Люси бесшумно пересекла коридор, устланный плотной ковровой дорожкой, и поразилась встретившей ее тишине. Сквозь открытые распашные двери в гостиную виднелась милая картина: люстра из венецианского стекла заливает ярким светом низкий чайный столик и канапе вокруг него, на столе возвышаются многоярусные блюда с лимонными пирожными и сконами – как ни удивительно, еще осталось несколько штук, – а подруги теснятся рядышком на желтом канапе. Три головы – рыжая, черная и каштановая – склонились над журналом. Вот и причина молчания! Даже слышно, как дрова потрескивают в камине. А над камином висело широкое полотнище с животрепещущим лозунгом:
Внесем поправки в Закон о собственности замужних женщин!
Чтобы найти место для полотнища, пришлось потеснить один из вездесущих портретов пожилого господина в напудренном парике. Сейчас джентльмен стоял, прислоненный к буфету, готовый вернуться на место в случае визита родителей Хэтти – семья состоятельного банкира не одобряла общественную активность дочери. Вместе с Хэтти в отеле проживала сопровождавшая ее везде двоюродная бабушка, однако та была слишком близорука, чтобы обратить внимание на подмену. По-видимому, тетушка как раз прилегла вздремнуть, дав возможность девушкам бесстыдно засидеться в гостях дольше положенных для светского визита пятнадцати минут.
«Какое необычное место – Оксфорд», – подумала Люси, глядя на подруг. С какой легкостью университет объединил на одном диване наследницу банкира, которая занималась живописью, юную леди из Шотландии, помогавшую в научной работе отцу-профессору, и дочь викария – ныне герцогиню, – изучающую античную литературу!
– Боже, Люси, ты нас напугала! Явилась молча, как привидение! – Хэтти вскочила с дивана. Ее рыжие локоны выбились из прически и рассыпались по плечам.
– Контракт пока что не утвержден, – поторопилась объявить Люси.
Аннабель и Катриона, которые тоже начали вставать, снова рухнули на канапе.
– Это правда ты, а не привидение? – Аннабель сверлила Люси своими зелеными глазами.
– А кто же еще? – Люси забралась на диван с ногами, совершенно неподобающим для леди образом. – Как я понимаю, правление обнаружило мое имя в официальных документах консорциума, и теперь они подозревают, что я намерена использовать «Лондонский печатный двор» в преступных целях. Вот и посоветовали мистеру Барнсу не продавать нам свою долю.
Хэтти, которая как раз наливала подруге чай, замерла. Ее круглые карие глаза округлились еще больше:
– Неужели он их послушается?
– Он человек робкий.
– Так что нам делать?
Люси еле заметно пожала плечами:
– Что и всегда. Ждать.
Катриона сняла очки и озабоченно оглядела подруг голубыми глазами.
– Не вини себя. – Ее шотландский выговор стал еще более певучим, как всегда случалось от переизбытка эмоций. – Мы обсудили все варианты, и поставить во главе предприятия тебя был наименее плохим.
– Ну спасибо, – скривилась Люси. По правде говоря, после недавнего визита к мистеру Барнсу она втайне подумывала: а не был ли их план слегка опрометчив? Когда ей впервые пришло в голову купить издательство, чтобы опубликовать суфражистский доклад, направленный против Закона о собственности замужних женщин, сама идея показалась ужасной. И все же, если ты ставишь перед собой великие задачи, порой нужно применять тяжелую артиллерию. К сожалению, легко погрязнуть в текущих проблемах. Например, собрать Инвестиционный консорциум в условиях серьезных ограничений и проработать юридические вопросы – вместо того чтобы досконально продумать возможные последствия. Погубленная репутация и утрата доверия к и без того непопулярному суфражистскому движению – лишь немногие из рисков. Эти риски с легкостью проигнорировали, когда месяц назад неожиданно открылась возможность приобрести долю в подходящем издательстве. Однако теперь, балансируя между победой и непредвиденным поражением в самый последний момент, Люси осознала всю авантюрность своего плана. Я немного обеспокоена, хотела она сказать подругам. Я беспокоюсь, что откусила больше, чем смогу прожевать. Разумеется, ничего подобного она вслух не произнесет. От нерешительного лидера толку мало.
