– Электра, я, конечно, вам не указчик, но…
– Да, вы уж точно не подходите на эту роль! Впрочем, как и любой другой, кто может возомнить, что он меня контролирует!
Я увидела, как лицо Мариам покрылось краской, но она лишь молча опустила глаза.
– Прошу простить меня, – сказала она после короткой паузы, – если вы истолковали мои слова как посягательство на вашу частную жизнь.
Внезапно мне стало страшно не по себе. В конце концов, я же сама виновата. При чем здесь Мариам?
– Нет, это я должна просить у вас прощения. Я сегодня с утра не в своей тарелке. Какая-то вся дерганая… Но вы, конечно, правы. – Я тяжело вздохнула. – Будет некрасиво с моей стороны, если я подведу этих людей. Тогда постараюсь быть паинькой, чтобы съемки прошли максимально быстро. Обещаю выложиться по полной.
– Уж кто-кто, а вы, Электра, умеете делать это, как никто. Ладно! Так вы уверены, что не хотите ничего из съестного?
– Закажите мне васаби с японской лапшой и немного капусты.
– Хорошо. Сейчас я отправляюсь к Сюзи, но ровно в половине третьего я вернусь за вами. Так?
– Да.
Вернувшись к себе, я тут же насыпала пару дорожек из кокса, потому что мои нервы были уже на пределе. После чего с легкой душой принялась за обед, обильно сдабривая лапшу своей любимой французской водкой «Грей гуз». Серый гусь, если по-английски. Затем выхлебала, по меньшей мере, пинту воды, долго и упорно полоскала рот, израсходовав почти полбутылочки зубного эликсира, сжевала подушечку мятной жевательной резинки и наконец присела на постель, пытаясь расслабиться с помощью специальных дыхательных упражнений, которые мне порекомендовал мой психотерапевт.
Упражнения не помогли. Для того чтобы расслабиться, мне нужны либо «Серый гусь», либо его заменитель – порошок кокаина, который я любовно называю «Белым раем».
– Ну почему тебе не помогает что-то хорошее? То, что помогает другим? – жалобно спросила я себя и сделала еще пару затяжек, зная, что кокс – это на сегодняшний день единственное снадобье, которое поможет мне успокоиться.
* * *
– Добрый день, Электра! Как всегда, ослепительны! – приветствовал меня на выходе из дома Томми, мой фанат номер один.
– Спасибо.
– Чем могу быть вам полезен сегодня? – услужливо поинтересовался он у меня.
– Спасибо, но на сегодня никаких поручений. – Я одарила его благодарной улыбкой, проходя мимо, и заторопилась к поджидающей меня машине.
– Какой он славный! – воскликнула Мариам, залезая в машину вслед за мной. – И так преданно вас охраняет. Может, стоит подумать о том, чтобы нанять его в качестве вашего официального телохранителя? Невооруженным глазом видно, что под своим старым свитером он весь полыхает огнем.
– Мариам! – Я повернулась к ней лицом, картинно вскинув брови. – Я очень удивлена!
– Честное слово, Электра! Да, я не употребляю спиртного и не ругаюсь, но во всем остальном… Знаете, я все нормально чувствую, – добавила она с улыбкой, пока наша машина выруливала на проезжую часть, чтобы влиться в поток транспорта. – Ваше вечернее мероприятие так важно для вас, да?
– О, это просто приватный ужин с одним… приятелем.
– Тогда мы сделаем все от нас зависящее, чтобы доставить вас домой вовремя.
* * *
Я вернулась домой еще до восьми вечера: страшно ныло плечо, так как пришлось держать руку в строго определенном положении до тех пор, пока у них не получилось сделать идеальный снимок часов. Увидев, что Томми не дежурит, по своему обыкновению, на входе, я обрадовалась: обычно он любит сопровождать меня вплоть до самых дверей моей квартиры. Но сегодня мне меньше всего хотелось, чтобы кто-то увидел спешащего ко мне в гости Митча. Конечно, Митч – мастер маскировки и все такое: у него дома целый чулан всяких накладных бород, усов и бакенбард, однако все равно рисковать не стоит. Как только консьерж доставил меня в мой пентхаус, я тут же побежала наполнить ванну, потом обозрела в зеркале тот макияж, который остался на моем лице после съемок, прикидывая, оставить ли все, как есть, или лучше смыть его напрочь. Я знала, что Митч предпочитает видеть меня в естественном, так сказать, облике, а потому сняла с лица макияж и с наслаждением погрузилась в воду, стараясь не замочить волосы. О, как я мечтала иметь действительно натуральные шелковистые волосы. Может, в один прекрасный день я наберусь смелости и подстригусь на манер Алек Век, еще одной модели, с которой я изредка пересекаюсь на всяких показах. Все же короткая стрижка – это гораздо проще.
