– Это принц Джонах, младший брат короля Гордиана, вашего покойного супруга.
Дальше до самой часовни королева молчала, и без того на нее стражники косились. Вызывающее неприязненное поведение принца Джонаха вызвало странное ощущение дежавю, будто нечто подобное уже было когда-то. Рядом молча шла камеристка, временами пристально на нее поглядывая.
Много вопросов.
Много вопросов, которые она собиралась задать Одри. Но это после возвращения. Сейчас ей необходимо увидеть человека, который был ее мужем. Это поможет вспомнить.
***
Часовня примыкала к зданию, которое показалось ей огромным, мрачным и бесконечным, через небольшой внутренний дворик. Стража, а вместе с ней и Одри остались ждать в небольшом холле, которым заканчивался коридор. Во внутренний двор королева прошла одна.
Удивление, как это ее оставили одну, быстро сменилось пониманием. Достаточно было бросить взгляд по сторонам. Часовня располагалась не на земле, как это можно было бы предположить, а на верхнем уровне замка, выстроенного на скале. Небольшая площадка, огороженная парапетом с зубцами, обрывалась над пропастью. Отвесные стены уходили вниз, врастая в каменное основание. Место незнакомое, оно вызывало в душе странные ассоциации.
Снаружи было ветрено, резким порывом бросило в лицо несколько капель дождя и взметнуло полы накидки. Дверь часовни отворилась, оттуда вышел человек в просторных белых одеждах и странном головном уборе. Он придержал дверь и сделал приглашающий жест.
Небольшое здание часовни. Серый камень, стрельчатые окна, портальные двери, наличники украшены затейливой резьбой. На барабане островерхого конического купола узкие окна. Свет сквозь них пробивался снопом и падал прямо на…
Вот оно. Вот сейчас она увидит и все вспомнит.
В самой середине, прямо под куполом на широком каменном постаменте стоял покрытый белым вышитым покрывалом гроб, в котором покоилось тело ее мужа. Королева остановилась на несколько секунд, успокоить сердце, колотившееся в горле. Разжала судорожно сжатые кулаки и вытерла ладони о платье.
Там лежал человек, которого она любила? Если он женился на ней, женщине с постоялого двора, наплевав на все условности и мнение окружающих, значит, у них была любовь. Большая любовь. Просто не могло быть иначе.
В гробу лежал мужчина лет сорока. Темные волосы до плеч обрамляли суровое восковое лицо. Губы плотно сжаты. Король Гордиан. Ее покойный супруг.
ЭТОГО человека она не знала.
Но сама ситуация, нечто всколыхнулось в памяти, отразилось болью в сердце. Глухие звуки земли, сыплющейся на крышку гроба, Голос, звучавший в ушах.
"Мирочка…"
Из глаз потекли слезы.
Почему это имя шептал голос, если ее зовут Линевра? Почему она помнит, как земля сыпалась на гроб, если тело ее супруга все еще лежит в часовне?
Рука потянулась, расправить крохотную морщинку на покрывале. Шаги позади. Подошел священник.
– Скажите… когда состоятся похороны? – с трудом заставила себя выдавить.
Тот ответил, чуть помедлив:
– Тело государя будет помещено в усыпальницу после того, как приедет его высочество Рихарт герцог Гентский, старший из принцев, братьев его величества. Его высочество Рихарт возглавит королевский Совет и станет регентом, если у короля Гордиана будет сын и наследник, – косой взгляд в ее сторону. – Если же Богу не угодно было дать его величеству Гордиану сына, то принц Рихарт станет новым королем Аламора.
– Спасибо, – проговорила королева, поняв наконец, зачем нужен был тот месяц.
И как она сразу не догадалась…
Какая судьба ждет ее через месяц, если она не ждет ребенка? О себе спрашивать не стала. Интересовало другое, как они собираются хранить тело короля, судя по всему, похороны состоятся еще не скоро. Но и это не стала озвучивать, собираясь расспросить обо всем камеристку.
– Я бы хотела прийти завтра и провести день у гроба государя.
Ей тут лучше думалось, всплывали по крупицам воспоминания. Но сейчас королева очень устала, хотелось доползти до своих покоев и прилечь. Множество вопросов терзало, она собиралась задать их Одри. не стоит смущать священника излишним любопытством и провалами в памяти. И без того ее не слишком любят.
