С одной стороны, от коллег он знал, чем чревата совместная работа со смежниками. Чекисты все подгребут под себя, а у милиции при этом будет минимум прав и максимум обязанностей. А с другой стороны, если отбросить издержки конкуренции между ведомствами, то можно порадоваться – преступники на черной «Волге», кем бы они ни были, начали действовать слишком открыто и нагло, и помощь КГБ придется весьма кстати.
Поспав в итоге максимум часа три, Валерий сидел ранним утром в пустом буфете, лишь какой-то командировочный в роговых очках расположился через два столика от него и читал газету. Следователь скользнул по нему взглядом, на миг ему показалось, будто они где-то могли раньше встречаться, но потом решил, что ему показалось.
На завтрак была яичница-глазунья с хрустящим черным хлебом и горячим цикорием. Неплохо, но Камышеву вдруг захотелось настоящего крепкого кофе из подарочного набора от бразильских товарищей вроде тех, что изредка выдавали на работе отцу. Он приносил его домой, мама варила в кастрюльке на плите ароматную арабику, и потом родители пили обжигающий терпкий напиток. Маленькому Валере с сестрой тоже давали немножко попробовать, но только чтобы не увлекались, и тот чудесный вкус будущий следователь запомнил на всю жизнь. А теперь черный кофе прочно ассоциировался у Валерия с погибшим отцом. Почувствовав, что на него нахлынули печальные воспоминания, Камышев резко переключился в мыслях на дело. Ему ведь сегодня еще как минимум опрашивать свидетелей в первой школе. И это если еще не поступят новые вводные.
Вздохнув, Валерий залпом допил цикорий, отнес грязную посуду в мойку и направился к выходу. Взглянув на часы, прикинул, что к началу летучки, назначенной вчера Волковым, успевает с запасом, и решил позвонить матери по стоящему в фойе гостиницы междугородному таксофону. Работы в последнее время было много, забежать он к ней не успевал, хоть и получил комнату в общежитии неподалеку, поэтому хотелось перекинуться пусть даже парой слов. В квартале, где он вырос, все было по-прежнему – даже слывущая ведьмой Клавдия Макаровна, которую он недавно вспоминал, все еще будоражила детей, теперь уже новое поколение. Например, вчера малышня организовала очередную экспедицию на шестой этаж соседней «свечки», увидела там «бегущие по стенке зеленые глаза» и переполошила родителей. Кто-то из мальчишек даже заперся в квартире, и к нему долго не могли пробиться. А выяснилось в итоге, что строители забыли замазать разводы на лестничной клетке шестого этажа, их-то юные исследователи и приняли за призрачные буркала. Зато после этого случая из ЖЭКа сразу прислали маляров, и Клавдия Макаровна вновь была реабилитирована.
Зарядившись позитивом, Валерий отправился в отделение милиции. Служебный автомобиль к нему лично не был приписан, так что нужно было идти пешком. Впрочем, Камышева это вполне устраивало – он еще с детства любил гулять, излазил с друзьями все окрестные дворы и берег Волги с гребной базой, а потом, уже будучи взрослым, сохранил полезную привычку передвигаться на своих двоих. Сначала до института, затем до работы. Вот и сейчас он с большим удовольствием вышагивал по туманным андроповским улицам, чувствуя, как с каждой минутой приходит в себя.
Глава 10. Тучи сгущаются
На входе Камышева встретил незнакомый милиционер, внимательно изучил пропуск, кивнул и сказал, что его уже ждут в кабинете Величука. Валерий не удивился, потому что об утреннем собрании Волков предупреждал еще вчера. Открыв дверь, Камышев предсказуемо увидел тот же вчерашний состав – сам Волков, его помощница, Апшилава и Величук. Получается, хоть он и рассчитал время с запасом, в итоге пришел последним.
– Проходите, Валерий, – чекист, скромно расположившийся рядом с чайной тумбочкой, приглашающе махнул рукой. – Вы как раз вовремя.
Камышев поздоровался со всеми сразу и сел рядом с Эдиком. Они быстро пожали друг другу руки, и в этот момент Волков начал говорить.
– Итак, приступим, – удовлетворенно кивнул чекист. Эксперт Терентьева по-прежнему сидела тихо и неподвижно. – Мы уже с вами знакомы, поэтому сразу без предисловий перейду к делу. Мы с Верой расследуем исчезновения людей в Андроповске по линии госбезопасности. Предлагаю не чинить друг другу препятствий, а работать в тесной связке. Тем более что наши совместные действия согласованы с областным и районным руководством в письменной форме. И наша общая задача – обезвредить опасную банду, орудующую в вашем городе.
– Мы согласны, – ответил за всех Эдик, но ни Величук, ни Камышев не были против. Тем более что из портфеля чекиста на стол перекочевали приказы, на одном из которых красовалась подпись майора Антонова, как непосредственного командира Валерия. Формальности оказались полностью соблюдены.
– Сработаемся, – улыбнулся Волков, когда андроповские милиционеры и калининский следак оставили на бумагах свои автографы, а затем, когда все вернулись на свои места, вновь стал серьезным. – Итак, исходя из имеющихся у Комитета сведений, эти… с позволения сказать, люди, передвигающиеся на «Волге» ГАЗ-21, могут заниматься похищением граждан с целью изъятия органов.
