Мужчины сгрузили на пол ящики, тяжело дыша. Дома я бы смогла пригласить работников на ужин, а тут даже приготовить не на чем.
– Воды? – спросила виновато.
Мужики переглянулись и синхронно кивнули.
Передала им графин с кружкой и отошла, ожидая, пока они напьются и уйдут, чтобы я смогла начать разбирать вещи и обустраивать кухню.
– А ты… – хрипло буркнул рабочий, чьё лицо украшала пышная борода. – А вы… правда жена верного «пса» императора?
Подавила улыбку и прочистила горло.
– Почти. Церемония ещё не состоялась.
– Сочувствуем, – искренне произнёс второй, заставив меня настороженно вскинуть бровь.
– Почему?
– Ну как же?.. – мужчины переглянулись.
– Все знают, что «пёс» императора ест человеческую плоть, а так как император запретил ему убивать людей, таскает свежие, недавно закопанные трупы с кладбища.
Тут же вспомнился вчерашний кусок мяса и гвардейцы, охраняющие погост…
– Гм… глупости, – натянуто улыбнулась и демонстративно полезла в ящики.
– Всего доброго, – простились чересчур болтливые служащие.
Выпрямилась и кивнула.
– И вам. Спасибо за работу.
Заперла за ними тяжёлую дубовую дверь на засов и первым делом полезла искать тепловые лампы для роз и специальный грунт для особо капризных.
Смеркалось… чувствовала себя голодной и дико уставшей, ведь весь день махала тряпкой, мыла окна, полы… Но сад на первом месте.
Мне не хотелось подводить и разочаровывать Дестина и причина не только в его взгляде, которым он смотрит на розы. Я и сама не люблю делать работу некачественно, не смогу уснуть, если буду знать, что могла что-то сделать, но не сделала. Розы нуждались в дополнительном источнике тепла, это важно…
Не знаю сколько я провозилась с цветами, но казалось, наступил поздний вечер, а «мужа» всё нет. Не скажу, что тревожусь за него. С чего бы мне волноваться? Просто… любопытно, чем он занимается? Чем питается…
Закончив, вернулась в дом, вымыла руки и стала сама устанавливать жаровню. Она оказалась тяжелой, мне пришлось её двигать, и… ножки поцарапали деревянный, дорогой на вид паркет.
Потёрла лоб и вздохнула. Попрошу «пса» прислать мастера, чтобы закрасил царапины и покрыл лаком.
… в ящиках было всё, что я просила. Удивительно, но ему удалось найти всё, о чём просила, хотя мне казалось, что за один раз такое огромное число вещей и продуктов невозможно купить.
Может, послал кого-нибудь?
Кастрюли, сковородки, чашки, ложки… полотенца и губки, чистящие средства. Я радовалась почти как в детстве подаркам на День рождения. В коробке нашлась моя перина, упакованная в бумагу, чтобы не испачкалась. Обрадовалась и потащила её наверх, желая скорее застелить и ещё подкинуть дров в камин. Он, наверное, уже почти погас, пока я ковырялась в саду…
Готовить ужин и кашу на утро начала уже глубокой ночью, а «пса» всё не было. Зато кухня, будто бы пробудилась после долгого сна. Заиграла красками, запахами, звуками…
Приготовила гуляш с овощами и мясом, салат с редиской и свежими огурцами, сварила компот и поставила в печь рисовую кашу на утро, а сама села за стол, ожидая, когда приготовится, чтобы погасить жаровню. Но не заметила, как уснула…
И пропустила возращение «пса»…
Глава восьмая
***
– Кто-то ворует трупы, – протянул Сайрон, поднося кубок к губам. В мерцании огней от камина его глубокие, налитые тьмой, глаза казались багряными. – Я бы подумал, что ты, но ты на диете, – философски заключил он.
Дес выразил своё мнение равнодушным взглядом и отрезал от сочного мяса кусок.
– Люди – вонючие и грязные существа, только ты можешь пить их кровь.
– Кровь сладкая, – блаженно улыбнулся Сайрон. – И я пью ни ради забавы, – мрачно добавил он.
– Знаю, – кивнул Дес. – Потому что никак не желаешь сдохнуть.
– Я не готов, – притворно вздохнул он. – Но суть не в этом. Кто-то… ворует… трупы. Свежие. Меня это волнует.
– Попахивает ритуалами, – флегматично заметил Дес, погружая в рот очередной кусок говядины. – Сивилу ты сожрал ещё три года назад, но кажется, последователи остались. Может, снова хотят возродить сущность Бога Сурта?
