначала ведет себя пассивно, но понемногу «раскочегаривается» и отвечает на поцелуи с такой же страстью. Когда он начинает расстегивать на девушке халат, она отстраняется, останавливает его руку, застегивает то, что он успел расстегнуть и с сожалением говорит:

– Не здесь… Потом…

Но при этом продолжает сидеть у Алексея на коленях и обнимать его за шею.

– Ты же сказала, что сейчас сюда никто не придет, – говорит Алексей, поглаживая рукой широкую спину своей подружки.

– Из начальства, – уточняет она. – А девчонки в любой момент могут нагрянуть…

По выражению лица девушки и тону ее голоса чувствуется, что ей очень хочется, чтобы девчонки сейчас пришли и увидели ее с таким замечательным кавалером (Алексей «скромно» представился ей режиссером Первого канала – бить, так наповал).

– Девчонок в полицию не забрали? – шутливо интересуется Алексей.

Уловка не удалась. Вместо ответа он получает очередной поцелуй.

– Ого! – девушка ерзает попой. – Какой ты пылкий!

– А то! – в тон ей отвечает Алексей.

Взгляд его задумчив и сосредоточен – он ищет способ перевести разговор на интересующую его тему. Сделать это нужно естественно, ненавязчиво, потому что прямые вопросы настораживают и не располагают к откровенности. Но рыбка сама насаживается на крючок.

– Если главного снимут, то вместо него поставят нашу заведующую, – мечтательно говорит девушка, восстанавливая дыхание после особо страстного поцелуя. – А она перетянет меня в главные сестры… Я на хорошем счету!

– А за что главного должны снять? – интересуется Алексей словно бы для поддержания разговора.

Девушка опасливо оглядывается по сторонам, что в пустом подвале выглядит глупо, и шепчет Алексею на ухо:

– Он кровь, которую всем городом вчера собирали, налево загнал!

– Ого! – удивляется Алексей. – А кому она «налево» нужна? Это же не спирт…

– Частным клиникам! – отвечает девушка. – Всяким там пластическим хирургам. Им же часто приходится переливать кровь своим пациентам. А еще из крови омолаживающие биопрепараты готовят. Спирт! Скажешь тоже! Да кровь в сто раз дороже стоит! Давай ты у меня интервью возьмешь, и я тебе все подробно расскажу! Только я в маске буду, не хочу осложнений.

– В маске, в маске, – кивает Алексей. – Так будет лучше.

– Что означает «так будет лучше»? – девушка вскакивает на ноги, упирает руки в бока. – Ты намекаешь на то, что я…

– Милая! – говорит Алексей елейно-ласковым голосом. – Дело в том, что я ужасный собственник! Я хочу единолично любоваться твоей красотой. Мне неприятно думать, что другие мужчины…

– Какой же ты! – восхищается девушка.

Она снова усаживается на колени к Алексею, только на этот раз – не боком, а верхом, и страстно целует его взасос. Алексей отвечает на поцелуй. Правой рукой он обнимает девушку, а левую запускает под полу ее халата. Девушка тут же останавливает «ползучую интервенцию» своей рукой.

– Не здесь… – говорит она, кося глазами в сторону лестницы.

– Тогда сядь рядом, – просит Алексей, давая понять выражением лица, насколько тяжело дается ему эта просьба. – А то я за себя не отвечаю. Ты такая…

На мгновение выражение его лица становится кислым, но девушка этого не замечает. Она садится рядом, обнимает Алексея за поясницу и кладет голову ему на плечо. Алексей тоже обнимает ее. Несколько секунд они сидят как два голубка, а затем Алексей говорит:

– Для подготовки интервью мне нужно понимать, какой информацией ты располагаешь. Два главных вопроса – кто украл кровь и где она сейчас? У тебя есть ответы?

Девушка многозначительно кивает и выдерживает небольшую паузу.