– Что? – выдохнул Эдик.
Камышев повернулся к коллеге и увидел, что тот буквально позеленел. Не от страха – от захлестнувшего гнева. И Валерий прекрасно его понимал, потому что как минимум двумя жертвами этих преступников стали дети. Ученики второй андроповской школы.
– Да-да, товарищи милиционеры, – кивнул капитан Волков. – Звучит мерзко, согласен. Но это так. Вот почему нам нужно приложить максимум усилий, чтобы их обезвредить. И желательно навсегда.
– Они… – Эдик едва сдерживал себя. – Они людей на запчасти разбирают, чтобы потом за бугор продать? Американцам? Англичанам?
– Неизвестно, – покачал головой чекист. – Не будем напрасно клеветать на иностранцев, я не исключаю, что органы расходятся как за бугром, так и в Союзе. Беспринципные дельцы и жестокие бандиты, как известно, не имеют национальности.
– Лично перестреляю всех, – с кавказской горячностью заявил Эдик.
– Это будут решать советские судебные органы, – капитан Волков, тем не менее, по-прежнему был спокоен. – Нам же с вами крайне желательно захватить бандитов живьем, чтобы они вывели нас на заказчиков и покупателей.
Все это время Камышев в отличие от эмоционального Эдика мысленно пытался разложить по полочкам все, о чем сказал Волков. Так, чекист ссылался на некую оперативную информацию, согласно которой пассажиров «Волги» подозревали в похищениях с целью изъятия внутренних органов. Получается, о бандитах из Андроповска уже какое-то время было известно в КГБ? Или же это, как и предполагал сам Камышев, гастролеры, которые колесят по всему Союзу, а в этом городе они временно? Тогда возникает еще один вопрос: как давно их «ведут»? И, соответственно, сколько жизней у них уже на счету? Об этих соображениях он и рассказал Волкову, едва тот озвучил основную задачу.
– Хорошие вопросы, товарищ Камышев, – одобрительно кивнул чекист. – Похожие случаи, когда без вести пропадали люди, и трупы не находили, были и в других регионах СССР, так что предположительно можно говорить о целой сети. Именно ваш случай в разработке с недавнего времени, когда наши аналитики сравнили похожие преступления в разных местах. Совершаются они, к слову, разными людьми – такой вывод сделан на основании расстояния, времени и свидетельских показаний.
– То есть наши бандиты – не гастролеры? – уточнил Апшилава.
– Скорее всего, они не местные, – ответил Волков. – Но все это нам с вами предстоит проверить. Лично я склоняюсь к версии, что они как-то связаны с черными трасплантологами из других частей страны. По крайней мере, у них у всех может быть единый заказчик. Однако нельзя исключать и такую версию, что они сами по себе, а в Андроповске действуют просто по излюбленному бандитами принципу – в чужих краях меньше шанса быть пойманными.
– Насколько я знаю, в семьдесят девятом году здесь регистрировались похожие случаи, – Камышев решил расставить по максимуму точки над ё. – Вам что-то о них известно?
– Кое-что мне уже удалось узнать, – ответил Волков, мельком посмотрев на Величука, затем перевел взгляд на Апшилаву и уже потом на Валерия. – Вашего уровня допуска будет недостаточно для деталей, но… Если потребуется, я отправлю запрос и полностью введу вас в курс дела. Пока же просто исходите из того, что сейчас слишком мало причин считать, будто это одна и та же банда. Совпадение по машине – это еще не доказательство. Скорее это…
– Подражатели? – предположил Эдик.
– Такую версию я бы тоже не сбрасывал со счетов, – кивнул чекист. – В любом случае нам нужно приложить максимум усилий, чтобы установить личности бандитов и задержать их.
– В итоге, если не брать случаи конца семидесятых, у нас девять пропавших без вести, – наморщил лоб Камышев, прикидывая, как бы побыстрее остановить эту темную цепочку.
– Увы, уже больше, – со вздохом сказал Волков. – Сегодня ночью пропал еще один человек, причем известная нам черная «Волга» имеет к этому непосредственное отношение – факт похищения подтверждают свидетели. Так что десять. Десять пропавших без вести.
Камышев мысленно чертыхнулся. Получается, он не просто упустил вчера убийц, но и тем самым косвенно повлиял на совершение ими очередного преступления. Валерий понимал, что брать на себя вину не стоит, что всех не спасешь, но на душе все-таки образовался липкий неприятный осадок.
– Зинаида Федотова, двадцати пяти лет, – тем временем продолжал капитан Волков, держа перед глазами листок милицейского рапорта, – возвращалась около двенадцати часов ночи из гостей.
– Это в середине недели? – удивился Эдик. – Я понимаю, если пятница или суббота – танцы как раз допоздна…
– Такому поведению наверняка есть объяснение, – сказал Волков. – И его вам, товарищи милиционеры, предстоит выяснить. А пока – детали, о которых доподлинно известно. Федотова села в черную «Волгу» ГАЗ-21 на улице Ленина, это видел сторож книжного магазина. Он же, кстати, услышал и про подругу, от которой возвращалась Федотова – девушка разговаривала довольно-таки громко. Со сторожа, кстати, уже взял показания дежурный наряд милиции, но я уверен, что поговорить с ним нужно еще раз. Вопросы?