– Хорошо, ваше величество, – поклонился тот. – Мы будем ждать вас завтра. Я распоряжусь поставить для вас стул.
В часовне царила мертвая тишина, выйдя за дверь, королева поразилась, как разгулялась непогода. Несколько десятков шагов, что ей предстояло сделать в открытом внутреннем дворе, давались с трудом. Приходилось пригибаться, тяжелое платье тащило ее к парапету, раздуваясь как парус, а дождь теперь хлестал холодными струями. Она бы промокла насквозь, но из дверей холла навстречу ей выскочили Одри и тот, кого звали Эрвигом, укрыли королеву плащом и быстро завели внутрь.
Путь назад по каменным коридорам казался уже не таким бесконечным. Наконец показалась дверь в ее покои, и королева смогла уйти к себе. Она слышала, как Одри отпустила стражу, как велела Эрвигу остаться у двери наружных покоев. Дождавшись, чтобы камеристка вошла и затворила за собой дверь, спросила то, что интересовало в первую очередь:
– Одри, отчего умер мой муж?
– Несчастный случай на охоте, миледи. Короля задрал кабан. Конь оступился и…
Одри замолчала, опуская глаза.
На охоте. Несчастный случай?
Судя по напряжению, которым тут, кажется, даже воздух пропитан, его невозможно было не почувствовать, все словно затаились в засаде. Это походило на замаскированное убийство. Конечно, случиться могло все. И конь мог оступиться, и король неудачно упасть прямо вепрю под ноги. Но.
У королевы было плохо с памятью, но не с интуицией.
Камеристка молчала, по-прежнему глядя куда-то в угол. После похода в часовню, после того, как королева кое-то уяснила, ей нужны были сведения о братьях короля. С одним из них она уже столкнулась. Принц Джонах показался крайне неприятным типом.
Одри рассказала, не скупясь на комментарии и личные соображения.
У Гордиана было два брата. Средний брат, тридцатитрехлетний Рихарт герцог Гентский, моложе короля на десять лет. Отношения со старшим братом всегда были ровно-неприязненные из-за строптивого и неуживчивого характера Рихарта. К тому же, тот с детства бредил военной славой, и герцогство Гентское добыл себе сам еще в молодости. А достигнув зрелого возраста, перенес свой взор на восток, где и погряз в бесконечных войнах. Принца Рихарта не было в Аламоре уже больше семи лет.
Как поняла королева, Рихарт выстроил свою жизнь сам, и Аламор в этой жизни занимал не самое важное место. Однако именно он являлся сейчас старшим в роду и должен был возглавить государство.
Младший Джонах постоянно жил при дворе. Изнеженный молодой принц не интересовался войной или политикой, он предпочитал развлечения, но при этом тайно грезил властью. Однако между ним и властью досадной помехой стояли сначала отец, а потом старшие братья. И прозрачные голубые глаза Джонаха отслеживали любую возможность, которая могла приблизить его к заветной цели. Принцу недавно исполнилось двадцать пять, он достиг зрелости, а главное, вызрели его амбиции.
Рихарта она еще не видела, а Джонах показался королеве опасным. Достаточно опасным, чтобы…
И все же, какие бы выводы ни напрашивались, их делать рано.
Чтобы как-то восстановить картину хотя бы последних дней, спросила:
– А что случилось со мной? Там, у священного источника.
В задумчивости она неосознанно теребила пальцами браслет на левом запястье. Браслет необычный. Эта вещь никак не сочеталась ни с той одеждой, что они носили, ни с украшениями или деталями интерьера. Вещь была странная, словно из другой эпохи. Словно не принадлежала этому миру.
Одри скользнула взглядом по браслету и сказала:
– Мы нашли вас голую в купели у водопада. Вы были без чувств. Удивительно, как вы не утонули, миледи.
Тут она замялась, как бы раздумывая, стоит ли продолжать.
– Что-то еще?
– Право не знаю, миледи… Но когда вы входили к источнику, этого браслета на вас не было. Я хорошо помню, потому что сама снимала с вас все.
Еще звоночек?!
