– Чушь всякую несешь, Мира. Совсем не смешно. Ты для этого хотела встретиться? – рявкает он, сжимая мой подбородок. – Я приперся сюда уставший, весь день мотался по городу. Дел по горло. Полгода тебя все устраивало, что сейчас изменилось, а, Мира?
– Я замуж хочу…
– И что? Мне предложение тебе сделать?
Слова больнее кинжала в сердце. Лучше бы пощечину влепил, чем произнес это. Я сглатываю ком в горле, еле сдерживаю слезы.
– Нет, – качнув головой, глубоко выдыхаю. – Я замуж выхожу. За другого, – взгляд прямо в глаза. – Мне нужен мужчина с серьезными намерениями. Я поняла, что являюсь для тебя всего лишь игрушкой. Постоянно что-то приказываешь…
– Млядь, задолбался! – снова перебивает. – Прекрати, Мира! Когда же ты успела завести себе кого-то? То про чувства говоришь, то замуж… Чер-р-рт! Да ты сама не понимаешь, чего хочешь! И… Да, у меня такой характер. И он никогда не изменится. Тебя же все устраивало…
– Ты иногда меня пугаешь…
– Чем я пугаю, Мира? Если бы я от тебя чего-то хотел… Если бы, например, хотел воспользоваться, я бы это давно сделал. А ты не стала бы отталкивать. Разве я не прав? И после этого ты говоришь, что хочешь расстаться? Детский сад, честное слово, – усмехается. – Закрывай эту тему, Мирослава.
– Прости, – шепчу одними губами, поднимаясь. – Прости, Тимур. Я так не могу.
Нужно бежать отсюда. Немедленно. Пусть считает меня малолетней истеричкой. Пусть считает кем угодно, но я должна это сделать и уйти.
– Сядь на место, Мира, – приказывает.
– Прости, – качнув головой, забираю свою сумку и выбегаю, слыша в спину рычание Тимура:
– Мира!
– Найди себе другую! Я тебе не пара, Тимур. Я семью хочу! – бросив через плечо, спускаюсь по лестнице.
Все. Это был конец. У нас не будет хэппи-энда. Точнее… У меня его ни с кем не будет.
ГЛАВА 5
Сегодняшний день
Бывает же так, видишь сон не раз и не два. Повторно. Не можешь понять, что он означает, к чему вообще ведет. Вот сейчас я четко понимаю, что той девочкой, которая часто снилась мне, бежала от всех, была именно я. Бежала, да, но была в каком-то тоннеле. Не получалось выйти, но и преследователи меня поймать никак не могли. С одной стороны брат, с другой – какой-то незнакомец. И лишь девичий голос мне показывал путь, диктовал куда надо сворачивать. Это была Маша.
На там я не боялась за нее. Была уверена, что за ее спиной есть тот, кто не даст возможности ей навредить, не даст в обиду.
Боялась только за себя и… За что-то еще. Непонятное. В глубине сердца и души понимала, что, если меня поймают, умру не только я. Мама? Нет. Там ее даже не вспоминала. И отца тоже. Это было что-то другое… Маленькое, хрупкое.
Всматриваюсь в синие глаза Тимура, полные ярости и ненависти, до меня только сейчас доходит смысл слов брата. Возможно, он впервые в жизни говорил правду, что спасает мне жизнь. Этот мужчина, стоящий напротив, явно не ангел, как мне казалось раньше. И именно этот мужчина гнался за мной в моих снах.
Вроде бы взрослая девушка, но, как мелкая девчонка, до сих пор не сняла розовые очки и не посмотрела на жизнь и людей глазами зрелого человека.
На тебе урок, Мирослава!
– За что… За что я должна расплатиться? – впиваюсь ногтями в его запястье, царапаю.
Пытаюсь оттолкнуть бешеного от себя, но у меня не получается. Подол свадебного платья мешается под ногами, голова раскалывается от тупой боли. Тимур сжимает в кулаке мои волосы до темноты в глазах. Еще чуть-чуть – и я просто грохнусь в обморок.
– За что? Ты еще и смеешь спрашивать? У брата не интересовалась? – рычит сквозь зубы, второй рукой сжимая мое горло. – Знаешь, сегодня три года с ее смерти. Сегодня три года ИХ смерти! А ты замуж выходишь. Ты?!