Вопросов не было, а потому чекист сразу же объявил об окончании летучки, предложив немедленно приступить к опросу свидетелей. Следователи покинули кабинет Величука и, не сговариваясь, вышли на крыльцо отделения.
– Закуривай, – Эдик вытащил из кармана бело-голубую пачку «Ту-134», щелчком пальца выбил сперва одну сигарету, потом другую.
Валерий не стал отказываться, наоборот, ему вдруг и впрямь нестерпимо захотелось затянуться терпким сизым дымом. Апшилава достал свою «Скилтаву», дал прикурить Камышеву, затем прикурил сам.
– Скажи, Валера, – Эдик сделал глубокую затяжку, потом выпустил тугую струю дыма, – ты веришь этому капитану? Похитители органов… Я о таких преступлениях слышал, но там все было как-то скромнее, что ли… То врача задержали, то медсестру, которые таким жестоким путем подзаработать хотели и парочку одиноких пациентов угробили. А тут прям бойня какая-то, да еще и людей прямо на улицах хватают…
– Мы с тобой не в тех с Волковым отношениях, чтобы верить ему или не верить, – покачал головой Камышев. – Он не из нашего с тобой ведомства, перед нами не отчитывается. У него есть задача – обезвредить банду озверевших убийц, и комитет ему на то дал широкие полномочия. В том числе пользовать родную милицию, то бишь нас с тобой.
– Да я понимаю, – Эдик эмоционально махнул рукой. – Просто у меня такое впечатление сложилось, словно он что-то недоговаривает… Как будто все гораздо страшнее, чем оно есть на самом деле. Помнишь, о чем дед мой говорил? Будто зло в мир прорвалось, и нам с ним войну придется вести. Нет, я понимаю, конечно, что это он на старости лет в философию ударился… Но осадочек, знаешь, все равно есть какой-то.
– Давай пока не будем сами все усложнять, – Валерий ободряюще похлопал своего курчавого коллегу по плечу. Апшилава ему нравился, вот только горячности бы тому поменьше. – Что для нас сейчас главное? Правильно – отыскать злодеев. Чтобы советский суд их потом наказал по всей строгости закона.
– Ладно, с чего начнем? – Апшилава успокоился, докурил почти до самого фильтра и точным броском запустил бычок в урну.
– Слушай, давай разделимся? – предложил Валерий. – Я – в первую школу, а ты – к сторожу в книжный. Иначе мы за весь день не управимся.
– Давай, – согласился Эдик. – Ты тогда Матвеича возьми, тебе на машине проще будет, ты города не знаешь. А я легко пешком похожу, да на автобусе в случае чего поезжу…
На том и договорились. Камышев сел в уже поджидавшую на прежнем месте бежевую «шестерку», пожал руку пожилому водителю, и они отправились туда, где Валерия ждал непростой разговор.
Глава 11. Странности
Калинин, 1988 год. 15 сентября, четверг
– Сидит, – Петька Чалышев, который уже успел благополучно забыть вчерашний инцидент с ведьмой в двенадцатиэтажке, опять собрал вокруг себя дворовую детвору. – Вон он, видите?
– Он, по-моему, опять пьяный, – насупила брови Вика Черемных. – Давайте не пойдем?
– Ничего он не пьяный! – возразил Петька. – Он просто устал…
– С чего вдруг? – скептически посмотрел на приятеля Мишка Вдовкин. – Он же не работает, мне папа говорил.
Они стояли на детской площадке возле их общего панельного дома и обсуждали спившегося одинокого соседа Гришку Мамонова, гревшегося на редком осеннем солнышке, сидя на лавочке. Ему не было еще и шестидесяти, но дети считали его уже глубоким древним стариком. Жил Мамонов на деньги от сданной макулатуры и стеклотары, да еще время от времени хватался за сезонную и разовую работу. На еду и квартплату ему хватало, а на алкоголь копейка находилась всегда. Сам он рассказывал, будто работал раньше в каком-то секретном НИИ, но исследования прикрыли с началом перестройки. Взрослые к нему относились со скепсисом, однако детей он притягивал словно магнитом, рассказывая самые невероятные истории. И в числе благодарных слушателей как раз был Петька Чалышев.
– Короче, кто не хочет, может идти в песочнице поиграть, – как ему показалось, иронично поддел друзей мальчик. – Привет, дядя Гриш!
– Тихо! – пьяница повернулся к ним с перекошенным лицом и приложил палец к губам. – За мной наблюдают!..
– Кто? – Петька закрутил головой, а Вика с Мишкой одновременно скептически хмыкнули.
– Да вот же он! – Мамонов, дыхнув на детей винными парами, указал заскорузлым пальцем на крупную серую крысу, притаившуюся рядом с перекладиной для выбивания ковров.
– Крыса? – удивился Мишка Вдовкин. – Сейчас я ее кирпичом!..
– Не смей! – громким шепотом сказал Мамонов. – Не попадешь, а он потом тебе отомстит. Это же крыса из моей лаборатории…
– У вас была своя крыса? – Вика округлила глаза. – И своя лаборатория?
Постепенно презрительное недоверие уступило место любопытству, и дети окружили пропойцу, внимательно ловя каждое его слово.
– Когда я работал в секретном институте, – Мамонов задумчиво пожевал губами, – мы ставили опыты над крысами. Облучали их радиацией, пичкали ноотропами, чтобы они эволюционировали… Увы, официально исследования зашли в тупик. Но потом в крыс будто что-то вселилось!..