Сайрон подпёр щёку кулаком.
– Разберись.
– У тебя есть инквизиторы, – бесстрастно отозвался Дес. – Я не обязан гоняться за ведьмами, лишь «чистить» за тобой. Забыл?
Демон устало потёр глаза.
– Они будут год искать, пока у меня всё кладбище не перетаскают. К тому же… ты же не хочешь встретиться с собственным отцом?
Дес замер и шумно выдохнул через нос.
… под ногами сгущалась тьма.
– Сурт мне не отец.
– Но твой создатель, разве это не одно и то же? – парировал демон. – Если его возродят – на земле начнётся хаос. Ну хуже того, из которого мы бежали. Хочешь снова вернуться в Бездну?
– Хорошо, – произнёс Дес и продолжил есть. – Я займусь этим прямо сейчас, – быстро доел, взмахнул рукой и исчез в густом тумане…
На кладбище было тихо. Дес без труда вошёл за ворота незамеченным, потому что стража дремала. Неудивительно, что трупы продолжают воровать.
Опустился на корточки возле могилы, которую недавно откопали и принюхался. Никаких посторонних запахов не ощущалось. Пришлось пройтись по всем могилам, из которых своровали покойников.
… на кресте пронзительно каркнул ворон.
Дес оскалился, в темноте призрачно сверкнули его жёлтые глаза, спугивая шумную птицу.
Преступники хорошо постарались скрыть следы, но Дес всегда проявлял настойчивость. Он не поленился проверить за пределами кладбища, каждый куст и камень, пока не нашёл тонкий волос, зацепившейся за ветку. Человеческий чёрный волос пах ладаном и тонким ароматом разложения…
В поместье вернулся глубокой ночью и первым делом отправился в сад. Прижался ладонями к стеклу, ощущая, как в крови разливается тепло, даруя умиротворение.
Девчонка установила лампы, которые просила, поменяла грунт… Если сад в скором времени оживёт, это будет настоящим чудом…
Особняк встретил чистотой и свежестью.
Дес неприязненно поморщился и пошёл на мерзкий запах человеческой еды. В жаровне стоял горшок с белым месивом. Скривившись, выключил и захлопнул металлическую дверцу печи.
… девчонка спала, сидя за столом. Положила голову на руки и даже не шелохнулась от громкого звука. Её лицо казалось бледнее обычного. На руках виднелись свежие порезы и царапины.
Дес развернулся и направился к лестнице, с каждой секундой всё больше ощущая, как его раздражают перемены и чужое присутствие в его логове. Раздражает тепло и запахи…
Почти дошёл до дверей своей комнаты, как вдруг замер, задумавшись.
«Человек слаб, легко может заболеть…» – развернулся и, растворившись во тьме, оказался перед девчонкой. Снял свой камзол, накинул его ей на плечи и развёл в гостиной камин, чтобы тепло от него шло в кухню. И только оказавший в тёмной комнате, исписанной мёртвыми символами, за высокими резными дверями, смог выдохнуть.
Непроницаемая темнота успокаивала, помогала заснуть. Дес лёг на пол, прижавшись спиной к стене и подтянул к себе колени. Символы не позволяли тьме вырваться, пока он спит. Не позволяли ей завладеть разумом…
***
Проснулась на этот раз не от лютого холода, а оттого, что всё тело затекло. Особенно шея и руки. Я просто не чувствовала их, а когда мышцы одновременно пронзили тысячи игл, чуть не застонала.
Как я могла заснуть?
– Моя каша! – испуганно соскочила со стула, позабыв о том, что руки онемели и бросилась к печи жаровни. Она была холодной. Каша не пригорела.
Облегчённо выдохнула и вдруг замерла.
А кто тогда её выключил, если я уснула?
Покосилась на лестницу, ведущую на второй этаж и сглотнула. «Пёс» уже вернулся?
Повернулась, чтобы поставить чайник и заметила на плечах песчаного цвета камзол. Не мой… и в доме подозрительно тепло. Словно кто-то разжёг в гостиной камин…
На лестнице раздались шаги.
«Пёс» выглядел, как и всегда. Бесстрастный, равнодушный, опасный. По нему никогда не скажешь, устал он или нет, о чём думает.
– Эм… я сейчас схожу в уборную и накрою на стол. Позавтракаем?
«Пёс» остановился и едва заметно поморщился.
