– Бездомные котята согласны носить воду, хворост и помогать с готовкой, а также навести порядок в вашей до ужаса захламленной повозке, – вот что я ему сказала. – И ничего больше!
Возможно, бездомные котята еще могли постирать их одежду в ручье, потому что от одного и другого бывших владельцев «Бешеного Быка» порядочно несло потом.
Я решила это сделать, но исключительно для собственного комфорта.
– Раз так, то поехали, – с облегчением произнес Джош, явно довольный подобным поворотом дела. – Нечего здесь рассиживаться! Скоро уже зайдет Одрион, – он взглянул на небо, и я задумалась, размышляя, о котором из двух солнц идет речь. Или же он говорил о спутнике с кольцом? – А там и до темноты рукой подать. – Затем подмигнул мне: – У меня кое-что есть для твоей девочки, захватил сладости в дорогу. Надеюсь, скоро она перестанет кричать по поводу и без, а то у меня до сих пор в ушах звенит.
На это я, кивнув, его поблагодарила, пообещав, что Кэрри обязательно перестанет, хотя ни в чем не была уверена.
После этого мы поехали. Лошади зашагали себе по дороге в сторону, с которой в ущелье появился отряд ДерХарра. Повозка, скрипя колесами, запрыгала, переваливаясь, по камням.
Стефан правил, усевшись на козлах и пристроив рядом с собой арбалет. Джош рылся в недрах повозки – перебирал, передвигал с места на место мешки, корзины и какие-то кувшины, а я взирала на бардак, прикидывая, с какого конца за него взяться.
Ясно мне было одно – разобраться в нем будет очень даже непросто.
Наконец, Джош выловил откуда-то деревянную коробочку. В ней лежало несколько печений и еще чудесного вида пряник в форме дракона, покрытый разноцветной глазурью. Именно его он и протянул Кэрри, но сделал это осторожно – похоже, опасался, что она снова начнет вопить.
Вместо этого девочка взглянула на меня вопросительно, словно спрашивала разрешения.
– Можешь взять! – улыбнулась я. – И не забудь поблагодарить дядю Джоша за его доброту.
И замерла, не зная, что от нее ожидать.
– Спа-спасибо, дядя Джош! – все же запнувшись на первом слоге, произнесла Кэрри.
Затем осторожно взяла пряник из его рук и тут же откусила кусочек.
Довольный, Джош устроился рядом со Стефаном, и они завели бесконечный разговор о дороге. Я осталась внутри, дожидаясь, пока Кэрри доест свое угощение.
Вскоре заметила, как у нее стали закрываться глаза. Повозка мерно покачивалась – ущелье мы уже миновали и теперь катили вниз по вполне сносной колее, так что очень скоро девочка устроила голову на моих коленях и уснула. Переложив ее на расстеленное между мешками, корзинами и баулами одеяло, я укрыла Кэрри плащом Стефана.
Какое-то время сидела рядом, разглядывая тонкие, изящные черты лица ребенка, думая о том, что однажды из нее вырастет настоящая красавица. Наконец, выбралась из повозки наружу, сказав мужчинам, что хочу немного пройтись.
Мне было о чем подумать, и лучше всего мне думалось на ходу.
Например, о том, каким образом меня угораздило очутиться – провалиться! – в чужой мир и сразу же обзавестись дитем не то шести, не то семи лет. Нужно будет узнать у Кэрри ее возраст…
И еще о том, что мне со всем этим делать.
О возвращении домой не шло и речи – сколько бы я ни ломала голову, у меня так и не появилось ни единой версии, как это сделать. Подсказок, несмотря на то, что я постоянно обводила глазами молчаливые горы или же бездушное небо, тоже нигде не было видно.
Если перенос и произошел по воле Высших Сил, то, закинув меня сюда, они тут же обо мне позабыли.