– Что вселилось? – не понимая, о чем говорит пропойца, Мишка Вдовкин наморщил лоб.
– Черти в них вселились! – с чувством собственного превосходства подсказал другу Петька. – Как в той шахте на севере, где до самого ада докопались!
– Верно, ребенок, – кивнул Мамонов, не отрывая взгляда от серой крысы. – Я быстро заметил, что с крысами происходит что-то неладное. Эти грызуны вели себя так, будто обрели разум… Ходили на задних лапках, смотрели на меня, держась за решетку совсем как люди… Разве что говорить на тот момент еще не научились. Особенно умным и хитрым вот этот был… У него даже мимика начала появляться – представьте себе ухмыляющуюся крысу! А потом он как-то и вовсе, глядя на меня, лапой по горлу провел, будто ножом. Мол, конец тебе, двуногий!
– А зачем ему нужно было вам угрожать? – спросила Вика.
– Почувствовал, что я его раскусил, – пожал плечами пьяница. – Я ведь тщательно за ними следил, пока контролировал ход эксперимента, да и просто ухаживал. Собственно, я единственный и заметил, как они изменились. А этот серый… представляете, он командовал другими крысами! Они убирались за ним, еду ему приносили, причем сначала сами распробовали, особенно когда я специально добавлял туда экспериментальные препараты. Я об этом сказал руководителю исследований, тот заинтересовался, но при нем и коллегах серый прохиндей притворялся обычной тупой крысой. Он и остальных заставил вести себя так же. Несколько раз я пытался привлечь внимание, но крысы тут же принимались вести себя как обычно, причем даже скрытую камеру как-то замечали. Мне в итоге выговор сделали с занесением в трудовую. А потом…
– Что? Что? – наперебой загалдели дети.
– Как-то поздним вечером, когда все разошлись по домам, я нашел на полу в лаборатории мертвую кошку, чьей кровью на керамической плитке было написано «вам конец», – страшным шепотом произнес Мамонов. – При этом крысиный вольер был заперт, но на морде этой вот твари осталась засохшая кровь.
– Фу! – воскликнула Вика.
– Ужас, – пробормотал Мишка Вдовкин.
– Еще какой ужас! – живо подхватил пьяница. – Я ему сказал, что раскусил его, и услышал в ответ мерзкий отвратительный смех… Крыса смеялась! Но мне опять никто не поверил, грозили уволить. Исследования прикрыли из-за бессмысленности и несостоятельности, я предложил уничтожить этих грызунов, из-за волнения не подумав, что они услышат. А они услышали…
Мамонов перешел на еще более таинственный шепот, и дети заерзали в нетерпении узнать, что же было дальше.
– Трое самых развитых крыс, считая этого, – Мамонов снова кивнул в сторону продолжавшего сидеть у перекладины грызуна, – проделали ходы в своих вольерах и сбежали. Остальных усыпили, и на следующее утро я нашел в своем кабинете кровавую надпись. Смерть!
Пьяница так резко прошипел последнее слово, что дети отпрянули.
– И вот теперь он нашел меня… – алкоголик с грустью посмотрел на крысу. – Нашел, чтобы отомстить… Ведь я раскрыл заговор тварей из преисподней, которые решили творить зло в образе лабораторных крыс.
Взволнованные дети принялись успокаивать Мамонова, предлагали помощь родителей, но тот лишь отрицательно качал головой, приговаривая, что от судьбы и от темных сил не убежать. Он полностью ушел в себя, перестав вообще как бы то ни было реагировать, и его оставили в покое.
А вечером, когда Петька Чалышев вновь вышел на прогулку после ужина, во дворе стояла «скорая помощь» и милицейский «уазик». Люди в мундирах и в белых халатах сгрудились вокруг лежащего возле скамейки тела – движимый любопытством, мальчик подошел поближе. И, прежде чем его раздраженно отогнали прочь, узнал неподвижного Мамонова.
Петька испуганно посеменил к подъезду, споткнулся обо что-то мягкое и отскочил в сторону. На него, злобно оскалившись, смотрела та самая серая крыса, о которой рассказывал и которую так боялся дядя Гриша. Мальчишка замер, не в силах пошевелиться, а мерзкий грызун, как показалось Петьке, человеческим голосом бормоча под нос угрозы в его адрес, опрометью бросился со двора.
* * *
Андроповск (бывший Любгород), 1988 год. 15 сентября, четверг
В первой школе было заметно напряженно. Никто не гулял во дворе, и дело вряд ли было в любопытной серой крысе внушительных размеров, которая зорко оглядывала ворота со стороны помойки за столовой. Хотя, конечно, санэпидемстанция должна бы этим экземпляром заинтересоваться – на чем это он так отожрался… С такими мыслями Камышев прошагал до центрального входа, где его помимо бабульки-вахтерши встретил крепкий мужчина с залысинами, в спортивном костюме и с красной повязкой на рукаве.
– Вам куда, уважаемый? – он уверенно загородил дорогу следователю.
– Старший лейтенант Камышев, милиция, – сразу представился Валерий, достав из кармана удостоверение и раскрыв его перед лицом этого чересчур активного работника школы.
