Олеся, глядя на графин, снова заговорила:
– Вот что мне рассказала в тот день прабабушка. Жила она с семьей в центре Мологи. Сама пра тогда была молоденькой девушкой, но уже с младенцем на руках.
Ольховая Шишка замялась и зыркнула на Майю. Та закатила глаза – опять сейчас будут рассказывать что-то якобы не предназначенное для детских ушей. Лес не сдержала улыбки, которая, впрочем, тут же погасла.
– Жила прабабушка с мужем – моим, значит, прадедом. Я его не знала, он погиб на вой не. С ними жили еще ее младший брат и свекровь. Так вот, по городу стали ходить оценщики, они выносили приговор – можно или нет сплавлять дом по реке. Забракованные дома разрушали, а хозяевам выплачивали компенсацию. Крошечную совсем – новое жилье не купить. Моя семья жила в каменном доме на несколько квартир, его нельзя было разобрать и перевезти, поэтому приговорили одним из первых. Нужно было выселяться. А куда ехать моему прадеду с молодой женой, младенцем, мальчишкой и старухой? Сломило его это известие. Запил. И упросила прабабушка заруцкую ведьму помочь их семье. Сама она ведьм не жаловала, предупреждала меня никогда с ними не связываться. – Лес горько хмыкнула. – Я, конечно, знаю о старческом маразме. Но прабабушка говорила об этом еще в здравом уме. Велела избегать ведьм. Наверное, поэтому ведьминская тема меня и увлекла. Интригует же запретное.
Лес смущенно улыбнулась, и Дара невольно тоже: Ольховая Шишка, значит, та еще хулиганка.
– Так вот, не знаю почему, но заруцкая ведьма согласилась помочь. И выдала моей прабабушке вот этот самый графин, наполненный, кажется, настойкой из мухоморов, но прабабушка до конца не была уверена…
– Мухомор – бог пьянства и начальник ядовитых зелий, – вдруг подала голос великая тетя.
Лес кивнула:
– Да, вроде об этом бормотала и прабабушка. В общем, нужно было прочитать заговор. Что-то вроде: хмель и вино, отступитесь в темные леса, где люди не ходят, и кони не бродят, и птицы не летают… А потом дать мухоморную настойку мужу. Ведьма строго- настрого приказала после обряда вернуть графин и пригрозила, что если прабабушка не сделает этого, то всю семью проклянут злые силы и не будет в их роду больше счастья. Прабабушка на все согласилась…
Олеся сделала глоток воды, собираясь с мыслями.
– Знаете выражение «допиться до чертиков»? Видно, от таких графинов с бесятами внутри оно и пошло. С прадедом именно это и случилось. Принял он угощение, а когда показались из-под мухоморной водки стеклянные рожки, то будто бы из графина выскочил чертик. Принялся прадеда щипать и кусать, толкать в ребра и таскать за волосы. Всю дурь из него и выбил. Больше прадед в рот спиртного не брал. Радоваться бы, но не до радости – подошел срок покидать город. Насильно гнали, прислали извещение, что после такого-то числа присутствие их семьи в Мологе будет незаконным. Прабабушка в суете не успела вернуть графин, увезла с собой. А время летело быстро, месяц- другой прошел, да в проблемах и забылось о графине. Но перед смертью, видно, стало давить на прабабушку невыполненное обещание. Она попросила меня отвезти ведьмину вещь к тому самому приплывшему дому. Ее последняя просьба.
– А несчастья-то в роду были? – простодушно спросила Майя.
Дару тоже это интересовало, и она порадовалась, что у нее есть младшая сестра – исследовательница ведьм и мастер бестактных вопросов.
Лес пожала худенькими плечами.
– Дальше была вой на. Вряд ли она началась, потому что моя прабабушка не отдала ведьме графин.
– В любом случае надо эту штуку вернуть, – пробормотала великая тетя. – А дом-то какой?
Дара повернула к ней дисплей смартфона и показала фотографию.
– Да, знаю, где он, – кивнула великая тетя, – по пути и забросим.
– Ой, правда?! Спасибо! – обрадовалась Лес. – Я не представляла, где мне искать этот дом! Помнила, как он выглядит, а вот адрес не знала.
– Отвезем графин туда, где ему и место, – откликнулась великая тетя, выруливая с обочины на дорогу.
– Извините за беспокойство, – смущенно пробормотала Лес.
– Я беспокоюсь за своих, – туманно ответила великая тетя и снова включила радио.
* * *
Салон автомобиля неожиданно наполнился смрадом. Все неловко заерзали.
– Ну и вонь! – пробурчала Майя. – Что случилось? Чеви?
– Птицефабрика! – фыркнул Лис, быстро закрывая окно.
Все дружно последовали его примеру.
– Скоро, значит, уже приедем! – заметила великая тетя.