– Я схожу в сад, а потом… нам нужно в город. Тебе за платьем.
– А завтрак? – подозрительно спросила. – Или вы… совсем ничего, кроме мяса не едите?
– «Ты»… обращайся ко мне на «ты», так проще, – отозвался он, намереваясь пройти мимо.
– Попробуй хотя бы гуляш, – выкрикнула я вслед. – Там есть мясо, я полночи готовила.
– Я не просил об этом, – холодно отозвался этот «пёс».
– Знаю, – упрямо поджала губы. – Но составь мне компанию, пожалуйста. Я люблю тишину, но не настолько. От одиночества и с ума сойти можно.
Мне послышалось или «пёс» обречённо вздохнул? Как бы там ни было, он вымыл руки и послушно сел за стол, с таким видом, словно готовится к сражению.
Подавила смешок и принялась разогревать гуляш.
Глава девятая
– Попробуй, – произнесла я, ставя горшочек с гуляшом перед Дестином. – Можешь овощи не есть.
– Я и так не собирался, – безэмоционально произнёс он и настороженно понюхал исходящий от блюда аромат. – Слишком много специй, – констатировал сухо.
– Ладно, в другой раз добавлю меньше, – покладисто согласилась.
– Тебе не обязательно пытаться мне угодить, – произнёс он и, взяв в руку вилку, недоверчиво ковырнул кусочек мяса.
– Я лишь пытаюсь наладить подобие нормальных отношений, – сдержанно парировала я и начала есть кашу. – Я человек и испытываю чувства, потребность в общении. Если жить в постоянном напряжении так и умереть недолго. Но я не собираюсь навязываться и быть назойливой.
– Надеюсь на это, – равнодушно отозвался мой почти муж и погрузил в рот кусочек гуляша.
Вот ведь… как можно быть таким невозмутимым, невыносимым и… не знаю. Смотришь в его янтарные хищные глаза и ощущаешь не только опасность, нечеловеческую силу, но и безумное притяжение. Некое очарование. Я постоянно покрываюсь мурашками в его присутствии и ощущаю, как часто замирает сердце.
– Мясо сочное, но совершенно потеряло свой вкус, – вынес вердикт «пёс» и отодвинул от себя горшочек.
Отложила вилку и вздохнула.
– Может, попробуешь кашу? Если ты постоянно ешь только мясо, то не можешь знать, какая на вкус другая еда, – заметила я, осторожно протягивая ко рту Дестина ложку с молочным рисом. – Давай, одну ложечку…
– Только не говори «за маму», – мрачно произнёс он, а я рассмеялась.
– Не знала, что ты умеешь шутить. Давай. Всего одну…
Дестин шумно втянул воздух носом и предельно аккуратно попробовал рис.
– Ну? – замирая, поинтересовалась я.
Он проглотил и вытер губы салфеткой.
– Ступай в сад, проверь цветы. Потом поедем в город, – поднялся из-за стола и направился к лестнице.
Вот… упрямая пс… упрямый какой! Ну ничего, от моей каши ещё никто так просто не уходил…
Быстро доела, убрала со стола, помыла посуду и отправилась включать лампы и поливать розы…
Розы медленно оживали. Уже заметен результат, хоть пока и вялый. Не скажу, что «пёс» совсем уж неправильно за ними ухаживал. Возможно погибло бы несколько сортов, но не все. Значит дело, и правда, в его чудовищной энергетике?
Переодевшись в прогулочное платье из плотного жаккарда и, нехотя надев на голову бежевую шляпку с лентами, спустилась в гостиную.
Дестин сидел в кресле-качалке, отталкиваясь от пола одной ногой. Его глаза были прикрыты, а лицо казалось умиротворённым. На секунду я залюбовалась им. Красивый… Мужественный. Но стоило ему распахнуть веки, как всё наваждение развеялось.
– Пойдём, – произнёс он, не видя меня, но точно чувствуя, хотя я приблизилась бесшумно и стояла за его спиной.
– А… гм… вопрос с Ахмаром улажен? Он не побеспокоит мою семью?
– Улажен, – ровно произнёс «пёс» и направился к выходу. Мне оставалось лишь послушно последовать за ним…
Мы спустились к подножью холма, а в карете нас снова настигла тишина.
Вздохнула и решилась спросить:
– Когда церемония?
Дестин перевёл на меня равнодушный взгляд.
– Завтра. В Храме Святого Покровителя, в восемь утра.
