– Да Ваш он что ли, ребенок этот?!
Можно и так сказать! Теперь – родная племянница.
– Бандитский же выродок!
Выродок тут один!
– Да сколько их таких!!
– Ты о других не думай. С ними другие спецы работают. Ты думай про свою зону ответственности – Мамедову. Приказ: восстановить дело!
– Есть! – с плохо скрываемой ненавистью.
– Свободен.
(История Эвы Мамедовой и полковника Виктора Зольникова описана в романе «Особые полномочия на любовь»).
Отдышавшись захлопываю бук. Пять лет назад пожар у них был. Полгода назад – потоп. Охуели?? Что там следующее – ураган, землетрясение?! Да… болотце-то непростое.
– Татьяна!!
Заходит.
– Да, Сергей Алексеевич?
– Сядь.
Нога на ногу… внимательный преданый взгляд.
– Очень быстро сейчас соображай. Второй раз не предложу. В Москву перевод хочешь? В службу информационной безопасности. Перед этим правда год обучения в академии по специализации. Но со стипендией конторы, на полном содержании. Информационная безопасность… то редкое подразделение, где женщины в званиях и должностях наравне с мужчинами растут, м?
Краска бросается ей в лицо. Опускает взгляд. Вижу, как нервно вздымается грудная клетка. Хочет… Конечно! Кто ж не хочет?
– Быстро. Думай. Там карьера. Там столица. Там моя личная протекция. Здесь что? Расти здесь некуда. Под приезжих майоров ложиться, вот и вся служба.
Её губы на мгновение едва заметно дергаются в брезгливом оскале. Поднимает взгляд. Стреляет им многозначительно в сторону вентилятора под потолком. Прослушка, камеры… Ну да. Заработался, майор? Привык, что дома ты хозяин всей этой техники? Выговор тебе!
– С чего такая щедрость? – опять многозначительно.
Дает мне повод переиграть предложение в личное! Умная девочка…
– Нравишься ты мне… Если взаимно – увезу.
– Спасибо, товарищ майор за предложение. Но мне нравится мой город. – Ясно. Понял. Молодец. Патриотично! В театр со мной пойдёшь сегодня, Таня? Подполковник Муратов нас пригласил.
– С удовольствием! – расплывается в голливудской улыбке.
Глаза змеиные… ледяные…
Нормально!.. Я тебя перекуплю, капитан. И ты мне сдашь все их прорехи, куда эффективно ткнуть, чтобы раскрутить все эти клубки, что не вооруженным взглядом видно.
– Куда заехать за тобой скинь. И через два часа будь готова, – смотрю на часы. – Сейчас – свободна.
– Есть!
Уходит… Переключаю в телефоне симку и снова звоню Насте. Гудки… гудки… не берёт. Я злюсь… И вырваться сегодня никакой возможности! Заезжаю в гостиницу, побриться и переодеть свежую рубашку. От ментоловой пены горит лицо… Смотрю на себя в зеркало, завязывая галстук.
Кстати… Включаю на телефоне камеру и внимательно просматриваю номер через приложение поиска электромагнитных сигналов. На экране мелькает красным. Есть!.. Под потолком на гардине. Ясно. Не снимаю её. Пусть будет.
От брата висит смс с несколькими вероятными адресами проживания моей Анастасии. По прописке не проживает. Там живет её мать. Один из адресов кажется мне знакомым… или похожий?… Где я его видел? Ладно, ночью разберусь. Застегиваю запонки. Поправляю галстук. Поехали…
Татьяна в роскошном молочном платье с неизменно алыми губами. Открываю ей дверь, подаю руку. Мы молча едем в служебной тачке до театра. Она оставляет свою сумочку в машине. Мы переглядываемся. Её тоже слушают. Под руку идём по ступенькам театра.
– Так что?
– Конечно, хочу, товарищ Майор. Только… боюсь не доехать до академии. Под Ваше же расследование и посадят за что-нибудь. У нас это быстро.
– Мм… Я тебя не подставлю. У нас будет роман. Мы его сымитируем. Всё, как запланировало твоё начальство. И несколько раз мы окажемся в слепой зоне от твоей «прослушки». А потом, после расследования, когда головы слетят, не до тебя им будет.