А вот и Рыбинск. Из окна машины он выглядел уютным, приветливым и каким-то солнечным, что ли. Такими Дарине казались многие окрестные города. Возможно, потому что они были древними. В голове сразу возникали былинные богатыри, хороводы девушек в кокошниках, татаро-монгольские злодеи. Города со старинными зданиями, кучей церквушек, улочками, сохранившими кое-где брусчатку. Все вокруг казалось немного сказочным, не таким, как в ее молодом северном городке, хотя и здесь сорняками торчали типовые многоэтажки и стандартные магазины.
Автомобиль проехал по серому арочному мосту через Волгу, и центр города сменился частным сектором. Современные дома мешались с деревенскими избами, которые, как бабушки в цветастых платках, всё еще рядились в деревянное кружево, хотя многие уже обзавелись и тарелками спутниковых антенн.
Великая тетя ехала все медленнее и наконец затормозила.
Приплывший дом оказался точно таким, как на фото, только обветшал еще больше, и двор сильнее зарос бурьяном.
– Вы точно хотите оставить графин здесь? – недоуменно спросил Лис.
– Мне он не нужен, – пожала плечами Олеся.
– Может, тогда в музей сдать? Дом-то необитаем, кто-нибудь украдет, и все.
– Но это последнее желание прабабушки, – засомневалась Олеся.
И чего вдруг Лис так прикипел к графину?
Тут вмешалась Александра Константиновна. Голосом, не терпящим возражений, она отчеканила:
– Графин надо вернуть!
Лес заерзала на сиденье.
– А мне туда можно? – зашебуршилась и Майя.
– Вообще-то это частная собственность, – напомнила Александра Константиновна. – Тебя никто туда не приглашал.
Кажется, великую тетю нервировала эта история с графином. Наверняка она желала своему внуку самого лучшего, а не девушку из предположительно проклятой ведьмой семьи.
Но сейчас перед Дарой стоял настоящий приплывший из Мологи дом! То, ради чего она сюда приехала. Пускай даже и чья-то собственность. Она быстро повернулась к Олесе.
– Давай отнесу, все равно мне выходить, чтобы тебя выпустить.
Лес с готовностью протянула графин Даре.
– Спасибо! А то что-то не по себе от этой истории.
Сосуд оказался неожиданно ледяным, словно графин вытащили из холодильника, а не из Олесиного рюкзака. От прикосновения к стеклу по плечам и спине побежали мурашки. Хорошо, что графин сразу нагрелся от тепла рук.
– Только быстро! – предупредила великая тетя.
– Туда и обратно! – заверила Дара.
Она вылезла из машины и осторожно перешла по обветшалому мостику через пересохшую канаву. А возле калитки засомневалась. Заходить за забор, даже в заброшенный двор, казалось неправильным. Дара тряхнула головой. Глупости! Она же пришла не брать, а, наоборот, возвращать. Графин принадлежит этому дому.
Дара повернула деревянный брусочек, прибитый ржавым гвоздем к рассохшемуся столбу, и потянула позеленевшую от старости калитку. Некошеная трава не пускала дальше, но Дара все-таки протиснулась в щель и оказалась во дворе. Она пробралась к дому, раздвигая руками разнотравье, гудящее пчелами. Хорошо хоть, крапива – высокая, с коричневыми сережками – росла чуть в стороне.
Над крыльцом был деревянный навес аркой, похожий очертаниями на церковную луковку. Он опирался на резные столбики и бросал тень на закрытую дверь. Нарядное крыльцо придавало простому дому чуток княжеской стати, словно он в душе был теремом, а не избой.
Дара осторожно поднялась по рассохшимся скрипучим ступенькам и поставила графин перед закрытой дверью. Готово!
Она тут же бросилась обратно, у калитки, правда, сбавив шаг. И чего это она так рванула? Дом-то заброшен! Это все Лес со своими рассказами о чертях.
Дара обернулась на дом. Даже не прикоснулась к нему, не погладила бревна, которые спаслись из утонувшего города. Но графин на крыльце с маленьким прозрачным чертиком внутри остро блестел, похожий на злого пса, охраняющего дверь. И Дара, помогая себе плечом, придвинула неподатливую замшелую калитку на место и повернула брусок.
– Спасибо, – снова сказала Олеся, когда Дара забралась в машину.
– Не за что, – отмахнулась та.
Майя вглядывалась в дом, словно надеялась увидеть в окне заруцкую ведьму, благодарно кивающую: «Спасибо, что вернули графин!»
– Давайте теперь завернем на плотину, а потом на дачу, – предложила великая тетя. – Раз уж мологскую избу повидали, то надо Майе показать Рыбинское море.
Все одобрили этот план.
Пока великая тетя заводила свою «Ладу», Дара смотрела на приплывший дом. Ей тоже, если признаться, хотелось увидеть даже не лицо ведьмы, а хотя бы мелькнувшую тень.
Загадочная протянувшаяся во времени история про заруцкую ведьму и графин с чертиком заканчивалась слишком просто – Дара поставила посудину на крыльцо.