– Андрей Борисович Чирва, физрук, – мужчина тут же сбавил обороты и чуть отступил назад. – То есть учитель физкультуры… Я так понимаю, вы по поводу пропажи ребят? Я могу вам помочь… Видел, как это произошло с Митей Ерохиным. Не успел перехватить.
Физрук, как он сам себя назвал, стиснул кулаки и даже скрежетнул зубами, Камышев деликатно сделал вид, будто этого не заметил, однако для себя сразу же отметил излишне беспокойное состояние своего собеседника. Между сведенными бровями Чирвы резко выделились вертикальные морщины, уголки рта опустились вниз, нижняя губа заметно дрожала. Взглядом мужчина упирался в пол – как минимум нервничал, и это мягко сказано.
Камышеву нравилось наблюдать за людьми и пытаться считывать их эмоции – нередко это ему помогало в беседах с подозреваемыми. Он, разумеется, не считал себя профессиональным физиогномистом, но убедился, что порой лицо человека может сказать больше, чем его же слова. Причем это не зависело от национальности или принадлежности к той или иной культуре. Преступникам, да и вообще людям свойственно врать, и порой достаточно было внимательно понаблюдать за мимикой собеседника. Что Камышев и старался делать.
– Может, пройдем куда-нибудь, где вам удобно было бы переговорить? – предложил он, понимая, что Чирва сейчас на взводе, и будет лучше, если выплеск эмоциям он даст, например, в спортзале или в кабинете.
– Да, конечно, – Андрей Борисович сделал над собой усилие, уняв волнение, и предложил калининскому сыщику следовать за ним.
Камышев на ходу обернулся, посмотрел на сгорбленную спину бабульки-вахтерши в пуховом платке, и его сердце сжалось. Что она сделает этим преступникам, если они решат вернуться? Ничего ровным счетом, разве что позвонит в милицию согласно должностным обязанностям. Но пока парни доедут… Валерий решил, что обязательно озвучит Величуку идею поставить дежурных в обе андроповские школы. Странно, и почему местные милиционеры сами об этом не задумались?
Чирва тем временем открыл дверь в ленинскую комнату, пропустил следователя вперед, затем зашел сам. Камышев огляделся – обязательный гипсовый бюст вождя, знамена и горны, кубки, подшивки «Пионерской правды» и журнала «Костер». Как будто снова в беззаботное детство попал.
– Присаживайтесь, товарищ следователь, – физрук указал Камышеву на ряд стульев у стены и, не дожидаясь, разместился там первым. – Задавайте вопросы, я готов.
Камышев опустился на деревянный лакированный стул, внимательно глядя на Чирву. Ноздри педагога раздувались, зрачки расширились, но он действительно сдерживал себя.
– Расскажите, пожалуйста, что произошло с Митей Ерохиным, – как можно более участливо предложил Камышев. – И… все, что знаете, о случае с другим школьником.
– Собственно, первым был Алеша Попов, шестиклассник, – начал рассказывать Чирва. – Это видел наш школьный сторож, Арсений Михалыч. Он потом запил и перестал работать… В общем, вы можете с ним поговорить, но ваши коллеги из городского отделения уже пытались, и ничего не вышло.
– Так, – кивнул Камышев, мысленно делая себе заметку.
– Ребята еще видели… – физрук протер вспотевшую лысину. – С ними можно попробовать пообщаться.
– Хорошо, – вновь кивнул Камышев. – Расскажите тогда, что вы видели уже сами.
– У меня тогда был урок физкультуры, – Чирва нервно сглотнул. – Стадион рядом, вы наверняка обратили внимание. А у Мити Ерохина освобождение, он со справкой ходил. От занятий, понятно, я его отстранил, но присутствовать такие ученики все равно обязаны. После урока он вперед ускакал, я отвлекся, и… – физрук выдохнул, успокаиваясь, и продолжил. – Смотрю, он уже в машину к этим нелюдям садится. Я закричал, но они с места тронулись как на гоночном «Москвиче», и уже через минуту, наверное, и след простыл.
– Милицию вызвали сразу же? – уточнил Камышев.
– Да, – подтвердил Чирва. – Тут же побежал на вахту, вызвал наряд, сообщил все приметы. Но мальчика не нашли.
Он уронил голову на раскрытые ладони, провел ими по мокрым от пота редким волосам, а потом резко вскинулся и посмотрел на Камышева.
– Вы ведь найдете их? – бесцветным голосом человека, который потерял все, спросил Андрей Борисович. – Вы найдете этих тварей? Чтоб их расстреляли! Я бы и сам с удовольствием их к стенке поставил!..
– Мы сделаем все, что в наших силах, – тихо, но твердо пообещал Валерий несчастному педагогу.
Глава 12. Крыса
Андроповск (бывший Любгород), 1988 год. 15 сентября, четверг
Дети, которых Валерию привели по его просьбе, не рассказали ничего нового. Все уже было в подшивке свидетельских показаний, которые много часов изучал калининский следователь – марка и цвет машины, странный акцент одного из лысых пассажиров и их непривычная для провинциального советского города одежда. Правда, один из учеников, как и Ваня Самуйлов во второй школе, будто бы заметил на «Волге» номера ССД, но Камышев, хоть и отметил для себя эту деталь, списал ее наличие на впечатлительность паренька. Будь это другой случай, он точно бы обратил внимание на повтор даже таких странных показаний, но в Андроповске все словно встало с ног на голову.
