Екатерина Ромеро "Невинная. В уплату долга"

Как только вижу кровать, буквально падаю на нее прямо в свадебном платье, срывая на ходу свою фату с головы. В этот же миг меня накрывает такое горе, которого я еще ни в разу в жизни не испытывала.

Глава 8. Волк

Мне кажется, я умер. Сдох еще год назад, как только увидел растерзанное тело жены. Она была вся в крови, даже волосы ее были окровавлены. Мою женщину изнасиловало трое. Так жестко, что на ее теле даже места живого не осталось. Они изрезали ее на куски, покромсали даже живот, грудь и лицо. До мяса. До предела.

Когда я нашел ее, жена уже не дышала. Ее взгляд застыл в ужасе, а я… приехал слишком поздно. Когда на мой дом напали, я был в другом городе. Я гнал как бешеный, но так и не успел вовремя добраться до дома.

Эти заказные суки нашли ее раньше. Они приходили за мной, но не обнаружив меня, вполне оторвались на жене, превратив ее тело в окровавленный труп.

Не помню, чтобы хоть когда-либо так орал, когда нашел истерзанное тело той, которую любил. Я кричал, срывая голос, превращая связки в жалкие ошметки, задыхаясь от жгучей боли, которая разрывала меня на части и сжигала заживо. Мое горло сжималось от спазмов, я хрипел, но не мог остановиться.

Все мои руки были в крови. Ее крови. Я прижимал еще теплый труп жены к себе, пачкаясь ее кровью и целуя в лицо, которого на самом деле и не видно уже было из-за острых и глубоких порезов. Моя рубашка быстро стала насквозь мокрой, но мне было насрать. Это было похоже на ад, в который я попал, и в котором с того момента начал гореть. Каждый гребаный день.

В тот день легло еще трое моих парней. Никто не ожидал такого беспредела, и я тоже. Мы были совершенно не подготовлены. Я не воспринимал Озерова всерьез, не просчитал, что эта падла ради еще одной ветки в карьере политика пойдет на это, но он пошел. Эта сука лишила самого ценного, что было у меня.

Олег хотел убрать самого сильного своего конкурента, и бил по моим слабым местам. Один из моих охранников, перед тем как откинутся, успел сказать, что твари эти упоминали его имя в разговорах. Он был заказчиком. Эта сука все проплатила.

Пять лет счастливого брака я зарыл в холодную могилу. Собственноручно закопал поглубже, прикинул мерзлой землей. Никого рядом не было, кроме охраны. Я озверел. Мне никто не был нужен. Кроме нее.

Я плохо помню похороны, так как кажется, я и себя там похоронил. Заживо.

Я любил жену. У нас семья была. Мы ждали ребенка. Сына. Очень сильно хотели этого я, блядь, хотел. Весь дом был уже завален игрушками, которые я потом сбросил вместе со своим кольцом на закрытый гроб жены.

Мой сын умер в утробе матери, даже не родившись. Еще месяц. Месяц, сука, оставался до его рождения, но я потерял ребенка. Озеров отнял и его.

Я выл от горя несколько ночей подряд, подыхая от боли, однако после боль притупилась, превратившись во что-то иное. Более страшное. Она как зацементировалась во мне вся, и я просто застыл. Я не давал себе шанса больше на жалость. Жена и мой сын умерли, а сука, которая это сделала, все еще жила.

С того дня я начинаю подготовку. Я должен выжить, чтобы отомстить. Каждый гребаный день я иду к своей цели, как бульдог выгрызаю свое место под солнцем. Я почти не сплю. Веду бизнес жестко, без промашек и поблажек, заслуживая неоспоримый авторитет и ужас в глазах конкурентов.

Новость о беременности дочери Озерова дает мне отличный шанс еще больше расшатать врага. Я уже потерял одного ребенка, и второго точно никому не отдам. Это моя кровь, и я не позволю никому присваивать себе то, что принадлежит мне.

Я планирую похищение Иланы со свадьбы всего за пару часов. Ее отец устраивает показуху, и это хорошо играет нам на руку. Слишком много людей, легко затеряться в толпе.

Парни создают маскарад и меняют машину кортежа, выкинув водителя и охранника, еще как только они к авто подходят. Все проходит чисто. Им даже стрелять не приходится.

