– Здравствуйте, – приятная улыбка, очаровательные ямочки, – меня зовут Ариана Шульгина. Я так признательна, что вы пошли навстречу моей просьбе!
Блондинка. Почти такая же как на фото, значит не любительница приукрасить себя с помощью фильтров. Так что вполне возможно, что это вариант номер два.
У меня немного отлегает от сердца. Ариана улыбается обезоруживающе приветливо. Может, пронесет?
Усаживаем гостью на мягкий диван, я включаю экран на полстены. Виды должны впечатлять.
Секретарь приносит белый чай – Стефа уже выяснила, что наша девушка предпочитает белый. А дальше начинается допрос с пристрастием.
Ариана подготовилась неплохо, работать с таким клиентом – одно удовольствие. Но когда дело доходит до локаций, она впадает в ступор. Потому что на повестке дня у нас – дорого и романтично.
– Не знаю, – растерянно смотрит она то на Стефу, то на меня.
Мы тоже не знаем. Комиссионные все платят по единому тарифу, так что для нас не имеет никакого значения, дворец Альгамбра или «Игра престолов».
– Может, вам стоит посоветоваться с женихом? – ласково спрашивает Стефа, подливая Ариане чай. Та послушно кивает и достает телефон.
– Дорогой, ты где? Мне нужна помощь. Можешь подъехать? Где… сейчас уточню адрес… Геолокация включена. Да, свадебное агентство. «Три Д», я тебе говорила… Сейчас будет, – она обводит нас сияющим взглядом, – он вечно занят, мне повезло!
Мы со Стефой дружно тянем губы в улыбке. Нам ли не знать, как способны вынести мозг мужчины, если вдруг входят во вкус и втягиваются в процесс подготовки к свадьбе.
– Вы с будущим мужем кто по гороскопу? – интересуется Стефа, а я выхожу в холл позвонить няне, чтобы она подстраховала с детьми. Кто знает, на сколько мы здесь застряли?
За спиной хлопает входная дверь, секретарь приветливо щебечет. Ей отвечает низкий мужской голос.
– Меня ждут. Здесь моя девушка, Ариана… – бьет меня внутри тяжеленным молотом. – Анастасия? Что вы здесь делаете?
Медленно оборачиваюсь. Сглатываю, но тугой ком намертво застряет в горле.
Хочется убежать. Проскочить мимо, распахнуть дверь и бежать, куда глаза глядят. Но я не бегу, а лишь смотрю на мужчину, который умеет носить костюмы так, как больше никто в мире не умеет.
Посреди холла стоит и смотрит на меня изумленным взглядом Артур Тагаев.
«Улыбаемся и машем, парни. Улыбаемся и машем».
* * *
– Для начала, здравствуйте, – отвечаю холодно, сохраняя спокойствие. – А делаю я здесь, полагаю, то же, что и вы.
И вижу, как округляются его глаза.
– Вы выходите замуж? А дети?
Только сейчас до меня доходит, как недвусмысленно прозвучали мои слова. Ведь я хотела сказать, что мы с ним здесь оба из-за его женитьбы. А он решил, что я выхожу замуж, и так изумлен, будто я ущербная какая-то. Будто мне и замуж нельзя пойти.
Становится обидно и одновременно просыпается злость. Ему, значит, можно жениться, он у нас мужчина свободный и одинокий, а у меня, значит, дети? И я ещё его женить должна? Ну, Тагаев, мало тебя наш сын приложил. Обойдешься.
– Я имела в виду, Артур Асланович, – отвечаю еще холоднее, – что я здесь, потому что я вас женю. И поверьте, мои дети совершенно этому не помеха. Этот салон – мой.
– Ваш? – он таращится на меня с таким потрясением, что меня еще больше заедает.
Закусываю губу, лихорадочно соображая, что бы ему такое ответить, как тут он бросает взгляд на буклет на столике и шокировано восклицает:
– «Три D»??? Ваш салон называется «Три D»???
С достоинством сдерживаю возмущение. И с таким же достоинством произношу:
– Что вы так кричите, Артур Асланович? Послушать вас, мой салон называется, как минимум, «Горячая штучка» или «Запретные желания»!
Тагаев вдруг запрокидывает голову и начинает смеяться. Громко и заразительно.
– Простите, – стонет он, вытирая уголки глаз у переносицы, – я просто представил, будь у вас такое название, чем бы вы украсили свадебную арку. А про остальной декор вообще молчу.