Это означало лишь то, что мне придется выживать в этом мире и делать это с ребенком на руках. Сперва добраться до города Пайсы, где попытаться раздобыть денег для нас с Кэрри на какой-то там транс-переходник, после чего отправиться с шеф-поварами в Койю на конкурс «Золотой Колпак».
Может, Стефан и будет не в восторге, но я уж как-нибудь уломаю его взять нас с собой!..
А там, глядишь, удастся перебраться в Амвеер, в самый безопасный город в этом мире, хранимый кровью и магией ДерХарров.
Именно туда и устремлялись мои мысли – в неизвестный, но несомненно прекрасный город, и чудились мне картинки одна краше другой. А еще эти самые мысли то и дело возвращались к мужчине, которого у меня никак не получалось выкинуть из своей головы.
Я думала о герцоге Маркусе ДерХарре, одном из последних из носителей драконьей крови в этом мире, втором в очереди на королевский престол Бриарона. И еще о себе – бездомном котенке со вторым маленьким котенком, сопящим сейчас на одеяле в повозке.
С другой стороны, что тут думать?!
Мы с Маркусом ДерХарром оказались не только из разных сословий, но еще и разных миров – возможно, даже из разных вселенных. Наши пути не могли пересечься никогда, поэтому мне стоило как можно скорее выкинуть его из головы.
Но почему же это оказалось так сложно сделать?!
Маркус ДерХарр, предгорья Тарии
После обеда, когда первое солнце Дебехамм уже заходило, а второе, Рисламм, зависло над Чертовой Грядой, они наконец-таки обнаружили стоянку рингулов. Привел их к ней местных пастух, которому Маркус щедро отсыпал монет с изображением лика своего дяди Бенджамина.
Иногда, глядя на аверс этих монет, Маркус думал о том, что хорошо еще, что дядин светлый лик вообще туда поместился. Хотя художнику пришлось порядком постараться, приукрашивая действительность!..
Наконец, добрались.
Правда, пастух к лагерю идти наотрез отказался, бормоча что-то о демонах, которые всех-всех забрали. Их тоже заберут, если они туда сунутся!..
– Куда нужно сунуться, чтобы нас забрали демоны? – холодно поинтересовался у старика Маркус, на что пастух боязливо ткнул посохом в нужную сторону. После чего поклялся Триединой Богиней, которой поклонялись в Тарии, что он не обманывает.
Стоянка рингулов там, за уступом, но он ни в жизнь туда не пойдет.
По его лицу было видно – поход к лагерю пугал его намного сильнее, чем гнев Маркуса ДерХарра, обладавшего на территории Тарии почти такой же властью, как их собственный король Гуннар III.
Пастуха Маркус все-таки отпустил. Свою часть сделки тот выполнил, и он не ждал обмана с его стороны. Что же касается демонов, которые всех забрали, – ну что же, сказал себе Маркус, посмотрим, что там за демоны и куда и кого они забрали!..
Впрочем, стоило им свернуть за уступ, как Маркусу очень скоро стало понятно поведение пастуха, хотя никаких демонов в лагере рингулов они так и не обнаружили. Они никого не обнаружили, в этом и заключалась самая большая проблема!..
Лагерь стоял опустевшим – девять потрепанных временем повозок, несколько давно погасших кострищ, над которыми все еще висели котелки и закопченные чайники.
И – ни одной живой души!
Лишь стреноженные лошади паслись неподалеку, успев объесть почти всю траву и кусты на поляне.
Люди куда-то запропастились, но при этом лагерь не был разграбленным – дивная вещь для этих бедных, полных разбойного люда мест! Даже дикие звери обходили его стороной, хотя следов охранных заклинаний или же оберегов от злых чар, которыми частенько пользовались рингулы, Маркус так и не обнаружил.
Он ничего не почувствовал, не считая Белого Марева, притаившегося неподалеку. Близость к Хаосу давно уже лишила всех из его отряда магии, да и у самого Маркуса отняла большую часть резерва.