Люси повернулась к Аннабель:
– Наверное, зря я пригрозила Барнсу возможным гневом со стороны Монтгомери. Понимаю, сейчас не то время, чтобы использовать твое имя в потенциально скандальных мероприятиях, но мне показалось, что это последний шанс.
Герцог Монтгомери был очень влиятелен, однако несколько месяцев назад, после женитьбы на Аннабель, его положение в свете пошатнулось – верхние десять тысяч представителей высшего сословия не одобрили его решение взять в жены дочь викария, а также смену политических предпочтений. С тех пор он почти перестал бывать в свете.
– Не думаю, что это нам навредит, – ответила Аннабель. – К тому времени, когда доклад будет опубликован, мы подчистим все следы моего участия.
– Ты слишком великодушна.
Аннабель великодушно наклонила голову. В ее волосах цвета красного дерева заискрилась радуга – драгоценный камень в заколке отразил свет люстры. Поразительная особенность герцогов – никакой скандал не в состоянии нанести им ущерб!
Тем временем Хэтти наложила себе полную тарелку пирожных и сконов.
– А леди Солсбери что-нибудь посоветовала?
Да. Посоветовала мне завести любовника, чтобы убрать с лица морщины.
– Ничего особенного. Я должна меньше походить на себя и стать образцом женственности, чтобы придать нашему движению бо?льшую привлекательность. – Люси ухватила скон и принялась крошить его между пальцами. – Что не перестает меня озадачивать. Понимаю, в нашем узком и, осмелюсь сказать, свободном от предрассудков кругу легко забыть об этом, однако факт есть факт: после замужества по закону у нас остается не больше прав, чем у детей и заключенных, то есть не остается совсем. А еще, – добавила она, игнорируя возмущение Хэтти по поводу уничтоженного скона, – а еще есть люди, уверенные, что если носить модную одежду и быть приятной для всех, то это принесет пользу. Согласна, красота может сохранить мир, но как она поможет выиграть войну?
Обе подруги – и Аннабель, знающая все о войнах в античном мире, и Катриона, знающая все обо всем, – уставились на нее с некоторым изумлением. Отлично. Люси сделала глубокий вдох. Она ощущала странное волнение. Где-то на задворках разума рыскали неопределенность в вопросе приобретения «Лондонского печатного двора» и появление Тристана под ее окнами прошедшей ночью. Люси даже подумывала рассказать подругам о предстоящей встрече с ним в «Блэкуэллз»… Не стоит, ведь Баллентайн вообще не должен быть предметом ее интереса.
– А если заслуги привлекательности не преувеличены? – задумалась Хэтти. – Капля камень точит. Кажется, это еще Овидий говорил.
– Верно, – подтвердила Аннабель.
– Вот только на это потребуется тысяча лет, – усмехнулась Люси.
– Капля камень точит, а нам пока ничто не мешает выглядеть модными, – невозмутимо продолжила Хэтти. – Если ты хочешь испробовать на себе стратегию леди Солсбери, следует начать с присутствия на светских мероприятиях. Кстати, мы как раз говорили о вечеринке в доме Монтгомери. – Она ослепительно улыбнулась: – Будет потрясающе, если ты к нам присоединишься! Хоть раз, в виде исключения?
Люси захлопала глазами:
– Я не посещала светские мероприятия после инцидента с испанским послом и вилкой.
– Значит, самое время посетить! Вместе отправимся покупать платья! – Хэтти подтолкнула к Люси журнал мод, который подруги изучали перед ее приходом. Обложка демонстрировала женщину в неправдоподобно узкой юбке и в крошечной шляпке.
– Домашняя вечеринка? – удивилась Люси. – Когда положение Монтгомери настолько шатко?