Мы не выдаем себя, работаем тихо. Я специально тяну время. Хочу насладиться тем мигом, когда Озеров узнает, что его дочурка так и не доехала до загса. Эта зеленоглазая лань снова будет лежать подо мной, а не под его стариком партнером.

Птичку мне доставляют уже через час. Как только вижу ее, тут же отмечаю впалые щеки и блестящие глаза. Похудела с нашей прошлой встречи. Вообще не сказать, что беременна. Я все еще помню ее тело. Манящее, такое сладкое. Завела меня тогда с полуоборота, по сути, даже не сделав ничего.

Девчонка тут же взгляд на меня бросает. Снова эти оливковые глаза, обрамленные длинными ресницами, только сегодня с растекшейся под ними тушью. Она меня сразу узнает. Я вижу это в первую же секунду по ее перепуганному лицу и приоткрытому рту с пухлыми губами. Усмехаюсь. Она просто создана, чтоб ее ебать. Жестко. Так, как заслуживает вся ее семейка. Весь ее гребаный род.

Как только взгляд ниже опускаю на ее фигуру, в штанах тяжелеет. Фата до пола, корсет тугой, пышные юбки. Невеста, блядь. Свадебное платье ее просто облепляет, показывая упругую налитую грудь и тонкую талию.

Едва ли сдерживаюсь, чтобы не разорвать это платье прямо тут, и не нагнуть ее у своего же стола. Глаза эти невинные, губы пухлые раскрасневшиеся, волосы светлые растрепанные. Даже зареванной девушка мне очень сексуальной кажется.

Я совсем не против ее снова трахнуть, уже без камеры и свидетелей, вот только не думаю, что она выживет после этого. Моя ненависть к Озеровым настолько сильная, что при одном только виде этой девчонки мне хочется задавить ее голыми руками. А потом и папашу прирезать. Поступить также, как он поступил с моей женой и сыном нерожденным.

Хочется курить. Проклятье. Птичка плохо действует на меня. Я все еще помню ее сладкое тело и грудь упругую, хоть и была она просто каменной подо мной. Девственница, мать ее. Под мужиком до меня не лежала. Не знала, куда глаза свои деть, да и сейчас тоже, не знает.

Стоит предо мной, трясется вся, как заяц.

Озерова снова молчит, и мне это не нравится. Она что, блядь, реально язык проглотила? За все это время я от нее ни слова не слышал.

Я понимаю, что тут что-то нечисто, когда девчонка медленно начинает показывать мне что-то дрожащими пальцами. Жесты что-ли…Глухонемая? Быть не может. Она прекрасно меня слышит, сам же видел, как реагировала на мои слова, и как сейчас реагирует. Мгновенно. Тогда почему, мать ее, я еще не слышал ни звука от нее?

Когда ставлю ей условие, характер показывать вздумывает. Та еще пантера. Она набрасывается на меня дикой кошкой, но я быстро перехватываю ее руку, ощущая кайф от нежности бледной кожи. Красивая, вот только в жилах ее кровь суки течет, и она поплатиться за грех своей семьи сполна.

Как только юбку ей задираю, конфета еще более сладкой мне кажется. Ноги длинные, худые, ровные. Повязка эта ее, блядская, набедренная действует на меня, как красная тряпка на быка. Кожа нежная, чистая. Белье кружевное просто созданное, чтоб его разорвать.

Когда киску ее нежную рукой накрываю, сам удивляюсь. Она мокрая! Вот только на лице у малышки ужас читаю дикий. Словно я блядь, ее живьем режу ножом в этот момент. Черт.

Нехотя убираю руку. Сука, как же я ненавижу ее.

Быстро бросаю взгляд на ее живот. Плоский еще, но точно знаю, беременна. Видел уже ее результаты, где тест делала. Любая частная клиника всю информацию сливает за хороший куш бабла. С радостью притом.

В этот момент решаю окончательно. Эта девчонка родит мне дитя или сдохнет. Другого варианта нет. Я слишком много потерял, чтобы лишиться еще и второго ребенка по вине Озерова.

