Страница 4 из 4
Он умный и догадливый. Необидчивый и… в общем, довольно приятный. Высокий, плечистый, ноги у него длинные, танцует хорошо. Но я сюда пришла с другим мужчиной. Пусть это сделка, но я девочка честная, поэтому не собираюсь подводить Вовчика.
– Что хотела, то и сказала! – ответила ему, и всё, совершила «побег». В самый эпицентр взрыва отправилась. Туда, где музыка звучит погромче, где мигают разноцветные огни и дышит танцами толпа.
Стас от меня не отставал. И на медленный танец пригласил. И даже не прижимал к себе крепко – очень культурно себя вёл. Переговоры, на мой взгляд, затянулись, и я на Вована поглядывала с тревогой.
– Не бойся. Отец склонен сказать Орловскому «да».
– Отец?.. – выхватила я ключевое слово.
У Стаса в глазах – всё та же весёлая ирония.
– Да. Ему твои носки понравились.
– Мои носки? – я с ужасом посмотрела на свои ноги. Машинально. Потом до меня дошёл смысл сказанного. Мама дорогая, я ничего не понимаю в бизнесе. Что это за сделка такая, где всё решают идиотские носки с коноплёй? Надо будет Артуру подсказать, как жить. А то он никак не определится в своих метаниях.
– Но ты ведь не его девушка, правда? У такого, как Орловский, таких, как ты, не бывает.
А вот это обидно!
– У него таких, как я, не было, – бью оппонента взглядом, – а теперь есть, и он счастлив, ясно?
По глазам вижу: Стасик не верит, сомневается. Ещё один зашоренный идиот. Он моложе Вальдемара и, наверное, смазливее. Возможно, не такой занудливо-скучный. Но это пока. Его время ещё не пришло. А пройдёт десяток лет, вряд ли он будет выплясывать с чернью посреди танцпола. Зубы отрастит, купит машину-гроб, обзаведётся десятком красавиц, похожих друг на друга, как близнецы: с длинными ногами, искусственными буферами и крохотным мозгом.
Пока Стасик думал, что бы мне ответить и как бы не обидеть одновременно, ситуация резко изменилась. Во-первых, медляк закончился, и я отскочила от него на три метра. По моим венам прошёл ток быстрой музыки. Во-вторых, в стане переговорщиков что-то изменилось. Вовик вскочил. И как-то зло у него получилось. Отсюда не видно, но, кажется, всё пошло не по сценарию. Или наоборот. Но я не ясновидящая, пока не расскажет, не узнаю. Хотя я не в том статусе, чтобы он мне жаловался.
Вальдемар пёр как танк. Но его тормознула толпа. Здесь слишком много людей. И молодёжи много. Вовка всё равно среди них выделялся. Слишком «новый» и чистый. Но мне, чёрт побери, нравилось, как он выглядит. В нём какая-то харизма. А может, это потому, что он постарше, хотя здесь хватало разновозрастных «мальчиков» и «девочек». Взять хоть того же Григория Павловича – вполне чувак себя чувствует комфортно.
В общем, мы потерялись. Но я была уверена: он по мою душу, а поэтому обязательно найдёт.
Он врезался в меня, как нос корабля – в волну. Твёрдый, злой, целеустремлённый. Мне жаль тех, кто встаёт на его пути.
– Пошли отсюда! – схватил он меня за руку, но тут музыка сменилась, и меня словно черти подтолкнули в спину.
– Ты пришёл сюда со мной, и даже не потанцуешь?
Глаза у Вовы опасно сверкнули. Мгновение – и он расслабился. Почему-то изменил своё твёрдое намерение вытащить меня отсюда за волосы, если я буду сопротивляться.
– Потанцуй со мной, Настя. Окажи мне честь, – протягивает он раскрытую ладонь, и я неожиданно чувствую себя Золушкой на чужом балу, к которой подошёл сам принц.
Вдох. Шаг вперёд. Мои пальцы внезапно переплетаются с его. Вторая рука ложится Орловскому на плечо. Он находит мою талию. Я чувствую дыхание мужчины где-то возле виска. И мы начинаем двигаться.
Вау. Это просто вау-у-у-у – и выть на долгой ноте, глядя на Луну. Бедный Стасик не угадывался ни разу, бледнел на фоне этого напора тестостерона.