– Кому-то может показаться, что мы поспешили, – призналась Аннабель. – Впрочем, в Клермонт напросился принц Уэльский, чтобы принять участие в охоте на куропаток. И мы решили пригласить его на домашнюю вечеринку в качестве почетного гостя.
– Более чем разумно, – кивнула Хэтти.
Еще как разумно! Если ожидается присутствие принца Уэльского, то даже оппоненты Монтгомери не рискнут отклонить приглашение; возможно, кто-то пошлет вместо себя сына, тем не менее каждое влиятельное семейство будет представлено. А сам принц, возможно, решил поохотиться, чтобы досадить Ее Величеству королеве, которая крайне недовольна безнравственным поведением сына. В любом случае Монтгомери будет реабилитирован.
– Спасибо за приглашение, – поблагодарила Люси герцогиню. – Однако, если Монтгомери хочет замять скандал, мое присутствие среди гостей может быть нежелательным.
Аннабель покачала головой:
– Честно говоря, на вечеринке я буду нуждаться в подругах. Все остальные лишь рвутся увидеть, как выскочка, поднявшаяся по социальной лестнице, в чем-нибудь да проколется.
Черт возьми! Совсем не подумала, что Аннабель потребуется дружеская поддержка!
Хэтти кокетливо подмигнула:
– А что, первая вечеринка Аннабель в качестве хозяйки Клермонта будет достойным поводом для визита к модистке!
Как художница и как романтичная девушка, Хэтти имела твердое мнение по поводу расцветок, фасонов и стиля; за ее вздернутым носиком и улыбчивостью таилось упрямство, намного превосходившее способности Люси выдерживать словесные баталии.
– Хэтти, я не отрицаю, что внешний шарм – своего рода оружие в руках леди. Я лишь возражаю против утверждения, что это единственное оружие, которое мы можем применять публично, не рискуя навлечь на себя придирки…
– …и отказ от его использования – это вызов. Знаю, знаю, – перебила Хэтти. – И все же я предпочитаю выбирать свое оружие, а старомодные одеяния к нему не относятся. Тебе повезло, у тебя нет матери, которая подбирает тебе платья! Ты можешь выбирать сама!
– У меня куча платьев.
– Твои платья хороши, – неубедительно проговорила Хэтти. – Но они какие-то… серые.
– И что?
– И еще они… одинаковые.
– Зато я экономлю полчаса ежедневно, потому что мне не нужно думать, что с чем сочетается.
Кроме того, серый цвет очень практичен для женщины, повседневные занятия которой способствуют появлению пыльных разводов и чернильных пятен на одежде. Одежде, которую они с миссис Хит каждую субботу тщательно отстирывают. Люси поймала утомленный взгляд Катрионы; несомненно, Хэтти и ее помучила. Наследница шотландского графа, Катриона уютнее всего чувствовала себя, завернувшись в старую шотландскую шаль клана Кэмпбеллов, уложив волосы в некрасивый пучок и нырнув с головой в какой-нибудь византийский пергамент. Бедная Хэтти!
Не прошло и двадцати секунд, как девушка вскинула руки вверх и воскликнула:
– Лимонный! Тебе к лицу лимонный цвет. Для утреннего платья, к примеру. А розовато-лиловый, светло-голубой и зеленовато-голубой – для прогулок. Будет очень элегантно. В крайнем случае приглушенный светло-серый, но не этот ужасный оттенок сланцевой крыши. Для вечернего платья замечательно подойдет светло-вишневый. А для появления на балу… Как насчет алого? Никаких вычурных фасонов, только простой покрой; я бы порекомендовала добавить чуть-чуть мягкости при помощи плисовой отделки. Я серьезно, Люси, у тебя такой потенциал!
– Ты сразила меня наповал, дорогая!
– Будь бдительна, если пойдешь с ней за покупками, – вмешалась Аннабель. – В прошлый раз я позволила ей выбрать для себя вечернее платье и оскандалилась, явившись на бал в пурпурном!
Хэтти надула губы:
– Зато герцог безнадежно влюбился в тебя и сделал герцогиней. Ну да, я ужасная подруга.
