Но меня не волнует не мой ребенок. С этой мыслью я почему-то иду не в свою спальню, а в комнату, откуда доносится крик.
Открываю дверь, морщусь от воплей и, ориентируясь в темноте исключительно наощупь, добираюсь до прикроватной тумбочки. Хорошо хоть нахалка не успела перестановку здесь сделать по своему «фен-шую». Нащупываю рычажок и включаю лампу. От света мелкая немного успокаивается, правда, продолжает всхлипывать, но уже гораздо тише.
Темноты испугалась? Надо бы ночник купить… Хотя о чем это я! Мне это все на хрен не надо!
Перевожу внимание на горе-мамашу, а та дрыхнет как ни в чем не бывало! Окликаю ее, но она не реагирует. Присаживаюсь на край постели, твердо намереваясь разбудить Екатерину, потому что ее дочь, кажется, опять готовится разреветься.
Но замираю на какое-то время, медленно скользя взглядом по умиротворенной девушке. Она красивая, особенно когда молчит и не пытается повесить на меня своего ребенка!
Очнувшись, тереблю ее за плечо. Реакция следует незамедлительная и… неожиданная. Потому что уже в следующую секунду я получаю хлесткую оплеуху.
– Да за что? – отстраняюсь от сумасшедшей, и даже выругаться не могу от шока.
Замечаю, что Екатерина толком и не проснулась. А треснула меня на автопилоте. Отличная реакция, только непонятно, откуда и с чем связана.
Сейчас девушка сидит на кровати с прикрытыми глазами, сжимает в руках простынь и что-то мычит мне. Или не мне…
– Ребенок проснулся, – рявкаю недовольно. – Плачет.
– Какой ребенок? – сквозь полудрему бормочет мамашка.
Ее вопрос на секунду обезоруживает. Шутит, что ли? С подозрением сканирую достаточно милое сонное лицо, зачем-то спускаюсь взглядом ниже, отвлекаюсь на спущенную бретельку ее майки, что приоткрывает чуть больше, чем прилично… Но очередной детский всхлип возвращает меня в реальность.
– Твой ребенок, мать, – бросаю с нарочитой небрежностью, чтобы самого себя остудить. – Ребенок, которого ты усиленно пытаешься мне подкинуть.
Екатерина распахивает глаза испуганно и со звонким вскриком «Маша» рывком подается вперед. Спросонья она отвратительно ориентируется в пространстве и абсолютно не контролирует свое тело. Поэтому вместо того, чтобы нормально подняться с постели, девушка какого-то хрена налетает на меня – и мы со всей силы сталкиваемся лбами. До разноцветных звездочек.
Машинально хватаю сумасшедшую за плечи, чтобы не позволить свалиться на пол, но тут же отстраняю от себя.
– Если ты здесь, чтобы убить меня, выбери способ погуманнее, – рычу хрипло, а сам всматриваюсь в ее лицо, анализируя подсознательно, не сильно ли она ушиблась.
Вот дура на мою голову!
Екатерина поспешно высвобождается из моих рук, встает и, покачиваясь, направляется к мелкой. У детской кроватки хватаю ее за локоть.
– Так, а ну отойди! – не выдерживаю я. – Проснись сначала нормально. Умойся, в чувства себя приведи! – приказываю недо-мамке. – Что твоей мелкой надо? Предупреждаю сразу, на руки я ее больше не возьму. Но принесу все необходимое. И помогу. В рамках разумного, конечно.
Екатерина смотрит на меня с недоверием, хлопает ресницами и чуть наклоняет свою симпатичную головку набок. Изучает меня как будто.
– Учти, это единоразовая акция! – добавляю строго. – Иначе устроишь детовредительство в моем доме, на фиг надо.
– Эмм, – теряется Екатерина. – Маше кушать пора… Я ставила будильник, но… – осекается, не желая передо мной оправдываться. – Смесь в сумке… И еще нужна вода кипяченая, – мямлит отрывисто.
– А ты разве не… – бросаю многозначительный взгляд на ее грудь.