Наши тела сближаются. Он прижимает меня крепче, ладонь почти смещается с талии на более выпуклую часть моего тела. Я уже ловлю вздох его твёрдых губ. Пялюсь на охрененную ямочку на подбородке. Мне так хорошо, что хочется забыться в этих руках. Забыть на миг, кто я и где. Кто он и зачем позвал меня сюда.
И тут – бздынь! – всё рушится. Разбивается на мелкие осколки. Меня кто-то дёргает за плечо. Больно и зло.
– А ну убери руки от неё, козёл! – яростно и непримиримо.
Закрываю глаза и мысленно тяну плохое слово. Артурчик. Давно не виделись. И почему я не удивлена, что он здесь и обломал мне самый лучший танец в моей жизни?..
Владимир
Танцы я ненавидел – закоренелая детская травма: мать пыталась меня социализировать, но дохляк в очках, у которого две левые ноги, вечно цепляющиеся друг за друга, умирал от позора и стыда.
Со мной не хотела танцевать ни одна девчонка. Тренер смотрела с жалостью и, только благодаря той же жалости, меня не выгнали взашей сразу же после первых занятий.
Сила духа у меня присутствовала. Может, именно поэтому я не бился в припадочных истериках и до дна испил чашу адаптации в экстремальных условиях. Чуть позже оказалось, что ноги у меня заплетались не от недостатка координации движений, а исключительно из-за стеснительности.
Тренер была поражена моим успехам, но ларчик открывался просто: меня всё же заметили и помогли. В благодарность за доброту я влюбился и доказал, что чего-то стою.
Музу мою звали Таня, и позже мы защитили честь танцклуба – взяли несколько первых мест на каких-то там конкурсах и фестивалях. Кому-то что-то я доказал, но нелюбовь к танцам осталась. Я их и бросил сразу после медалей. Таню до сих пор нежно люблю. Как друга.
После выходки за столом мне хотелось одного: убраться отсюда побыстрее и подальше. Насте хотелось танцевать. Первое желание – осадить её, заставить сделать по-моему, а затем передумал. Ну, должен же я утереть нос смазливому Стасику, который с его папенькой почему-то решил, что моя девушка – вещь и предмет торга? Я был уверен на триста процентов: уж где-где, а в танцах ему меня не переплюнуть.
Не понял я только одного: первый раз в жизни я танцевал как в последний. Не знаю, что меня завело. То ли свет в тёмных Настиных глазах. То ли её яркая, как спасательный жилет, кофта. А может, её гибкость и безраздельная доверчивость в танце скрутили меня в безумный узел.
Я властвовал и доминировал, а она уступала и позволяла себя вести. Мне хотелось её впечатать в себя. Поцеловать. Сделать своей. Присвоить, поставить клеймо, разложить на бархате, как драгоценность, и поставить сигнализацию, чтобы никакие Стасики и близко не подходили.
В общем, я забылся, и тут же всё пошло не по сценарию. Рыжий раздолбай всё испортил. Он как раз идеально вписывался в местный сумасшедший интерьер. Просто дитя этого злачного притона.
Настя закатывает глаза. Что это за клоун, хотел бы я знать?
– Артур! – воззвала к нему моя девушка на вечер.
Тот самый, что ли? Чьи носки сейчас покоятся на моих ногах? Чья конопля возбудила Синяховского? Тот самый Артурчик? Да неужели?
Распалённый танцем и Настей, я вдруг понял, что не просто киплю, а бурлю, как джакузи. В тот момент я не думал, что этот рыжий – её бойфренд, что я – солидный бизнесмен и миллионер. Я был просто мужиком.
Одним рывком я скинул идиотский пиджак и остался в белоснежной футболке. Если не считать, конечно, марающие её честь буквы, опоясавшие мою грудь, как патронташ. Продемонстрировал, так сказать, все бицепсы и трицепсы. О, да. Мне было что показать!
Размахнуться я не успел.
– Стоять! – крикнула сумасшедшая девчонка и встала между мной и рыжим. Тот тоже неоднозначно разминал кулачищи. – Остыли! Быстро!
Толпа разочарованно вздохнула. Оказывается, все ждали кровищи. Жаль было их разочаровывать, но к нам уже спешила охрана. Оперативненько. Но, не вмешайся Настя, я бы уже рыжего приложил. Или он меня, что сомнительно. Но противника никогда нельзя недооценивать.
А Настя продолжила командами сыпать:
– Не лезь! – это она Артурчику.