Выбравшись из ванны, я пошлепала на кухню, чтобы добавить немного льда в водку и тем самым понизить ее градус.
– Черт! – снова выругалась я, обнаружив, что Мариам, как всегда, оказалась права: мой холодильник был пуст. Митч появится на пороге с минуты на минуту, а у меня даже не получится угостить его холодным зеленым чаем.
«А с другой стороны, плевать мне на то, что он там любит пить. Разве не так? – тут же успокоила я себя, вернулась в ванную и принялась чистить зубы. – Не забывай, он отшвырнул тебя, как ненужную тряпку! Можно сказать, он разбил тебе сердце».
– Именно так! Разбил! – подтвердила я уже вслух, обращаясь к своему отражению в зеркале и нанося на губы специальный блеск.
Зашла в гостиную и глянула на часы: без четверти девять. Из одежды на мне по-прежнему было лишь одно банное полотенце, и этого вполне достаточно, а потому я занялась более насущным делом: перелила водку в пустую пластиковую бутылку из-под воды. Пусть будет под рукой на всякий случай. Вдруг мне понадобится срочная подпитка, а Митч и не догадается, что я вместо воды хлебаю водку. Потом схватила свое портфолио, извлекла из него самые лучшие последние фотографии и рассыпала их в живописном беспорядке на журнальном столике так, будто я стараюсь выбрать из этого вороха какой-то один подходящий снимок. Потом подошла к стереосистеме и замялась в нерешительности. Что поставить? Записи Брюса Спрингстина, которого Митч просто боготворит? Или какую-нибудь поп-музыку восьмидесятых, которую я очень люблю, зато Митч ее на дух не переносит. Нашлось компромиссное решение: обойтись без музыки.
– Боже, я так волнуюсь! – пробормотала я, присаживаясь на диван. И тут же учуяла кисловатый запах пота, снова бросилась в ванную комнату, вытерла себя насухо и сбрызнула тело туалетной водой. Пожалуй, в последний раз я так волновалась, когда впервые выходила на подиум в Париже.
«А что, если он действительно хочет вернуться? Бросишься в его объятия с покорностью ягненка? Или как?»
«Бросишься, бросишься… Ты и сама это знаешь, Электра…»
Однако времени для углубленного самоанализа уже не было: снизу позвонил консьерж и сообщил, что ко мне посетитель, некто «мистер Майк».
– Пусть поднимается, – бросила я в трубку домофона и швырнула ее на рычаг. Снова побежала в ванную и, зачерпнув пригоршню воды, плеснула ее себе на плечи. Еще раз глянув на свое отражение в зеркале, приготовилась к звонку в дверь. Но никакого звонка не последовало, а вместо него я услышала знакомый голос, но уже из гостиной.
– Электра, ты где?
«Боже! Митч уже в моей квартире!»
– Иду-иду! – Я сделала погромче шум льющейся воды, снова сбрызнула плечи ароматизированным дезодорантом. Потом еще раз удостоверилась, что белое махровое полотенце обвивает мою талию самым соблазнительным образом, после чего двинулась в гостиную.
И вот он передо мной, живой и невредимый, тот самый мужчина, который оставил меня с разбитым сердцем. Он уже стянул с головы бейсболку и сорвал фальшивую бороду. Высокий, статный и до ужаса сексапильный, как это ни прискорбно! Словом, такой, каким я его и помню: поношенные джинсы, рубашка в клетку, ковбойские ботинки, которые он всегда носит. Если нужно какое-то мужское олицетворение Америки, так вот он, Митч, стопроцентный американец во всем! А волосы он немного отрастил, по сравнению с тем, что было раньше, заметила я, и не успел побриться: вон какая густая щетина на подбородке. Мне захотелось подбежать к нему и тут же начать срывать с него одежду.
– Но как ты вошел? – удивилась я.
– Да дверь у тебя была открыта, – пожал он плечами в ответ. – Наверное, забыла закрыть ее, как положено.