И следом жалею об этом. Потому что тонкая шелковая ткань пижамы практически ничего не прикрывает, а лишь ложится поверх весьма аппетитных форм, словно вторая кожа. Еще чуть-чуть – и Маша рискует остаться голодной…
Поймав мой взгляд, Екатерина вспыхивает, неловко прикрывается руками и смотрит на меня с вызовом.
– Нет, я не кормлю грудью, – выдает уже без стеснения. – От нервов молоко пропало. Знаешь ли, матери-одиночке нелегко приходится…
Давит на совесть, которой у меня давно уже нет. Выброшена за ненадобностью. Но все же не выдерживаю и спешу прочь из комнаты.
Возвращаюсь через некоторое время с кипяченой водой, как и просила Екатерина.
Молча наблюдаю за ее ведьмовскими манипуляциями с бутылочкой. И даже убедившись, что девушка окончательно проснулась и контролирует себя, почему-то не двигаюсь с места. Стою, прислонившись плечом к дверному косяку, и, словно завороженный, слежу, как Екатерина берет на руки мелкую. Кормит ее, укачивает, укладывает спать. Будто ритуал какой-то проводит. И главное, что он срабатывает. Я бы явно не справился. Впрочем, мне это и не нужно!
Когда Маша спокойно посапывает в своей кроватке, Екатерина поворачивается ко мне и вопросительно приподнимает бровь. Удивлена, почему я все еще здесь? Сам, честно говоря, не знаю. Но, в конце концов, это мой дом! Где хочу, там и нахожусь!
– Спокойной ночи, – бросаю грубовато. – Завтра в шесть утра вас подниму, чтобы в лабораторию к открытию успеть. Хочется скорее решить вопрос.
Разворачиваюсь и переступаю порог комнаты, слыша за спиной тихое «и тебе спокойной». Но почему-то воспринимаю невинную фразу как проклятие. Ничего, завтра безумие закончится, а моя жизнь вернется в привычное русло.
Выбор второй. Глава 7
Екатерина
Просыпаюсь от радостного гуления Машеньки, томно потягиваюсь в постели. Мельком смотрю на настенные часы, и цифры на них заставляют меня ошеломленно ахнуть: восемь тридцать! Пытаюсь быстрее встать с кровати, но ноги путаются в простыни, а я сама теряю равновесие, соскальзывая с края, и довольно шумно плюхаюсь на пол.
Следом с тумбочки слетает лампа.
Финальным аккордом становится крик Маши. Меня настораживает, что малышка такая пугливая. Хочется немедленно обнять ее, успокоить, убедить, что теперь все будет хорошо!
Рывком поднимаюсь с пола и не замечаю, в какой момент рядом со мной материализовывается Дима. Я готова вскрикнуть от неожиданности, но ради Маши держу себя в руках.
– Какого черта здесь происходит? – тихо, но строго рычит Щукин.
Протягивает ко мне руку, но тут же убирает ее.
Смотрю на Диму, прищурившись. Анализирую.
Вчера он грозился поднять нас ни свет ни заря, как можно быстрее отвезти в клинику, чтобы потом выгнать пинками из своего драгоценного дома и не менее драгоценной жизни.
Почему же не воплотил свои обещания в реальность?
Проспал, как я?
Окидываю взглядом Диму. Причесанный, бритый, облачен в идеальный деловой костюм черного, как и его душа, цвета. Мужчина не выглядит проспавшим. Наоборот, он встал давно и успел спокойно собраться. Возможно, даже позавтракал. Хотя стоп! Нет! Такие, как он, не едят по утрам. Скорее, просто кофе, без молока и сахара. Могу поспорить, что угадала!
Выбрасываю из головы абсолютно не нужные мне умозаключения – и возвращаюсь к первоначальному вопросу.
– Почему ты не разбудил нас? – тяну с подозрением.
– Я похож на самоубийцу? – пытается отшутиться, многозначительно указывая взглядом на Машу.
Но я не верю ему. Неужели пожалел и позволил нам выспаться?
