Страница 2 из 3
Мои слова не нужно было доказывать, но босс тем не менее не согласился, промолчал.
– Извините, пожалуйста, – к Хамзатову подбежал мужчина с бейджем администратора, подобострастно улыбаясь, – извините нашего новенького за оплошность. Чем мы можем помочь вам, господин Хамзатов?
– Пусть кто-то сходит в соседний магазин и купит мне костюм, – босс нерасторопным движением достал кошелек и вытащил оттуда карточку, передал официанту и сел за мой столик. Золотая карточка, иначе и быть не могло. Кто бы сомневался.
Стоп. Почему администратор обратился к нему по фамилии?
– Часто бываете здесь? – спросила я из вежливости, удобнее устраивая ребенка на руках. Отец не отрывал от него взгляда, видимо ожидая, что тот разразится криком, но Пухляш меня не подводил, оставаясь спокойным и игривым.
– Это одна из моих кофеен, – удивил он меня, произнеся эти слова без малейшей доли хвастовства. Просто как факт. Кто-то коллекционирует марки, а наш босс, наверное, решил коллекционировать кофейни.
– Симпатичное место, – сказала я лишь для того, чтобы поддержать разговор. Вести беседу с боссом в мокрой одежде, который ревниво смотрел в сторону ребенка, было то еще удовольствие…
Мурад
Время за разговором с помощницей тетки тянулось бесконечно. Чертов официант. Куда вообще смотрел? Весь обляпанный сладким лимонадом, я сидел в ожидании администратора, который пошел покупать одежду, и с каждой пройденной минутой удивлялся тишине. Султан сидел на руках чужой женщины и не кричал.
В чем ее секрет? Может быть, в отсутствии аромата парфюма на коже? Дети не любят сильные искусственные запахи. Я что, думаю о том, чтобы понюхать свою собственную сотрудницу? А кстати, как она тут оказалась?
Глянул на часы и с подозрением перевел на нее взгляд, от которого она напряглась.
– Часто здесь бываете? – Не спрашивать же в лоб, не подослала ли ее тетя.
– Я живу рядом, за парком, – ответила она, и вроде подозрения частично ушли, но всё равно оставалась толика вероятности, что тетушка не отказалась от своей идеи свести меня со своей помощницей.
– Хотите десерт или напиток от заведения? – предложил я ей, удивляясь тому, что она пришла сюда одна. Никого другого я не заметил. Хотя, если рассуждать логично, девушка невзрачна и не следит за собой, на такую мало кто польстится.
– Нет, спасибо, это будет странно.
– Что странного? – в удивлении изогнул я бровь, но настаивать не стал. Не хочет, как хочет. Как раз в этот момент вернулся официант, спеша ко мне с костюмом в чехле, и я, обрадованный его приходом, тут же встал. – Я быстро, вы сможете посидеть с ребенком пять минут?
– Не спешите, Мурад Бисланович, я справлюсь, – кивнула она, и я, подхватив чехол, отправился в местную раздевалку. Своего кабинета у меня здесь не было, я в нем не нуждался, кофейня располагалась в хорошем проходном месте, только поэтому я ее и приобрел.
Не успел я снять рубашку, как раздался звонок.
– Мурад, прости, я тут наткнулась на распродажу! Вещи по скидке в пятьдесят процентов! – быстро говорила сестра в трубку. А ведь зашла всего-то в «один магазинчик на пять минут». – Как там Султанчик? Не обидишься, если я задержусь?
– С ним и со мной всё хорошо, можешь расслабиться.
– Правда? Ты не обидишься, брат? На самом деле я бы и рада помочь, но не выходит. Ты сам знаешь.
– Не надо оправдываться, Хадижат, – сморщился я, как от зубной боли, устав от причитаний матери и сестер о том, что они не могут приучить к себе ребенка. Сколько можно повторять это? От этих слов ситуация не поменяется. – Черт… – произнес я, заканчивая вызов. – А где рубашка?
– Всё в порядке, господин Хамзатов? – в раздевалку заглянул администратор, по моему виду понимая, что ничего не в порядке. – Что такое?
– Рубашка тоже заляпанная, а купили только костюм.
– Мы немедленно отправим в магазин другого парня! – всполошился он, снова беря у меня карту и глядя с испугом.
– Отправьте его и заодно посмотрите, как там в зале мой сын с девушкой.
– О, она его кормит, – улыбнулся он, расплываясь в добродушной улыбке.
– Кормит? – не понял я.
– Да, из бутылочки, – сказал Ахмед, заставляя меня облегченно выдохнуть. На миг я решил, что бухгалтерша могла дать ему что-то из взрослой еды.