– Что нужно от меня?
– Информация, естественно. В обмен будешь им сливать обо мне то, что должна. Идёт?
– Как отказать такому мужчине?.. – закусывает губу, игриво опуская взгляд.
Потом поднимает, смотрит мне за спину.
– Добрый вечер, Глеб Евгеньевич! Показательно придерживая Татьяну за талию и подтягивая к себе, с улыбкой поворачиваюсь.
– Добрый ве…чер! – сипнет мой голос, ломая фразу.
Потому что Глеб Евгеньевич точно так же, как я Татьяну, показательно притягивает мою Настю!!
Я теряю лицо на пару секунд, ослабляя галстук. Воздух застывает в лёгких. Сглатываю подскочившее в горло, колотящееся сердце.
– Анастасия… невеста моя.
Смотрю ей в глаза.
– Сергей Алексеевич – коллега.
– Очень приятно… – шепчет застывшая Настя.
Скользит взглядом по моей руке, обнимающей Татьяну. Опускает взгляд. Приплыли… пиздец!
Глава 11. Больно
В ложе четыре мягких кресла, стоящих парами. Между ними узкий проход и, дальше, перед резными перилами, стоит столик. Шампанское, мартини, коньяк, канапе, блюдо с шоколадом…
Муратов усаживает Настю ближе к столу. А я не такой галантный, сука. Я сам сажусь ближе. Между Настей и мной едва ли есть полметра…
Она отворачивается к нему. Волосы классически собраны наверх, и я вижу ее обнаженную красивую спину, я помню, как целовал ее… вкус… нежный бархат кожи…
Плавные движения лопатками и жемчужные нити, оформляющие вырез на спине до самых ягодиц, двигаются, завораживая меня. Отворачиваюсь. Смотрю перед собой. Все мелькает в красно-белых тонах – и театр и Татьяна, но я слеп.
Перед моими глазами образ роскошной Анастасии в вечернем платье. И всё…
Воздух кипит в моих лёгких. Как неожиданно больно это всё цепляет! И так же неожиданно от себя мне хочется мазохистки быть к ней ближе, раскачивая эту боль. Доводить её до апогея. Как ты смела мне обещать, а?!..
Машинально, чтобы оправдать то, что сел не по этикету, разливаю в бокалы шампанское. Муратов говорит по телефону. Свет гаснет.
– Шампанское, Анастасия? – протягиваю ей, глядя в глаза. – Или, может, мартини? Мы празднуем или грустим?
Молча забирает из моих рук протянутый бокал.
– Может, что-то хотите еще? Мне сказать… – добавляю тише.
– Нет. Не хочу… Предложите Татьяне.
Мда… Разворачиваюсь.
– Мартини? Шампанское?
– Осторожнее, товарищ майор…
– Ты о чем? Стреляет глазами на Настю.
– Untouchable…
– Да-а-а? – перекашивает меня от яда.
Неприкосновенная, значит.
Татьяна предупреждающе качает головой, глядя на сцену.
– Шампанское, – чуть громче добавляет с натянутой улыбкой.
Звучит последний звонок, мы погружаемся в темноту. На сцене начинается действо…
Агонизируя от близости с Настей абсолютно не вижу спектакля. Галстук душит, ремень давит, в ложе душно… Радует только коньяк! Он, обжигая рот каждым глотком, на несколько мгновений возвращает меня в адекват. Я горю от ревности, понимая, что их руки соприкасаются на мягком широком подлокотнике. Вспоминаю, как он наглаживал её кисть, когда она держала его под руку. Я уверен, наглаживает и сейчас! А если немного отпустить фантазию – что и как налаживает он ей наедине, то совсем можно двинуться. Невеста, да?..