Меня бросает в дрожь. По спине течет холодный пот, голова же идет кругом. Я не понимаю, о чем он говорит и в чем меня обвиняет. Зато отчетливо знаю одну вещь: все это время я была всего лишь игрушкой, пешкой. Тимур использовал меня для своих целей, я же поверила ему, ни разу не сомневаясь. Да, он мог быть грубым и резким, но я так думала, что это его характер. Не все мужчины могут ласково обращаться с девушками. Именно поэтому Тимура я считала требовательным, настойчивым, вспыльчивым.
Но все это чушь. Он изначально ненавидел меня. Если я стану его провоцировать, он просто придушит меня собственными руками не моргнув глазом. А изюминка в том, что избавится от моего тела так, что никто даже не найдет, если вдруг искать станет.
– Прекрати, – выдавив из себя, я опускаю руки вниз.
Пусть делает, что хочет. Даже сопротивляться не стану.
– Знаешь, что случилось в этот день? – тяжело дыша, Тимур бьет кулаком в стену рядом с моей головой. Я зажмуриваюсь, не желая видеть эти глаза полные ненависти. – В этот день умерла моя дочь!
Резко открываю глаза, пытаясь сообразить. Если я верно понимаю, Матвей убил его ребенка… Младенца? Боже, какой же он зверь все-таки! Как он так мог?!
Тимур резко хватает меня за плечо, сжимает. А второй – за локоть. Тащит за собой в гостиную и снова толкает.
– Смотри! – тычет пальцем в белоснежную рамку, стоящую на тумбочке. Молодая девушка, а на руках крошечный малыш. Почему эта блондинка кажется мне такой знакомой? – Она была трехмесячной. Трехмесячной, твою мать!
– В чем ты меня обвиняешь?! – кричу, выдергиваю свою руку и отхожу на шаг в сторону. – В чем, говорю, ты меня обвиняешь?
– Ты, твой братец, мать, отец… Вы за все ответите, поняла меня? Сукин сын слишком скользкий, но как раз ты поможешь вывести его на чистую воды. Иначе нахрен ты мне сдалась? – противно усмехается уголками губ. – Ты благодари бога, что я с тобой терпеливо общался все те несколько месяцев, – снова усмешка и презрительное разглядывание с ног до головы. – Ты же так хотела замуж. Что, не понравился «женишок» и решила смыться? Прямо в брата пошла.
Его слова врезаются хлеще пощечины. Ненавидящий взгляд останавливается на моем платье, а потом снова возвращается к лицу. Так не смотрит любящий человек. Я была слепой, если этого не заметила. Зачем он меня целовал? Видно же, как ему противно от меня.
– Считаешь, что ты лучше моего брата? – вздергивая подбородок, заглядываю прямо в глаза цвета моря. – Чем ты лучше, Тимур? Или… Как там тебя зовут? Может, ты имя свое тоже скрыл, чтобы со мной сблизиться? Чтобы Матвей не был в курсе наших встреч?
– Не смей нас сравнивать, – глухо прорычав, он надвигается на меня, но я даже не стараюсь отстраниться.
Поглаживаю плечо – оно будто онемело от хватки Тимура. Больно-то как, черт возьми!
– Почему же? – несмело усмехаясь, шепчу дрогнувшим голосом. Умом понимаю: нужно стоять твердо, не показывать свой страх, иначе он сделает мне еще больнее. – Ты ему насолил, а он решил отомстить тебе. Убил твоих родных, да? Невинных людей! Новорожденного малыша! Так скажи мне, Тимур, чем же ты отличаешься? Чтобы отомстить ему, ты меня использовал! С чувствами играл! Жизнь угробил! Я же такой же невинный человек, как и они, – киваю на фотографию. – И это только начало. Что же дальше? Я же не стану делать то, что ты будешь приказывать, Тимур! Слабо с Матвеем лицом к лицу столкнуться? Слабо, да, напрямую ему отомстить? Ты же запросто можешь его за решетку посадить. Разве нет? Конечно же, да. Но ты решил поступить так же подло, как и он. Так ответь, Тимур, в чем же ваша разница? Чем же ты от него отличаешься, черт тебя дери?!