Глупости! Диме плевать на малышку, а уж тем более, на меня. Он – обычный эгоист, который живет исключительно ради себя. Ведь так?
Восемь тридцать. Интересно, сколько еще он бы терпел, если бы мы сами не встали?
– Полчаса вам на сборы. И выезжаем, – бормочет Дима недовольно.
– Автолюлька нужна, – спохватываюсь я, но, поймав недоуменный медовый взгляд, поясняю. – Для Маши. Младенцев можно перевозить только в специальных креслах, – настойчиво проговариваю я, искренне беспокоясь о безопасности малышки. – У тебя есть автолюлька? – задаю наиглупейший вопрос.
– Конечно, даже две! – фыркает Дима. – Мне же каждый день детей подкидывают. Не успеваю складывать, – раздражается не на шутку. – Ты полный дом ерунды накупила. Не могла автолюльку заказать?
В этот момент мы похожи на настоящую семейную пару, решающую мелкие домашние проблемы. И от подобной аналогии меня передергивает.
– Такси можно вызвать, в службе есть автомобили со спецкреслами. Мы на таком к тебе приехали, – быстро нахожу выход.
– На такси я еще не ездил, имея собственную машину, – бурчит Щукин, а сам набирает номер. – Ладно, сегодня на такси, а потом купим автолюльку, – выпаливает непроизвольно.
– Потом? – победно хмыкаю, цепляясь за столь красноречивую оговорочку, но быстро жалею об этом.
Дима злится, но мастерски прячет эмоции под криво ухмыляющейся маской. Смотрит на меня снисходительно, сверху вниз, мол, мечтать не вредно. Потом разворачивается, собираясь уйти.
– Не забудь мелкую свою покормить, – бросает через плечо небрежно. – Чтобы не было, как ночью…
– Беспокоишься? – не могу удержаться от укола.
– Не хочу, чтобы она кричала в машине всю дорогу, – подумав, произносит он и покидает нас, аккуратно прикрывая за собой дверь. Не желает шуметь?
И все же мне кажется, беспокоится. Всего лишь второй день здесь, а Маша умудрилась слегка повредить границы личного пространства заядлого эгоиста.
Некоторое время гипнотизирую взглядом закрытую дверь, а губы сами расплываются в легкой улыбке. Встряхиваю головой, срывая себя с небес на землю.
Решила поиграть в адвоката Дьявола, Катя? Найти в нем хоть что-то хорошее? Очнись и вспомни, кто такой Дмитрий Щукин и как он разрушил нашу жизнь!
«Тряпка, размазня!» – ругаю себя мысленно, пытаясь подобным образом привести в чувства. Не думала, что мне будет настолько сложно. Впрочем, разве мне в принципе оставили время на раздумия?
Пока кормлю Машеньку, раздражение и напряжение улетучиваются сами собой. Малышка творит чудеса с моей израненной душой. Маленький ангел…
Улыбаюсь, наблюдая, с каким аппетитом она причмокивает, сминая в крохотном ротике соску, и подсыпает. Приходится разбудить девочку, чтобы переодеть и подготовить к поездке. Маша недовольна, собирается сообщить об этом громким плачем, но я отвлекаю ее сказкой. Честно говоря, я толком не знаю ни одной. Поэтому несу какую-то чепуху с улыбкой, а малышка просто смеется от моего тона и наверняка глупого выражения лица.
Справившись с делами, закидываю сумку на плечо, беру Машу на руки и, не сдержав порыва, чмокаю в лобик.
Разворачиваюсь, но тут же вздрагиваю и судорожно выдыхаю.
На пороге стоит Дима. Хмурый, задумчивый, суровый. Смотрит на нас своими медовыми глазами, но в них ничего невозможно прочесть!
Интересно, сколько Щукин уже наблюдает за нами с Машей? Надеюсь, он не застал мою вольную интерпретацию русских народных сказок.
– Что? – бросаю дерзко.
– Опаздываем, – выжимает из себя Дима. – Такси ждет.