– Организовал все наш главврач, – говорит она. – Он хитрый, четко все продумал. С утра попросил охранника Михалыча посмотреть свою «тойоту», сказал, что она туго разгоняться стала. Михалыч в машинах рубит, майор автомобильных войск, как-никак. Он чего-то там наладил, а главный ему за труды литр водяры выставил. Но ясно же было, что Михалыч оприходует подарок сразу же после того, как все по домам разойдутся. К вечеру нам, правда, двух полицейских прислали, но главный и эту проблему решил – подсунул в мужской туалет два пол-литровых флакона со спиртом. Вроде бы кто-то решил унести, да застремался… Разумеется, все перепились и не слышали, как кровь выносили.

– А куда ее увезли?

– В Коржино, куда же еще? – девушка пожимает плечами. – Там у главного есть фирмочка с мудреным названием, биотехсервис какой-то, созданная для всяких левых дел. Он же все подряд тырит, начиная с лабораторных реактивов и заканчивая дезинфицирующими средствами. А заправляет делами его двоюродный брат…

– Биотехсервис? – переспрашивает Алексей. – Надо бы точное название!

– Фирма находится прямо на въезде в Коржино, справа, – отвечает девушка. – Двухэтажный особнячок за синим забором. Я пару раз там бывала. Можно съездить, прочесть вывеску. А можно еще проще сделать. Погугли на Мурзилкина Андрона Константиновича, так братца главного зовут. Фамилия редкая, имя тоже, по ним и контору найдешь…

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 14:20

Маша выходит из здания городской администрации. Выражение лица недовольное – ясно, что никакой ценной информации получить не удалось. Она смотрит по сторонам в поисках корреспондентской машины, но уехавший на ней Алексей пока еще не вернулся. Внимание Маши привлекает светящаяся вывеска «Кафе „Ласточка“». Она идет в том направлении. Из здания администрации выходит женщина и в небольшом отдалении следует за Машей. В кафе она усаживается за соседний столик и сразу же просит официантку принести капучино. Женщине на вид около тридцати лет. На невыразительном лице – минимум косметики. Строгий офисный костюм подчеркивает недостатки ее нескладной угловатой фигуры. Но взгляд у женщины приветливый, располагающий к общению.

– Вы не скажете, кофе здесь приличный? – спрашивает у женщины Маша, листающая меню.

– Более чем, – улыбается женщина. – Лучший в городе.

– О! А я вас знаю! – оживляется Маша. – То есть – не знаю, но видела. Вы из бухгалтерии, стол в углу, у окна.

– Глаз – алмаз! – хвалит женщина.

– Это профессиональное, – скромно говорит Маша. – Журналисту нужна цепкая память, в том числе и на лица.

– Бухгалтеру тоже, – женщина снова улыбается и приглашающе указывает взглядом на стул, стоящий напротив ее.

Маша с готовностью пересаживается.

– Скажу вам прямо, – начинает она, – что ваша главный бухгалтер та еще курва!..

– С котелком, – вставляет женщина.

– С каким котелком? – удивляется Маша.

– Так мой дедушка говорил, – поясняет собеседница, – не просто «курва», а «курва с котелком». Да, Лилия Елисеевна – человек сложный…

Пожилая официантка приносит женщине кофе.

– Мне то же самое, – говорит Маша, – и какой-нибудь не сильно калорийный бисквитик.

Официантка улыбается, словно хочет спросить: «где вы видели некалорийные бисквиты?», кивает и уходит.

– Давайте знакомиться, – предлагает женщина. – Я – Алла, ведущий эксперт отдела бухгалтерского учета и отчетности.

– А я – Маша, корреспондент канала «Тверские аспекты», – Маша на секунду задумывается – стоит ли? – и решительно устремляется в атаку. – Алла, может быть вы мне поможете? Я проторчала в мэрии полдня, но так и не смогла выяснить, куда делась собранная вчера кровь! Насколько мне известно, ее похитили…

– Похищение – это преступный захват чужого имущества, – говорит Алла. – Но что если человек берет то, что считает своим? Это может считаться похищением?

– Я вас нет понимаю! – Маша вопрошающе смотрит на Аллу.

Официантка приносит Маше капучино и огромный кусок бисквитного торта. Маша с ужасом смотрит на него.