Я не из тех девочек, кто будет рыдать, истерить по каждому поводу. Но именно сейчас мне хочется спрятаться от всего мира. Полежать, никого не видеть, не слышать, не говорить. Просто мечтаю о тишине и… Темноте.
Тимур снова хватает меня за плечо, сжимает. Сглатываю ком в горле, всматриваясь в синие глаза и понимая, что потихоньку мой и без того беспокойный мир рушится. Взгляд этого мужчины ставится незнакомым и уродливым. Раньше было иначе. Я видела там нежность, но она, оказывается, была обманчивой. Тимур заслуживает премию «Оскар» за идеально сыгранную роль любящего мужика. А может, и я за то, что была тупой тупицей и ничего не подозревала. Пока он не открыл мне в глаза, зачем он появился в моей жизни. Браво нам обоим. А мне – втройне. Дура!
– Я не убийца, Мира. Но если будешь переть и болтать черт знает что, – вторая его рука оказывается на моей голове. Снова сжимает волосы. – Действительно убью тебя!
– Считай, уже убил, кретин! – гордо вздергиваю подбородок. Я его не боюсь. Не боюсь даже, что он может врезать мне. Я привыкла. Теперь реально для меня нет разницы между братом и этим незнакомцем. – Ненавижу тебя! Ты…
Договорить я не успеваю, потому что мой телефон начинает вибрировать. Неудивительно. Звонит Маша.
– Млядь! – Тимур резко отпускает меня, отняв телефон, швыряет в стену, разбивая его вдребезги. Я лишь могу сверлить Тимура ненавидящим взглядом и с досадой думать о том, как бы мне поговорить с сестрой. Она сейчас себе места не находит, переживает. – Ты ни с кем разговаривать не будешь! Ни с кем! Хотя… Это будет зависеть от моего настроения. Может, и разрешу…
– Сукин сын! – выкрикиваю. Сдержать эмоции получается так себе. Мне хочется расцарапать ему лицо или еще хуже – стукнуть по голове чем-нибудь очень тяжелым и желательно так, чтобы долго не очухался. Я трясусь как осиновый лист, а слезы застревают в горле. Руки дрожат, сердце разрывается от боли и ненависти. – Сколько ты планируешь меня тут держать? Чего ты от меня хочешь? Я не буду игрушкой в твоих руках! Не буду!
– Давно, – усмешка самым уголком губ. – Ты давно стала моей игрушкой, Мирослава. Еще не сечешь? М?
Внутри буря. Ураган. Эмоции перемешались, превратились в коктейль. Черт возьми! Что мне сделать, чтобы хотя бы чуточку остыть? Чтобы хоть как-то успокоить себя и избавиться от этого мужчины раз и навсегда? Как мне поступить? Как же жить дальше, Господи? Как?!
– Нет, – качнув головой, я делаю шаг назад, упираюсь спиной в стену. Не буду плакать! Ни одну слезинку не уроню из-за этого подонка. – Нет, Тимур. Не стала. Месяц назад все было иначе. Я считала тебя, – снова качаю головой, горько усмехаясь. – Считала самым хорошим и лю… – кусаю нижнюю губу. Лучше на горло себе наступлю, чем назову его любимым. – Делала все по собственному желанию. Но ты оказался таким же кретином, как алкаши из нашего соседнего подъезда. Таким же подонком, как Матвей. Боже, как же я так могла ошибиться?
Потерев лицо ладонью, я смотрю куда-то в сторону. В одну точку на стене. В голове абсолютный хаос.
– Считай меня кем хочешь. Но это не изменит того факта, что я достиг своей цели. Почти. А закончить с этим дерьмом и избавиться от него поможешь мне ты, если хочешь уйти далеко и надолго из этого дома, – подходит вплотную. Упираясь рукой в стену, наклоняется и шепчет хриплым голосом. – Ты же хочешь, чтобы я тебя отпустил, да, Мира?
– Я хочу, чтобы ты сдох! – шиплю змеей. – Хочу, чтобы ты сдох, сукин сын! – повторяю, на что Тимур закатывает глаза. Издевательски усмехаясь, отходит от меня и садится на диван.