– Но… – закусила губу, судорожно размышляя. – Но мы вернёмся в поместье только глубокой ночью. И чтобы успеть к восьми в Храм, нам придётся только переодеться и снова выдвигаться в путь.
– Поэтому мы не вернёмся в поместье, – бесстрастно произнёс он.
– Как? – удивилась я.
«Пёс» хмыкнул.
– Вот так. Останемся на ночь во дворце.
– Во дворце?! – изумлённо воскликнула я. – Но я…
– Тебя это волнует? – флегматично поинтересовался он.
– Не особо, – призналась я. – Но может я переночую в доме отца?
Дестин мотнул головой.
– Нет. Останемся во дворце.
– Что за упрямец… – шёпотом пробормотала я, отворачиваясь к окну.
– У меня прекрасный слух.
Так и подмывало язык показать. Подумаешь, слух у него… зато характер паршивый. «Пёс» криво усмехнулся, так словно прочел мысли по моему выражению лица. Ну и пускай.
Демонстративно достала из сумки блокнот с карандашом и стала рисовать на своего мужа карикатуру. Всё равно в дороге нечем заняться…
Дестин долго сидел, сохраняя бесстрастный равнодушный вид, но на очередном моём смешке, молча протянул руку и забрал мой блокнот.
– Эй! – возмутилась я и потянулась за своей вещью.
– Что тебя так забавляет? – не давая мне забрать блокнот, спросил он, поднимая руку высоко вверх, так, чтобы я не смогла достать.
– Ничего. Это личное!
– Личное? – скептически выгнул бровь, глядя на меня сверху-вниз.
… карета подскочила на кочке, и я полетела вперёд. Ударилась лбом о грудь «пса» и почувствовала, как на спину мне опустилась его ледяная рука, заставив вздрогнуть…
– Осторожнее, – ровно произнёс он, а я поспешила отстраниться и сесть на своё место.
– Отдай, пожалуйста… – тихо попросила я, глядя на свои пальцы, сжимающие подол платья.
– Не отдам, – равнодушно произнёс он и убрал блокнот за пазуху камзола.
– Но почему?! – изумилась я.
– Потому что рисуешь меня.
– Ну и ладно, – откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
И уснула, не заметив…
Глава десятая
Когда проснулась, оттого, что карета остановилась, одна половина моего туловища лежала на сиденье. Неужели я завалилась набок во сне?
Недоумённо приподняла голову и обнаружила под ней чёрный камзол моего «пса». Гм… то есть мужа. Выпрямилась и поднесла вещь к лицу. Она пахла сырой землёй и хвойным лесом…
– Что ты делаешь? – раздался спокойный голос Дестина, заставив меня вздрогнуть и отбросить камзол так, словно я натворила что-то ужасное. Он уже успел выйти на улицу и сейчас заглядывал в открытую дверь кареты.
– Ничего, – заливаясь краской стыда, вымолвила я и коснулась головы. – А моя шляпка…
– Выкинул, – ровно ответил «пёс». Потянулся и забрал камзол, странно на него покосившись, словно я его не нюхала, а слюни о него вытирала.
– Выкинул?! – жалобно воскликнула я. – Как ты мог выкинуть мою… шляпку?
– Она тебе не идёт, – он дёрнул рукой, как бы намекая, что пора выходить.
Вздохнула и бормоча себе под нос возмущения, взялась за холодную ладонь Дестина и выбралась на улицу.
– Блокнот забрал… шляпу выкинул…
– Она мешала тебе спать, – бесстрастно произнёс он, выпуская мою руку. – Пойдём. Мы не успеем заказать тебе платье у придворной модистки, но мы можем выбрать что-нибудь в одной из лучших лавок столицы.
– Да не нужно мне платье, – вздохнула обречённо, поджимая губы.
Дестин остановился и повернулся, смерив меня внимательным взглядом, словно пытаясь найти ответ.
– А что тебе нужно?
– В туалет, – торжественно улыбнулась, стараясь не рассмеяться. – И… ни за что не угадаешь.
– Мне не нравится твоё игривое настроение, – мрачно отозвался мой почти муж.
Прикрыла рот ладонью, скрывая смешок и прочистила горло.
– Неправильный ответ. Я хочу есть.
– Это не может подождать? – сохраняя невозмутимое спокойствие, поинтересовался он.
– Туалет? – усмехнулась и прошла мимо него по направлению к таверне.
Позади раздался тяжёлый полный мук и отчаянья вздох самого опасного мужчины в империи…
Стоило нам переступить порог таверны, я сразу вспомнила за кого собираюсь замуж. И поняла одну важную вещь… Дестин очень терпелив по отношению ко мне, снисходителен и даже, возможно, питает ко мне капельку уважения, но это не точно.
Посетители разом повернули к нам головы, а когда поняли кто перед ними, мигом отвернулись, вжимая эти самые головы в плечи.
Дестин безразлично прошёл за стол и сел, ожидая пока я займу место и сделаю заказ.
– Я в уборную, – произнесла робко и поспешила к неприметной дверце в задней части таверны, пока меня не прожгли любопытные взгляды.
Меня не было всего несколько минут, я не собиралась любоваться на себя в зеркало, лишь сделала свои дела, вымыла руки и прошлась пальцами по спутанным волосам. Но когда вышла… таверна подозрительно опустела. Вообще ни одного посетителя!.. а мой «пёс» невозмутимо ел огромный кусок слегка поджаренного на огне мяса.
– Ты же не хотел есть, – произнесла язвительно, садясь напротив. Обернулась, ища взглядом подавальщицу. Она тряслась за стойкой, глядя на меня широко распахнутыми от ужаса глазами.
Повернулась к Дестину, подозрительно прищурившись.
– И что ты натворил?
Он отложил вилку и поднял на меня пристальный взгляд опасных янтарных глаз.
– Отчитывать меня будешь?
– Просто интересуюсь, – хмыкнула беспечно и добавила мстительно. – Из-за тебя, меня теперь не станут обслуживать, и я останусь голодной.
– Ешь мясо, – невозмутимо произнёс он и протянул мне кусочек мяса, наколотый на вилку.
Скривилась, дёрнув головой.
– Оно же ещё мычит.
Дестин замер, удивлённо моргнув, а его губы, вечно сомкнутые в прямую упрямую линию, дрогнули в улыбке. Он щёлкнул пальцами и тихо произнёс, но его как ни странно услышали:
– Обслужите мою невесту, она голодна.
Подавальщица тут же сорвалась с места и уже через секунду была возле меня. Вежливо поклонилась и начала сбивчиво перечислять, что из блюд есть в их заведении.
– Мне, пожалуйста, запечённый картофель с зеленью и грибами и… рыбу в винном соусе, – определилась я и доброжелательно улыбнулась, отпуская несчастную. – Посмотри, ты всех запугал. Доволен собой? – иронично выгнула бровь.
– А ты совсем не боишься, да? – флегматично отозвался «пёс», продолжая есть.
Передёрнула плечами и отвела взгляд.
– Знаешь же, что боюсь. Но это инстинктивный страх, который я могу отличить от настоящего и контролировать его. Ты мне ничего не сделал, чтобы бояться тебя по-настоящему. Нет причин…
– Лучше бы боялась… – глухо рыкнул он и опустил голову, чтобы я не видела его глаз. Что он чувствует сейчас? Чувствует ли вообще?..
Заказ принесли довольно быстро, видимо потому, что мы остались единственными посетителями. Гм… из-за нас таверна понесла убытки. Стоит это учитывать, когда в следующий раз мне захочется в туалет и поесть…
– А рыбу ты пробовал? – отрезая кусочек белого сочного мяса, поинтересовалась я.
– Не думаю… – уклончиво отозвался Дестин. Взял салфетку и вытер губы. – Не предлагай. Я не стану пробовать.
– Но почему? – игриво поднесла вилку к его рту и дёрнула бровями. – Давай, она не кусается.
«Пёс» дёрнулся, словно не зная, как реагировать на шутку, но к моему удивлению быстро съел предложенный кусок.
– Ну как? – затаив дыхание, поинтересовалась я. – Ещё?
– Достаточно, – отрезал он и поднялся. Бросил на стол несколько купюр и молча направился к выходу.
Вот ведь… собака вредная. А с другой стороны, это ведь я к нему пристаю. Играю с огнём, точнее дёргаю хищника за хвост. И зачем спрашивается? Сама не знаю…
Быстро доела, поблагодарила хозяев, помахала бледной подавальщице на прощание и вышла на улицу.
… мимо промчалась карета, едва меня не сбив.
Отшатнулась, подворачивая ногу на неровной каменной кладке и почти упала, но меня поймали под руки.
– Ты сплошная ходячая проблема, – довольно равнодушно произнёс «пёс» и усадил шипящую от боли меня на скамью, которая стояла у входа в таверну.