Оттягиваю душащий меня галстук еще сильнее и смотрю на ее кисть. На указательном мелькает кольцо с крупным камнем. Я не помню этого кольца… Жених презентовал? Настя медленно ставит бокал на столик. А я залпом допиваю свой. Второй. И тоже ставлю рядом. Перехватываю её холодные пальцы, неласково их сжимая. Дергается! Но я не выпускаю. Увожу наши сомкнутые кисти в узкий проход между нами. Настя нервно ерзает на кресле. Неловко тебе?! А там, в поезде, ловко было мне в глаза смотреть и любимым называть, зная, что вернёшься к своему Муратову? Вот и сейчас переживешь!
– Настя… – слышу шепот Муратова.
Он что-то говорит ей, она наклоняется. Наши руки натягиваются. Сжимая ее кисть жестче, я, теряя над собой контроль, нахально оттягиваю её за руку. Садится прямо.
Телефон в руках Муратова мерцает на беззвучном режиме. Извинившись, он шепчет ей: «я минут на двадцать» и выходит.
Настя поворачивает лицо.
– Больно, Сергей Алексеевич, – шёпотом и дергая свои пальцы.
– Согласен… больно.
Извернувшись, с силой выдергивает всё-таки пальцы.
– Татьяна, – поворачиваюсь к спутнице. – У меня просьба: прямо сейчас прогуляйся… до дамской комнаты. Мне нужен тет-а-тет…
– Вы – смертник.
– Не преувеличивай.
– Я предупредила.
Бесшумной тенью покидает ложу вслед за подполковником. Моя тахикардия зашкаливает. Я облизываю пересохшие губы. Словно почувствовав, что я на грани, Настя подлетает на ноги, пытаясь тоже смыться. Но я оказываюсь быстрее, преграждая ей выход из ложи. И мы сталкиваемся. В моих глазах темнеет.
– Ну, здравствуй… любимая, – хриплю я сдавленно.
Нахуй было бегать? Поговорили бы спокойно, вдвоем. Теперь вот так!
– Господи… – дрожит ее голос. – Откуда ты взялся?..
– Ты думала, я тебя не найду? – усмехаюсь я горько. – Наивно. Ты забыла, кто я?
Нет, в моей груди больше не порхает, и голова моя не кружится от её близости. Мне больно, твою мать! Больно! Душно! Изнутри меня рвётся бешеный зверь, который хочет порвать всех тут к чертям. И её тоже. Её – в первую очередь!
– Я думала… не станешь. Зачем?
– Зачем? Ах да. Случайный секс. Делов-то… Часто практикуешь?
– Перестань! – отворачивается.
За локоть рывком разворачиваю к себе.
– В глаза смотри! Замуж, короче, выходишь, да?
Поднимает на меня взгляд. Выпрямляет спину.
– Да!! – тихо и зло рявкает мне в лицо.
И ее голос просаживается. Просаживается на такую отчаянную горькую ноту в конце… Что меня ломает от плещущейся в груди нежности к ней густо смешанной с ненавистью. Я теряю контроль над чувствами, не понимая бить по ней или умолять её… спасать ее… что?!..
В ярости перехватываю её за шею сзади, прижимая лицом к себе. И опять тону в нежности!
– Настя… ты что… зачем?… – задыхаюсь я, ласкаясь своей щекой об её висок.
– Всё! Пожалуйста! Стоп!! Забудь!
Отталкивает руками в грудь.
– Я не знаю Вас, Сергей Алексеевич, – берет себя в руки.
Голос – лёд!
– Мм… – отстраняюсь я.
И вот дальше всё решается очень просто. Есть эта Настя, а есть та, моя. Если я поверю этой, значит, моей больше не существует. А я не могу её похоронить… Не могу!! И поэтому я похороню эту.
– Тогда у тебя проблемы, Анастасия. Потому что я тебя знаю… другой. И мне зашло. За шторкой приближается голос Муратова. Настя, испуганно дернувшись, сбегает в кресло.
Мы сталкиваемся с Муратовым в проходе. Растерявшись, с вопросом смотрит на меня.
– Уходите, товарищ майор?
– Татьяны долго нет. Встречу…
Выхожу в фойе, оттуда на улицу. А Настя там с ним вдвоем…
Сигарету мне… срочно!.. Затягиваюсь поглубже, выпуская вверх дым. Это будет тяжело, Зольников. Очень!..