– Из дома ты не выйдешь, – произносит твердо. – Будешь умницей – поговоришь с матерью. Может, и с братом. С кем хочешь, короче. Но один неверный шаг может лишить тебя всего, Мира. Это раз. Запомни. Поняла меня?
– Да пошел ты!
– Не будешь больше говорить со мной в таком тоне. Это два.
– Может, еще твою кровать согревать буду, а, Тимур? – бросаю злобно, поправляя платье. Оно сейчас упадет с меня.
– Не-а. Баба у меня есть. Ты, – взглядом проходится по моему телу. – Ты мне не нужна. Даже даром.
ГЛАВА 6
Я кривлюсь от его слов. Невыносимо больно в области сердца. Душа вдребезги.
Вот так. Еще несколько месяцев назад я думала, что нашла свою первую и… Последнюю любовь. Что буду с ним счастлива всю жизнь, что избавлюсь от брата. Но это была всего лишь сказка. Жестокая и бессовестная. Душераздирающая.
Судьба меня никогда не баловала.
Мне хочется ответить ему хоть что-нибудь, но слова комом застревают в горле. Не могу сглотнуть, дышать становится нечем. Баба есть у тебя, значит? А я даром не нужна? Как раз ты запомни, Тимур, когда-то ты ответишь за свои слова. Обещаю.
Глубоко выдохнув, втягиваю в легкие как можно больше воздуха через нос. Не буду плакать, нет. Он не достоин. Да и что изменят мои слезы? Абсолютно ничего.
Я выхожу из гостиной, иду куда глаза глядят. Ванную нахожу не сразу, но как только оказываюсь внутри, закрываю дверь на замок. Вжимаясь спиной в холодный кафель, скольжу по нему вниз. Падаю на пол.
Мне больно…
Сколько он будет меня тут держать? Что сделает дальше? По его поведению понятно, что это я узнаю не скоро…
– Открой дверь! – Тимур долбит в дверь, я же вздрагиваю. Понятия не имею, как долго я тут сижу, но вставать не хочется. Выходить отсюда тоже. А видеть лицо мужчины тем более. – Мирослава!
– Оставь меня в покое, – выкрикиваю. – Катись к черту!
– Я сказал, дверь открой! – рявкает угрожающим голосом. Умом понимаю, что если не сделаю как он велит, то запросто вынесет эту дверь.
Умываюсь и распахиваю проклятую пластику. Не взглянув на Тимура, покидаю помещение. Останавливаюсь у окна гостиной, откуда весь вечерний город виден. Кто-то торопится домой, кто-то на прогулку. И у каждого свои проблемы. Я же, кроме боли, ничего не чувствую.
Не оборачиваюсь, хоть и слышу тяжелые шаги. Пусть не видит мою слабость.
– В мою комнату ни ногой, – бьет по оголенным нервам приказным тоном. – В кабинет тоже.
– Больно надо, – негромко ворчу в ответ.
– Ты забыла пункт два, Мира. Не вынуждай меня…
– Что ты сделаешь? – резко обернувшись, цепляюсь с ним взглядом. В его голубых глазах ненависть и издевка. В моих – горечь и разочарование. – Может, насильно возьмешь…
– Заткнись, – перебивает, резко хватая меня за локоть. – Не неси чушь, дрянь. Живо в комнату и не выходи оттуда, пока я этого не захочу. Видеть тебя нет желания. Пошла прочь!
В том, что он не хочет меня видеть, я даже не сомневаюсь. Точно так же, как и в том, что я его видеть тоже не хочу! Лучше бы отпустил меня на произвол судьбы. Лучше вообще никогда не появлялся бы в моей жизни и не делал настолько больно. А ведь я ни в чем не виновата. Не заслужила такого обращение к себе, такие слова, такую жизнь.
– Мне нужна одежда, – процедив злобно, отталкиваю его руку. – И телефон. С сестрой поговорить хочу, Тимур. Она будет переживать.
– А мне плевать, – жестко чеканит не моргнув глазом. – Мне до одного места, с кем ты хочешь говорить и что тебе нужна одежда. Ты разве не мечтала стать невестой? Не мечтала о таком платье? – усмехаясь, разглядывает меня. – И о детях вроде бы тоже. Кхм… Скоро у тебя все будет. Не волнуйся. И дети, и муж… И одежда.