– О господи! Это со мной случается постоянно. Когда-нибудь меня прирежут в собственной постели.
– Надеюсь, такое все же не случится. – Митч окинул меня внимательным взглядом с головы до ног, потом отвел глаза в сторону. – Я наверняка помешал тебе. Ты даже одеться не успела.
– Я… да, не успела. Заторопилась, услышав твой голос. Я только что после ванны. Съемки затянулись немного дольше, чем я предполагала.
– Все в порядке. Я никуда не спешу. Ступай, одевайся.
– Ладно! – ответила я и направилась к себе в спальню, крайне раздосадованная первой неудачей. Ведь в глубине души я была абсолютно уверена в том, что при виде меня полуобнаженной, едва прикрытой полотенцем, Митч немедленно сорвет с меня это полотенце и тут же заключит в свои объятия. Однако, судя по всему, нам снова предстоит повторить конфетно-букетный этап ухаживаний, как это уже было в прошлом.
Запасного варианта, так сказать, плана Б, для подобного развития сценария у меня не было, а потому я бросила полотенце на пол и уставилась на обилие вещей в своей гардеробной, не имея ни малейшего представления, что же мне выбрать. Но, в конце концов, я остановила свой выбор на любимых джинсах, а сверху надела короткую майку ярко-зеленого цвета с открытыми плечами. Как-никак, а Митч – горячий парень с Юга, наверняка сумеет по достоинству оценить плотно облегающие джинсы.
Тяжело дыша и обмахиваясь рукой, ибо я снова вспотела от напряжения и нервов, я вернулась в гостиную, Митч сидел на диване и разглядывал мои фотографии.
– Клянусь всеми святыми, ты стала еще краше с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Причем я говорю не столько об этих фотографиях, сколько о тебе самой, такой, какой я сейчас тебя вижу. – Он улыбнулся.
– Спасибо. Что-нибудь выпьешь?
– Если только у тебя завалялась бутылочка колы.
– А я думала, ты пьешь исключительно травяные чаи.
– Сегодня у меня выдался очень напряженный день. Иногда, знаешь ли, хочется немного взбодриться, так что капля кофеина мне совсем не помешает.
– Пойду, взгляну, что там у меня имеется в наличии, – сказала я и отправилась на кухню. К счастью, на дверце холодильника обнаружились две банки кока-колы.
– Вот, пожалуйста! – Я протянула ему банку, зная, что он никогда не пьет колу из стакана. Считает, что это не по-мужски.
– Итак, – обронила я, тоже усевшись на диван, но на некотором расстоянии от Митча, и взяв в руки бутылку со своей якобы водой. – Как поживаешь?
– Да вот работы по горло с этим гастрольным туром. Завтра вечером даю очередной концерт, уже сотый по счету.
– Поздравляю! Это событие! – Я потянула через соломинку водку, проглотила и одобрительно кивнула. – Но, насколько я понимаю, гастрольный тур близится к своему завершению, да?
– Да. Не поверишь, не могу дождаться, когда снова вернусь к себе в Малибу. Нужно сбавить обороты и устроить небольшую разгрузку. А как у тебя дела, Электра? Где побывала за это время?
– Да вроде все нормально. Работы полно. Словом, кручусь, как белка в колесе. Все время занята. Как и ты.
– Рад слышать. Выглядишь потрясно. Честно!
– Ты тоже неплохо смотришься.
– Спасибо на добром слове, но это скорее комплимент, чем правда. Знаешь, когда месяцами приходится спать не в своей постели, это сильно выбивает из колеи. Вот отыграю завтрашний концерт и уйду в тень на несколько месяцев. Стар я уже стал для таких напряженных гастрольных графиков, – обронил он с ленивой улыбкой, снова глянув на меня. Скольких миллионов женщин эта его знаменитая улыбка сводила с ума.
– Не говори ерунды, Митч. Старые рокеры никогда не умирают. Бери пример с «Роллинг Стоунз».
– Да, ты абсолютно права! Тут и спорить не о чем! – Митч шутливо округлил глаза. – Ну, ступай же ко мне! Обними своего Митча.
Дважды просить меня не пришлось. Я с радостью упала в его распростертые объятья, с нетерпением ожидая того момента, когда он запрокинет мне голову и начнет целовать. Но вместо поцелуя он лишь ласково погладил меня по макушке.