Глава 12. Черная вдова
После театра мы едем в ресторан. Коньяк льётся в бокалы чаще, разговоры из абстрактных превращаются в более личные. Это уже далеко не третий тост. Но мне сейчас плевать.
– За любовь! – поднимаю я бокал, с холодной улыбкой глядя в глаза Насте.
Никакой реакции. Ровно до тех пор, пока я не прижимаюсь губами к пальцам Татьяны, стреляя ей в глаза многозначительным взглядом. Пухлые чувственные губы Насти обиженно вздрагивают. Тут же поджимает, пряча эмоцию за глотком шампанского. Она не пьет практически, только пригубляет. Мне хочется пробить её. Прикоснуться к ней под надетой маской надменной невесты подпола ФСБ.
Звон бокалов.
– Так, когда у вас свадьба, Глеб Евгеньевич?
– В эту субботу… наконец-то! Постоянно откладывается. Знаете ли… то траур, то командировка, то защита у Насти.
– Защита?
– Анастасия у меня теперь кандидат! – со спокойной, но нескрываемой гордостью. – Впереди докторская.
– Мм… – доливаю девушкам шампанского. – Здорово. А как вы познакомились с Анастасией?
Настя раздражённо хмурит брови. А Муратов наглаживает её пальчики, сжимая кисть… Внимательно смотрю на его лицо. Нетрезв…
– Я увидел Настю на нашем местном конкурсе красоты. Давно… Только майора получил. Но зачем такой красавице обычный майор… – чуть пьяная недобрая усмешка. – Когда на неё полковники заглядывались.
– Глеб… – одёргивает его едва слышно.
– Пришлось, знаете ли экстренно расти в звании, чтобы такую девушку пленить! – самодовольно.
Пленить?
– Глеб… – еще раз одергивает она, сжимая его пальцы.
– Очень интересно. Так, значит, само знакомство случилось позже?
– Да. Позже.
Делает глоток из бокала. Мхм… значит, деталей знакомства не будет?
Играет медленная музыка. Я приглашаю Татьяну на танец.
– Что там за история у него с этой невестой?..
– Не вникала я в их историю.
– Татьяна… – раздражаюсь я.
Вздыхает.
– Госпожа Барковская числится у нас чёрной вдовой, Сергей Алексеевич.
– Не понял. Как так?
– Началось все с полковника Шахрина. Вот оговорка про полковников – это было про него. Сейчас Муратов в его кресле сидит.
– Помню я Шахрина… Он же погиб. При исполнении. При чем тут Настя?
– Не знаю… Только перед этим жениха Барковской посадили, мент был простой. И на зоне его убили, сразу.
– Хм… а детали?
– Не интересовалась. Но могу узнать.
– Узнай.
– Шахрин… ммм… говорят, была она его любовницей. Недолго. Почти сразу погиб. И теперь вот… Муратов. Любит дама красивые погоны…
А мне показалось – не любит. Поэтому не готов я в сплетни верить.
– Почему ты сказала – «неприкасаемая».
– Потому что был и еще один, кто попытался протянуть руки к этой «прелести», Муратов его посадил.
– Ага…
– Ага.
– Обижал её?
– Не думаю. В общем, «чёрная вдова»!
Разглядываю грустную хмурую Настю…
– Хм… рьяный какой подполковник!
– Такая вот любовь! Смогли бы Вы ради любви, Сергей Алексеевич, человека невиновного посадить?
– Устранить соперника? Боюсь, что самолюбие бы не позволило идти таким путём. Но, вот если бы женщину мою обидели, там бы рука вряд ли дрогнула. Дело мне это завтра достань. Может, ни за что мужик-то сидит.
– «Может»?… – цинично смеётся Татьяна.
– Не уважаешь свое начальство?
– А за что его уважать? Здесь, Сергей Алексеевич, у нас не Москва. Концов и правды не найти. Но лучше быть внутри системы, чем под ней.
– Это правильно… Но и у нас, в Москве, непросто. Власть – она такая. Сложно не опаскудиться.
– Но Вы же смогли.
– Функцию лести выключи, капитан. Не выношу.