Королева замерла в странном трепете, что-то мелькнуло в памяти на границе сознания. Мелькнуло и погасло. Ясно одно, нужно побывать там еще раз.
Но это позже, весь завтрашний день она собиралась провести в часовне.
***
Усталость сморила королеву, она заснула рано.
Снились холодные щупальца страха, что тянулись к ней из темноты, она видела себя в какой-то пещере, свет факелов, мелькнувшая за спиной тень… Но тяжелые, липкие сны, в которых ее заливало ужасом от ощущения чужого присутствия, от неведомой смертельной опасности за спиной, сменялись странными картинами, в которых присутствовал мужчина. Она не видела лица, но слышала голос. Голос требовал, давил, дрожал от ярости:
"Не успела похоронить одного мужа, уже клеишь следующего?!"
Голос сочился злобой, грозил, обещал:
"Я сделаю тебе так хорошо, что ты отца напрочь забудешь!"
Почему она не видела лица… Она силилась вспомнить его имя. А мужчина говорил снова и снова. Зло, издевательски, страстно:
"Твой отказ ничего не меняет, мои условия останутся прежними. Ты. Подо мной. Мирочка-а-а…"
"Мирочка… Убью! Мирочка…"
Голос звучал не так, как ей слышалось в часовне, но звал он ее.
"Мирочка!.."
Что же это такое, кто он? Почему завет ее, не отпускает? Надо вспомнить.
Вспомнить…
***
Королева спала крепко, но ее что-то мучило во сне. Одри долго бодрствовала у ее постели со своим извечным веретеном. За это пристрастие ее частенько уничижительно называли пряхой. Однако за этим занятием девушке лучше всего думалось. А подумать было над чем. Да и пряжу она пряла непростую.
Пряха из древнего рода Остейр была белой ведьмой. Не каждое поколение женщин этого рода наследовало тайный дар – умение прясть нити судьбы. Свое умение они держали в строжайшем секрете. Потому что слишком много желающих найдется изменить судьбу. Особенно среди сильных и безжалостных мира сего. И тогда жизнь пряхи превратится в ад, потому что нельзя спрясть судьбу по заказу.
Когда король Гордиан привел молодую королеву Линевру, девятнадцатилетнюю женщину, которую встретил на постоялом дворе, никто из придворных дам не хотел становиться камеристкой простолюдинки. Король просто приказал, и леди Одри подчинилась.
Но ей любопытно было, что же в молодой женщине такого, что король вмиг потерял голову. Тогда-то она и спряла ее первую нить. На удивление, нить вышла двойная. Странную двойную судьбу сулила королеве эта нить. И еще пряха поняла, что их судьбы каким-то образом связаны.
А после того как та побывала у священного источника, нить снова изменилась, к тому же королеву окутывал мощнейший магический шлейф. Одри не могла определить его природу и терялась в догадках, полагая, что нужно дать время. Когда к той вернется память, многое разъяснится. Ибо неспроста это все, ох неспроста.
Да и в королевстве творятся вещи непонятные.
Постепенно наступила ночь. Бушевавшая за стенами замка непогода успокоилась, сквозь плотную облачность проглянула ущербная луна и маленький кусочек неба со звездами. Одри постояла немного у окна и ушла к себе в комнату.
Примерно через полчаса, когда в покоях королевы все уже крепко спали, бесшумно отъехал в сторону стенной шкаф, открывая потайной ход. Судя по тому, что механизм работал бесшумно, его регулярно смазывали. Из него вышел человек, подошел к постели спящей. Некоторое время смотрел на нее. Вдруг снаружи раздался шорох и легкий металлический стук. Телохранитель королевы Эрвиг, спавший у двери, заворочался во сне. Человек вскинул голову на звук и немедленно исчез. Шкаф вернулся на место, закрывая потайной ход.
В спальню королевы вошла проснувшаяся Одри, но никого постороннего там уже не было. Легкий шлейф чужого присутствия, но никакого магического следа, потому что старинный потайной ход работал на чистой механике. В королевстве, где магическими способностями обладают многие, это важная предосторожность.
***
– Милорд, вам не следовало действовать так явно. Надо было доверить все мне.
Негромкий голос говорил мягко и убедительно. Однако слушатель не был склонен поддаваться убеждению.
– Мне нужно было убедиться лично. Я и так доверялся тебе слишком часто, – недовольно проговорил он.
– И ваше доверие всегда оправдывалось, милорд…
– Не всегда.
– Но милорд, один-единственный случай не может перечеркнуть многолетнюю верную службу. Моя преданность вам…
Судя по всему, тот, кого называли милордом, так не думал, потому что прищурился и ядовито произнес:
– А может быть, ты решил, что покровительство Рихарта предпочтительнее и специально все подстроил? Как знать, не предаешь ли ты меня сию минуту?
– Милорд, как вы можете такое думать?! – в голосе зазвучали искренняя обида и замешательство. – Я уже тридцать лет служу интересам семьи…
– НЕ НАДО имен! – прошипел милорд, озираясь по сторонам, потом проговорил с нажимом. – Делай что хочешь, а свою ошибку должен исправить.
– Да, милорд, – отвечал тот и склонился, складывая руки на груди. – Но не извольте беспокоиться. Она пуста.
– Откуда такие сведения?
Тот неуловимо усмехнулся знающей улыбкой и сказал:
– Я все-таки немного маг.
– Все равно ее надо убрать. И проследи за вторым. Он слишком много интереса проявил, сам знаешь к кому. Мальчишка должен правильно жениться, а он упрямится.
– Думаю, он прислушается к советам, – ответ прозвучал серьезно и сосредоточенно.
И милорд, ядовито рассмеявшись, добавил:
– Хотя, глядя на его друзей и то, чем они занимаются, я сомневаюсь, что он вообще женится. Но сделать это ему все равно рано или поздно придется. Если хочет…
В это время из дальнего конца коридора послышался отдаленный шум шагов и бряцание оружия, это ночная стража делала почасовой обход. Собеседники немедленно разошлись. Один скрылся в потайную дверь, а другой направился к выходу на верхний уровень.
Время шло, ночь почти подошла к концу.
Но в разных мирах время текло по-разному.
Глава 7
По-разному текло время в разных мирах. Медленно, тягуче-опасно там, где теперь была Мирослава, и, суматошно спотыкаясь, бежало здесь, в нашем мире земном. Хотя, возможно, время неслось вскачь, потому что дико суетились и спешили люди? Ведь люди сами задают темп своей жизни.
Альбина, как пришла в себя и уехала из офиса адвоката, так с мужем больше не виделась. В тот момент, в ее нервном состоянии это было к лучшему. Потому что, узнай Вадим обо всем, прибил бы ее точно. Возможно, даже не в переносном смысле. Она давно убедилась, что мужчина, доставшийся ей в мужья, далеко не плюшевый зайчик. Он жесткий и черствый, как заплесневелый сухарь, и опасный как акула.
Может быть, муж мог бы простить ей интриги с устранением бабы, которую метил себе в любовницы. Тут всегда можно отговориться ревностью, да и вообще, правами жены. Какими бы мужчины циниками ни были, а некоторые правила игры все-таки соблюдают. Но в деле были замешаны огромные папашины деньги!
Огромные! Будь они неладны…
Убивают за гораздо меньшие деньги.
С другой стороны, ее душила злоба на покойного свекра. Так подставить всех! Так она и знала, что старый садист постарается все свои бабки в гроб с собой уволочь. Всегда его ненавидела!
При этом женщине не приходила в голову мысль, что во всем происходящем виновата, прежде всего, она сама.
Часа через два страх поутих, а муж так и не появился и не позвонил, она занервничала и начала пытаться его вызванивать. Тот просто все время сбрасывал вызов. Это было оскорбительно и вызывало все большую тревогу.
Во второй половине дня позвонила мать и заикаясь намеками сообщила, что настал полный п…ц, и она через полчаса вылетает в Софию, а потом сразу отбилась, со странными словами:
– Не знаю, когда увидимся.
Альбина не успела даже спросить, какая София? Почему так срочно? Что ее мать собиралась делать в Болгарии?
Встал один-единственный вопрос, а что теперь делать ей?! Думала она недолго. Всегда есть горящие туры куда-нибудь. Хоть на Бали, хоть в Барселону, хоть в Доминикану. Доминикана показалась ей привлекательнее, а потому тем же вечером Альбина улетела в Пунта Кана. Не оглядываясь, оставляя за собой клубок проблем, главное подальше. А там видно будет.
***
Сложнее всех пришлось Вадиму. Все хоть и делалось максимально быстро, но далеко не так быстро, как ему хотелось. Как нужно было. От постоянной тревоги разрывало грудь, сначала мужчина рычал и кидался на всех, однако потом бесцельная агрессия сменилось глухим молчаливым напряжением, которое сковало его как стальной панцирь.
Но этот панцирь поддерживал, за ним он мог прятать свои настоящие чувства. Вадим понимал, что нельзя давать себе волю, ему нужно действовать быстро, холодно и решительно. И неважно, что там внутри все горит и трясется от страха, что задавленный внутри зверь мечется и рычит, скулит, шепчет:
"Где ты?! Найдись, Мира! Мирочка…"
Вадим Балкин был мужчиной. Жестким, опытным в делах, мог идти до конца и дальше, за край. Столько, сколько было нужно. Очень здорово и оперативно помог адвокат отца. Такие связи, в таких разнообразных кругах, Вадим был поражен. Гершин только усмехнулся, мол, они с его покойным отцом не такое могли. После его слов сын пришел к выводу, что никогда не знал отца. И дал себе слово пообщаться с Гершинын поближе.
Но это все после. Все. Вся жизнь будет после, сначала он найдет ее.
А сейчас нужно было прежде всего найти того, кому принадлежала туристическая фирма. Этого Селима Хайата. Разумеется, по адресу, данному тещей, его не оказалось. Но фирма существовала.
Селима взяли в аэропорту Джидды. Опять-таки с помощью Гершина, подсказал простой и элегантный способ. Сработал элементарный фактор человеческой жадности. Чтобы не поднимать шум, и не привлекать внимание властей саудитов, у него сначала аккуратно вытащили бумажник, пользуясь тем, что тот дико нервничал и только на табло с указанием времени вылета и поглядывал.
А потом дали объявление по аэропорту. Найден бумажник, обратиться к господину Азизу Заки. Означенный господин Заки ожидает владельца бумажника на парковке. Селим клюнул, поплелся на парковку за своими деньгами.
Только рядом с автомобилем господина Заки, вручившим ему бумажник, внезапно возникла тройка очень вежливых людей, повадкой напоминавших волков. Господина Хайата во мгновение ока деликатно упаковали в автомобиль, где его ожидал мрачный русский, по виду которого сразу стало ясно, что самый страшный волк здесь он.
И тут Селим понял, что попал.
Но, надо отдать ему должное, в панику впадать не стал. Теперь в этом уже не было смысла. Чего переживать, когда худшее уже случилось?
А потому он просто включил на полную катушку личное обаяние турагента, что-что, а рекламировать услуги он умел. И ушел в глухую словесную защиту, в надежде, что клиент увязнет и оставит его в покое.
Да, обращалась дама из России. Да, предоставил сведения, полный прейскурант. Хотите ознакомиться? Нет? Да, обещала подумать и перезвонить. И не перезвонила. Наверное, решила, что дорого. Но зато у нас гарантии! А возможно, обратилась к левым конкурентам. О, не все имеют лицензию, у нас еще полно мошенников, предоставляющих гражданам сомнительные услуги. Договариваются задешево, а потом все равно приходится платить втрое больше…
Он бы еще долго растекался, но Вадим негромко бросил:
– Эти конкуренты?
И просто положил перед Селимом весьма красноречивые фотографии, на которых было запечатлены те двое, что похитили и доставили к нему женщину. Видимо, их нашли по горячим следам и разобрались.
Он осекся, замерев на полуслове.
– Что ж ты замолчал, рассказывай, я слушаю.
Селиму вдруг стало так тоскливо при мысли, что отвертеться не удастся. И очень-очень страшно, потому что в глазах русского и без того читался приговор, а что же будет, когда придется выложить ужасную правду?
Как сказать, что женщина мертва??!
– Господин… я не знаю, как обращаться… – начал он, кося по сторонам в поисках спасения.
– Без имен, – сухо отрезал русский, едва заметно дернув щекой.
– Господин, я расскажу, что знаю. Но… – тут Селиму пришла в голову удачная идея. – Это я могу тебе сказать только наедине.
