– Ну, едрить твои котелки! – закричали матросы. – Ну его к едрене фене! Какой смышлёный несмышлёныш!
Сэр Суер-Выер всё ещё не мог прийти в себя, и мне пришлось взять на себя инициативу. Я поприветствовал малютку изысканным поклоном и сказал:
– Господин Ю! Каким образом вы угадали название фрегата?
Младенец трезво оглядел меня и отчётливо вымолвил:
– Дураку ясно, что это не крейсер «Аврора». Расстояние между мачтами указывает, что это и не фрегат «Паллада». Остаётся одно – «Лавр Георгиевич».
– Блестящее браво! – сказал я. – Позвольте ещё один, но, извините, не совсем скромный вопрос. Так вот, задолго до вашего появления на борту мы поспорили, какого рода буква «Ю». Хотелось бы узнать ваше мнение.
– Можете меня развернуть, – сказал молодой господин.
Мне стало неловко, и сэр Суер-Выер неодобрительно повёл плечом.
– Ну, тогда я сам развернусь, – сказал младенец. – Гипотезу надо доказывать. Тут дело научное.
Он развернулся, и все увидели, что в своё время я был неукоснительно прав.
– Очень хорошо, – сказал мудрый Суер, – я проиграл в споре. Однако любопытно, верно ли мой друг определил род и других гласных.
– С точностью до гранулы миллиграмма, – подтвердил милейший господин Ю. – Но мне и самому любопытно, – продолжал он, – сумеет ли наш друг определить и род всех согласных?
– Не думаю, что сейчас время подобных рассуждений и определений, – заметил Суер-Выер. – Согласитесь, мы только что нашли вас там, где ничего нет. Вас породило Нечто, а мы тут болтаем о звуках и о буквах. Нам бы сейчас задуматься о Великом Нечто, о Конце и, конечно, о Начале.
– В Начале было Слово, – улыбнулся младенец, – а в Конце, очевидно, Слова уже не будет. Но об этом мы ещё подумаем позже, а Слово, как известно, состоит из звуков, которые изображаются буквами. Не так уж важно, но любопытно определить род гласных и согласных звуков. Начинайте же, дорогой мэтр, а мы послушаем. Вначале только запретите матросам курить эти противные гаванские сигары из города Калязина.
Чугайло растолкал сигары по матросам, и я начал:
– Поверьте, я не тороплюсь. Всё, что я скажу, – это плоды долгих размышлений и тщательного взвеса на весах подсознания, сознания, знания и умения подмечать невидимое. В принципе я могу определить род букв, как латинских, так и американских, но сейчас речь идёт о буквах славянских, принятых в современном русском языке, определение рода которых я и предлагаю:
Б – мужского рода,
В – женского,
Г – среднего,
Д – мужского,
Ж – женского,
З – женского,
К – мужского,
Л – женского,
М – женского,
Н – среднего,
П – мужского,
Р – среднего,
С – женского,
Т – мужского,
Ф – среднего,
X – женского,
Ц – среднего,
Ч – среднего,
Ш – женского,
Щ – мужского.
– Очень и очень много спорного, – сказал сэр Суер-Выер. – Почему «X» женского рода? В чём дело? Почему «Щ» – мужского, когда видна явная баба? Не понимаю, не принимаю, требую массу уточнений и дополнительных доказательств. Нужна настоящая проверка!
– Извините, сэр, но как-то неловко задирать буквам юбки. Я слышу и читаю их рисунок.
Младенец господин Ю засмеялся и так говорил:
– В русском алфавите осталось только два знака, нерастолкованных вами. Это твёрдый и мягкий знаки. Скажите, пожалуйста, какого они рода?
– Дело проще пареной репы. Твёрдый знак – женского, а мягкий – мужского рода.
– Браво! – воскликнул младенец-господин. – Позвольте закончить дело таким философским пассажем: правы все мы, так или иначе воспринимающие букву-звук, для кого она – среднего, для кого – женского, для кого – мужского рода. В этом истина. Каждая буква несёт в себе единство трёх родов, триединство. Все три рода в одной букве! Поэтому-то каждая буква – гениальна! А теперь давайте займёмся тем, для чего созданы буквы.
– Чем же это? Чем? – спрашивал поражённый нашей философией старпом.
– Буквы созданы для того, чтоб ими играть. Давайте поиграем: пусть каждый член экипажа назовёт свою любимую букву.
– А! – ахнул старпом. Он отделался первым и свободно вздохнул. Кроме того, ясно было, что эта открытая буква соответствует его прямой натуре. За ним покатились и остальные буквы и персонажи, пока не доехали до «З». Никто не решался её полюбить. Я даже не знаю почему. Какая-то заминка в подсознании.
– Зе, – заявил наконец матрос Зализняк.
– И, – икнул механик Семёнов.
– Й, – икнул вслед за ним и Хренов.
– Вот это уже совсем непонятно, – сказал Суер-Выер. – С чего это вы, Хренов, любите «и» краткое?
– А что, разве нельзя, кэп?
– Можно, но непонятно. Объяснитесь.
– Видите ли, кэп. Я эту букву обожаю, потому что с неё ничего никогда не начинается. С других букв как начнут, как поедут, а тут всё спокойно, душа не болит.
– Прекрасно, – сказал капитан, – но доиграем в другой раз. Меня интересует, что делать с этим младенцем. Надо найти ему место. Кем он, собственно, будет числиться?
– Юнгой! – крикнул младенец.
– Да, друг, – сказал Суер, обнимая меня, – когда НЕЧТО породило младенца – это было гениально! И даже пока он рассуждал на своём уровне, всё было неплохо. Но вот он превращается в юнгу! Нечто породило юнгу! Кошмарный сон! Вот она, настоящая пониженная гениальность! НЕЧТО – и вдруг какой-то юнга, фырк, бырк, тюрк, шурк, кунштюк. О горе нам! НЕЧТО порождает нечто!
Главы LV–LVI
Крюк
Младенец-господин-юнга-Ю соскочил с бочки, сбросил одеяло и, оказавшись нагим, заявил:
– Я наг, сэр! Где ваш кастелян?
– Спился! – гаркнул Чугайло.
– И где теперь?
– Утопили!
– Подать ему тельняшку и штаны, – приказал старпом.
Боцман сбегал в рундук, притащил тельняшку, усевшую после многотысячных стирок, и выполосканные до предела брюки клёш.
Младенец облачился, превратился в юнгу и тут же принялся скакать и летать, как воробушек, по мачтам.
– Какое счастье! – кричал он. – Теперь я юнга! Я всю жизнь об этом мечтал! Быть юнгой на таком великом корабле, как «Лавр Георгиевич», под водительством сэра Суера-Выера! Гениальная судьба для молодого человека! НЕЧТО породило юнгу! Пусть оно и дальше порождает юнг, кассиров, трактористов и парикмахеров. Впрочем, вы немного ошиблись, капитан. Меня породило не НЕЧТО. Мою маму зовут Гортензия, а вот папа… действительно неизвестен. Не знаю, где папа, не знаю. Может быть, и найдётся на островах Великого Океана!
– Госпожа Гортензия говорила, что вы на острове цветущих младенцев, а мы обрели вас совсем в другом месте.
– Вы знаете, – сказал юнга, – эти цветущие младенцы обрыдли мне до невозможности! Толстощёкие и круглопузые, вечно они ссорятся из-за трёхколёсных велосипедов, я и перебрался в другое место. К тому же я был там самым худосочным и слабеньким. Они все обжираются самым бессовестным образом, едят всё подряд – и колбасу, и сардельки, курятину и сыр пошехонский, а мне всё капуста отварная, овсянка да овсянка – аллергия, сэр, диатез.
– Странно даже, что у такой могучей мамаши столь худосочное дитя, – заметил Суер.
– Вы имеете в виду шесть грудей? – засмеялся мальчик. – Ну и что? Ведь в них содержится только смысл, а вовсе не здоровье.
– Какой же смысл?
– Ну, в данном случае:
РАЗУМ,
ДОБРОДЕТЕЛЬ,
ВЕЗЕНИЕ,
ПРЕДВИДЕНИЕ,
ОСТОРОЖНОСТЬ и, к сожалению,
ТРУСОСТЬ.
Увы, последняя, шестая грудь немного меня разочаровала, да ещё эти цветущие младенцы здорово напугали своими игрушками и криком, а так, в остальном, я в порядке.
– Странно, – сказал капитан. – Какие необычные качества. А где же ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ?
– У меня их нету, – просто ответил юнга. – К тому же вовсе не у всех они встречаются. Большинство вскормлены двугрудыми мамашами, так что в каждом человеке есть всего два качества – у всех разные, но всего два. Не буду называть имён, но и здесь, у вас на борту, я наблюдаю людей, в которых соединяются порой самые разные и странные качества:
в одном – ЖАДНОСТЬ И ЛЮБОПЫТСТВО,
в другом – БЕДНОСТЬ И ПОРОК,
в третьем – ГЛУПОСТЬ И ВОЗВЫШЕННОСТЬ ДУШИ,
в четвёртом – ЛЮБОВЬ И МЕЛОЧНОСТЬ,
в пятом – ПРОЦВЕТАНИЕ И КРЮК.
– Гм, гм, гм, – прервал капитан. – Крюк?
– Именно крюк.
– Но крюк – это не качество, это предмет.
– Предмет? Какой предмет?
– Вы что, никогда не видели крюк?
– Не видел, только чувствовал в других.
– Боцман, покажите юнге крюк.
– Извините, сэр, – подскочил Чугайло, – какой крюк?
– Всё равно… какой-нибудь крюк, да и подцепите на него что-нибудь.
– Чем подцепить, сэр?
– Чёрт вас побери, чем угодно, лебёдкой, краном, провались пропадом!
Боцман заскакал по палубе, двигая подзатыльниками направо и налево:
