978-5-222-38558-6
ISBN :Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 14.06.2023
– Я не в ссоре с тобой, Лаура. Я просто не понимаю тебя, и проще промолчать, чем рисковать, что ты взорвешься, если тебе не понравится что-то, что я сказал.
– Это снова насчет Николь? Я уже сказала тебе, что злилась из-за того, что ты принял ее сторону. Как, по-твоему, я должна себя чувствовать?
– Можешь, пожалуйста, говорить потише? Необязательно об этом знать всему району.
– Нет, не могу, – бросаю вызов я. – Сам говори потише! – и тут же понимаю, как глупо это звучит. Марк шепчет, но меня это совсем не волнует. Я готова полоскать все наше грязное белье на людях.
Я продолжаю негодовать в надежде вывести Марка из себя, но с треском проваливаюсь. Напротив, мне удается лишь заставить его снова замолчать. Его сдержанное поведение раздражает почти так же сильно, как то, что он поверил словам Николь, а не моим.
К счастью, отель для инвалидов оборудован. Длинный пандус у входной двери огибает главную лестницу, выполненную из гранита. Однако, оказавшись внутри, я понимаю, что остаток вечера мне все время придется преодолевать конфуз. Туалеты расположены в конце длинного и очень узкого коридора, а стойка регистрации – на платформе, к которой ведут несколько низеньких, покрытых ковром ступеней. Марк чувствует мой дискомфорт и беспомощность, и я с облегчением вижу, что в его глазах читается сострадание.
– Я зарегистрирую нас, – произносит он обыденным тоном. – Почему бы тебе пока не осмотреться?
Это хорошая идея, и в обычной ситуации я была бы рада, если бы он взял на себя хлопоты по въезду, но тот факт, что я не могу добраться до стойки регистрации, даже если захочу, усиливает мой стресс. Меня не злит и не расстраивает отель. Это бесполезная трата энергии. Я злюсь на себя. Почему мой глупый мозг не может вспомнить, как заставить ноги шевелиться?
Вдруг из ниоткуда появляется Эйва и заключает меня в свои сильные медвежьи объятия:
– Лаура, я так рада, что нашла тебя. Ты получила мои сообщения?
– Да – все триста, – шучу я. – Что-то случилось?
– Нет, не случилось, но… э-э-э… у меня такое чувство, что ты будешь не слишком довольна, когда… – Эйва замолкает на полуслове, когда замечает, что ко мне подходит Марк.
– Ты зарезервировал номер? – спрашиваю я, совершенно забывая, что не разговариваю с ним.
– Урвал последний, – отвечает он с улыбкой.
В его голосе слышится воодушевление, и я искренне рада, что мысль о том, чтобы провести ночь в отеле только вдвоем, способна вызвать у него такую реакцию. Может, пора пойти на мировую?
Я улыбаюсь в ответ, и Марк наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в лоб. Я глубоко вздыхаю от облегчения, что мы положили конец нашей вражде. Мне так чужды ссоры с Марком – я и понятия не имела, что это так выматывает.
– Прости, Эйва, что ты говорила? – наконец спрашиваю я.
Эйва потирает рукой лоб, как будто она тайный шпион, которому едва удалось избежать похищения и пыток с целью выведать информацию:
– Ничего, это неважно.
Звон крошечного антикварного обеденного колокольчика приглашает нас в банкетный зал. Я умираю от стыда, когда мы оказываемся у узкого входа. Марк прокладывает путь, и я, повесив голову, ожидаю конфуза, который за этим последует. Эйве придется бегать в поисках служащего, который нехотя поможет протолкнуть мою киберзадницу в дверной проем. Я чувствую, как волосы на задней части шеи встают дыбом, когда я собираюсь с духом.
Марк тихонько открывает вторую створку двойных дверей и с легкостью проталкивает мою коляску внутрь. Он даже слегка насвистывает какую-то мелодию для достижения оптимального драматического эффекта.
Оказавшись внутри, я стараюсь сидеть как можно более прямо и оглядываюсь вокруг. Мне удалось добраться до банкетного зала с минимальным дискомфортом. Я действительно нахожусь на публике, среди людей, и никто не пялится на меня и не отпускает ремарки. Я всего лишь еще один человек среди толпы, готовой насладиться вечером с хорошей едой и в хорошей компании.