Да он издевается! Обращается так, что ни капли желания не остается что-либо у него просить. Поджав губы в тонкую линию, впиваюсь острыми ногтями в ладони. Еле сдерживаю себя, чтобы не ответить ему. Иду в ту комнату, куда он указал пару минут назад. Нет смысла спорить или что-то ему доказывать.
Сегодня был сложный день. Не только физически. И этот день будто вовсе не моя жизнь, а какая-то отдельная. Впрочем, чем она отличается от других? Буду считать, Матвей снова пришел пьяный, начал бить и обзывать. Унизил, растоптал и ушел. Но между братом и Тимуром есть огромная разница. Первого я давно вычеркнула из своей жизнь, а второго пару часов назад. И если я сумела сбежать от первого, от второго не смогу.
Дура! Глупая девчонка, возомнившая, что знает людей, разбирается в них. Ничего подобного.
Открываю шкаф в надежде найти что-нибудь подходящее и снять это чертово платье, но тут все мужское. Наплевав на слова Тимура, достаю одну из его рубашек, швыряю на кровать. Долго пытаюсь снять с себя этот белоснежный наряд, от которого внутренности наизнанку выворачивает. Тошнит, черт возьми! Но мне удается это сделать. Напяливаю на себя одежду Тимура. Пусть орет сколько хочет. Пусть несет ерунду, но я не буду подчиняться ему, его словам. Не тут-то было. Сукин сын! Ты еще пожалеешь, что со мной связался!
Какое-то время сижу на подоконнике, разглядываю город. Хочется оказаться там, внизу, и дышать полной грудью. Но чувствую: Тимур еще долго будет держать меня тут. Есть у него какой-то план, который, даже не сомневаюсь, мне ни чуть не понравится. Ведь не просто так он меня сюда притащил.
Не помню, когда ложусь в кровать, как проваливаюсь в сон, но просыпаюсь от грохота. Такое ощущение, что Тимур ушел и напоследок хлопнул дверью.
– Катись к черту! – ворчу себе под нос.
Хочу снова провалиться в темноту и ничего не помнить, но совсем не получается. Разве голодный человек может спать? Не помню, когда ела последний раз.
Тяну время, ковыряясь в шкафу. Сама не понимаю, что хочу найти, но, быть может, есть старый телефон? Ага, да. Тимур настолько тупой, что оставил его для меня, чтобы я с родственниками поговорила, которых он ненавидит. Наивная…
Выхожу из комнаты. Невыносимо хочется пить. Еле нахожу стакан внутри огромных шкафов и заполняю его водой. Рука сама собой тянется к холодильнику.
– Сукин сын! – рычу от увиденного. Чего тут только нет. – Сукин ты сын!
Захлопываю со всей силы холодильник и иду обратно. Не буду я есть. Лучше с голоду помру.
Ворча себе под нос, хожу из угла в угол. Резко останавливаюсь у комнаты. Мое внимание снова привлекает фотография в рамке. Взяв ее в руки, присматриваюсь. Блондинка… Почему ты кажешься мне такой знакомой? Откуда я тебя знаю?
Время не идет. На улице темно, а Тимура все еще нет. Чувствую себя отвратительно, бессильно. Беспомощно! Матвея я никогда не боялась, но Тимур меня пугает. Потому что я даже не представляю, чего от него еще можно ждать.
Снова забираю рамку. Этот ребенок… Невинный малыш… Матвей, как ты мог? Как?! Зверь проклятый!
Вздрагиваю и кладу обратно, услышав очередной грохот. Тимур, кажется, вернулся. Он что, специально так шумит, да? Или всегда так ненормально себя ведет?
Не успеваю убежать в комнату, как мужчина оказывается в гостиной.
– Ты… – слышу в спину, плавно оборачиваюсь. – Какого черта ты… Мою одежду… – рычит сквозь зубы, швыряя пакеты на диван. Приближается и останавливается буквально в сантиметрах от меня. – Пошла и сняла это с себя! Живо!
– У меня нет одежды! Ты не понимаешь?! – автоматом протестую и сразу чувствую железную хватку на запястье.
– Мне плевать, – жестко, с ненавистью. – Голой ходи! Похрен. Сняла!