С трудом дождавшись, пока нерадивые работники принесут мне рубашку, я рванул обратно в зал, чтобы в полном шоке остановиться, так и не дойдя до столика.
– Какой ты симпатичный, когда улыбаешься! – ворковала девица, держа моего сына на весу, пока тот довольно лепетал, растягивая беззубый рот в улыбке.
Мой сын улыбался.
Да еще и незнакомой, по сути, тетке! Как такое вообще возможно?!
– Наелся и доволен, да? – прервала мой шок… Алия. Кажется, так ее звали. – Ой, вы закончили… – привстала она с места, явно смутившись из-за моего пристального взгляда.
– Да, спасибо, что присмотрели, – кивнул я, подходя вплотную и протягивая руки, чтобы забрать сына. Девушка с тоской вздохнула и отдала мне ребенка, который тут же начал недовольно хныкать, поворачивая к ней головку.
– У вас очень милый ребенок, присматривать за ним только в радость, – ответила она, переминаясь с ноги на ногу, видать, заметила, что Султан хочет к ней обратно. Я же недоуменно нахмурился, не понимая, какое волшебство она сотворила с моим нелюдимым ребенком.
– Аля, я готова, можем идти! – спасла ситуацию подошедшая девушка. Поняв, что стою и просто пялюсь на бухгалтершу, я пожелал ей хорошо провести выходные и, еще раз поблагодарив, решил поехать домой, так как прогулка, кажется, была испорчена напрочь.
Аля
– Ничего себе! Ты что, работаешь на самого Мурада Хамзатова? – восторженно спрашивала Анжела.
– Ты тоже на него работаешь, вообще-то, – ответила я, не понимая, откуда такой энтузиазм.
– Пф, скажешь тоже! Он тут появляется-то в лучшем случае раз в месяц, а в офисе ведь каждый день… – вздохнула она.
– И что? – не поняла я ее восторгов.
– Как что? Ты разве его не видела?! У меня слюнки от одного его вида текут! Жаль, что такие женятся только на себе подобных, нам о таких мужчинах остается лишь мечтать, – снова вздохнула она, наконец отмирая и идя в сторону выхода из кофейни.
– Хочешь сказать, тебе? Я-то точно ни о ком не мечтаю, а уж тем более о Мураде Хамзатове.
– Ну и глупо! Пора забыть про свой неудавшийся брак и двигаться дальше. Ты молода, красива…
– И бездетна, – вставила я с иронией над самой собой. – Мужчины только и мечтают о таких. В качестве вторых жен, а мне такого счастья не надо. Если бы меня устраивал подобный расклад, я бы не стала разводиться.
– Вот еще! Есть же на свете мужчины, которые… Ну не знаю, чайлдфри? – протянула Анжела неуверенно, видимо поняв, что зря завела эту болезненную для меня тему.
– Есть престарелые вдовцы, со взрослыми детьми, которые мне тоже не подходят. Я лучше буду одна, чем с таким.
– Ну не скажи, вон Мурад Хамзатов тоже не первой молодости, но выглядит он очень даже ничего для сорокалетнего мужчины, – заметила она, и я была вынуждена с ней согласиться, шеф действительно выглядел потрясающе.
– Давай не будем о мужчинах? – попросила я, не желая снова думать о Кариме и о его предательстве. – Я не собираюсь замуж, даже если сам принц захочет на мне жениться.
Мурад
– Я не собираюсь жениться, мама! Сколько можно? – возмущался я во время завтрака. Султан всё еще спал, так что я в кои-то веки настроился на спокойный завтрак, который маме с легкостью удалось испортить.
– Что значит не собираешься? А сына твоего кто будет воспитывать? Или ты так и будешь таскать его с собой на работу? – негодовала она на мой выпад.
– Мама, перестань, я отлично справляюсь, – едва сдерживаясь, ответил я, потеряв аппетит.
– Неправда, сын, твоя сестра мне всё рассказала. О ребенке пришлось заботиться постороннему человеку, пока ты переодевался в туалете.
– Твоя дочь слишком болтлива, – отметил я, раздосадованный тем, что Хадижат поведала матери эту историю.
– Я понимаю, сын, что ты взрослый, ответственный и не хочешь просить о помощи, – продолжала она давить, не обращая внимания на мой комментарий, – но подумай хорошенько! С тобой может случиться всякое, вдруг ты заболеешь, вдруг что еще. Что тогда будет с нашим Султанчиком? Никто не сможет о нем позаботиться. Ты приучил его к себе одному и не даешь нам и шанса исправить ситуацию!
Мама присела на своего любимого конька, и оставалось только молчать и слушать, надеясь, что поток слов иссякнет и я просто пойду к себе, оставив всё в прежнем состоянии.