Весь ужин я смеюсь и, несмотря на все свои сомнения, обнаруживаю, что действительно получаю удовольствие от вечера. Меня время от времени клонит в сон, но мне удается бороться со слабостью, даже несмотря на то, что Марк это замечает. Он предлагает отвезти меня наверх так часто, что я сбиваюсь со счета.
– Ты от меня так просто не отделаешься, – снова и снова отшучиваюсь я.
Он смеется, но я знаю, что через пятнадцать минут он снова предложит мне пойти прилечь. Я наслаждаюсь таким знакомым вниманием со стороны Марка и вспоминаю, каково это – быть обычной влюбленной парой. Парой без тяжести всего мира на плечах.
Я с облегчением замечаю, что к нашему столику подходит официантка с кофе. Вино явно ударило мне в голову. Комната кружится, и я вполне уверена, что у меня заплетается язык. Я выпила всего бокал и даже не притронулась ко второму, но уверена, что мне уже хватит.
– Боже, Лаура, на кого ты похожа? Если бы бармен сейчас испортил воздух, тебя бы унесло от одного выхлопа, – дразнит Эйва.
– Знаю, знаю, – признаю я. – Это такой позор. Обычно я не так быстро напиваюсь.
– Слабачка, – шутит Адам.
Впервые за весь вечер он заговаривает со мной. Собственно, впервые за весь вечер он заговаривает вообще с кем-то. Большую часть мероприятия он провел, облокотившись о барную стойку и болтая с симпатичной барменшей. Он пропустил половину ужина. Эйва инстинктивно защищает поведение Адама.
– Он сегодня плотно пообедал, – шепчет она. – Он просто не голоден.
– А, понятно, – говорю я, стараясь не замечать, как сильно его невежливое и грубое поведение расстраивает ее.
Музыкальная группа рассаживается, пока все наслаждаются чаем и кофе. Я обращаю внимание Эйвы на девушку, сидящую к нам спиной в нескольких столиках от нас. На ней такое же до ужаса дорогое зеленое платье, в котором Эйва была в прошлом году. Я отчетливо помню его, потому что после прошлогоднего бала неделями говорила о нем и заставила Марка пообещать, что если когда-либо попаду на распродажу, то обязательно смогу купить себе такое. Разумеется, он пропустил это мимо ушей, а через какое-то время я совершенно позабыла об этом.
– Лаура, – говорит Эйва, придвигая меня ближе к себе. – Ладно. Только не психуй, но тебе не знакома девушка в зеленом платье?
– Не особо, а должна? – я задаюсь вопросом, неужели это кто-то из школы и до Эйвы дошли слухи, что ее бывший парень умер от жуткого недолеченного герпеса или чего-то подобного.
– Это Николь! – заявляет Эйва как ни в чем не бывало.
– Что?! – визжу я так пронзительно, что, возможно, сбиваю эхолокатор какого-то бедного кита.
– Спасибо, что не психанула, – ворчит Эйва. – Черт побери, Лаура.
– Прости, ты застала меня врасплох. Какого черта она здесь делает?
– Должно быть, наслаждается вечером. Как и мы.
– Наслаждались, – издаю стон я.
– Ой, брось, Лаура. Не позволяй испортить нам вечер. Разве мало того, что мы и так взяли с собой ребенка? – она указывает на Адама, который практически пускает слюни на барную стойку. – Просто не обращай на нее внимание. Хорошо?
– Хорошо, – соглашаюсь я.
Эйва уходит, возможно, чтобы раздобыть лассо, с помощью которого сможет оттащить Адама обратно за стол.
Несмотря на мое обещание Эйве, я начинаю бурлить от гнева, и чем больше я пытаюсь подавить в себе это чувство, тем сильнее раздражаюсь.
– Марк, – говорю я, мягко похлопывая его по плечу.
Он не отвечает. Он общается с парой, сидящей рядом с ним, и не слышит меня.
– Марк! – повторяю я.
И снова никакого ответа. Впадая в паранойю оттого, что он меня игнорирует, я наконец гневно выкрикиваю его имя. Ну разумеется, музыкантам нужно было сделать паузу именно в этот момент, чтобы мои слова громко раздались в воздухе и люди за соседними столиками обернулись на меня.
– О боже, Лаура! – говорит Марк, поворачиваясь ко мне. – Что?
– Николь здесь, – произношу я с запинкой.
– Хорошо, – равнодушно отвечает Марк и снова отворачивается, чтобы продолжить прерванный разговор.
Я тяну его за рукав пиджака:
– Не пытайся притвориться, что ты не знал.
– Я вовсе не притворяюсь.
– Значит, ты знал?
– Да, знал.
– Почему ты не сказал ей, что она не может прийти? Бал – это наша фишка. Моя, твоя, Адама и Эйвы, – запинаясь, произношу я, чувствуя неукротимую пульсацию гнева в висках.
– Это больше не так, Лаура.
– Ну это-то точно, – фыркаю я. – Тебя больше заботит эта стерва, чем собственная жена.
– Меня заботит только то, что нужно убедиться, что Николь есть где переночевать. Я бы не посмел предложить тебе, чтобы она переночевала с нами. Мы заняли последний номер, помнишь?
– И где же она тогда переночует?
– Моя мать предложила заехать за ней, так что она останется у нее. Что я мог сказать?
– Никогда не слышал о слове… нет? – огрызаюсь я.
– Ты сама себя слышишь? Я не могу указывать Николь, куда ей ходить, а куда нет, – Марк явно начинает злиться. На это указывает маленькая, быстро пульсирующая венка на его шее.
– Но почему ты мне не сказал? – спрашиваю я, не зная, то ли заплакать, то ли закричать.
– Потому что я знал, что ты так отреагируешь, и, если честно, моя голова больше не выдержит всего этого дерьма.
Глава одиннадцатая
Я долго сижу одна в холодном коридоре возле основного банкетного зала. Я нуждаюсь в личном пространстве. Я так привыкла к изоляции, что одиночество стало для меня сродни покою. Я наслаждаюсь тишиной. Мне нужно оказаться подальше от счастливых парочек, обнимающихся на танцполе, двигающихся по кругу и пытающихся убедить себя, что они танцуют. Мне нужно оказаться подальше от шумных компаний холостяков, в понимании которых хорошо провести время – значит предложить своему и без того насинячившемуся товарищу выпить следующую пинту залпом. Но в основном мне просто не хотелось находиться в одной комнате с Николь. Несмотря на то что танцевальный зал огромен, при мысли о том, что нас окружают одни и те же четыре стены, меня начинает тошнить сильнее, чем опрокидывающего пинты холостяка.
Никто не замечает, что я покинула столик. Или, возможно, они заметили, просто слишком заняты, чтобы пойти искать меня. Эйве хватает своих проблем с идиотом, в которого она умудрилась влюбиться. Сомневаюсь, что Марку есть какое-то дело до того, что я исчезла. Он наверняка наслаждается возможностью свободно поболтать с Николь без старой благоверной, которая пилит его. Я внезапно начинаю чувствовать себя не в своей тарелке. Я знала, что мне не стоило приходить. Я больше не вписываюсь.
Если бы я знала, в каком номере мы остановились, то укрылась бы в уюте пышных подушек. Я так злюсь на Марка, что мне на самом деле хотелось бы иметь еще одну комнату про запас, чтобы можно было умчаться туда в бешенстве. Я обнаруживаю в себе эгоистичное желание, чтобы разлад между Эйвой и Адамом немного усилился, и тогда мы с ней могли бы ночевать в одной комнате, как в старые добрые времена. Мы можем не спать всю ночь и поливать грязью Николь. Интересно, Эйва взяла с собой эти дорогущие маски для лица, которые заказывает из Нью-Йорка? Я начинаю воображать себе веселый девичник, на котором мы бы расслабились.
Из моих фантазий меня вырывает Адам, пьяно вываливающийся из вращающихся дверей в конце коридора. Он несется в сторону туалета. Проходя мимо, он не обращает на меня внимания. Я задаюсь вопросом, не присоединился ли он к играм на выпивание и не страдает ли теперь от последствий. Мне жаль каждого, кто будет иметь несчастье воспользоваться туалетом после Адама. Судя по выражению лица, он не способен долее удерживать внутри содержимое желудка.
За ним по пятам следует высокая брюнетка, пошатываясь, шагающая по коридору на высоченных шпильках. Она убыстряет шаг, когда Адам скрывается за дверью туалета. Проходит меньше секунды, прежде чем она следует за ним внутрь, не беспокоясь о том, что направляется в мужской туалет.