И продолжает смеяться.
– Очень за вас рада, – говорю с плохо скрытым ехидством, – я вот к, примеру, слабо представляю. Знаете ли, я не завсегдатай подобных заведений, и их ассортимент мне не знаком.
– Анастасия, – вдруг перестает он смеяться, подходит почти вплотную и смотрит на меня со всей серьезностью, – мы с вами точно нигде не раньше не встречались? Ваша манера разговаривать… У меня стойкое ощущение дежавю.
И тут я не на шутку пугаюсь, даже язык прикусываю. Ну не дура?
– Неудивительно, – пожимаю плечами, поглубже заталкивая страх, и отступаю на шаг, – после того, что с вашим лбом сделал мой сын. А вообще, знаете, что, Артур Асланович? Наверное, я погорячилась, согласившись устраивать вашу свадьбу. Я как раз просматривала график, он настолько плотный, что, пожалуй, вам лучше обратиться в другое агентство. Я даже дам вам рекомендацию…
– Арчи, дорогой! – в холл входят Ариана со Стефанией. Воздушная Ариана феечкой скользит к Тагаеву и кладет руку ему на локоть. Оборачивается к нам. – Позвольте представить, это мой жених, Артур.
– Мы знакомы с Артуром Аслановичем, – сдержанно киваю, стараясь не смотреть на вытягивающееся лицо Стефании. – Мои сыновья занимаются футболом в его спортивном клубе.
– Ой, как мило, – всплескивает руками Ариана, – у вас трое детей, Анастасия, верно? Я читала ваше интервью, это так очаровательно! Два мальчика и девочка! Ты видел их, милый?
– Меня очень впечатлили дети Анастасии Андреевны, – с серьезным видом заявляет Артур, не сводя с меня сверлящего взгляда.
Стефка, Бога ради, ну закрой же ты рот!
– Ри, ты зачем просила приехать? – Тагаев высвобождает локоть и стряхивает с рукава пиджака невидимые пылинки. Смотрите, какой аккуратист, оказывается…
– Мы стали предлагать Ариане локации, и она растерялась, – отмирает Стефания, и я с благодарностью смотрю на тетку. – Потребовалась помощь зала!
– Локации? – переводит недоуменный взгляд со Стефки на невесту Артур. – Какие еще локации? Чем тебе не подходит мой остров?
Ух ты! У него еще и остров имеется?
Мы со Стефой переглядываемся, но не вмешиваемся, а Тагаев с трудом сдерживает недовольство.
– Но милый, – распахивает прекрасные голубые глаза Ариана, – я думала, на острове пройдет помолвка, а само бракосочетание мы отпразднуем в каком-нибудь замке. Если и помолвку, и свадьбу праздновать в одном месте, то как потом на фото или в записи можно будет их различить?
– Ри, – теперь Артур не скрывает раздражения, – я сто раз повторял, что на острове отлажена система безопасности. Если выбирать любое другое место, там надо все прорабатывать по новой. Хочешь, пускай, но будь готова, что свадьба отложится минимум на полгода.
– Вот и отлично, – подаю я голос, – а через полгода у нас как раз все забито. Самый бум. Так что я вам порекомендую другое агентство, это наши конкуренты, но для вас я лично переговорю с владельцем.
– Мне так понравился дворец в Индии, – жалобно смотрит на Артура Ариана. – Представляешь, он весь белый и стоит прямо посреди озера. Там во внутреннем дворе чудесный пруд с лилиями, и я уже представила, как красиво будет смотреться свадебная арка на фоне пруда. На ней будет написано «Ри и Арчи».
– Согласна, это будет незабываемое зрелище! Особенно, если ее соответствующе украсить, – говорю, с милой улыбкой глядя на Тагаева. – Наши конкуренты справятся, обещаю.
Тагаев со странной гримасой запрокидывает голову и начинает старательно рассматривать потолок. И я понимаю, что он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.
– Может, вернемся в кабинет и рассмотрим дворец подробнее? – бедная Стефа вообще не понимает, что происходит.
Ариана с готовностью кивает и идет в кабинет, Стефа спешит за ней. Я тоже разворачиваюсь, пряча телефон, как тут мне дорогу преграждает широкий торс.
Поднимаю глаза – надо мной с грозным видом нависает Тагаев.
– Не дождетесь! – шипит он, полыхнув опасно горящим взглядом. – Вы будете работать над этой свадьбой, ясно вам?
Только собираюсь ответить, как звучит сигнал вызова. Достаю телефон, и сердце привычно проваливается вниз. Воспитательница из садика.
– Анастасия Андреевна, Давид снова подрался с Иваном. У него разбита губа, срочно приезжайте, это третий раз за месяц!
– Хорошо, Зинаида Рудольфовна, я еду, – говорю, огибая мощную фигуру Артура, и направляюсь к двери.
– Я в садик. Скажете Стефании Демидовне, пусть не ждет, – бросаю на ходу секретарю и с колотящимся сердцем бегу к машине.
Глава 6
Прыгаю за руль, на ходу запуская двигатель. Он бодро урчит, но как только трогаюсь с места, машина несколько раз фыркает и глохнет.
Что за дела? Стучу по рулю, останавливаю и перезапускаю двигатель, и он с утробным стоном глохнет уже окончательно.
«Спокойно, Настя, держи себя в руках!» – говорю сама себе, делая несколько глубоких вдохов-выдохов. Выскакиваю из машины и захожу в приложение такси. Экран приветливо мигает и гаснет, на прощание витиеватыми буквами написав мне название бренда. Зашибись…
А вот нечего было делать из телефона роутер. Или хотя бы следовало взять с собой повербанк. Придется вернуться в офис и вызвать такси оттуда.
Иду быстрым шагом, запихивая бесполезный мобильник в сумку, попутно гадая, у кого из драчунов разбита губа. У Давида или у Ивана.
Ваня Исаев – рослый балбес, который повадился дразнить моих сыновей. У Данила хватает выдержки, на провокации он не ведется, зато Давид заводится с пол-оборота.
Вдвоем мои сыновья непобедимы, поэтому Иван выбирает моменты, когда Даньки нет рядом. Это бывает нечасто, но бывает. В этом месяце как прорвало.
Конечно, каждая мама горой стоит за своих детей, но я точно знаю, что Давид не задира. Каждый раз сын смотрит на меня моими зелеными глазами, светящимися как лазеры, и говорит:
– Мам, ну он же меня довел! Я его предупреждал!
И каждый раз я веду долгие беседы на тему, как нехорошо драться и что настоящие мужчины решают проблемы не кулаками. При этом Стефа сверлит меня уничтожающим взглядом и надувается как воздушный шарик.
Она в корне со мной несогласна. Стефа считает, что мальчикам следует подловить вредного Ваньку и навалять ему вдвоем от души. Но она ни за что не станет подрывать мой материнский авторитет и всегда сдерживается от резких высказываний при детях. Я за это ей очень благодарна, тем более что потом она все равно нашепчет им на ушко свои наставления.
Сыновья меня внимательно слушают, понурив головы, со всем соглашаются, а потом идут к Стефе обниматься. И затем все повторяется.
Я пыталась поговорить с мамой Вани, но там бесполезно.
– Мы воспитываем Ванечку по японской системе «икудзи», до пяти лет ему позволено все! – как отрезала мне выхоленная мадам Исаева. – Это вам следует приструнить своих избалованных детей, госпожа Савицкая!
Дорогу загораживает глянцевый черный корпус автомобиля. Хочу обогнуть его с капота, но автомобиль двигается вперед. Поднимаю голову и прямо перед собой вижу нахмурившегося Тагаева. Он сидит за рулем огромного как танк внедорожника, стекло дверцы опущено, мы смотрим в упор друг на друга.
– Я слышал ваш разговор. Садитесь, Анастасия, – командует Артур, – я отвезу вас в сад.
– Спасибо, вам незачем беспокоиться, – хочу обойти с другой стороны, но внедорожник отъезжает назад и снова перегораживает мне путь.
– Я увидел из окна, что ваша машина заглохла. Садитесь, – нетерпеливо повторяет он.
– Артур Асланович, – устало возражаю, но тут дверь распахивается, Тагаев спрыгивает с водительского кресла и цепко впивается пальцами мне в локоть.
– Быстро в машину, – он обводит меня вдоль корпуса, открывает дверь и чуть ли не заталкивает внутрь. И добавляет непререкаемым тоном: – Ваш сын разбил губу, а вы тут церемонии разводите.
Я возмущенно вскидываю голову, но автомобиль уже трогается с места.
– Вас не учили, что подслушивать нехорошо?
– Не поверите, учили, – невозмутимо отвечает он, держа руль одной рукой, при этом умудряясь лавировать между машинами с филигранной точностью.
Завистливо закусываю губу и едва сдерживаюсь, чтобы не шмыгнуть носом. Мне бы так научиться! А Тагаев тем временем продолжает на удивление без всякого ехидства.
– У вас высокая слышимость динамика. Я не нарочно, простите. Но ваши дети… – он умолкает, а потом договаривает странным тоном: – Они мне понравились.
– Там неизвестно, кто кому разбил губу, – отвечаю осторожно, оглушенная этим признанием. – Скорее всего, Давид Ивану.
– Кто есть Иван?
– Наш главный антагонист, – вздыхаю и вижу в стекло внутреннего обзора как Артур приподнимает бровь. Спешу пояснить: – Он все время задирает Давида. Когда мальчики вдвоем, он их не трогает, а самого Давида дразнит.
– Когда я был маленький, постоянно дрался в садике. Я был меньше всех ростом, и мне вечно доставалось, – вдруг говорит Артур, и мне становится нехорошо. Жаль, не додумалась прихватить с собой распечатки, даже нечем обмахнуться. – А почему вы не поговорите с родителями?
– Там бесполезно, – махаю рукой, – его воспитывают по японской системе, это когда детям до пяти лет можно все.
Артур скептически косится на меня и хмыкает. Я невесело хмыкаю в ответ.
– А есть какая-то причина, чтобы задевать Давида? – задает Артур вопрос, которого я больше всего боялась.
– Да, – отвечаю обреченно, – это касается их отца. Отца моих детей, – поясняю, натолкнувшись на немигающий взгляд в зеркале. – Дело в том, что я честно рассказала детям, что мы с их отцом разошлись еще до их рождения.
Я очень стараюсь, чтобы это не звучало жалостливо или грустно, меньше всего мне хочется, чтобы Тагаев мне сочувствовал. Но, наверное, у меня получилось плохо. Или вовсе не получилось.
– Он от них отказался? Добровольно? – допытывается Тагаев, и я в десятый раз жалею, что он услышал мой разговор с воспитательницей.
Не хочу лгать, но и правду говорить ему не собираюсь. Придется отвечать как можно более туманно и расплывчато.
– Да. Мы обо всем договорились. Он дал мне крупную сумму денег в обмен на то, что я больше не буду его беспокоить, – кажется, вышло максимально приближенно к действительности. Но Тагаев вдруг съезжает на обочину и останавливает машину.
– Что? – он сжимает руками руль и смотрит на меня с недоверчивым прищуром. – Вы хотите сказать, что он откупился от троих родных детей?
– Не от троих, – выбалтываю быстрее, чем соображаю, – от двоих. Первое УЗИ показало двойню. Мальчики раздвоились позже. Точнее, они раздвоились вовремя, но увидели мы только потом…
Ну кто меня за язык тянул? Осталось еще признаться, что наш отец года отправил меня на аборт, чтобы в голове Тагаева шестеренки завертелись в нужном направлении!
Он и без этого в шоке.
– И вы сказали детям? Что отец их продал?
– За кого вы меня принимаете, Артур? – говорю тихо, потому что мешает вмиг перекрывший горло комок. – Разве такое можно говорить детям? Что от них отказались? Я сказала им, что отец не знал о них и уехал. И конечно они теперь его ждут. Придумывают ему всякие оправдания. Сегодня он у них альпинист, заблудившийся на горной вершине. Завтра космонавт, забытый на секретной космической станции. А Иван все время говорит гадости об их отце, и Давид не может сдержаться.
– Я бы тоже не сдержался, – выдает Тагаев, – только бил бы не Ивана, а этого вашего…
Он остервенело дергает ключ зажигания, и я пораженно зажмуриваюсь. Это что только что было? Я не перепутала? Это точно Тагаев?
Но впереди уже видны ворота садика, Артур тормозит почти вплотную – опять я давлюсь от зависти! Помогает мне выйти, и мы быстро проходим на территорию.
– Папа! – вдруг раздается радостное.
Мы поворачиваем головы, и я холодею. К нам несется Давид, за ним сломя голову бежит Данил, а из беседки выходит наша воспитательница Зинаида.
Сыновья подбегают к опешившему Артуру и задирают счастливые мордашки. Отмечаю не без удовольствия, что губы обоих моих сыновей целые и невредимые. Да, японская система воспитания не всегда эффективна в нашей местности…
– Пожалуйста, – шепчет Давид, преданно глядя на Артура, – пожалуйста, можете сказать им, что вы наш папа?
– Пожалуйста… – вторит ему Данил, и я отворачиваюсь, не в силах смотреть в глаза своим сыновьям.
И на Артура тоже.
* * *
Давно он не чувствовал себя так погано. Да никогда, наверное, не чувствовал.
Папа. Зашибись. Ну какой он им папа? На такое Тагаев точно не подписывался. Вот только…
Как отказать, когда на тебя смотрят как на волшебника? На фокусника, который достанет из кармана воздушный шарик и улетит на нем в небо.
Шарики, кстати, у Тагаева с собой были, правда, не в кармане, а в машине. Но такие «воздушные шарики» детям лучше не показывать.
Лоб покрылся испариной, и Артур едва удержался, чтобы не вытереть его рукавом. Ну что за засада, а? Ну почему у них такие зеленые глаза, как у их мамы? Этой невозможной язвы, как ее там, Анастасии…
Артур все-таки вытер лоб, наплевав на приличия. Необычные глаза, цвет у них такой, как у моря в ясную погоду.
Тагаеву не понравился салон, который выбрала Ариана – она только пришла, а ее уже нагрузили. Дворцы, замки на озере. Ну подумаешь, победили в престижном конкурсе. Неизвестно еще, как там распределялись награды.
Артур приехал чтобы забрать невесту и отвезти в какое-нибудь другое агентство. Любое.
Но в холле увидел Анастасию, которая стояла вполоборота и негромко говорила по телефону, и не ушел.
Напротив, теперь ему было принципиально остаться здесь, чтобы его свадьбой занималась эта хрупкая зеленоглазая девушка. Чертовы глаза, околдовала она его, что ли?
Похоже на то.
Артур присел перед мальчишками на корточки. А ведь они отличаются, подумал, еще и как. Как их вообще можно спутать?
Тот, что слева, Данил, смотрит на него с выражением, которое Артур каждый раз наблюдает у своих директоров на совете, когда они пытаются протащить какой-то им одним выгодный проект. Преданно и с вожделением.
Второй, Давид, смотрит с грозным ожиданием, как будто хочет сказать: «Только попробуй откажись!» Странный взгляд, очень взрослый, неожиданный для такого маленького мальчика.
А вот по виду Анастасии можно понять лишь то, что она испугана. Надо бы глянуть на Ивана и его губу, наверняка зеленоглазая устроительница свадеб боится встречи с родителями парня. И к тому же чувствует себя виноватой, а вот это точно никуда не годится.
– Кто ударил Ивана? – спросил Артур. Данил промолчал, Давид потупился. – Так, ясно. За что?
– Он сказал, что наш папа алкаш, – ответил за брата Данил. Давид сверкнул яростным взглядом и снова опустил голову.
– Хорошо, – сказал Тагаев, строго взглянув сначала на одного мальчика, потом на второго, – я скажу, что я ваш папа. Но у меня условие. Вы больше не будете драться в садике и подставлять маму.
Парни скривились так, будто укусили лимон. Переглянулись, еле слышно вздохнули и кивнули. Тагаев поднялся и отряхнул брюки.
К ним уже подплывала воспитательница с грозным видом, и Анастасия еще больше стала походить на провинившуюся школьницу.
– Я даже не знаю, что сказать, Анастасия Андреевна, – начала воспитательница чуть ли не подбоченясь, при этом полностью игнорируя Тагаева.
Вот и он не стал церемониться. Достал телефон и не особо вежливо прервал дамочку.
– Как вас зовут?
Она уставилась на него с удивлением.
– Что значит, как зовут? Вы вообще, кто?
– Как зовут нашу воспитательницу? – вопросительно взглянул на Анастасию Тагаев.
– Колчина Зинаида Рудольфовна, – ответила та с не меньшим удивлением. Зато мальчики неожиданно расплылись в улыбке.
Артур пролистал список контактов и нажал на нужный номер.
– Стас, – он не стал отходить или отворачиваться, наоборот, даже постарался погромче говорить, – я тут в саду твоем. Каком, каком… Детском. Сюда дети мои ходят. Да, из клуба. Их систематически провоцируют на драку, а твой воспитатель не справляется с конфликтом. Нехорошо, Стас, что это за педагог? Ты же говорил, они у тебя специальное обучение проходят. А тут мальчишек задирают, а твой педагог предпочитает все свалить на их маму. С теми родителями я сам поговорю, ты с сотрудниками разберись. А то заберу парней и Семашкину отдам. Еще и рекламу вам нехорошую сделаю. Давай, давай, разбирайся. Колчина Зинаида Рудольфовна. И ты не болей.
Он отключил вызов и снова обратился к Анастасии. На Колчину не смотрел. На сбитых летчиков смотреть неинтересно.
– Как фамилия Ивана, знаете?
– Знаю, – ответила та, так широко распахнув свои зеленые глаза, что Артуру внезапно захотелось сделать что-то такое, чтобы она еще больше удивилась.
Чтобы в них заплескалось еще и восхищение. Например, прямо сейчас построить новый детский сад и подарить ей. Пускай будет, управляется как-то с салоном, и с садиком справится.
– Вы всегда так свои дела решаете, Артур Асланович? – сглотнув, спросила Анастасия, и Тагаев не удержался от самодовольного кивка.
– По мере возможности. Но здесь все оказалось проще. Стас Левченко, учредитель, мой знакомый. Это бизнес его жены, у нее несколько садов и языковые школы. А Левченко мой акционер. Так что, Анастасия, вы скажете мне фамилию нашего антагониста?
– Исаев, – ответила вконец ошарашенная девушка.
Рудольфовна за ее спиной заламывала руки и явно раздумывала, сразу падать перед Тагаевым на колени или сначала как следует порыдать. Мальчики так радостно улыбались, что у Артура внутри стало тепло, будто нагрело солнышком.
– А где ваша сестра? – спохватился он, и сам не смог сдержать улыбку, вспомнив, что сестра у них старшая. На двенадцать минут.
– Она на репетиции, – ответил Давид. – Поет.
– А вы не поете?
Братья горестно замотали головами.
– У нас слуха нет. Стефа говорит, нам слон на уши наступил.
– Может медведь? – подсказал Артур, но Данил невесело возразил.
– Если бы. Тогда бы она нам голос поставила. А со слоном точно не поставит.
– Не расстраивайтесь, у меня тоже слуха нет, – успокоил их Тагаев, – и вон какой вымахал.
– А ваш папа алкаш, – донеслось до них визгливое, и Артур обернулся.
От крыльца вприпрыжку бежал рослый мальчишка, неуклюже загребая в воздухе одной рукой. Его губа была густо смазана белой мазью. Да он почти на голову выше Давида с Данилом! Артур с уважением посмотрел на своих парней.
Стоп. О чем это он. Своих?..
– Ванечка, – раздался душераздирающий вопль.
Возле ворот парковался автомобиль, из которого выглядывала блондинистая голова с безупречно уложенной прической. Анастасия напряглась, и Артур инстинктивно заслонил ее спиной, притянув к себе за плечи Давида и Данила.
Глава 7
– Ванечка! – истерично вопит Исаева.
Мне ничего не видно за Тагаевым, кроме его широкой спины, обтянутой дорогой костюмной тканью – он слишком высокий. И я привстаю на носочки.
Взгляд невольно залипает на крепкой смуглой шее, на аккуратно стриженном затылке, и по телу невольно пробегает дрожь.
Тут же одергиваю себя – нашла время! Судя по сердитому лицу приближающейся мадам Исаевой, здесь ожидается настоящая битва.
Она подбегает к сыну и всплескивает руками при виде его разбитой губы.
– Опять! Эти малолетние бандиты опять тебя изуродовали! Мой хороший, мой бедный мальчик! – она порывисто обнимает пыхтящего Ивана и протягивает ему ключи. – Иди садись в машину, мы сейчас поедем снимем побои, а потом в полицию. Пусть этих рецидивистов упекут в колонию для несовершеннолетних, там им самое место.
Ваня несется к воротам, а Исаева поворачивается ко мне и мстительно шипит:
– Не надейтесь, что на этот раз вам все сойдет с рук, госпожа Савицкая!
Она гордо следует вслед за сыном, а во мне внутри будто взрывается динамит. Да как она смеет называть моих детей рецидивистами!
Набираю в грудь воздух и собираюсь выйти из-за Артура, чтобы заступиться за сыновей.
– Стоять, – громко произносит Тагаев и, видя, что Исаева не обращает внимания повторяет еще громче. – Стоять, я сказал.
– Вы мне? – удивленно поворачивает она голову.
– Да, тебе, – спокойно говорит Артур. – Ты сейчас вернешься и извинишься перед моими детьми.