– А что это за женщина? – настойчиво поинтересовалась она. – Как так получилось, что она сумела справиться с нашим мальчиком?
В голосе матери отчетливо слышалась ревность, которую я прекрасно понимал. Я и сам не мог уразуметь, как у этой Алии вышло быть такой хорошей нянькой. До сих пор не укладывалось в голове, что кто-то справился с моим ребенком, который даже родных к себе не подпускал.
– Она просто сотрудница нашего офиса, которую я случайно встретил в кафе, – ответил я правду.
– Если получилось у нее, значит, справится и какая-нибудь другая женщина, ты просто не хочешь пробовать, упрямишься. Что не так, сын? Почему ты так отчаянно сопротивляешься браку?
Она говорила так, словно считала это ненормальным и признавала меня каким-то моральным инвалидом, и если она так упорствовала, то ей вряд ли объяснишь, что мне не нужна женщина в моей жизни. Не нужна та спутница, которая постоянно будет присутствовать рядом. Каждый день. Каждую ночь. Навсегда.
Женщины очень прилипчивы, они требуют к себе много внимания, не хотят довольствоваться малым, мечтают пробраться в душу и владеть каждой твоей мыслью. Они не позволяют тебе жить той жизнью, которой ты жил прежде, желая изменить ее так, будто всё, для чего ты был создан, так это для брака и ублажения жены.
Я подозревал это, когда женился впервые, ради ребенка, и оказался прав.
Не то чтобы я радовался тому, что умерла моя жена, тогда бы я был совсем жестоким человеком, но просто я убедился в собственной правоте и решил, что женитьба не для меня.
Не-е-ет, маме не удастся уговорить меня снова накинуть на шею хомут и впрячься в упряжку, которая неизвестно куда едет.
Можно прекрасно жить холостым и одновременно иметь своего ребенка.
– Мама, ты слишком быстро сдаешься, – попытался я перевести разговор в другое русло и обнадежить ее, – наоборот, то, что он пошел на руки к чужому человеку, показывает, что вскоре и мы все сможем передавать его друг другу. Он пошел на контакт, значит, перерос свою проблему. Это отличная новость, а вовсе не такая, которая говорит о том, что нужно срочно искать женщину.
– Зачем ее искать, если она уже нашлась? – парировала мама. – Расскажи мне про эту девушку. Что она из себя представляет? Наверное, она очень хороший человек, раз к ней пошел наш дорогой мальчик.
– Совершенно ничего про нее не знаю, – сказал я, скрывая самый главный факт, что ее подсовывает мне собственная тетя, и молясь о том, чтобы мама про это не узнала. Хотя надежды было мало. Я не сомневался, что женщины скоро поговорят и выяснят правду.
Они не оставят меня в покое и просто вынудят жениться.
Наверное, и встреча была подстроена. Точно! Так и есть!
Обдумав всё, что случилось в тот день, я пришел к выводу, что всё это было тщательно спланированным актом.
И Хадижат так «случайно» нашла крутую распродажу, и официант «совершенно случайно» пролил на меня лимонад, вот и мама подключилась, расспрашивая про Алию.
Никакого нет спасения от этих сводниц!
Желая избежать дальнейшего разговора, я пошел к ребенку. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что он весь горячий, потный и красный. Ведь ночью всё было в порядке!
– Что случилось, Богатырь? – спросил я его, наклоняясь и заботливо беря на руки, поцеловал губами лобик. – Ты что, заболел?
Начав волноваться, я тут же повез сына к педиатру, заранее позвонив секретарше и отменив встречи. Султан ни разу не болел, отличаясь отменным здоровьем, у него даже колик не было!
– Не волнуйтесь так, господин Хамзатов, все дети болеют, давайте ему эти лекарства и наблюдайте. Температура должна спасть, – вынесла вердикт врач, осмотрев сына под его громогласный плач, что в очередной раз навело меня на мысли о том, что эта бухгалтерша обладала ведьмовскими чарами, ведь сын и врачу не позволял до себя дотрагиваться. Хотя не факт, что в таком настроении даже Алия смогла бы с ним совладать.
Аля
– А это точно не может подождать? – с сомнением посмотрела я на начальницу.
– Если бы могло, я бы не просила тебя ехать, – одарила меня недовольным взглядом Айна Зурабовна.
– Простите, просто в прошлый раз он был очень недоволен тем, что я занесла ему тот отчет… – попыталась я оправдаться.
– В тот раз я дала тебе не те бумаги, – вздохнула она. – Я бы и сама съездила, но мне нужно подбить отчет, а доверить тебе я его не могу.