Люси взглянула на высокие часы с маятником и с волнением поставила чашку на стол. Пусть ей нет дела до Тристана, однако нужно прийти подготовленной.
– Хэтти…
– Да? – В глазах подруги немедленно вспыхнула надежда.
– Я бы хотела расспросить насчет лорда Баллентайна…
Шокированная Хэтти закрыла рот ладонью:
– Тот самый лорд Баллентайн, великий распутник?
– Тот самый. Недавно получил Крест Виктории.
– Неужели?
– Какой геройский поступок он совершил? Ты знаешь?
– Разумеется, – несколько обиженно заявила подруга. – Он бросился навстречу опасности, вместо того чтобы убегать от нее.
– Так поступает любой солдат.
Хэтти негодующе затрясла головой:
– Очевидно, он совершил нечто большее. Как я поняла, его батальон попал в засаду. Их прижали к отвесной скале, где едва можно было укрыться, а капитана ранили.
Уголки губ Аннабель опустились:
– Ужасно.
– Более того, солдаты не смогли вытащить капитана; место, где он лежал, находилось на линии огня. И все понимали, что скоро их тоже перестреляют одного за другим. Потому что толком не могли разобраться, откуда их атакуют.
На лице Катрионы явственно читалось недоверие:
– Однако же лорд Баллентайн вырвался из ловушки?
Хэтти раскраснелась:
– Вероятно, здесь вмешался случай. Лорд Баллентайн отстал от всех. Ходят слухи, отлучился без разрешения. – Девушка понизила голос до шепота: – Он решил искупаться в ближайшей реке… нет, в газетах об этом не писали, но я слышала от миссис Хиткот-Гоф, он даже был не полностью одет, когда случился инцидент.
– Типично для него, – пробормотала Люси.
– Лорд Баллентайн, услышав выстрелы и находясь в неодетом виде, наобум бросился искать место, откуда их атаковали, и подкрался к нему с тыла. Затем он начал стрелять и уничтожил столько нападавших, сколько мог, имея лишь один револьвер, а когда закончились патроны, бросился на оставшихся врагов и победил их в ближнем бою. Затем, пытаясь вытащить капитана, он получил пулю в плечо от затаившегося врага, которого в спешке недобил.
– Какая беспечность, – добавила Люси. – Тоже типично для него.
Хэтти осуждающе покачала головой:
– Он спасал жизни, Люси. Он закрыл капитана своим телом, а тем временем его товарищи сплотились и разгромили нападавших. Затем он, раненый, отвел солдат в безопасное место, через занятую врагом территорию… И все равно, – заявила она, – лорд Баллентайн – негодяй, потому что приставал к Аннабель на новогоднем балу.
– Определенно негодяй, – с мрачным видом кивнула Аннабель. – Герой и мерзавец в одном лице.
– И своим поведением побудил Монтгомери объявить о своих чувствах, – предположила Хэтти.
– В некотором роде да, – покраснела Аннабель.
Как Люси ни старалась, она все равно не смогла прогнать из головы образ кровожадного и полуобнаженного негодяя Тристана Баллентайна – пока не пробили часы, известив ее, что пора отправляться на встречу с тем самым негодяем.
Глава 6
Утро сменилось днем, и на улице потеплело. Не было ни намека на ветерок, который охладил бы на удивление разгоряченное лицо Люси. Она остановилась перед эркерами магазина «Блэкуэллз» и, заметив бордовый пиджак Баллентайна, почувствовала смутное раздражение. Ее бросило в пот. Пиджак молодого человека светился под лучами летнего солнца, как случайно прикатившийся откуда-то каштан, а вот его владелец выглядел на удивление спокойным и собранным. Она понаблюдала за ним некоторое время, потому что Тристан заметил ее не сразу.
Уголки губ Тристана поползли вверх, когда Люси возникла прямо перед ним. Он приподнял цилиндр:
– Миледи.
Солнце играло на его ярко-рыжей шевелюре. В толпе прохожих одна из женщин ахнула от восторга.
– Я выкроила лишние полчаса, – сообщила Люси.