– Хамло! – дернула плечом мадам. – Пошел ты знаешь куда?
– У Ивана есть отец? – поворачивается ко мне Артур, и я вспыхиваю как китайский фонарик, когда понимаю, что стою слишком близко. И что наши лица теперь тоже слишком близко.
Поспешно отступаю, пряча смущение, но меня выручает Рудольфовна.
– Есть, – делает она шаг вперед. Руки по швам, подбородок вздернут, глаза горят. – У Ивана есть отец.
Так и кажется, что Тагаев сейчас гаркнет: «Вольно, сержант!» но он лишь одобрительно кивает.
– Отлично. А кто он, случайно не помните? А то воевать с женщинами я как-то не привык…
– Павел Яковлевич Исаев, хозяин ипподрома.
– Городского ипподрома? Это который построен на земле, выделенной под стадион?
Рудольфовна вместо ответа недоуменно пожимает плечами, а я припоминаю, что одно время вокруг стройки ипподрома ходили подобные разговоры, но нам со Стефой тогда было не до муниципальных проблем.
Пять лет назад городской совет выделил землю под строительство нового стадиона, а спустя некоторое время на этой земле чудесным образом вырос новенький ипподром. Видимо, городу он оказался нужнее. Или горсовету.
Тагаев поднимает глаза к небу и совершенно по-мальчишески выдает радостно-восторженное: «Йес!» А я холодею и отступаю еще дальше.
Как бы фантастично это ни звучало, но я родила двух детей и одного клона. Клона Тагаева. Если Давид хоть раз скажет при нем «Йес!», вот так согнув локти и сжав кулаки, то только самый недалекий и слабовидящий не заметит их поразительного сходства.
Тревожно окидываю взглядом своих мальчиков. Те не выглядят испуганными или расстроенными, наоборот. Следят за Тагаевым, и в их взглядах сквозит затаенное восхищение. А еще надежда.
Артур снова листает на экране контакты. Он ведет себя так, будто Исаевой здесь нет вообще, а та, напротив, останавливается и озадаченно прислушивается к разговору.
– Владимир Борисович? Здравствуйте. Это Тагаев. Я обдумал ваше предложение. Да, согласен, – Тагаев говорит сдержанно, размеренно, а я вспоминаю, что Владимиром Борисовичем зовут нашего мэра и незаметно вытираю ладонью лоб. Кажется, не только я вспомнила, Исаева подозрительно бледнеет и сглатывает. – Иностранные инвестиции тоже будут. Только у меня условие. Сроки. Документы подписываем в ближайшие дни, я скоро улетаю. Не надо вам заседание совета, у нас уже есть земля. Та, что под ипподромом. Как куда? Снести к… – он смотрит на жмущихся к нему детей и вовремя тормозит. – К чертовой бабушке. За счет владельца разумеется. Или выкатываем ему иск за нецелевое использование земли. Демонтирует, куда денется. Ах, офисное здание еще? В аренду сдает? Ну придумаем что-нибудь, Владимир Борисович, придумаем. До встречи тогда, детали обсудим. Вы, главное, не болейте.
Артур отнимает от уха телефон. Он с удовлетворением смотрит на Исаеву, и провалиться мне на этом месте, если точная копия этого взгляда не буравит ее снизу. Данькин взгляд чуть более снисходителен и чуть менее уничтожающий. Весь в маму…
Исаева беззвучно, как рыба, открывает рот, а потом смотрит на меня чуть ли не с ужасом и вопросительно тычет пальцами сначала в детей, а потом в Тагаева.
– Что, правда? – у нее прорезается голос, и она беспомощно садится на уличную урну.
Я близка к провалу как никогда, но меня спасает, что Артур снова говорит по телефону, и я могу позволить себе гордо проигнорировать вопрос.
– Начинайте готовить документы, – отдает распоряжения Тагаев, – я даю согласие на долевое участие в строительстве стадиона. Свяжитесь с владельцем ипподрома Исаевым, пусть приступает к демонтажу конструкций. Скажите, Тагаев велел ему дома сидеть и заниматься воспитанием сына. Жену уже не перевоспитаешь, так что пусть хотя бы парня до ума доведет. Да, кстати, там у него еще офисный центр есть. Парковки сносим, землю отдаем ларечникам. Да что угодно пусть продают. Цветы, шаурму… Только чтобы доступ в офис перекрыли. Выполняйте.