– Есть, – опускает взгляд с ухмылкой.
Музыка сменяется на другую, мы садимся за стол. О вине, о коньяках, о машинах… Дамы скучают. Настя незаметно перелистывает пальчиком по экрану телефона, стараясь не участвовать в разговоре. Допиваю очередной бокал. Огни становятся ярче, голоса неразборчивее… Надо тормозить.
– Могу я Вашу невесту пригласить на танец, Глеб Евгеньевич. Вздрогнув, Настя выпрямляется, со едва скрываемым ужасом глядя на меня.
– Извините, Сергей Алексеевич, – желваки на его лице напрягаются. – Настя не танцует.
– В самом деле? Никогда бы не подумал, что такая девушка и не танцует.
– Дело в том, что не танцую я. А значит, и моя будущая жена тоже.
Ммм… Демонстрация чувства собственности и власти над женщиной. Хм… да ты тоже в дрова, подполковник.
– Понял.
– Не обижайтесь… Это Кавказ. У нас такие правила. Светские нормы – это не про нас!
– Какие могут быть обиды?
– Глеб… – сжимает его пальцы Настя.
Он разворачивается к ней. Поправляет на плече жемчужную нить, касаясь её кожи. Его кисть с сухощавыми длинными пальцами напоминает мне большого мерзкого паука. И Настя чуть заметно пытается отвести плечо! Я едва сдерживаю оскал. Губы дергаются.
– … У меня смена, Глеб. Надо ехать.
– Конечно, дорогая. Мы с Сергеем Алексеевичем покурим, и сразу после – поедем.
Выходим с ним на крыльцо.
– Сергей Алексеевич, а что у нас там за проблема с Гузовым?
– Есть проблема…
– Он хороший опер. Мой человек. Не топи…
– Служба, Глеб Евгеньевич. Я себе не хозяин.
– Расстройство одно… – улыбается он сдержанно. – Я же работу, не меньше, чем невесту люблю. Готов многое сделать… для её благополучия. Вот ты мне опера дрочишь, а у него дела стоят. Ты скажи, майор, что нужно, чтобы это дело замять.
– Так… передайте его дело другим операм, товарищ подполковник. Я ж только начал… У меня еще по шестнадцати эпизодам вопросы.
– Давай, на кого-нибудь помладше перекинем? – по-свойски. – Ни вашим, ни нашим… Кого отдадим, того и распнёшь. А Гузова мне оставь. Я его сам накажу. Ты же понимаешь, что если его посадят, то с меня звезду снимут.
– Уверен, Ваша невеста, майоров любит не меньше, чем подполковников, – прорывает меня на эмоции, – а может и больше.
– Ясно… – задумчиво выпускает дым вверх. – Ну что ж… Работайте, служите отечеству. А мы будем помогать.
Глава 13. Без крыши
– Сергей Алексеевич, к Вам гостья, – звонят мне с ресепшена.
– Пропустите.
Сегодня я сменил гостиницу. У меня много работы, а проверять и нейтрализовать прослушку сложнее, чем переехать. Завтра сменю опять.
Через несколько минут заходит Татьяна. Ставит показательно сумочку на стол, рядом со мной.
– Привет, Серёжа! – игриво.
Ставит большой стакан кофе, что я попросил купить по дороге. Местное мне не зашло.
– Привет.
– Можно сигарету? – сжимает мою пачку.
– Можно… – не поднимая глаз набираю номер своего московского отдела.
Татьяна достает одну, мелькая перед глазами алым маникюром. Пока меня соединяют, тоже вытягиваю сигарету. Делая пару шагов ко мне, щёлкает зажигалкой. Ловя пламя кончиком сигареты, я затягиваюсь.
– Иди покури, – стреляю глазами на балкон.
Забирает сумочку, выходит и садится там в кресло, закинув ногу на ногу. Эффектная женщина. Но, блять, скрутило меня по самое нихачу от другой. Увы. И хоть и глаз этот образ радует, но ноющее нутро не обезболивает. Печальны мои дела…
– Капитан Зольников, – брат дежурит.
Хорошо.