Влад забирает Илану из кабинета. Точнее, просто выволакивает ее, так как девчонка на колени упала и закрыла лицо ладонями. Хрупкая, еще очень молодая, необъезженная. В наряде невесты этом так вообще, лакомая конфета.

Сжимаю кулаки. Не будет никому прощения. Она Озерова, а значит, поплатиться за это сполна.

Как только один остаюсь, беру пачку сигарет и закуриваю снова, глубоко затягиваясь, наполняя себя горьким дымом. К окну подхожу. Девчонка на первом месяце, а это значит, что терпеть ее придется еще восемь. Не знаю, получится ли ее не убить раньше этого срока. Проклятье.

Взгляд падает на лежащую белую туфлю у двери с высоченным каблуком. Золушка, мать ее. Хотя в этом платье я совсем не прочь полакомиться этой принцессой.

Стук в дверь заставляет обернуться.

– Роман Викторович, доставил девочку в комнату. Закрыл. Еще что-то нужно?

– Да, узнай, что за хрень с ее голосом. Почему она молчит все время.

– Понял.

Уже через час на моем столе лежит папка. Полное, мать его, досье на эту девку. Быстро пробегаюсь глазами по биографии. Девятнадцать лет. Садик, школа, универ первый курс. Художественный факультет.

Попала в аварию в шесть лет. Мать умерла на глазах. Тогда же загремела в больницу. Перелом руки, ушибы…Перестала говорить. Занятия с психологом, логопедом, все без толку. Заключение врача: “посттравматический шок, потеря речи”.

Сжимаю до скрипа это досье. Девчонка не гордую строила все это время из себя, и она точно не глухая. Илана слышит все прекрасно, просто говорить не может. И тогда не могла, когда подо мной была. Все руками махала, а это язык жестов, оказывается, был. Черт.

Говорила она все же что-то мне, но я, блядь, нихрена вообще не понял, что именно. Отбрасываю досье на стол. Сука. Интересное у нас с ней будет общение.

Глава 9.1 Илана

Просыпаюсь от острого ощущения нехватки воздуха. Вокруг меня кромешная тьма. Кажется, на дворе глубокая ночь, так как через это крохотное окошко я совсем ничего не вижу.

Ощупываю пространство вокруг себя. Похоже, я лежу на все той же кровати, куда упала вся в слезах, когда эти сволочи затащили меня сюда. Чувствую сильное опустошение, словно все слезы выплакала, и теперь не ощущаю ничего, кроме страха за своего ребенка.

Осторожно поднимаюсь, чисто по памяти пробираясь к двери. Я точно помню, что она была справа. Мне надо выбираться отсюда, и как можно скорее. Я не собираюсь подчиняться приказам Волка, и отдавать ему свое дитя. Я лучше умру, чем сделаю это.

В этом огромном доме стоит гробовая тишина, и сейчас я радуюсь этому. Монстр спит, и это может быть моим единственным шансом сбежать отсюда.

В этой тьме я не вижу нормально даже собственных рук, отчего становится не по себе. Я все еще в свадебном платье, и боюсь даже представить, в каком оно виде после всего того, что со мной произошло.

В живот неприятно впивается тугой корсет. Кажется, он затянулся еще больше, и теперь словно клешнями сдавливает мне грудную клетку и живот, не давая нормально вздохнуть.

Господи, поскорее бы уже оказаться дома и забыть все это, как страшный сон. Отец, наверняка, уже ищет меня и поднял весь город на уши. О том, что Волк мог и ему что-то сделать, я даже думать не хочу.

Максимально тихо нажимаю на ручку двери, в голове уже прикидывая, сколько нужно будет пройтись по коридору к выходу, но она оказывается заперта. Второй раз дергаю уже сильнее, но дверь вообще не поддается. Нет-нет! Я все еще закрыта. Меня заперли на замок. Чтобы сделать пленницей, чтобы я стала просто инкубатором для малыша.

В этот момент во мне просыпается какой-то дикий и ранее неизвестный мне инстинкт. В груди начинает сильно жечь, а в руках появляется невиданная ранее сила. Я должна выйти отсюда сейчас, и я не могу больше ждать. Мой ребенок не попадет к этому зверю, ни за что на свете я не дам его в обиду.