Ребятишки, напуганные пропажей других школьников, начали наделять преступников невероятными способностями – будто бы они владели гипнозом и заставляли садиться в машину против воли. Но дети такой народ, что не приемлет безвыходных ситуаций, вот и с Камышевым мальчишки поделились известными им хитростями, которые точно должны были помочь в такой ситуации. Один говорил, что нужно просто не смотреть гипнотизеру в глаза и одновременно напевать песенку, чтобы не слушать его бормотание, а второй сам придумал победить преступника зеркалом. Мол, нужно заставить его посмотреть на собственное отражение, и тогда он загипнотизирует сам себя. Валерий кивал с самым серьезным видом, поблагодарил ребят за полезные секреты, но на версии с «опасными» номерами пока что поставил маленький красный крестик.
Как это часто бывает при допросе маленьких свидетелей, которые всегда видят мир немного по-своему, сбор показаний зашел в тупик. И все же в итоге Камышев выделил из всего потока информации, полученной от детей, одну действительно любопытную деталь – шестиклассник Алеша Попов, который пропал первым, тоже не ходил на физкультуру, как и Митя Ерохин. И вообще, ребенком он был слабым, даже, как понял следователь, изгоем.
«Что это? – думал Валерий. – Совпадение? Или таких слабых проще привлечь? Если Попова другие дети не жаловали, ему явно не хватало общения, а те гады могли этим воспользоваться».
Опросив всех юных свидетелей, калининский сыщик неспешно шел по школьному двору, вспоминая дела в своей практике, которые могли бы ему помочь. К примеру, в прошлом году они с коллегами расследовали убийство мальчика рядом с бассейном «Пролетарка». Тот в одиночку ходил на секцию плавания, родители его не провожали и не встречали, о чем потом, мягко говоря, пожалели. Парнишке не очень везло в общении со сверстниками, мама с папой этот момент упустили, предоставив сына самому себе, и этим воспользовался мерзавец, по трагическому недоразумению работавший тренером.
Расположив одинокого ребенка к себе, он в итоге заманил его к себе домой после занятий и жестоко убил. Следственная группа, в составе которой был и Камышев, выяснила, что тренер пытался провернуть это и с другими детьми, безошибочно выискивая одиноких и страдающих от недостатка внимания. Вот только тех родители сами забирали с секции, именно это их и спасло… А на допросе подлец пытался свалить все на пиковую даму. Будто бы услышал, как дети договаривались провести ритуал по ее вызову, и решил их предостеречь. Отобрал карты, провел воспитательную беседу, но таинственная женщина из его больного воображения якобы решила ему отомстить – перенесла на него положенную ей для ритуала жертву. Всеми силами тренер-убийца пытался косить под дурака, чтобы врачи признали его невменяемым, но эксперт Генрих Штольц из областной психиатрической больницы был непреклонен. Россказни про пиковую даму, будто бы заставлявшую убивать детей, преступнику не помогли, и он понес наказание по всей строгости закона.
Дойдя до «шестерки» с терпеливо дожидавшимся его Матвеичем, следователь отвлекся от своих мыслей и вновь увидел серую крысу, внимательно наблюдающую за ним бусинками глаз, привстав на задние лапки. Не гоняет их тут, похоже, никто, вот и распоясались. Надо будет точно сообщить в местную СЭС. Камышев остановился и тоже посмотрел на зверька. Ему показалось, будто грызун сложил передние конечности на груди на человеческий манер, но Валерий тут же посмеялся сам над собой. Крыс по-прежнему наблюдал за ним, и молодой следователь, махнув рукой, сел в машину.
«Заработался, что ли? – он мысленно пожал плечами. – Не хватало еще разумных крыс… Глупости какие».
Назад Камышев ехал, погрузившись в раздумья. Чем глубже он закапывался в этом деле, тем больше странностей выплывало на поверхность. И самая главная из них – необъяснимая безнаказанность тварей, позволяющих себе столь наглые выходки, как нападение на сотрудника милиции прямо рядом с отделением. Что это? Безрассудство? Опьянение от хождения по грани? Такое тоже встречалось Валерию за годы службы в милиции. Преступники в определенный момент чувствуют силу, смелеют, начинают верить в свою исключительность. Камышеву однажды даже попался матерый налетчик, который искренне считал, будто его берегут высшие силы, отводя в сторону карающую длань правосудия. И когда его, наконец, задержали, тот никак не мог принять простой факт, что попался просто из-за собственной зашкаливающей наглости. А вовсе не от того, что от него отвернулась судьба.
Может, и с этими на черной «Волге» так же? Опьянели от крови, почувствовали безнаказанность. Если так, то скоро они начнут совершать ошибки. Собственно, уже совершают. Что тогда станет их следующим шагом? Нападение на все отделение милиции? Открытое похищение ребенка прямо в стенах школы на глазах у вахтера и учителей? Не хотелось бы, чтобы до такого дошло, думал Камышев, но ошибки преступников – это подарок для следователя. Главное, чтобы не кровавый…
Не исключал Валерий и того, что у бандитов на «Волге» мог быть покровитель. Либо в райкоме, если один из них действительно входит в номенклатуру, либо в местной милиции. И вот последний вариант Камышеву нравился меньше всего. Служба в милиции, благодаря отцу, еще с детства представлялась ему благородным занятием, когда честные стражи порядка ловят бандитов и ставят их на путь исправления. Он еще искренне удивлялся наивности Володи Шарапова из телефильма «Место встречи изменить нельзя» – тот самый момент, когда он объяснял Жеглову, будто на войне проще, потому что ты сразу видишь, где враг. На то ведь и следователь, думал всегда Камышев, чтобы разыскивать этих самых врагов.