Поэтому, замерев на подъезде к лагерю, он вскинул руку, и его люди послушно замерли.
Без магии Маркус чувствовал себя, словно старая охотничья собака, почти потерявшая нюх. Но разума он все еще не лишился, поэтому приказал остальным быть наготове.
Его натренированный взгляд выхватывал одну за другой детали.
Хорошее место!.. Возможно, веди он табор, для стоянки тоже бы выбрал именно его. Тут и там можно расставить караулы – для этого он бы взял тот уступ и дальнюю, нависающую над поляной площадку. Оттуда просматривались подходы к лагерю, склон и унылая колея, размытая ночным дождем, которую здесь называли дорогой.
Ту часть поляны он бы перегородил повозками, но расставил их немного по-другому, чтобы можно было быстрее развернуться и в случае опасности унести ноги.
Барон рингулов расположил повозки иначе, словно готовился к долгой обороне. Но ничего не указывало на то, что на лагерь напали. Пастух тоже твердил, что в этой стороне ущелья все было тихо.
Тогда куда запропастились все люди из лагеря?
Тут Маркус поморщился – порыв горного ветра, налетев, принес с собой близкое дыхание Белого Марева. Конь под ним тоже встревоженно всхрапнул, и он потрепал Валора по холке.
– Тише! – сказал ему. – Все хорошо! Хаос до нас не доберется.
Вновь закрыл глаза, погружаясь в скудные магические потоки. Пытался в который раз найти разумное объяснение произошедшему.
Но близость к Хаосу и посторонние мысли порядком ему мешали. Белое Марево было рядом, протягивало щупальца из-за одинокой скалы, пробуя на прочность обозначенные ДерХаррами границы.
Именно там, в долине, отгораживая западную часть предгорья, полностью отданную на откуп Хаосу, стояли последние из их меток. Это означало, что еще две, выставленные на вершине Корзнака, Хаос уже прорвал.
Границы очерчивал его двоюродный брат Йорган, и заградительные заслоны ставил тоже он, но даже отсюда Маркус чувствовал, что они никуда не годились. Можно, конечно, было переделать самому – и эти, на склоне, и те, что в долине, – после чего загнать Хаос на прежнее место, но для этого ему придется провести в горах как минимум день, а то и больше.
Это не входило в его планы. Он прибыл в Тарию с совсем другой миссией.
Что же касается меток, то Маркус решил, что они продержатся до момента, когда он вернется в Пайсу и устроит выволочку своему кузену. Затем пинком погонит того в горы – хватит уже просиживать штаны в местных казино и развлекаться в своей резиденции, из которой, по доходившим до Амвеера слухам, Йорган устроил настоящий бордель.
Маркус еще раз втянул в легкие воздух.
Возможно, пинать кузена он будет чуть позже, но куда сильнее, чем собирался, потому что метки в долине все-таки придется переставлять. Иначе Белое Марево прорвется и через них, после чего затопит Узгул, отрезав единственную горную дорогу, соединяющую Тарию с Истаной и остальными королевствами по ту сторону пустыни Доргии.
Не только это – Хаос потечет в долину, где стояло несколько городов, находившихся под защитой ДерХарров. Этого допускать Маркус не собирался.
Хватило и того, что Хаос превратил в руины процветающий город Тал-Кайеш, выстроенный его предками, после чего всего лишь за четыре столетия разросся до огромных размеров, полностью поглотив два королевства.
После этого почти три десятилетия Белое Марево, насытившись, спало.
Но теперь оно снова пошло в атаку. От него серьезно пострадали Риганор, Истана и Великая Роннерия, лежавшие на западе и юге от Тарийского Хребта и пустыни Доргии. На востоке и севере Белое Марево все еще сдерживала магия ДерХарров, но Маркус понимал, что их слишком мало, а некоторые их них слишком безответственны.
Если не сказать, что бестолковы – он снова подумал о Йоргене.