– В сравнении со мной, ты еще сущее дитя, правда ведь?
– Совсем даже не дитя! Знаешь, при моей работе взрослеешь очень быстро. Порой я чувствую себя уже такой старой… Старше, чем ты. – Я взглянула на Митча, призывно раскрыв губы, но он глянул на меня сверху вниз с каким-то странным выражением глаз.
– Не держишь на меня зла?
– С чего бы?
– Ну, все же… я обошелся с тобой не очень хорошо…
– Это правда, ты поступил плохо. Но это же все в прошлом. Понимаю, у тебя на то были свои причины.
– Ты необыкновенно добра ко мне, Электра, но все равно я чувствую себя немного подонком. Хотя, с другой стороны, и понимал тогда умом, что нам с тобой пора завязывать… Все равно ничего не получится.
Я замерла в ожидании, что сейчас он скажет: «но хотя…»
Однако никаких «но» не последовало. Вместо этого он сказал другое.
– Я искренне рад, что ты преодолела этот кризис в наших с тобой отношениях и пошла вперед. Меньше всего на свете мне хотелось причинять тебе боль.
– Да говорю же тебе, со мной все в порядке. В полном порядке!
Да, наш разговор с Митчем развивается совсем не в том направлении, в каком бы мне этого хотелось. Я высвободилась из его объятий и снова потянулась к своей бутылке с «водой». Сделала еще один глоток.
– Такое впечатление, что ты завязала с наркотой, да?
– Завязала, – подтвердила я и отхлебнула еще один большой глоток водки. Пора открывать карты. – И все же, зачем ты явился ко мне?
– Потому… потому что хочу кое-что сообщить тебе.
– Да? Как интересно! И что же такого ты хочешь сообщить мне?
– Видишь ли, я хочу, чтобы ты узнала первой… Еще до официального объявления… У меня такое чувство, что я обязан поступить именно так. Как никак, а я – твой должник.
Я молча уставилась на Митча, не имея ни малейшего представления о том, что именно он приготовился рассказать мне, но одно я уже понимала точно: никакого повторного признания в любви не будет. С разговорами о неумирающей страсти покончено раз и навсегда.
– Я собираюсь жениться, – выпалил он. – На одной прекрасной женщине, с которой познакомился во время этого последнего тура. Она выступала у меня бэк-вокалисткой на некоторых концертах. Она тоже южанка, как и я. Понимаешь, мы с ней полностью подходим друг другу.
Я не раз слышала о том, как при определенных обстоятельствах кровь может превратиться в лед. Как это там говорят? Кровь застыла в ее жилах… Нечто подобное произошло и со мной в эту самую минуту.
– Мои поздравления! – с трудом выдавила я из себя, задыхаясь от нехватки воздуха.
– Спасибо. Наверное, я поступил по-дурацки, заявившись сюда, чтобы лично сообщить тебе эту новость. Потому что вижу, все у тебя прекрасно, и ты процветаешь…
– О да, так оно и есть. У меня действительно все прекрасно и замечательно, – обронила я, собрав в кулак все остатки своей выдержки, чтобы не схватить со стола тяжелую бронзовую статуэтку и не запустить ею в его красивую самодовольную рожу.
– Да, это чувствуется, – с готовностью согласился он. – А я вот собираюсь на завтрашнем концерте объявить своим фанатам, что женюсь. Выведу Шэрон на авансцену и сообщу все, как есть.
При последних словах Митч удовлетворенно кивнул головой, словно признавая еще раз, что весь сценарий предстоящего действа продуман им до мелочей и что он поступает правильно. Я молчала, интенсивно потягивая водку через соломинку. К сожалению, водка закончилась.
– Хочешь, я пришлю тебе билеты в ВИП-ложу на завтрашний концерт? – поинтересовался он у меня.
– Сожалею, но завтра вечером я занята, – равнодушно отреагировала я.
Митч поднялся с дивана.
– Тогда я, пожалуй, пойду. Рад был увидеть тебя в такой прекрасной форме. Будь здорова. А мне надо ухватить хоть пару часиков сна. Завтра будет очень напряженный день.
– Да, похоже, завтра у тебя будет насыщенный день, – промолвила я, не шевелясь.
Митч глянул на меня, и, видно, что-то в выражении моего лица его насторожило. Или он наконец все понял?
– Думаешь, я поступил плохо, что пришел к тебе? Но просто я…
– Митч!