У меня отвисает челюсть от возникших подозрений. Это слишком низко даже для Адама. Брюнетка мне знакома, потому что она весь вечер просидела за нашим столиком. Именно с ней Марк общался чуть ранее. «Слава богу, она идет не за Марком», – думаю я. Уверена, Эйва должна была заметить, что Адам и его длинноногая подружка ушли вместе. Я снова быстро бросаю взгляд на дверь в банкетный зал в ожидании, что в любой момент появится Эйва, чтобы все разузнать. Я борюсь с совестью, так как не уверена, как должна в подобных ситуациях поступать лучшая подруга. Стоит ли мне указать Эйве, в каком направлении они ушли, чтобы она наконец узнала правду о выходках Адама, или же промолчать, потому что я знаю, что это разобьет ей сердце?
Я все жду и жду, а Эйва не появляется. Адам с девушкой не выходят из туалета целую вечность. У меня нет часов, но по ощущениям прошло уже минут пятнадцать точно, может, даже все двадцать. Это достаточно долго, чтобы почти завершить множество приятных дел.
Широкая, удовлетворенная ухмылка на лице Адама, когда он выходит из туалета, вызывает у меня тошноту. Бедная Эйва! Она заслуживает намного большего, чем этот говнюк, который ей изменяет. Я не могу быть той, кто все ей расскажет: это убьет ее, ведь она молится на этого ублюдка. Я и правда не знаю, как быть, а потому решаю вернуться внутрь и посоветоваться с Марком.
Наш столик пуст. Адам шагает прямиком к бару. Какой сюрприз! Пальто брюнетки исчезло с ее стула, как и пальто ее спутника. Бедный дурачок наверняка обыскался эту разрушающую браки шлюху.
Я замечаю, что Эйва сидит в углу и разговаривает со старыми друзьями, и уже собираюсь направиться к ним и присоединиться к разговору, когда замечаю в компании Марка и Николь. Николь сидит, подавшись вперед. Они с Эйвой смеются. Марк опирается рукой о спинку стула Николь, и кончики его пальцев едва касаются обнаженной кожи на ее плечах. Быть может, для стороннего наблюдателя все выглядит безобидно – трое друзей просто разговаривают, но мне знакомо это мягкое прикосновение Марка. Такое нежное, что ты практически не осознаешь, что его рука там. Но это и есть самое прекрасное: тебе все время хочется большего.
Я смотрю на них, пока у меня не начинает мутнеть в глазах. Они выглядят как три старушки, собравшиеся вместе с вязанием. Они искренне наслаждаются обществом друг друга, и их смех даже заглушает музыку. Есть только одна проблема: это я должна сидеть там – не Николь. Как могли Марк и Эйва позволить Николь так легко проникнуть в их жизни? Скоро она совсем заменит меня.
Чем дольше я сижу в одиночестве за нашим столиком, тем более подавленной себя чувствую. Некоторые знакомые берут на себя смелость подойти ко мне, чтобы сообщить о местоположении остальных, как будто у меня нет собственных глаз. Есть даже те, кто тыкает пальцем в нужном направлении. Я чувствую себя решительно некомфортно каждый раз, когда так очевидно подчеркивают мое одиночество. Я хочу присоединиться к ним, но мое упрямство не позволяет. С другой стороны, они так погружены в беседу, что я наверняка помешаю им.
Мой стакан пуст, причем уже некоторое время, но я все еще смотрю в него невидящим взглядом. Я едва замечаю, что Марк снова появляется у нашего столика и ставит передо мной водку и диетическую колу. Я жадно глотаю содержимое стакана, чуть не поперхнувшись слегка сморщенной долькой лимона, плававшей на поверхности. Эйва тоже вернулась к столику, а вот Николь не видно.
– Ты нигде не видела Адама? – спрашивает Эйва, похлопывая меня по плечу.
– Нет.
– Интересно, куда он запропастился? – Эйва так обеспокоена тем, куда подевался этот идиот, который ей изменяет, что меня это даже расстраивает. Кто-то должен вывести ее из заблуждения. О боже, как мне не хочется быть этим человеком. Я делаю глубокий вдох и вываливаю на нее информацию.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=68031760&lfrom=174836202) на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Примечания
1
Лимб – в средневековом богословии место пребывания не попавших ни в рай, ни в ад душ (не путать с чистилищем). – Здесь и далее прим. пер.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом