Хозяйка усадьбы, или Графиня поневоле

В выезде за город нам никто не мешал, даже документы не проверяли и не спрашивали, куда и зачем. Тео пояснил, что въезжающих проверяют очень строго, требуя различные бумаги, а выезжающих – лишь по приказу градоначальника, когда кого-то ловят.

– Тео, – спохватилась я, – покажи бумаги на имение. Куда мы направляемся?

Мне на колени упала целая кипа документов. Будет что почитать в дороге. По словам Тео, он отдал приказ кучеру ехать в южном направлении, чтобы запутать след. В ближайшем городе узнаем, какой дорогой добираться до усадьбы.

– Как бы самим не заплутать, – пробубнила я, пытаясь вчитаться и найти нужные документы на собственность. Желудок неожиданно заурчал, напомнив о том, что ела я очень давно, если не в прошлой жизни.

Марта, улыбаясь, расстегнула ещё одну сумку и достала странного вида прессованные брикеты, а также воду.

– Козинаки? – поинтересовалась я, с благодарностью принимая угощение.

«Чего грустишь?» – в голове раздался голос Тео.

«Да я не грущу, задумалась. Почему Василий назвал меня «визардчанка»? Что это значит? Какое-то ругательное слово?»

«Нет, он не ругался, наша империя называется Визард, столица Ктюрн, а выехали мы из Лисграда, – ответил Тео. – Путь неблизкий, госпожа, ты всю ночь не спала, в конце кареты можно откинуть сиденье, получится кровать. Доедай сушёные фрукты и поспи, я за ребёнком послежу».

И только сейчас я поняла, насколько устала: глаза сами закрывались, а челюсти медленно дожёвывали фруктовый козинак. Раздался тихий щелчок. Я совершенно не понимаю, как Тео умудряется лапами там что-то раскладывать.

– Марта, я посплю часок?! – перекладывая младенца в корзину, полувопросительно посмотрела на притихшую женщину. – Вы меня растолкайте через часик-другой, а потом вы поспите. Как же больно голову.

Женщина, соглашаясь, кивнула. Я хотела распустить волосы, но Тео остановил меня:

– Не стоит пока менять облик. Вот когда найдём ночлег, тогда и распустишь.

Если бы не лошади и знание, что я в карете, можно было бы подумать, что это микроавтобус: мягкие стены, такие же мягкие раскладывающиеся сиденья.

– Настя, иди ко мне, – позвала я девочку, видя, что она тоже клюёт носом. – Устраивайся рядом, места хватит.

Глаза слипались, когда я почувствовала шуршание платья и маленькие ручки, поправляющие подушку.

– Спасибо, госпожа, – прошептала малышка, ложась рядом, а я положила руку на неё, на всякий случай, чтобы не упала. Кто знает, какие ухабы могут быть в пути.

– Спите, – произнёс Тео, укрывая нас тонким пледом.

Я проснулась от толчка. Карета резко остановилась. На улице послышался шум. Я ошарашенно смотрела и не понимала, что происходит. Солнце было в зените, Настя посапывала, Марта прикорнула, сидя на своём месте. Тео одной лапой покачивал люльку, другой показывал, чтобы я не шумела.

Пробираясь к выходу, тихонько тронула за плечо Марту.

– Останьтесь с детьми.

Услышав громкий мужской разговор, женщина кивнула и пересела к младенцу. Вот же Теодор, шельмец, всех усыпил.

– Что тут происходит? – открыв дверь, мы с Тео вывалились на улицу.

Оказывается, мы приехали в какой-то город, в который нас категорически не хотели пускать.

Последнее, что я слышала перед тем, как выйти, так это слова Василия Михайловича о том, что он проездом с женой и детьми к родным пенатам.

На требование предъявить документы молодой человек помолчал, но потом ответил:

– Брак не по любви, жена ещё та мегера. Долги мои выплатила, а я, дурак, и женился. Давайте не будем её будить? Мы отдохнём в гостинице, а потом я принесу…

– Савва, подозрительный он какой-то оборотень. Долги, жена-мегера… А не беглый ли он вор? А ну, проверь карету!