Тяжело вздохнув, я взяла протянутую папку и направилась на выход, радуясь, что могу взять водителя фирмы, раз уж мне приходится ехать в дом к начальнику. Мурад Бисланович уже два дня отсутствовал из-за плохого самочувствия Султанчика, о чем мне сказала Айна Зурабовна, и я по правде переживала, думая о том, что бедный малыш, должно быть, мучается из-за простуды. По дороге с волнением думала о том, получится ли увидеть его хотя бы глазком, хоть и понимала глупость своих мыслей. Не должна я думать о чужом ребенке…
Доехав до огромного трехэтажного дома, я вышла из машины, попросив водителя дождаться меня, и с опаской направилась внутрь величественного особняка.
Даже наш дом… Вернее, мой бывший дом не был таким огромным, да что уж там, тот дом не был даже половиной этого!
«Какой же все-таки Хамзатов богач», – невольно подумалось мне.
– Здравствуйте, – поздоровалась я с открывшей мне дверь женщиной. – Я из офиса Мурада Бислановича, меня послал наш главный бухгалтер за подписями…
– Да-да, проходите, – кивнула мне пожилая женщина, почему-то принявшись внимательно меня разглядывать. Может, я запачкалась? Осторожно осмотрела свое простое коричневое платье в пол, но, ничего на нем не заметив, решила, что мне показалось. Какой был бы повод у незнакомого человека рассматривать меня?
– Дело в том, что Мурад болеет и не может спуститься, – проводив меня в гостиную, начала говорить, как я поняла, хозяйка. За служанку ее нельзя было принять при всем желании, ведь одета женщина была в дорогое платье, носила недешевые украшения.
– Айна Зурабовна сказала, что болеет его сын… – не зная, что делать, начала я.
– Да, так и было, только вот сегодня и Мурад слег. Врач только недавно ушел. Оказалось, что у Султанчика корь, а Мурад ею еще не болел.
– О боже, мне так жаль! – посочувствовала я, представив, в каком, должно быть, ужасном состоянии находятся сын с отцом.
– Хуже всего то, что Султанчик никого к себе не подпускает! А Мурад сам в таком измученном состоянии, что совершенно с ним не справляется! – чуть ли не плача, проговорила пожилая женщина.
– Если вы не против, я могла бы с ним немного посидеть, – предложила я, прежде чем успела подумать. Слова просто вылетели из меня, поставив в неудобное положение.
– Правда? О, это было бы нашим спасением! – воскликнула женщина, прижимая руки к груди.
– Да, я уже переболела корью, да и болею я крайне редко, – улыбнулась я, поняв, что, в отличие от сына, мать не спешит обвинять меня черт-те в чем и готова принять мою помощь.
– Вы наше спасение! Султанчик сейчас в комнате Мурада. Понимаю, что это не совсем прилично, но мой сын одет, и я, конечно же, поднимусь с вами! – видимо боясь моих возражений, начала тараторить она. – Я бы и сама принесла малыша, но он никого из нас не признает, – с грустью вздохнула она, и я увидела, какую боль ей это приносит.
– Не волнуйтесь, я совсем не возражаю против того, чтобы подняться за ребенком. Заодно Мурад Бисланович сможет подписать бумаги, – успокаивающе улыбнулась я ей.
Правда, поднявшись в комнату к боссу, поняла, что ему точно не до подписи. Мурад Бисланович лежал на кровати, пристроившись рядом с малышом, который беспокойно хныкал, вяло маша одной ручкой.
– Бедненький… – прошептала я, глядя на красное, покрытое пятнами личико Пухляша.
– Мурад, кажется, задремал, – шепнула его мать. – Возьмете Султанчика? Боюсь, если я попробую, он тут же поднимет шум.
Кивнув, я подошла ближе к кровати и, отбросив всякое стеснение, перегнувшись через безвольно лежавшего начальника, осторожно подхватила малыша. Пухляш сначала заворчал, но потом, изучив меня глазами и словно узнав, затих, прижавшись к моей груди. Мать начальника укрыла сына и, поправив ему подушку, указала в сторону выхода, и я молча последовала за ней, прижимая к себе теплое тельце ребенка.
– Должна признаться, дорогая, что это я попросила Айну прислать тебя, – удивляя меня своей откровенностью, начала мама моего начальника. – Я была в полном отчаянии, и теперь, когда вижу, что мой внук действительно не плачет у тебя на руках, хочу обратиться с просьбой, надеясь на то, что ты пойдешь нам навстречу и поможешь…
– Помогу? – удивилась я, не понимая, чем я могу помочь тем, у кого всё есть.
– Да, как ты видишь, Мурад болеет и не может приглядеть за Султанчиком, и если бы ты смогла присмотреть за ним, пока Мураду не станет лучше… – сама понимая необычность своей просьбы, замолчала она, оглядывая меня в ожидании.
– Не думаю, что Мураду Бислановичу это понравится, – с сомнением протянула я. – Да и было бы странно, если бы незнакомая женщина…
– Я всё это понимаю, но я и правда в отчаянии! Вчера у Мурада всю ночь была температура, как и у Султана, а мы даже не смогли ему помочь! Моему бедному сыну пришлось самому присматривать за сыном в таком состоянии.
– Насколько я поняла, ребенок ни к кому не идет на руки? – сделала я вывод, который напрашивался сам по себе. Иначе зачем бы секретаршу из офиса, постороннего человека, просили остаться.
– Да, – чуть не плакала мать моего босса, качая головой и с тоской глядя на внука, так уютно устроившегося у меня на коленях. – Как мы только ни пытались приучить его к себе, он кричит как резаный и краснеет, тужится, успокаивается только тогда, когда его на руки берет отец. Ни ко мне не идет, ни к сестрам Мурада, нянь отвергает. То, что у тебя получается его держать на руках и он не плачет, настоящее чудо, – она улыбнулась по-доброму и снова посмотрела на внука. – Ты, должно быть, очень хороший человек, а ребенок это чувствует.
Слова матери Хамзатова ужасно смущали, я не знала, куда деться, нервничала и чувствовала себя неуютно. В чужом доме, с чужими людьми, с ребенком собственного босса на руках. Отягчало ситуацию то, что мне это давалось непросто. Узнав о бесплодии, я старалась избегать детей. Видеть счастливых матерей стало мукой. Смотреть на них и знать, что никогда не окажусь на их месте. А теперь меня просят добровольно подписаться на мучения.
– Поверьте, я очень хочу помочь, – осторожно начала я, – но лучше спросить у Мурада Бислановича, что он думает по этому поводу.
– Мурад согласится. Он сделает всё для своего сына! – горячо настаивала она. – По крайней мере сейчас решения принимаю я. Пока он болеет, я за главную. Скажи, Алия, с кем ты живешь? Мы можем попросить кого-то собрать тебе вещи на пару недель?
Я дернулась было отказаться, ведь я не давала согласия и не представляла, как отец отнесется к новости о том, что его дочь будет некоторое время нянчить ребенка босса. Уверена, у него появится куча вопросов, на которые я не смогу ответить.
Но отказаться я не успела, когда почувствовала, как малыш неожиданно крепко ухватил меня своей пухлой ручкой за большой палец и потянул к себе, словно привлек внимание.
– Смотри, Алия, наш Султанчик тоже уговаривает тебя остаться. Мы правда будем тебе очень благодарны. Это, конечно же, не бесплатно, я понимаю, что у тебя своя работа и жизнь, но речь идет о моем внуке, а он выбрал тебя.
«Ты выбрал меня?» – спросила я у ребенка одними глазами, оказавшись в странном состоянии, столь непривычном для меня. Мать моего босса уже практически приняла мое молчание за согласие, но что мне оставалось? Ребенок просто-напросто вцепился в меня и закричал бы, отпусти я его. Похоже, маленький карапуз крутит из меня веревки. Сердце дрогнуло, когда он тихо пискнул, сигнализируя о своем присутствии. Пухляш словно чувствовал мои колебания.
– Меня зовут Алия, – сказала я ему, будто он там что-то понимал. И он радостно растянул губы в улыбке.
– Вот и славно, – провозгласила хозяйка дома, и на этом вопрос был решенным.
Аля
– Как-то всё это неправильно, дочь, – говорил отец по телефону, когда, проводив в «мою» комнату, хозяйка оставила меня наедине с Пухляшом. Присев с ребенком на кровать, я тут же позвонила отцу, объяснив ситуацию и попросив разрешения остаться.
– Я знаю, пап, но что я могу поделать? Мне нужна моя работа, а если откажу, не факт, что меня не уволят. К тому же что плохого в том, чтобы помочь нуждающимся? Бедный малыш болеет и никого к себе не подпускает кроме отца, которого заразил корью, – вздохнула я, проводя рукой по теплому лобику Пухляша. – А мамы у него нет, – с горечью проговорила я.
– Хорошо, Алишка, – называя меня детским ласкательным именем, сдался отец. – Но, пожалуйста, будь осторожна, не заболей сама. И… не привязывайся, дочка. Не рви себе сердце, – с болью предостерег он. Отец до сих пор не мог смириться с моей бездетностью. Он знал, как сильно я хотела детей и каким ударом было для меня осознание того, что я никогда не стану матерью.
– Я в порядке, пап, – успокоила я его. – Попрошу Анжелу вечером собрать мне вещи, будешь дома, чтобы впустить ее?
– Конечно, дорогая. Береги себя.
– Вот мы и вдвоем, Пухляш, – сосредоточилась я на ребенке. – Бедненький мой, заболел, зайчик, да? Ну ничего, скоро ты поправишься.
– Й-и-и, – вяло отозвался он, смотря на меня своими карими глазками.
– Ничего, маленький, мы тебя быстро вылечим, вот увидишь, – прошептала я, целуя его в лобик.
***
Быстро, конечно, не вышло, и спустя три дня я это поняла. О, дело было не в моем Пухляше. Он-то как раз шел на поправку и чувствовал себя намного лучше. Дело было в начальнике, который, узнав, что его мать «притащила» меня в дом, рвал и метал. Сама я к нему не заходила, но, так как моя комната располагалась через две двери от его, я прекрасно слышала его возмущенный ор.
– Тетя, не хочу вмешиваться, но, если вы не против, я могла бы приготовить настойку, которая очень хорошо помогает при этой болезни, – спустилась я с Султанчиком на конец пятого дня.
С каждым днем мне было всё сложнее. Я слишком привязывалась к Пухляшу и не представляла, что со мной будет, когда всё это закончится!
– Что за настойка, дорогая?
– Наверняка какая-то гадость! Мы живем в современном мире медицины, какие еще отвары? – фыркнула на мое предложение младшая сестра начальника Малика.
– Когда мой… муж болел, ему он очень помог, моя бывшая свекровь готовила его для него, – замявшись, объяснила я. Мне всё еще было нелегко упоминать свое прошлое.
– И ты помнишь рецепт? – не обращая внимания на фырканье своей дочери, спросила женщина.
– Да, там несложно, и это никак не повредит, – сказала я специально для скептически настроенной Малики.
– Пиши скорее список, я сейчас же отправлю водителя! – радостно воскликнула тетя.
– Сейчас, только накормлю Пухляша, у нас, кажется, вернулся аппетит, – нежно прижимая к себе ребенка, сказала я.
– Ну слава богу! Я уже начала волноваться из-за того, что он осунулся, – с тоской глядела она на внука, который даже погладить себя не давал. Я не верила, пока сама не убедилась. Этот ребенок действительно подпускал к себе только отца и… меня.
А пока его враждебно настроенный отец продолжал болеть, я наслаждалась компанией маленького ребенка. Мы делали вместе практически всё. Только спал он отдельно, в своей красивой люльке, и, как бы мне ни хотелось положить его рядом с собой на кровать и прижать к себе во время сна, я не смела нарушать устоявшийся порядок.
Да, мне не суждено было стать матерью, но я очень много читала о грудных детях в надежде, что когда-то эти знания пригодятся. Пригодились. Я знала, как ухаживать за детьми, как их кормить, от чего предостерегать.
И сейчас этот славный малыш устроился у меня на коленях и жадно пил смесь из бутылочки, крепко обхватив ее пальчиками. Я гладила его животик и умилялась всему: нежному пушку на голове, осмысленному взгляду карих глаз, крохотным чертам лица, и больше всего меня пленил невероятно сладкий запах ребенка. Это был самый вкусный аромат на свете, который я готова была вдыхать целую вечность.
Да только ребенок был не мой, я была всего лишь временной няней, вынужденной каждый раз напоминать себе, что скоро я просто выйду из этого дома, вернусь к своей работе и постылой жизни, зная, что больше никогда не увижу этого сладкого Пухляша, а он обо мне даже не вспомнит.
Сейчас же он, сытый и довольный, очень тесно прижимался ко мне, и мне пришлось справляться с ним и одновременно заниматься изготовлением целебного отвара для босса-ворчуна.
– Смотри, Пухляш, – говорила я ему, заглядывая в лицо, – сейчас мы смешаем эти травы в воде, нагреем их и сделаем отвар для твоего папочки. Ты выздоровел, и скоро он тоже будет здоровым, играть с тобой и читать тебе сказки.
– Надо же, он тебе отвечает, – восхитилась тетя, входя в кухню и отодвигая меня от плиты. – Давай я доварю, ты же уже всё закинула. Сколько минут нужно его готовить?
– Недолго, – отошла я в сторону, смущенная тем, что меня застали за «разговором» с ребенком. Возможно, родня Мурада не считает это нормальным, ведь понятно, что ребенок ничего не понимает, но мне нравилось болтать с ним и рассказывать всё, что мы делаем, это было гораздо лучше, чем вариться в своих нерадостных мыслях.
– Я тоже постоянно болтала со своими, – поделилась со мной хозяйка дома, оборачиваясь через плечо, наблюдая за тем, как я показываю малышу птиц за окном. – Даже не верится, что у тебя нет собственных детей. Ты просто прирожденная мать. Не знаю, как мы от тебя отлепим потом нашего Султанчика. Он тебя уже просто обожает.
– Мы же все знали, что это временно, – пожала я плечами, представляя, с какой радостью босс заберет у меня ребенка и какими натянутыми станут наши отношения на работе в свете последних событий.
Женщина задумчиво размешивала отвар, предаваясь каким-то своим мыслям, потом выключила огонь и закрыла кастрюльку крышкой, давая вареву настояться.
– Ну вот, – спустя пятнадцать минут поставила она передо мной кружку с отваром, – можешь отнести моему сыну. Думаю, он очень соскучился по Султанчику.
– Нет, ни в коем случае, – боязливо выдохнула я, приходя в ужас от такой перспективы, – не стоит этого делать. Он ни за что не будет пить, если узнает, что это я приложила руку к его приготовлению.
– С чего ты взяла? – крайне удивилась тетя.
Смутившись, я призналась:
– Я слышала, что он недоволен моим присутствием в этом доме.
– Вот еще! Недоволен он! Должен быть благодарен, что нашлась женщина, которая может держать его непокорного сына на руках! Даже слушать ничего не хочу. Пойдем, Алия, я буду присутствовать и прослежу, чтобы мой сын был с тобой вежлив. И прости, что тебе пришлось услышать неприятные слова в стенах этого дома. Больше этого не повторится. Ты прекрасно знаешь, как мы тебе благодарны. Не знаю, что бы мы делали без тебя.
Спорить я не стала, видя решительный настрой матери своего босса, пошла вместе с ней и ребенком в комнату Мурада Бислановича, она решительно и без стука открыла дверь, я же бочком протиснулась следом. Босс возлежал на кровати, откинувшись на подушки, с ноутбуком на коленях, и что-то сосредоточенно печатал. Увидев нашу «делегацию», он тут же отложил его в сторону, но гнева своей матери не избежал.
– Сынок! – всплеснула она свободной рукой. – Ты что, уже выздоровел? Разве можно так напрягаться? Мы с Алией принесли тебе отвар, который точно поднимет тебя на ноги. Его доктор по телефону посоветовал, – предвосхитила она его возражения и поставила кружку на тумбочку. – Выпей маленькими глоточками. Его нужно пить горячим.
Он ничего не ответил, проигнорировал отвар и хмуро посмотрел на меня. Я не хотела подходить к нему, но ребенок действительно соскучился по отцу и потянул к нему ручки.
Быстро преодолев расстояние между дверью и кроватью, я вручила ему ребенка и думала было отойти, но малыш не отпустил меня, продолжая крепко держать за шею. Боже, как же неловко. Я покраснела до кончиков волос, не зная, как выпутаться из этой ситуации с минимальным ущербом.
– Как ты, Богатырь? Иди к папе, – позвал его босс, не обращая внимания на мои мучения, но посмотрел таким обвиняющим взглядом, как будто я виновата в том, что его сын не может меня отпустить. – Сядьте уже! – разозлился он, видя, как я пытаюсь стоять на полусогнутых ногах, склонившись над его кроватью с ребенком, а тот, как маленькая обезьянка, висит между нами, не желая отпускать ни одного из нас и странным образом скрепляя воедино.
Мурад
– Мурад! – тут же прилетело мне от матери. – Следи за словами! Если бы не Алия, Султанчик так бы и болел наравне с тобой! Только ее забота и ласка помогли нашему мальчику так быстро прийти в себя, а ты неблагодарный…
– Простите, Алия, я ужасный пациент, – как послушный мальчик извинился я перед этой пигалицей, хотя всё, чего мне хотелось, это вырвать у нее своего ребенка и выгнать не только из своего дома, но и из офиса.
Я прекрасно понимал, чего добивалась мама, приглашая эту женщину пожить в нашем доме. Но жениться второй раз, да еще и на такой серой мыши, не планировал. Нет уж, увольте! Жить потом с ней всю жизнь бок о бок… Брр… Меня охватывала дрожь лишь от одной вероятности этого! Но больше всего выводило из себя то, что мой Богатырь души в ней не чаял! Ребенок, который не терпел ничьего прикосновения, обвился вокруг чужой тетки и даже не пошел ко мне! Неужели совсем не скучал? Я ведь уже несколько дней его не видел!
– Ничего страшного, Мурад Бисланович, все мы ворчливы, когда болеем, – проговорила она, прерывая мой поток мыслей, и я внимательно просканировал ее взглядом, не понимая, была ли это подколка. Хотя вряд ли. Моя сотрудница та еще серая мышь, вряд ли у такой женщины имеется привычка подкалывать.
– Пей отвар, Мурад, мы не уйдем, пока не убедимся, что ты всё выпил, – села мама рядом с Алией на край кровати.
– Тетя права, раз лекарства не помогают, надо пробовать и другие методы лечения, – кивнула Алия, и только тут я понял, что она назвала мою маму тетей! Мама же ненавидит, когда ее так зовут! А этой так довольно улыбается! Неужто сама предложила так себя звать? Где этот чертов отвар?! Надо срочно вставать на ноги, пока меня без меня не женили!
***
– Ну почему ты так упрямишься? – выговаривала мне мама в тот же вечер. – Алия такая хорошая девушка, да, разведена, но и ты вдовец. К тому же не мальчик.
– А кто я? Старик? – хмыкнул я, позабавленный ее словами.
– Не старик, но Алия…
– Не в моем вкусе, – отрезал я. – Я не собираюсь жениться на ком-то только потому, что тебе она понравилась.
– Она понравилась твоему сыну, вот что важно! На мое мнение тебе плевать, и ты уже показал это, женившись на той вертихвостке! Пусть о мертвых плохо не говорят, но мы уже видели, какой выбор можешь сделать ты! – неожиданно зло произнесла мама.
– Именно поэтому я и не женюсь снова.
– Речь не о тебе, а о твоем сыне!
– Вот ему думать о женитьбе точно рановато, – попытался я свести всё к шутке, но мою мать не так-то просто было сбить с толку.
– Хватит ерничать! Я серьезно, Мурад, мальчику нужна мать!
– Он не знает, что такое мать! То, что эта девушка несколько дней понянчила его, не делает ее его матерью! – разозлился я.
– Он почувствовал с ней связь! И как бы ты ни отрицал, каждому ребенку нужна мать! – продолжала настойчиво убеждать меня мама. – Глупо думать иначе. Подумай о ребенке, не будь эгоистом, сын. Я вижу, как эта девочка привязалась к нашему…
– А если она поняла, что может отхватить большой куш, и решила сыграть? Вижу, она не только к сыну моему нашла подход… – зло процедил я, поражаясь маминой наивности. Эта девчонка просто обвела ее вокруг пальца!
– Господи, что ты несешь, Мурад? Нельзя же быть таким подозрительным и черствым! – ахнула мама.
– Нельзя быть такой наивной, мама.
Решив, что спорить с ней бесполезно, я поднялся с кровати, накинул сверху футболки и штанов халат, потому что продолжал мерзнуть, и отправился на поиски нашей «дорогой гостьи».
– Сынок, – кинулась ко мне мама, пытаясь удержать, – ты же еще не оправился, куда ты так спешишь? Что тебе нужно? Я всё принесу, ты лежи, поправляйся.
– Не стоит напрягаться, мама, – оборвал я ее. – Я соскучился по своему ребенку и хочу побыть с ним.
– Признайся, ты хочешь поговорить с Алией?
– А что, у тебя какие-то возражения? Ты же сказала, что она хорошая девушка, я хочу с ней пообщаться и узнать ее получше. Надо же понять, чем она так приворожила моего ребенка.
– Мурад, мне не нравится выражение твоего лица, – не сдавалась мама, идя следом.
– Что с ним не так? – удивился я, желая поскорее отделаться от матери, пристала как репейник со своей разлюбезной Алией. Без присутствия матери я быстро выведу эту хитрую девчонку на чистую воду.
Не знаю, какие методы она использует, но у нее точно не получится приворожить меня, как моего маленького несмышленого сына. Даже если бы она была писаной красавицей, я бы всё равно на ней не женился. Но она не была. Совершенно не примечательная внешность. Серая, безликая. Никакая.
Не уродина, нет, но просто лишний раз не захочется даже взглянуть в ее сторону. Вот взять хотя бы мою первую жену или несостоявшуюся невесту Мадину. Эти просто красотки.
Да, противоречу сам себе. То говорю, что лучше не бросаться на внешность, а обратить внимание на другие качества, и тут же хаю внешность Алии. Но она же не невеста мне, я ее вообще в таком ключе не рассматриваю.
Если она хотела меня заарканить, то хотя бы постаралась привести себя в порядок. Понимаю, что у нее не было времени. Я даже усмехнулся, посмеявшись над крушением ее планов. Какое разочарование, наверное, для нее. Вряд ли она ожидала, что, используя ребенка в качестве инструмента, чтобы ко мне подобраться, столкнется с реальной необходимостью о нем заботиться.