Он собирался уже было заняться лагерем рингулов, но его взгляд словно магнитом манил каменистый склон, за которым, притаившись, будто бы дикий зверь, прятался Хаос.
Маркуса не оставляло ощущение, что Белое Марево чем-то встревожено. Что-то заставило его преодолеть дальние метки и раз за разом тыкаться в ближние, пробуя их на прочность.
Маркус не понимал причины, и это нисколько ему не нравилось.
– Хаос далеко, магических ловушек нет, – наконец, возвестил он. – Осмотритесь! Ищите живых и мертвых.
Мертвые порой могли рассказать даже больше, чем живые.
Спешился и сам. Стоял, прикрыв глаза, в который раз стараясь отыскать следы заклинаний, потому что скудная магия из всего отряда оставалась лишь у него.
– Никого! – через несколько минут доложил ему Брендан Хорц, его верный боевой товарищ, с которым они прошли несколько истанских кампаний. – Ни живых, ни мертвых.
– Даже так? – вскинул Маркус бровь, хотя ожидал нечто подобное.
– Не могу понять, что здесь произошло, – признался Брендан. – Такое ощущение, что они все бросили и ушли. Весь табор, от стариков до младенцев! Но что могло их так сильно напугать?! – он уставился на него вопросительно. – Быть может, все-таки Хаос?
– Белое Марево досюда не добиралось, – качнул головой Маркус. – Оно все еще за склоном.
– Тогда что?
Маркус этого не знал, поэтому отправился осматривать лагерь лично.
Брендан оказался прав – нападения не было. Ни следов крови, ни убитых они так и не нашли. Зато обнаружили потухшие костры, над которыми висели котелки с супом, и брошенные впопыхах вещи.
Казалось, люди в один миг поднялись и ушли. Нет, не бежали, в спешке хватая детей и унося ценные вещи. Просто ушли, оставив пожитки и недоеденный ужин, будто бы думали вернуться.
Но уже не смогли.
Маркус уставился на грубую деревянную ложку в тарелке. По рассказам пастуха выходило, что табор остановился на стоянку около трех дней назад, после чего с места так и не сдвинулся.
Местные, покумекав, решили, что во всем виноваты демоны.
Горцы суеверны, подумал Маркус, так что они держались от стоянки подальше, а дикие звери могли почувствовать то, чего он был лишен из-за близости к Белому Мареву.
Скорее всего, причина в магии. Поэтому лагерь остался нетронутым.
Но у него все равно не складывалось. Если бы речь шла не о рингулах, то он бы мог поверить в суеверный ужас, внушенный магией и заставивший людей бежать без оглядки. Но этот народец не был способен пройти мимо чужого, что уж говорить о том, чтобы бросить свое, даже порядком испугавшись!..
– Судя по всему, они сбежали, – произнес Брендан.
– Они исчезли, – поправил его Маркус, уставившись на оброненные ложки и на нанизанный на ветку кусок мяса со следами зубов. – Их словно в один миг унесла неведомая сила.
Брендан покачал головой, заявив, что о таком он никогда не слышал, хотя закончил столичную Академию Магии с отличием. Подобных заклинаний попросту не существует.
– Быть может, все-таки Белое Марево? – произнес он, устремив взгляд в сторону Корзнака.
– Говорю же, оно досюда не добиралось! – поморщился Маркус. – Что бы здесь ни произошло, Хаос в этом не виноват.
– Тогда что? Или кто? – негромко спросил у него Брендан. – Быть может, тот самый магический всплеск?.. По времени как раз совпадает.
Маркус пожал плечами.
– Сложно сказать. Следов я пока что не вижу.
Затем снова закрыл глаза, всеми силами пытаясь почувствовать… Наконец, на границе осознания уловил легкий привкус родовой магии, но ни рисунка, ни смысла заклинания понять ему так и не удалось.
Что бы здесь ни произошло, это лежало за пределами его знаний и умений. Признаться, оно попросту не укладывалось у него голове.