Именно на этих словах охранника я бодро вывалилась из кареты. Ноги плохо слушались, поэтому я споткнулась и удачно так повисла на «любимом муже».

– Тео, закрой дверь, детей простудим, – приказала я мелкому зверю, и это в приличную жару. – Что тут происходит? Кто посмел тревожить мой сон? Василий?

Имя оборотня я произнесла с особым мяукающе-скрипящим скрежетом. И удовлетворённо усмехнулась, видя, как вышестоящего господина передёрнуло от отвращения. Гаврила же всё это время стоял рядом с открытым ртом.

– Милая, зачем ты вышла? Ножки натопчешь, – о, а оборотень, когда хочет, может и роль сыграть? Не ожидала помощи с его стороны.

– Это ваша жена? – охрана города ошарашенно переглянулась. Посмотрели на него, потом на меня. Я же, вспомнив об очках, быстро достала их из кармана платья и напялила на нос.

– Мне кажется, или я чувствую пренебрежение, неуважение и удивление в ваших словах? – мне пришлось идти в наступление.

Поправив съехавшую набок грудь, вздёрнула подбородок.

– Сколько стоит въезд в город? – отпустив руку «благоверного», бодро направилась в сторону расслабившихся охранников, уперев руки в бока.

– Но у нас приказ, – промямлил один из них, делая шаг назад. – Проверять всех въезжающих в город. Пришла магическая депеша, что сбежала особо опасная госпожа в белой карете.

Он дрожащей рукой достал из-за пазухи рисунок, который я тут же у него выдернула.

– Я что, похожа на эту курицу?! – взвизгнув, передала рисунок «мужу». С изображения на меня смотрела я, но такая милая, нежная, с опущенным в пол взглядом. – Мне нужно выспаться, поесть, дети сейчас такой вой в карете поднимут! А они мне тычут в лицо картинку с какой-то простушкой, – пожаловалась я Теодору. – Сколько стоит попасть в ваш городишко? Золотой, два? Тео, выдай этим господам деньги!

– Сколько? – маленькая собачка взвилась вверх в прыжке.

Теперь я испуганно отпрянула: показалось, что мой ходячий сейф решил лишить меня носа.

– Мы согласны! – громко проорали бравые вояки, и один из них бросился открывать ворота.

Зверь, пыхтя, выдал мужчинам обещанные золотые.

– Дорогой, выбери для нас самую лучшую гостиницу в городе, – резко развернувшись к «мужу» и подмигнув опешившему оборотню, скрылась в карете.

И вот, только когда мы сдвинулись с места, я поняла, насколько мы были близки к провалу. Придётся расстаться с таким удобным средством передвижения, и поскорее.

Да, охрана точно запомнила белую карету и кричащую женщину, страшную, как… Интересно, а кто в этом мире самый неприятный зверь?

– Тео, останови карету, нужно поговорить с нашим «мужем».

Зверь коготком постучал по стенке. Гаврила, услышав стук, остановился на обочине.

– Хорошая карета, даже жаль расставаться. На улице жара, а тут прохладно, – улыбнувшись, распахнула дверь.

– А зачем продавать? Отправь Гаврилу на постоялый двор, где есть ремонтная мастерская для карет. Магик быстро перекрасит её и предаст тот вид, какой ты захочешь. Дороговато, конечно, но не так бросится в глаза, если мы её продадим и купим другую. Капризные богатые женщины часто так делают, – посоветовал Тео.

– Хорошо, на ближайший постоялый двор, но приличный, – мой приказ был услышан Гаврилой. – Василий Михайлович, составьте нам компанию в карете, есть разговор, – коротко бросила в сторону оборотня и вновь скрылась в карете.

Молодой человек не заставил себя долго ждать и тут же присоединился к нам, сев напротив меня. Марта с детьми перебралась на заднее сидение.

– Василий Михайлович, а что вы так подозрительно на меня смотрите. На мне узоров нет, – буркнула я, отводя взгляд.

– Узоры как раз есть, – усмехнулся он. – Вы, госпожа, спросонья лучше меня напугали стражу.

Настенька несмело встала и подала карманное зеркало. С гладкой поверхности на меня смотрела помесь панды и давно пьющей женщины, зелёные и голубые краски очень органично смешались с чёрными.

– Мать моя женщина! Тео, ты почему меня не предупредил? И я вот в таком виде выпала из кареты? – я чувствовала, как лицо покрывается жгучим красным румянцем. Мне стало так стыдно. – Что обо мне подумают люди? – сняв очки, хотела притронуться к лицу, но не стала.

– Уж точно не подумают, что вы графиня, которую разыскивают, – Теодор подтолкнул ко мне сумку, что Марта прикупила для меня в аптеке. В женский набор входили влажные салфетки, на коробочке которых порхали феи.

Весь макияж убрать не удалось, требовалась вода и какое-нибудь средство, а ещё ужасно хотелось принять душ.

– И от кого же вы скрываетесь такой интересной компанией? – Василий прервал тишину, обернувшись, и посмотрев на Марту.

– От убийцы, – водрузив очки на место, прямо посмотрела в глаза рабу. Не было смысла от него что-то скрывать. – И у меня для вас деловое предложение, господин оборотень.

На последнем слове он дёрнулся.

– Я готов вас выслушать, – ответил тот.

Смотри-ка, готов он. Стоит ли в его положении так себя вести? Да Василий должен радостно соглашаться на всё! И чего я завелась? После того, как попала в этот магический мир, поесть спокойно не получилось, а тут ещё побег, страх. Точно! Стресс у меня, срочно нужна медитация, да некогда.

– Расскажите о себе, пока мы едем. Почему вы попали в рабство, какое преступление совершили? Если не хотите рассказывать, то мы можем в артефакт заглянуть.

На мой простой вопрос мужчина разозлился и бросил:

– Не было никакого преступления. Меня оклеветали. Подлые людишки. Нельзя с вами никаких дел иметь. В любой момент в спину нож воткнёте.

– Василий… – я сжала кулаки. – Михайлович, не нужно всех людей под одну гребёнку! Не бывает только хороших рас или только плохих.

– А вы какая? Хорошая или плохая? Почему бежите? Как я могу поверить вам на слово?

– Придётся поверить или я не смогу помочь вам, а вы – мне.

– Хорошо, раз вы такая честная, то освободите меня от рабства, дайте вольную. Мой зверь страдает в магических оковах, – по его лицу прошла волна боли. Неужели он прямо тут пытался обернуться?

«Тео, от такого охранника больше проблем, чем помощи. Как я могу его освободить? Если не захочет помогать, то пусть уходит. Совершенно не понимаю, почему меня так сильно тянуло к нему. Зачем-то я купила его?» – мой остекленевший взгляд застыл на звере.

«Нажми на голову медведя… браслет»

– Что, боитесь потерять свои вложения? – по-своему растолковал моё молчание оборотень. – Я всё верну, до последнего золотого и даже сверху! Молчишь, человечка?

– Василий Михайлович, вы мне слово не даёте вставить. Я сделаю, как вы просите, – потеряв всякое терпение, повернувшись в сторону Тео, приказала тому остановить карету. – Выходите, благородный господин оборотень. С этого момента наши пути расходятся. Денег ваших мне не нужно. Что у нас тут? – поинтересовалась я, нажимая на золотую медвежью голову. Перед моими глазами всплыл договор.

Удивлённый оборотень сделал так, как я его попросила. Он стоял на обочине напротив открытой двери, а я вчитывалась в договор.

Пробежав по нему глазами, поняла, что мужчину продали в рабство, обвинив в каких-то махинациях, против императорской короны. Облегчённо вздохнула, если бы оборотень был осуждён за более тяжкое преступление, у меня не хватило бы моральных сил отпустить этого заносчивого франта.

– Ты уверена? – спросил Тео, видя, что я потянулась к красному мигающему слову: «вольная». – Пути назад не будет, подожди, возьми хотя бы магическую клят…

Что хотел сказать Тео, я не разобрала, нажав на вольную. Браслет тут же растаял, а оборотень резко вздрогнул, посмотрел на запястье, потом поднял на меня ошарашенный взгляд. Его зрачки стали вертикальными.

– Ну что ж, вы добились того чего хотели, и, надеюсь, вам, как благородному господину хватит сил не выдать бедную вдову с маленькими детьми властям. Прощайте, Василий Михайлович, – я резко захлопнула дверь, карета двинулась вперёд. Во мне клокотали: злость, раздражение, обида и почему-то горечь потери.

Через секунду позади раздался глухой рык и всё стихло.

– Прорвёмся и без него, – я обвела взглядом притихшую компанию.

Глава 7. Перекрасить!

Все молчали, я бессмысленно смотрела в окно, не замечая проплывающих мимо домов.

Наше транспортное средство повернуло налево, потом ещё раз налево, въехало в широко распахнутые ворота и остановилось.

– Выходим, – прошептала, протягивая руку к двери, но та неожиданно распахнулась, и  я встретилась  взглядом с ярко-зелёными глазами.

Темноволосый молодой человек пристально смотрел на меня и хмурился. Его грудь вздымалась: похоже, запыхался, пока бежал.

– Думала, что последнее слово осталось за тобой? – первое, что он произнёс, протягивая руку. – Нет, свои долги я плачу всегда и сполна. Идём заключать договор, бывшая хозяйка. Буду твоим временным мужем и защитником. За освобождение поблагодарю позже, если захочешь, – клокотал он. На деньги, что ли, намекает?

Я долгую минуту смотрела на Василия и о чём-то думала. За это время, опираясь на мужскую ладонь, из кареты успели выйти все: Марта, Настя, Тео. Внутри оставались лишь я и ребенок.

– Хорошо, поговорим, но не тут, – протянув зеленоглазому красавчику корзину, поднялась с места. – Небольшое представление, – шепнула тому и, опираясь на широкую горячую ладонь Василия, спрыгнула на землю. – Кучер!

На мой зычный окрик на козлах подпрыгнул Гаврила, а ещё вокруг обернулся народ.

– Не желаю видеть этот белый ужас на боках! – поправила очки и ткнула пальцем в бок кареты. – Требую, чтобы ты, пока я отдыхаю и изволю обедать, привёл эту развалину в порядок! Хочу тёмно-синий мерцающий цвет!

– Барыня! – охнул Гаврила. – Да где же я мерцающий возьму?

Слуга спрыгнул на землю и бухнулся на колени.

– Милый, разберись с этим нерадивым кучером! – прикрикнула на зверя, а гости постоялого двора, что сейчас наблюдали за неприятной сценой, недовольно зашептались. Так, должны меня запомнить такой самодуркой.

– «Теодор, проследи, чтобы покрасили в неприметный чёрный».

«Всё понял!» – китайская хохлатая, смешно подпрыгивая, запросилась на ручки Гавриле. Дамы сразу умилились, видя, как слуга нежно прижимает к себе пса, но я же заметила, что Тео что-то шептал на ухо кучеру. Значит, всё выполнят как нужно.

Мужчина с пёсиком запрыгнул на козлы, и лошади двинулись в сторону подсобных построек, но тут же остановились. Гаврила повернулся и крикнул:

– Госпожа, вещи принесу в номер минут через десять! Не извольте беспокоиться!

– Дорогая, идём, дети устали, – улыбнулся Василий, одной рукой держа корзину, а другой беря меня под локоток.

И я вдруг поняла, что и в самом деле очень устала. Спина с непривычки ныла, ноги гудели от жары, не приходилось раньше в каретах передвигаться. Одно радовало, сын был на удивление спокойным. Может, молоко магического зверя на него умиротворяюще действовало. Но искупаться не помешает ни мне, ни ему.