Но если преступник – это человек, который носит милицейский мундир… Возможно, даже тот, кто ходит вместе с тобой на службу, здоровается, болтает в курилке. Это, пожалуй, самое неприятное. К сожалению, такие люди встречались даже в рядах советской милиции. Что после революции, когда она только создавалась, что после войны, что в мирные годы – отец рассказывал Валерию, как лично брал тех, кто порочил честь сотрудника МВД. Сам молодой следователь с этим еще не сталкивался и желанием таким не горел. Но отбрасывать какие бы то ни было версии просто потому, что они ему не нравились по личным соображениям, Камышев точно не собирался. Так что понаблюдать за коллегами определенно придется, возможно, потребуется запросить через Антонова их личные дела. Однако пока в этом не было крайней необходимости.
Валерий в очередной раз задумался, что жизнь даже рядового следователя – это сложный и зачастую непонятный для обычных людей процесс. Ненормированный рабочий день, постоянные опасности и риск быть если не убитым, то серьезно раненым, чудовищное нервное напряжение… Все это делало создание семьи крайне сложным, и Камышев искренне удивлялся, как некоторые его коллеги все же умудрялись жениться и даже завести детей. Лично ему было гораздо проще развиваться в профессии, а потому с личной жизнью у Валерия не ладилось. Если и появлялись на горизонте женщины, то долго не задерживались, не в силах выдержать его увлеченность работой и непредсказуемый график. Хотя, конечно, была в жизни молодого следователя девушка, которая искренне им интересовалась и даже готова была смириться с его профессиональной деятельностью. По крайней мере, ему так казалось.
Ее звали Вика, она работала учительницей младших классов в калининской школе и была близкой подругой его сестры. Собственно, благодаря ей они и познакомились, пересекаясь на общих праздниках. Валерию, как говорится, прожужжали все уши, и тот в один момент все же поддался на уговоры и согласился на свидание. Романтическая особа, зачитывающаяся Тургеневым и Есениным, была немного его постарше и уже стремилась придать своей жизни стабильность. В то же время она верила в приметы, гороскоп и могла по-детски хлопать в ладоши, когда Валерий прогонял очередную крысу, которая собралась присоединиться к их свиданию на вечернем ипподроме.
Это было очень странно, непривычно, но в то же время притягивало. И каждый раз, прощаясь с Викой, Камышев словно чувствовал по ночам запах сирени. А потом все закончилось. Однажды она просто не пришла, и только сестра, хмурясь, передала, что той пришлось уехать. По работе… И это было довольно неожиданно. Валерий пытался найти Вику, но ее действительно не было ни дома, ни в школе. Никто ничего не знал, словно и не было такого человека, только аромат сирени еще месяц сводил молодого следователя с ума.
Он сам не хотел себе в этом признаваться, но те несколько недель, что они провели вместе, чуть не сломали его. И если бы не новое дело, которое с грустной улыбкой когда-то прошедшего через что-то похожее передал ему майор Антонов, Камышев, возможно, и не справился бы. Но работа, дело всей его жизни, словно яркий свет выжигало из Валерия все лишнее. А потом в один день он проснулся и понял, что аромат сирени пропал. Это соседская черная кошка подбросила ему на балкон мертвую мышь, и уже этот запах пропитал всю квартиру.
В то утро Камышев ругался на весь дом, но одновременно не мог сдержать улыбку. Словно с него спало какое-то наваждение. Он окончательно принял, что Вика ушла. А заодно осознал, что повторять пока не готов. Может быть, когда-нибудь позже. А пока его долг перед обществом точно был не менее важен, чем семья.
– Ну, что? – спросил Апшилава, едва сев в машину, когда Матвеич с Камышевым, глубоко погрузившимся в свои мысли, забрали его от книжного магазина. – Узнал что-нибудь интересное?
– Ничего нового, – покачал головой Валерий, очнувшись от своих воспоминаний.
Пожилой водитель набирал скорость, обгоняя медлительные пассажирские ЛиАЗы с их бутылочным перезвоном двигателей, поливалки и самосвалы. Машин в Андроповске было очень мало, и в отличие от Калинина, где уже появились старые иномарки, автопарк был по-провинциальному однообразен. Это натолкнуло следователя на одну важную мысль, и он даже отругал сам себя за то, что сразу не сообразил. Все-таки недостаточно еще опыта, решил Камышев, да и в городке этом все как-то вверх дном… У них тут люди пропадают, а сил на поиски опасных преступников бросили недостаточно. И это еще мягко говоря! Но сначала дело, остановил он себя, а потом эмоции.
– Кстати, ты запрос в соседние районы отправил? – уточнил Валерий у Эдика. – Что там насчет черных «двадцать первых»?
– Лично всех обзвонил, – кивнул кавказец. – У нас тут, сам понимаешь, все по-простому и по-быстрому. Так вот, ни у кого из соседей в номенклатуре таких машин не числится. В такси, кстати, тоже – на «двадцать первых» уже никто не ездит.