Зачем-то подходит ближе, одним резким движением стягивает лямку сумки с моего плеча и забирает дополнительную ношу. Шагает прочь, не обронив ни слова. Я же удобнее перехватываю Машу и молча следую за Димой.
Глава 8
Дмитрий
Еду в долбаном такси, рядом с водителем, хотя привык всегда сам быть за рулем. Контролировать автомобиль, впрочем, как и свою жизнь в целом. Вовремя уворачиваться от аварий, подобных той, что находится сейчас на пассажирском сидении за моей спиной.
Время от времени поглядываю через зеркало заднего вида на Екатерину и ее мелкую. Не понимаю, зачем и почему, но продолжаю это делать. Наверно, надеюсь, что в какой-то момент наваждение исчезнет. Иллюзия испарится. А мое четкое, распланированное завтра вновь замаячит на горизонте, не рискуя быть разрушенным несносной шатенкой.
Но кажется, в прошлой жизни я сильно напортачил, а потом еще добавил в этой. И возмездие меня настигло.
Устало откидываюсь на спинку сидения, роняя затылок на подголовник. Сколько я спал сегодня? Пару часов? А потом раздраженно ждал, пока непутевая мамка соизволит встать. Несколько раз порывался постучать в дверь и разбудить ее, но застывал на пороге. Будто останавливало что-то…
Надо завязывать с этими «семейными играми», а то немудрено и увязнуть. Прикрываю глаза и явственно вижу себя, тушей расплывшимся на диване и почесывающим пузо. Вокруг – орава орущих «пиявок» и жена, долбящая мозг, как особо трудолюбивый дятел.
Сон как рукой снимает. Импульсивно ослабляю галстук, потому что от нервов становится душно. Открываю окно, чтобы запустить хоть немного свежего воздуха.
– Дима, сквозняк, – мгновенно отзывается Екатерина. – Маша простудится.
«Плевать мне на твою Машу», – думаю, захлебываясь собственным гневом, но не могу сказать этого вслух при таксисте.
Машинально зажимаю кнопку, и стекло автоматически поднимается.
Считаю минуты до того момента, как мы наконец приедем в клинику. Влад все же прислал мне адрес. Отходчивый братец, никогда бы не подумал. Но остался ему благодарен.
Ни координат, ни названия лаборатории Екатерине я не сообщил. Просто потому что не доверяю. В идеале, съездить бы туда вдвоем с Машей, без ее горе-мамки. Но невозможно. Ведь без согласия Екатерины я не имею права распоряжаться мелкой и тем более делать какие-то тесты. Дебильные законы. Надо будет внести поправки – ухмыляюсь мысленно.
Тем временем такси паркуется возле двухэтажного бело-зеленого здания. На фасаде гордо красуется чаша со змеей. Откуда у них фото Екатерины, пьющей мою кровь?
Оборачиваюсь и замечаю, что девушка что-то шустро набирает в мобильном. Реагирую молниеносно, по крайней мере, надеюсь на это. Протягиваю руку, и выхватываю телефон, игнорируя возмущенный вздох шатенки.
Привыкай, раз уж сама приперлась в логово врага! Другом я в данной ситуации точно быть не собираюсь.
Не в моей привычке лазать по чужим телефонам, однако экстренные случаи требуют радикальных мер. Поэтому провожу пальцем по дисплею, но обнаруживаю, что мобильный на пароле. Успела заблокировать! Вот же с… совершенно несносная баба!
Сдерживаюсь, чтобы не выругаться. Вместо этого расплачиваюсь с таксистом, а потом помогаю девушке с ребенком выйти из салона. Показуха, не более. Нужно сохранять образ джентльмена, или вроде того.
– Отдай мой телефон, – тихо шипит Екатерина, когда мы оказываемся на улице.
Приближается ко мне вплотную, держа малую на сгибе локтя. Интересно, ей не тяжело носить ребенка так? Неважно!
Шатенка стреляет в меня пылающим взглядом, пытается выглядеть угрожающе, настойчиво требует мобильный. Примерно как маленькая собачка, лающая на проезжающий мимо автомобиль. Которому нет до нее никакого дела.