– Этот торт называется «Нежность», – мягко говорит Алла. – Он тако-о-ой воздушный! Попробуйте кусочек – и сами не заметите, как все съедите. Местный специалитет.

– Наш повар раньше работал в московской «Праге»! – с гордостью сообщает официантка.

– Как же он у вас очутился? – интересуется Маша.

– Превратности судьбы, – отвечает официантка и уходит.

– В Вышнем Сволочке есть три вещи, ради которых стоит здесь жить, – Алла проникновенно смотрит на Машу. – Здешний кофе, торт «Нежность» и уха со сливками в ресторане «Подосиновик». Пробовали?

– Пока не успела, – отвечает Маша, отпивая глоточек из чашки.

Маша и Алла пьют капучино правильно, канонически, не снимая молочную пену ложечкой, как это делают непродвинутые снобы.

– Что означает «берет то, что считает своим»? – Маша пристально смотрит на Аллу. – Поясните, пожалуйста, если можно.

– Можно, – Алла улыбается в очередной раз. – Наш мэр Игорь Аркадьевич Зажерильский относится к людям, которым непременно нужно приготовить не менее трех блюд из одной курицы! Он хочет всего и сразу. Мало ему пиара на Дне донора, так нужно еще и кровь свинкам скормить!

– Свинкам? – удивляется Маша. – Каким свинкам?

– У Игоря Аркадьевича в Коржино большая свиноферма, – поясняет Алла. – Бренд «Эккомяссо», может слыхали? Говорят, что он аж в Германию и Финляндию бекон поставляет, хотя лично я в это не верю. Но дело не в этом, а в том, что кровь, точнее – кровяная мука, является ценным пищевым сырьем. На этой муке свинки быстро прибавляют в весе и их мясо приобретает особые вкусовые свойства. Наш пострел везде поспел – и попиарился, и свинок кормом обеспечил. Все прекрасно понимают, куда делась кровь…

– Но при этом прикидываются, будто ничего не знают! – подхватывает Маша. – Меня футболили, словно мячик…

– А чего вы хотели? – спрашивает Алла. – Люди боятся. На носу слияние района с городом в единый округ и есть шансы, что Игорь Аркадьевич станет его главой. Ну кто в такой ситуации решится выступить против него?

– А почему вы решились? – с напором интересуется Маша. – Есть какие-то личные мотивы или…

– Это я так… – Алла изображает смущение. – Зря… Разболталась с вами… Простите…

Она в два глотка допивает свой кофе, встает и уходит, кивнув Маше на прощанье.

Маша придвигает к себе тарелку с тортом и начинает сосредоточенно поедать его. Выражение ее лица свидетельствует о напряженной мыслительной работе.

Отойдя от кафе метров на пятьдесят, Алла достает из сумочки мобильный.

– Все в порядке, Евгений Васильевич, – докладывает она. – Жужечка проглотила наживку.

Собеседник явно отвечает что-то хорошее, потому что лицо Аллы расплывается в довольной улыбке. Она убирает телефон обратно в сумочку и идет к зданию администрации, негромко напевая: «Ах! Когда б я прежде знала, что любовь творит беды̀…».

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 15:35

Алексей сидит за рулем корреспондентского универсала, Маша – на переднем пассажирском сиденье. По лицу Алексея видно, что он смертельно устал и держится из последних сил. Маша выглядит бодро, только былой уверенности у нее нет.

– Кому-то из нас навешали лапши на уши… – рассуждает она.

– Катюша была со мной искренней, – говорит Алексей. – Мы, можно сказать, дошли до предпоследнего рубежа искренности. Я ей интервью на Первом канале обещал…

– Она могла заблуждаться! – отвечает Маша. – Я больше склонна доверять сотруднице городской администрации, чем какой-то медсестре, которая ошалела от свалившегося на нее счастья в твоем лице…

Алексей болезненно морщится.

– И наплела тебе пять коробов небылиц! – продолжает Маша. – Ради интервью на Первом канале!

– Впрочем, все может быть взаимосвязано, – осторожно вставляет Алексей и, не встретив отпора, развивает свою мысль. – Это же маленький городок! Главврач станции переливания крови просто обязан быть членом мэрской команды, иначе ему этой должности не видать. Скорее всего, главврач действовал по указке мэра…

– Пусть так! – Маша хлопает ладонью по передней панели. – Допустим, что здесь орудует одна шайка-лейка. Но при чем тут вампиры?

– А что если мужики в плащах не вампиры? – еще более осторожно говорит Алексей. – Ну ляпнул один из них про холодную кровь – и что с того? Мало ли какие присказки у людей? А то, что они производят неприятное впечатление еще не означает…

– У них в номере кровью пахло! – сердито перебивает Маша.

– После Дня донора могло и показаться, – парирует Алексей. – У меня до сих пор в месте прокола щеко̀тит, будто кровь оттуда продолжают тянуть. Макс спьяну ляпнул, ты впечатлилась…

– Ну какая же ты сволочь! – стонет Маша, гневно сверкая глазами. – Все вокруг – доверчивые дураки, один ты умный! Заткнись и рули в Тверь!

– В Тверь? – переспрашивает Алексей. – А в Коржино разве не поедем?

– С тобой я больше никуда не поеду! – отрезает Маша. – С меня хватит! Давай двигай с места, шевелись!

Алексей включает зажигание, выжидает несколько секунд и трогается с места.

– Ты не злись, Машуль! – просит он. – Я почему выступаю? Не из вредности, а для того, чтобы дать тебе возможность отточить свою версию. Я возражаю – а ты опровергни! Проще же со мной дискутировать, чем с Сергеем Михайловичем…

– Да все вы одним миром мазаны! – злится Маша. – Приземленные люди, привыкшие мыслить стереотипами…

– А вот ты не такая! – вкрадчиво продолжает Алексей. – Ты подмечаешь то, что другие не видят и вообще ты не такая, как все. Ты – особенная и мне очень интересно с тобой работать…

– Пздым-пздым! – фыркает Маша, но видно, что она уже начала оттаивать.

– Не «пздым», а чистая правда, – уверяет Алексей. – Помнишь наш первый репортаж с Центрального рынка? Я пришел домой и сказал маме: «мама, знала бы ты с какой замечательной девушкой я сегодня познакомился»…

– А мама ответила: «приводи знакомиться»! – смеется Маша. – Змей ты, Леша! Умеешь в душу влезть!

– По поводу вампиров у меня есть соображение, – продолжает Алексей. – С ними же очень удобно иметь дело. Забрали кровь, отвезли куда нужно, взяли себе сколько-то за труды и все это тихо-келейно, без лишнего трепа! Им же огласка не нужна, сама понимаешь. И вообще, может у главного врача станции с ними деловой контакт. Может он им кровь поставляет регулярно. Это же удобнее и спокойнее, чем по ночам на людей охотиться…

– А вполне! – одобрительно кивает Маша. – Умеешь ты, Леша, думать, когда хочешь!

Тверь, 8 февраля 2019 года, пятница, 22:10

Кабинет генерального директора телеканала «Тверские аспекты» Сергея Михайловича Дюжина. Он сидит в своем кресле, а Маша скромно притулилась на стуле.

– Папуль! – канючит она жалобным голосом. – Ну пойми же, что ты своим деспотизмом разрушаешь мою жизнь и препятствуешь моему развитию!

– Хм! – сердито отвечает Сергей Михайлович.

– Я ухватилась за такую перспективную тему, – продолжает Маша. – На ней можно сделать имя!

– Хм!

– Папуля, я не могу передать всего словами, но я чувствую, – Маша бьет себя кулаком в грудь, – что у меня в руках жар-птица!

– Не обожгись! – хмуро советует Сергей Михайлович.

– А даже если и обожгусь?! – жалобный тон голоса сменяется вызывающим. – На ошибках учатся! Если я буду постоянно действовать по твоей указке, то никогда не смогу самореализоваться!

– Хоть бы раз! Хоть бы раз ты действовала по моей указке! – Сергей Михайлович саркастически усмехается. – Хоть бы раз прислушалась к моим советам! У тебя какое задание было? Сделать репортаж о Дне донора? Сделала? И замечательно! В понедельник поедешь в Рожок на конкурс швейного мастерства! Что тебе до этой крови, гори она синим огнем?! Пойми, наконец, что нельзя объять необъятное!

– А ты пойми, наконец, что нельзя упускать шансы, которые посылает судьба! – огрызается Маша и пересаживается со стула на край стола, давая понять, что игры в послушную дочь закончились. – И вообще – я взрослая или нет?

– К сожалению – взрослая, – вздыхает Сергей Михайлович. – А то бы выпорол и поставил в угол… Ладно, давай договоримся так. Я закрою глаза на твою… хм… самодеятельность, но это в последний раз! Если этот шанс закончится тем же, что и все предыдущие, ты возьмешься за ум и больше не станешь носиться с вампирами, ведьмами, лешаками и этими… как их… помидорами-убийцами!

– Помидоры-убийцы – это идиотская выдумка тупых сценаристов! – обиженно замечает Маша.

– Как и все остальное, – отвечает Сергей Михайлович. – Короче говоря – или ты делаешь себе имя, или ты становишься послушной дочерью. Но это в последний раз! По рукам?

Маша спрыгивает со стола, подходит к отцу, плюет на свою правую ладонь и протягивает ее для рукопожатия. Сергей Михайлович делает то же самое.

– Макс и Леша остаются со мной! – требовательно говорит Маша, не выпуская отцовскую руку.

– Хорошо! – отвечает Сергей Михайлович. – Три сапога – пара.

Тверь, 9 февраля 2019 года, суббота, 10:20

Большой кабинет главного врача первой больницы Романа Альфредовича Сагудаева. Дорогая деревянная мебель, обилие книг на полках, в дальнем от стола углу на подставке красуется большой бюст Гиппократа. На подоконнике, за шторой притаилась початая бутылка коньяка. В стопку медицинских журналов, лежащих на углу стола, затесались номер журнала «Интернет-трейдинг» и толстая потрепанная книга «Основы биржевой торговли». Хозяин кабинета, сидящий за столом, излучает радушие и дружелюбие. Напротив него сидит Маша. Вид у нее деловитый, перед ней на столе лежит раскрытый блокнот, в правой руке она держит шариковую ручку. Между Сагудаевым и Машей на столе стоят две чашки с кофе и несколько маленьких вазочек с конфетами и печеньем, но они не обращают внимания на угощение, потому что увлечены разговором.

– Объективность, Мария Сергеевна, дело хорошее, – рассуждает Сагудаев. – Но надо тонко чувствовать берега, чтобы объективность не скатилась бы в очернительство. А то у нас как? Или превозносят, или дерьмом поливают…

– Вот поэтому я в первую очередь обратилась к вам, Роман Альфредович, – подхватывает Маша. – Очернять мы никого не собираемся, В целом материал планируется позитивный, но и на недостатки закрывать глаза не хочется. Самое ценное для нас – это доверие зрителя!

– Ой, да что это вы кофе не пьете! – спохватывается Сагудаев и хватает свою чашку (движения у него резкие, энергичные, и в целом он производит впечатление этакого бодрячка). – Остынет же! Альма Арсеновна варит превосходный кофе. За это ее и держу, между нами говоря… Шучу, шучу! Но кофе божественный!

Маша берет свою чашку, отпивает глоточек, чмокает губами и одобрительно кивает.

– Никаких кофеварок Альма Арсеновна не признает, варит в турке на плитке, – продолжает Сагудаев. – И кофе сама покупает, в Москве заказывает, какой-то особый… И печенье это, – Сагудаев указывает рукой, – она сама печет, попробуйте обязательно!

Маша смотрит на вазочку с печеньем, Сагудаев в этот момент бросает тоскливый взгляд на прикрытую шторой бутылку. Чувствуется, что ему хочется выпить коньяку, но он стесняется делать это в ранний час при свидетелях.

Маша пробует печенье.

– Восхитительно! – говорит она. – Просто тает во рту!