– И хорошо, – попытался приободрить его Камышев. – Уже что-то. И мне еще вот что интересно – если они ездят издалека, где-то же они должны заправляться. Мастерская у них наверняка своя есть, чтобы не светиться. А с топливом сложнее.
– Ну да, – хмыкнул Апшилава. – У нас не капитализм, все заправки государственные. Вот только, Валера, мы это все уже проработали. Автомастерские я сразу на уши поднял, эта «Волга» ни в одну не заезжала. И на ближайших АЗС ее ни разу не видели, мы с гаишниками тесно работаем, у них ориентировка есть.
– Значит, нужно опять же напрячь соседей, – не унимался Камышев. – Бак у «двадцать первой» большой – шестьдесят литров, по-моему. Не в Андроповске, так где-то рядом заправляются.
– У меня ребята как раз этим занимаются, – вздохнул Эдик. – Васька Спицын и Пашка Круглов, опера. Я тебя еще с ними не успел познакомить, некогда было со всеми этими приключениями. Тем более что они сейчас шерстят по району, кассиров на АЗС опрашивают, в автомастерские заглядывают. Даже одну подпольную параллельно накрыли. Но и там о черной «двадцать первой» без номеров ничего не знают.
– И когда твои опера вернутся? – спросил калининский следак, несколько смутившись от того, что недооценил андроповских милиционеров.
– В понедельник, – ответил курчавый напарник. – Так что немного полегче нам с тобой, Валер, будет.
– Это очень хорошо, – удовлетворенно кивнул Камышев. – Но давай пока вернемся к новому случаю. У тебя что по нему?
– А у меня ничего интересного, – Эдик с досадой ударил кулаком по ладони. – Сторож подробно описал наших клиентов, все сходится с предыдущими показаниями. Говорит, Федотова села к ним добровольно, не сопротивлялась. И будто бы при этом сама не своя была.
– Это как? – повернулся к нему Камышев.
– Ну, смотри, – его усатый коллега, вольготно расположившийся на заднем сиденье, свел брови к переносице, вспоминая детали. – Девушка, молодая и весьма симпатичная, возвращается поздно ночью домой. На улице темно и пусто. И тут она вдруг спокойно садится в незнакомую машину с кем попало. Причем весь город знает, что на черной «двадцать первой» разъезжают убийцы, но ее это почему-то не смущает.
– Ты знаешь, бывают такие люди, которые живут словно в своем радужном мире, – Валерий заговорил, глядя уже в окно. – Их ограбят, а они потом по той же подворотне ходят. Скажи им, что ураган ожидается, и нужно дома пересидеть, они рукой махнут и за хлебом пойдут.
– Наивные? – уточнил Апшилава.
– Скорее упертые, – ответил Валерий. – Мой родной дядя, брат отца, был ликвидатором в Чернобыле. Так вот он рассказывал, что некоторые местные, которые деревенские, не верят в радиацию. И поэтому остаются там, наплевав на здоровье. Мол, они радиацию не видят и не слышат, поэтому и нет ее. Не существует. А то, что у людей кожа потом слезает…
– Да уж, – проговорил Эдик. – Ты думаешь, наша Федотова из таких?
– Это просто версия, – пожал плечами Камышев. – Соберем побольше информации, и, надеюсь, появится что-то большее. Ты-то ничего не накопал?
– Сторож говорил, что чувствовал непонятный страх, – ответил усатый следователь, на мгновение задумавшись. – Боялся, но при этом не мог глаз оторвать. Смотрел, как эта девушка в машину к убийцам садится, словно завороженный. И сама она, говорит, будто во сне двигалась.
– Ты знаешь, Эдик, мне как раз в первой школе дети об этом рассказывали, – Валерий покачал головой. – Вроде как бандиты эти гипнозом владеют. Придется, наверно, зафиксировать эту версию, но лично я склоняюсь к тому, что кто-то из них просто ловкий манипулятор. Как цыганки: подбежит, начнет что-то рассказывать, руками махать, а потом сам не замечаешь, как остался без кошелька. Так и тут – заговорили человека, он и перестал обращать внимание на странности. У тебя, кстати, нет никого такого из местных на примете?
– Не, у нас все молчаливые, наоборот, – вздохнул Апшилава. – Разве что бабки болтать любят, но из них преступницы… Я уж скорее в версию с гипнотизером поверю. Впрочем, и то, и то….
Эдик махнул рукой, и Камышев кивнул в ответ. В бабок вроде Клавдии Макаровны из соседнего дома в Калинине и гипнотизеров он тоже верить не хотел. Хотя, если честно, его версия о том, что мрачные мужики показались молоденькой девушке подходящей компанией ночью, тоже была так себе. Но на безрыбье, как говорится…
– Адрес, где эта Федотова проживала, у тебя есть? – Валерий вновь повернулся к своему чернявому коллеге. – Надо бы заехать, пообщаться. Да и к подруге не мешало бы заглянуть.
– Все есть, – кивнул Эдик. – Давай сейчас на Дзержинского, Матвеич. Дом сорок восемь.
Глава 13. Как в тумане
Конаковский район, берег Иваньковского водохранилища, 1988 год. Ночь на 15 сентября, четверг
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