Но тихий дом, будто пустая раковина улитки, лежал в разросшейся крапиве. И сколько ни фантазируй, а в окнах мелькали только отражения ветвей берез.
Великая тетя осторожно поехала по разбитой дороге, бурча себе под нос: «Тут что, метеоритный дождь прошел?»
Позади оставался приплывший дом заруцкой ведьмы.
Самый обычный старый дом.
Глава 3
Заруцкие ведьмы
Рыбинское водохранилище. Рыбинское море.
Автомобильная дорога прижималась к берегу рукотворного водоема, похожего издалека на поле цветов, искрящихся на солнце. Великая тетя затормозила на обочине, и все вылетели из машины, как семечки из бешеного огурца.
Дара глубоко вдохнула, пытаясь уловить запах «моря», но пахло только дорожной пылью.
– Можно вниз? – спросила Майя у великой тети и, получив разрешение, поползла по откосу. Чечевица, конечно, бросилась следом.
Склон порос пижмой, полынью, репейником. Дальше начиналась серая, кажется, асфальтовая дорожка, в трещинах которой, словно пенка на супе, скопился буро-коричневый лишайник. Сотнями крохотных маракасов трещали кузнечики. Чеви пыталась осторожно приблизиться к ним, но кузнечики взметались вверх и, будто дразнясь, усаживались на травинки почти у самого собачьего носа. Над водой кричали чайки.
Великая тетя задержалась у машины, полезла в багажник и вскоре присоединилась ко всем, неся плетеную корзинку.
– Сюрпризный пикник! – воскликнула она.
Майя с восторгом поглядела на великую тетю. Выражение лица девочки было таким, словно на день рождения ей устроили неожиданную вечеринку.
Александра Константиновна вытащила из корзины бутылку с компотом и поставила на бортик, отделявший дорожку от воды. Потом жестом фокусника извлекла хлеб и нарезку грудинки.
– Я подумала, что неправильно это – ехать на природу без бутербродов, – сказала великая тетя, подцепляя прозрачную пленку на упаковке с грудинкой.
Дара принялась вытаскивать из пакета хлебные ломти, а великая тетя накрывала их розово- белыми, с тонкой коричневой шкуркой, мясными кусочками. Путешественники расхватывали бутерброды.
Последний Дара сделала для себя. Обычно она такого не ела, но этот бутерброд у воды показался неожиданно очень вкусным.
– М-м-м, – мычала от удовольствия Майя. – Спасибо, тёть! Спасибо за пикник!
– Ты же мечтала, а мечты должны сбываться, – улыбнулась Александра Константиновна, стряхивая хлебные крошки с джинсов. – Свежий воздух – лучшая приправа к еде. Только Чеви не давайте грудинку, у меня есть для нее сухарики.
Дара жевала бутерброд, с восхищением поглядывая на великую тетю. Все-таки порадовать ближнего часто совсем несложно. У великой тети был талант – создавать маленькие праздники. Поэтому ее все любили. Даре хотелось бы походить на нее, но словно что-то мешало, какая-то внутренняя преграда, которую она не знала, как преодолеть. А казалось, что может быть легче? Просто взять из дома хлеб и упаковку нарезки. Но ведь можно попробовать…
И Дара, пока не растеряла запал, повернулась к Олесе.
– Сделать тебе еще бутерброд?
Лес глянула на нее недоуменно и даже испуганно, а потом благодарно улыбнулась.
– Да, пожалуйста!
– Кому еще? Лис, будешь?
Дара вдруг почувствовала себя не обособленно, как обычно, а частью этого спонтанного пикника, членом семьи. И даже будущая жизнь с великой тетей и Лисом больше не казалась такой пугающей.
– В детстве мы любили бывать на водохранилище, – поделилась великая тетя.
Она подняла с земли пустую ракушку.
– Занимались поисками сокровищ. Однажды мне попался осколок блюдца – белый с красной земляничиной. Я долго его хранила, представляя, как раньше чаевничали в Мологе. А Галя мне завидовала, пока однажды не нашла косточку. Наверное, тот позвонок принадлежал какому-нибудь утонувшему зверю, но Галя утверждала, что это человеческая кость. Волнующие были поиски.
Дара печально улыбалась, слушая рассказ о своей бабушке Гале. Она еще не могла без боли в груди вспоминать о ней, но уже ощущала, что горечь утраты перерождается в светлую грусть. Ей нравилось, когда великая тетя рассказывала о своей старшей сестре.
Дара глубоко вздохнула, пряча в сердце эту маленькую историю, песчинку воспоминаний о человеке, который был уже не здесь, но, кажется, все еще рядом. А потом сделала всем по второму бутерброду, не забыв и себя. Дара жевала и смотрела на длинное серое здание впереди, как будто построенное прямо на мосту. Оно напоминало вокзал или железнодорожное депо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