Нужна была небольшая передышка, чтобы успеть выстроить правдообразную легенду. И он ее получил. Но теперь еще требовалось удалить лишних свидетелей. Эта троица вежливых людоедов за спиной заставляла Селима трястись, постоянно ожидая, что вот сейчас ему свернут шею. Оказаться наедине с тем русским тоже было страшно, но он хотя мог его видеть, это хоть как-то успокаивало.
Однако передышка подошла к концу. По знаку русского все трое вышли. И вот теперь надо было что-то говорить, потому что этот страшный мужчина ждал.
– Господин, – начал он.
– Я уже это слышал.
– Да-да, я могу сказать, кто посоветовал женщине этих конкурентов, – тут он даже приободрился, потому что в глазах русского зажглось внимание.
И снова разлился жалобами, как ужасно бессовестно перебивают клиентов эти конкуренты. По лицу мужчины понял, что у того терпение на исходе. Пришлось выдать маленький кусочек правды.
Но русский отреагировал странно. Стоило услышать имя Софии Степановны, как он ощерился тигром. Селим и дернуться не успел, как тот одной рукой схватил его горло, резко притиснув к столу, а второй приставил к затылку пистолет.
– Это я уже знаю. Говори то, чего я не знаю!
Селим чуть не умер на месте, разом вспомнив маму и всех святых. Холодное дуло больно вдавливалось в его жирный загривок, и рука у русского не дрожала. Было очень страшно сказать правду, но и не сказать еще хуже.
– Господин! Не надо! Не надо! Я скажу! Скажу! Только отпусти! – завизжал он, подергиваясь в жестоких руках.
Пистолет убрали.
– Слушаю.
– Господин, – Селим не сдержался, заплакал от жалости к себя, постанывая и подвывая. – Господин, женщина мертва…
***
…Женщина мертва…
В первый момент Вадим думал, что ослышался.
Потом мысль просочилась в сознание, как сквозь воду.
Вернее, это он вдруг почувствовал, что из него выдавили воздух и обрушили тонны воды, словно он на дне океана и не может вздохнуть. И вода постепенно замерзала, вмораживая его в гигантскую ледяную глыбу.
Откуда-то со стороны услышал свой голос:
– Как. Мертва?
– Да господин, – жирный слизняк кивал как болванчик и трясся, размазывая пот по физиономии.
Вадим на автопилоте вытащил телефон и набрал номер Гершина. Спросил мертвым голосом:
– Маяк работает?
Тот ответил, что работает, так же, без изменений. Вадим ничего не понимал. Как она могла умереть? Как она… Мирочка…
Маяк работает.
Ледяная глыба не знала, о чем думает сейчас, о том, что со смертью женщины заблокируются счета, или о том, что женщина ускользнула от него.
Ледяная глыба была им. Мужчине по имени Вадим было все равно, даже если сейчас обрушится мир, ему нужно было просто найти ее. Живую. Или мертвую.
Мыслительный аппарат продолжал работать, пробиваясь сквозь бездну отчаяния.
– Когда она умерла?
Селим назвал примерное время. Получалось, тогда…
– Где тело?
Селим честно хотел сказать, что не знает. Но ледяной взгляд чудовища давил, под таким взглядом невозможно утаить правду.
– Я покажу, господин, – обреченно проговорил он, и, понимая, что надо хоть как-то подстраховаться, уточнил. – Но только тебе. Больше никого.
Вадиму в его теперешнем состоянии было все равно, один он поедет с этим слизняком, или с сотней людей. Миру не вернешь.
Через несколько минут они с Селимом выехали на место.
***
Добираться туда было несколько часов. Русский гнал, как сумасшедший, Селим иногда взглядывал на него, преодолевая страх, но видел только каменный профиль с застывшим на нем непонятным выражением. За все время этот кошмарный человек не издал ни звука и не пошевелился. Только пальцы на руле время от времени сжимались, до предела натягивая кожу на костяшках.
Постепенно наступила ночь. Тайник, где хранился его драгоценный саркофаг, был в уединенном месте среди пустыни. Ориентиры к нему никогда не сказали бы стороннему наблюдателю, что тут может быть подземное сооружение. Но Селим все равно переживал, что его главный секрет может быть раскрыт.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