– Пойдём отсюда! – это она мне. За руку хватает. Я слегка шевелю пальцами. Щекочу её ладонь. Настя смотрит на меня испуганно. А я стою – невозмутимый памятник великому индейцу. Трубки мира не хватает, боевой раскраски и головного убора вождя с перьями. Полный неадекват, короче. Потому что случись это день назад, я бы себя за сумасшедшего принял. А сегодня – море по колено, да утопится в нём конопля с носков Артурчика!
– Ты совсем с ума сошла, Метёлкина? – пытается прыгнуть на мою девушку этот рыжий орангутанг. – Ты с кем связалась? У него ж на лбу написано: поимеет и выкинет!
– Михайлов, заткнись, а? – тянет меня за руку Настя. И я почти не сопротивляюсь. Что ни говори, а вечер удался. Жаль, никому морду набить не удалось. Очень жаль.
– Чтоб дома вовремя была! Я проверю! – кричит этот дебил нам вслед. И что-то не стыкуется у меня в голове, но задумываться над этим как-то не выходит.
Мы направляемся к выходу с почётным эскортом из двух секьюрити. Где-то там, на подтанцовке, я ловлю периферийным зрением Стасика и Синяховского.
«Просрал госзаказ» – проходит красной нитью мысль. И что-то она такая бледная и невыразительная, что не впечатляет. Ну и хер с ним, с госзаказом этим. Синяховский прав: рано или поздно я всё равно своего добьюсь. Просто путь будет немного длиннее. Но что для бешеной собаки триста километров? Всего лишь круг.
Мы вваливаемся в мою машину, как два пьяных матроса, – шумно. Я падаю на заднее сиденье рядом с Настей. Мой водитель заводит мотор. Я откидываю голову и прикрываю глаза.
– За город, – командую и объясняю, куда ехать.
Несколько минут мы едем в блаженной тишине.
– Вот чёрт, – расстроенно ругается Настя, – ты пиджак потерял.
– Плюнь на эту тряпку. Я всё равно её больше никогда бы не надел, – успокаиваю девушку и улыбаюсь. Как дурак, честное слово!
– Всё так плохо, да? – участливо смотрит она на меня. Вот только жалости мне её не хватало для полного счастья.
– Всё отлично, – складываю руки на груди. У меня непреодолимое желание сделать какую-нибудь глупость. Обнять Настю, например. – Встреча прошла на высшем уровне. Очень познавательный разговор получился. Узнал о себе много нового и неожиданного. Всё случается для чего-то, не переживай.
– Ну, да, ну, да, – тянет она неопределённо, но мне уже на всё плевать. Плакать и страдать я не собираюсь.
– Завтра в девять со щенком, – напоминаю Насте уже на крыльце её дома. Это вместо того, чтобы поцеловать девушку на прощанье. Но я решил, что креатива на сегодня и так предостаточно.
– Будет сделано, господин миллионер! – язвит эта невозможная девица.
– Спасибо, дорогая, ты невероятно добра! – последнее слово должно быть моим!
Я заскакиваю в авто и хлопаю дверцей, пока Настя не успела что-нибудь ещё кинуть мне вслед. Но она молчит. Вот и славно. Как говорится, вечер удался на славу!
Какой праздник да без мордобоя?..
Щенок не может быть сразу взрослым.
Он такой же младенец, как и ребёнок.
Кормить, убирать, любить – вот основа воспитания.
А не ждать, что щенок тебе сразу же тапки в зубах принесёт.
Азы собаководства
Настя Метёлкина
Не успела я порог переступить, как тут же у меня телефон ожил. Я схватилась за него, как голодающий за кусок хлеба. Почему-то пришло в мою наивную голову, что это миллионер мой на один вечер звонит. Подумалось: пожелать спокойной ночи хочет.
Вот же ослик упрямый, шарик надутый: танцевал, как бог, поцеловать хотел явно, честь мою кулаками защитить собирался. А потом как отморозился. На меня не смотрел, опять командовать надумал. Как ещё до дома проводил – надо было поклон ему до земли отвесить.
Но нет, звонил мне не Владимир. Рыжий демон Артур решил проконтролировать процесс.
– Чего тебе надобно, злыдень? – поинтересовалась, позёвывая. День тяжёлый, дурацкий. Нервов сколько. А тут ещё и братец достаёт, заботливый мой.
– Ты дома? – ни вам здрасьте, ни нам пожалуйста.
– Нет, по кабакам зависаю, – каков вопрос – таков ответ.
– Ты мне вот это брось, Настька! – что-то он злой сегодня. Не с той ноги встал? – С такими, как этот твой пижон, связываться – последнее дело! Мала ты ещё, ясно?
Он меня убил. Прямо в сердце ударил пяткой.
– Во-первых, Володя – нормальный парень. Во-вторых, мне уже двадцать один исполнилось. Между прочим, могу пить, гулять, замуж выходить. Не поздно ли ты взялся блюсти мою честь? И с чего бы это, старший бро Артур?
– Ну, если ты тупая, Насть, то это навсегда. Чтоб я этого твоего «нормального парня» возле тебя не видел! Поматросит и бросит, а ты потом будешь реветь и страдать. Хорошо, если без последствий! На фиг нам такие нормальные парни не сдались! Мало тебе нашей матушки Ра? Жизнь ничему не учит, да? Такие буратины любить не умеют, только играть в любовь да голову морочить мастерски способны. Мать моя тому пример. Надеюсь, ты меня услышала! – Артурчик шваркнул на «отбой».
Разъярился. Я даже виноватой себя почувствовала.
Это он мне в любви признался, что ли? Есть над чем задуматься. Так-то мы больше грызлись да язвили, подкалывали друг друга. И вот тебе – пожалуйста – оказывается, я ему не безразлична. Через двадцать лет пришло озарение. Ладно, разберёмся. Лишь бы родителям не накапал. А то они тоже… те ещё моралисты и паникёры.
Утром я чуть не проспала. Тут великая миссия, а я дрыхну без задних ног.
– Ну, что, моя дорогая Цирилла, – гладила и тискала рыжую девочку, – пора тебе обрести дом и хозяев. Надеюсь, тебе понравится.
Коробку я подготовила ещё вчера. Купила банты и ленты, украсила, как могла. Старалась, проявляя все свои таланты. К слову, у меня хорошо получалось. Я, между прочим, в кружок «Умелые руки» ходила, когда в школе училась. Так что подарочную упаковку, декор сделать – раз плюнуть.
Цирьке я тоже банты повязала. На шею и на туловище. Она стала похожей на Карлсона, который живёт на крыше.
– Теперь у тебя есть пропеллер. Главное его не потерять, пока доедем. Буду за тобой следить! – погрозила ей пальцем и рассмеялась.
Настроение у меня было отличное. Я волосы распустила и сарафанчик в горошек надела. Глаза накрасила и губы. Нет, вовсе не для того, чтобы Вове понравиться. Глупости какие. Просто на душе хорошо, и выглядеть поэтому хотелось прекрасно.
Я вызвала такси. Ну, не на общественном же транспорте с коробкой и щенком добираться? Я улыбалась всю дорогу и сюсюкалась с Цири. Таксист косился, но разговаривать не посмел. Принял, наверное, меня за сумасшедшую. Подумал, наверное: тронь такую, будет всю дорогу душить рассказами из жизни собак.
Я могла. Но меру знала. Всё нужно делать с любовью. А разговоры с таксистами в мерило любви не входили. Любил бы он собак, сам бы со мной заговорил. А так поглядывает настороженно. Следит, наверное, чтобы мы ему тут не нагадили случайно. А мы, между прочим, культурные. У нас памперс имеется. Поэтому нечего за нами следить!
В общем, доехали мы без приключений. А дальше всё пошло не по плану. Во-первых, к миллионеру было не подобраться: охрана-с, а я с коробкой произвела неслыханный фурор. Вова, оказывается, на мой счёт распоряжений не оставил. Непростительное упущение!
– Что это у вас? – вздрагивал ноздрями усатый охранник, похожий на Гитлера и Чарли Чаплина одновременно.
– Бомба, конечно, – прижимала я к себе щенка, – видите, под хвост запихала, и жду, когда рванёт.
– Шутите? – глаза у него, как у рака чуть не вылезли на телескопах – злые такие маленькие глазёнки. И губы, как вареники – шлёп-шлёп. А ещё он «ш» не выговаривал толком, поэтому у него выходило: «футите?», «фто», и я пыталась не заржать. Нервно-истерическое это. Пришлось Вовке звонить. Хорошо хоть он ответил почти сразу.
– Ты опаздываешь, – и это вместо приветствия!
– Это не я опаздываю, а охрана ваша у щенка под хвостом взрывчатку ищет, – огрызаюсь, как могу. – Кто-то забыл предупредить, что в его хоромы щенок прибудет. Держат меня здесь как преступницу.
На том конце подозрительно хрюкнули. Он что, ржать надумал?
– Дай Петровичу трубку, – голос всё тот же, командирский.
Не знаю, что он там говорил, но Адольф Петрович Чаплин вначале покраснел, затем побагровел. На висках выступил пот, а глаза выпучились ещё больше. Так и кондратий хватить может. Что ж миллионеры такие злобные, а?
– Проходи! – просипел он мне и рукой махнул, как Гагарин.
– Телефон отдайте, – протянула длань, требуя своё сокровище назад. Я ещё не миллионерша и телефонами разбрасываться пока не могу.
Дальше дело пошло лучше. Нам консьерж покланялся, к лифту проводил, сказал, на какую кнопочку жать. Миллионеры – они как птицы: летают высоко и живут тоже. У него пентхаус – весь верхний этаж и крыша миллионерские.
– Не зря я тебе пропеллер приделала, – делюсь впечатлениями с Цири. – Будешь настоящей Карлсонихой, прикинь? Сиди тихо! – погрозила щенку пальцем, поправила банты и закрыла коробку. Там всё в порядке: дырки по бокам. В одну из них рыжий Цириллин нос высунулся. Любопытная девочка.
Я вдохнула, выдохнула и нажала на кнопку звонка. Звенело как в церкви – громко и торжественно: бам-бам-бам! Дверь почти сразу распахнулась.
Она была прекрасна – дочь Владимира Орловского. И совсем на него не похожа. Белокурая, голубоглазая. И только крохотная ямочка на подбородке всё же указывала: она его. Выглядела девочка как настоящая принцесса: платье льдистого цвета с пышной юбкой, туфельки в тон. Короны на голове не хватало.
– Это ты мне принесла? – спросил ребёнок и протянул руки.
– Если день рождения у тебя, значит это твой подарок, – осторожно вручила ей коробку.
Больше мне делать здесь было нечего, но я не могла уйти, пока не увижу собственными глазами, что Цири попала в хорошие руки. Это выше моих сил.
Ребёнок без пиетета отбросил в сторону крышку и завизжал от восторга. На заднем фоне нарисовался наш миллионер. В костюме, галстуке, голубой рубашке в тон платья дочери.
– Собака! Моя! Здорово! – Цири прижали к груди. Прямо к красивому платью. Затем ребёнок кинулся к отцу. – Ты лучший! Ты молодец! Это правда моя? Правда? Я о такой всю жизнь мечтала, а мама сказала, что это большая собака, что лучше маленькую! А ты молодец!
– С днём рождения, Белка! – Орловский поцеловал дочь в макушку. – Конечно, это твоя собака. Что стоишь в дверях? – это он мне. – Проходи.
И я вошла. Когда ещё удастся побывать в гостях на дне рождении миллионерской дочери?
Я сделала три шажка вперёд. Успела окинуть взором холл – по-другому не скажешь. Нарядненько. Всё в шариках. Колонны, арки – праздничный рай, одним словом. Какой-то очумелец из шаров навертел и цветы, и собаку, и девочку белокурую с завитыми локонами. На это можно было смотреть, открыв рот, бесконечно.
В чём-то Артур прав: в душе я ещё ребёнок. То, что я увидела, меня обрадовало до дикого восторга. До писка в груди. Стояла бы и любовалась. Из созерцания меня вырвал дверной звонок. Снова бабамкнул – прокатился малиновым церковным звоном по комнате и затерялся где-то в высоком потолке. На этот раз дверь открыла прислуга – ребёнок был занят собакой.
– А вот и я, мои дорогие! Ну, кто тут ждал мамочку с подарками из Парижа?
На пороге нарисовалась эффектная блондинка. Вся такая… футы-нуты-ножки гнуты. Сразу видно – мама девочки. Очень большое сходство: белокурые волосы, голубые глаза, знаменитая ямочка на подбородке, но маленькая такая, изящная. Выглядела мамуля потрясающе. Шикарно. Белоснежные зубы сверкают. Грудь – буферами вперёд. Талия тонкая, бёдра крутые, ножки – загляденье. В каждой руке – по несколько пакетов на верёвочных ручках. Рекламная картинка «Подарки из Парижа».
Я вдруг поняла, что рассматриваю её как мужик. А ещё ревниво, блин. А ещё – понятно, почему Владимир позвал меня в ресторан. Жена его, хоть и выглядела офигительно, лет на десять была старше. Визуально.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