Дыхание становится учащенным. Я начинаю нажимать на ручку двери все быстрее, и вскоре, уже не сдерживаясь, колочу со всей силы кулаками по ней. Ну же, мне надо выбраться. Выпустите меня отсюда! Выпустите!

Оглядываюсь по сторонам. Глаза уже хорошо привыкли к темноте, и теперь я вижу очертания предметов, находящихся в комнате. Кажется, у кровати стоит тумбочка с лампой. Рядом большой шкаф и телевизор на стене отдает бликами на тусклом лунном свету.

Тут же хватаю лампу, и бросаю со всей силы, разбивая ее о дверь. Раздается громкий треск битого стекла, но сама дверь не поддается. Дышать становится труднее. В теле неприятно расползается жар. Ощущение того, что я взаперти, и могу вообще никогда отсюда не выйти, провоцирует новый острый приступ паники.

Сама от себя не ожидаю, как сдираю телевизор со стены, и едва ли поднимая его, тоже бросаю о дверь, которая выдерживает и этот удар.

Слезы стекают по щекам, но остановиться я уже не могу. Я со всей дури колочу по этой уже ненавистной мне двери ногами и руками, поднимая такой шум, который бы уже и слона разбудил, но мне все равно. Я не могу здесь больше оставаться. Никто не может меня здесь удерживать насильно, даже он.

В какой-то момент истерика поглощает меня с головой, и я чувствую, что просто не могу больше нормально вздохнуть. Мою грудь словно туго передавили обручем, отчего я не способна дать себе достаточно воздуха.

У меня были истерики в детстве после того как мама умерла, но такой еще точно еще не было. Я словно потеряла контроль в этой темноте, и мое тело перестало меня слушаться.

Сама не замечаю, как падаю на колени, забираясь в самый дальний угол комнаты. Не пойму, что со мной, но это точно не проходит, и у меня нет телефона, чтобы позвонить отцу. Больше нет никого, чтобы позвать на помощь.

Чувствую себя рыбой, выброшенной на берег. Становится очень страшно. Яркое ощущение скорой смерти липкими клешнями подбирается ко мне.

Прикладываю руки к груди, пытаясь хоть как-то ослабить свой тугой корсет, но ничего не выходит. Дыхание становится хриплым, и я почти проваливаюсь в пустоту, прежде чем двери моей камеры, наконец, отворяются.

Я не вижу, кто стоит на пороге, однако огромная высокая тень заставляет меня всю сжаться от ужаса в углу и притихнуть. Уже через секунду я понимаю, что это Волк. По одному только сильному запаху его парфюма, который я уже не спутаю ни с чем в этом мире.

Сердце пропускает пару ударов. Я разозлила его, спровоцировала всем этим погромом, и теперь зверь снова пришел за мной, чтобы наброситься, чтобы разорвать на куски.

Вместо того, чтобы слиться со стеной и стать незаметной, мое тело подводит меня, и я начинаю сильно кашлять. От ужаса не могу даже руками шевелить. Кончики пальцев почему-то жутко онемели. Я не знаю, что этот страшный мужчина со мной сделает.

Чувствую, как щеки стают мокрыми. Мне страшно. Я до жути боюсь Волка.

Подбираюсь вся, когда монстр в этой гробовой тишине наступает на острые осколки туфлями и входит внутрь. Еще секунда, и он замечает меня в углу, даже несмотря на то, что здесь очень темно.

Замираю, когда Волк подходит ко мне вплотную. Меня тут же охватывает невероятный ужас и паника. Кажется, я просто умру сейчас. Задохнусь прямо здесь, будучи рядом со зверем.

– Ты что здесь устроила?

Басистый голос разрывает тишину. Все что я могу в этот момент –  еще больше прижаться к стене и закрыть голову руками. Волк пришел за мной. И теперь он точно закончит начатое.

Глава 9.2 Волк

Озеров обнаруживает пропажу дочери только тогда, когда она уже сидит у меня взаперти. Он поднимает шум, но не может ничего сделать, и я могу сполна насладиться его растерянностью. СМИ тут же выпускают кричащие заголовки о похищении дочери известного политика, а я в этот момент потягиваю виски из бокала, понимая, что все идет по плану.

Я отключаюсь, так и сидя в кресле. В последние месяцы кабинет стал моей спальней. Виски позволяет немного расслабиться, и теперь, проснувшись, я чувствую только как сильно затекла спина ото сна в таком положении.

О нормальном восьмичасовом отдыхе я уже давно забыл, поэтому сегодняшнее пробуждение в три ночи вовсе не становится для меня чем-то необычным.

Разминаю затекшую шею, чиркаю зажигалкой, закуривая. Как только первую затяжку делаю, слышу какой-то грохот на первом этаже. Похоже, не одному мне не спится. Звук раздается как раз там, где девчонка сидит. Неужели проснулась? Ранняя пташка.

Медленно выкуриваю сигарету, продолжая слышать, как неугомонно она тарабанит по двери. Сначала тихо и осторожно, а после уже, похоже, ломиться со всех сил. В металлическую-то бронированную дверь. Глупая. Ее и танком не снести, не то, что разбить слабыми ладонями.

Недовольно гашу сигарету, когда обычный стук сменяется чем-то более резким. Раздается грохот и звук битого стекла. Видать, сучка вразнос пошла. А девчонка и правда с характером, он читается в ее оливковых глазах, зря только говорить не может.

Подхожу к окну, видя ночь глубокую. Не хочу ее трогать. Если сейчас зайду, не факт, что не трахну. Я хочу ее, а она по-любому все еще в том обтягивающем свадебном платье сидит. Лакомая и такая сладкая, что член аж дергается об одном только воспоминании о ее красивом теле.

В какой-то момент звуки резко прекращаются, и мне это не нравится. Стает слишком тихо,  подозрительно. Так быстро сдалась? Не думаю.

Выхожу из кабинета и иду прямо к ней. Если Влад не закрыл нормально дверь, останется без башки уже утром. В том, что птичка не смогла проломить дверь, даже не сомневаюсь, однако какое-то шестое чувство заставляет пойти и самому все проверить.

Как только отворяю замок ключом, вижу лишь темноту. Ни звука вокруг, ни движения. Вообще ничего. Медленно вхожу внутрь, сразу же наступая на битое стекло, которого тут уже целая гора.

В кромешной тьме пытаюсь что-то разглядеть, но глаза очень быстро привыкают, и я начинаю видеть очертания предметов. Битый телек валяется на полу, лампа растрощенная тоже рядом лежит, тумбочка перевернута.

Тут же ловлю небольшое движение в самом углу. Крысята? Не думаю, скорее мышь, а точнее авторша сего шабаша, которая выдала себя с потрохами. Сидит у стены, как заяц, в самом углу жмется. А еще, кашлять почему-то начинает при виде меня. Заливисто и сильно.

– Ты что здесь устроила?

Подхожу к Илане, но девушка лишь в стену больше вжимается и руками закрывается от меня. Голову, мать ее, закрывает, точно ожидая удара. Сжимаю зубы. Она боится меня. И правильно делает. Не одна она такая. За последний год от былого Романа не осталось и следа. Он сдох. Его давно зарыли. Теперь есть лишь Волк. А он не может чувствовать. Он выжил, только чтобы отомстить.

Я быстро понимаю, что что-то не так по ее продолжающемуся кашлю и хриплому сбивчивому дыханию, которое совсем не похоже на дешевую актерскую игру.

Быстро свет включаю и окидываю ее взглядом. Среди всего этого битого стекла Илана точно привидение сидит, и тяжело дышит. Зареванная и бледная до ужаса. Все за грудь свою хватается, пытаясь хватануть воздуха губами пухлыми и искусанными. Блядь, она что издевается? Специально меня провоцирует?

Хватаю ее и с пола за плечи и поднимаю видя, какими огромными при этом стают ее зрачки. По пять копеек просто.

– Что с тобой? Блядь, да не закрывайся, что такое?

Смотрю на нее, и нихрена не пойму. Девушка продолжает все больше задыхаться, при этом отчаянно закрываясь от меня руками. От прикосновения моего она еще сильнее бледнеет, дергается как-то уж слишком резко. Черт, нахрена я вообще ее приволок сюда? Она что, кроме немоты еще и припадочная?