Страница 2 из 5
Лишь близость к воде и спасает.
Целые сутки я провела наедине с самой собой. Мне казалось, что шахты были в какой-то другой жизни. Невероятно давно. Чем закончилась моя первая вылазка? Почему я такая неудачница, что даже диадему не смогла достать без балласта?..
Ноги сбила в кровь, поясница отваливалась. Я всё чаще замирала без движения, чтобы отдышаться. Живот сводило от голода.
Но потом лес сменился полями, на которых покачивали головами ярко-желтые подсолнечники. Огни деревеньки показались, когда солнце стало клониться к горизонту.
Повезло, что я ночевала в ней перед тем, как отбыть в Забытые шахты. Местные помнили меня, а потому я остановилась у той же женщины, у которой жила до этого. Она накормила меня, выслушала жалостливую историю. Без единого сомнения пустила на сеновал.
– Все мои вещи остались в туннелях. Мне нечем отплатить вам, но я попрошу выслать деньги, как только вернусь в город.
– Да спи уже, горемычная, – вздохнула хозяйка, пухлощекая, добродушная, с которой совсем недавно мы обсуждали кавалеров и гимназию. – Жива, и на том спасибо. Наши с утра едут в Хорхелл. Подкинут тебя с твоей… добычей, – она осмотрела мужчину цепким взглядом. – Вот им и заплатишь за помощь. А мне-то соломы не жалко.
Разумеется, я не сказала всей правды. Не сказала, откуда этот человек взялся и что он хотел сотворить.
Пусть думает, что просто нашла путника без чувств.
Всё равно в себя он не приходит.
Возможно, и не придет…
Повозка прибыла в Хорхелл к полудню. Деревенские мужички, которые пили всю дорогу и горланили неприличные песни, подвезли меня прямо к лечебнице. Ну а там моё появление ввело лекарей в шок. Девушка, а на плечах у нее бездыханное тело.
Получите, распишитесь.
Тотчас был приглашен инспектор гильдии правопорядка, который слушал мой рассказ с бесконечно постной миной. У него по глазам читалось: «На кой оно мне нужно?»
– Вам точно не привиделось? – скучающе уточнил он, когда я рассказала про нападение.
– Как это – привиделось?
Я уставилась на инспектора с непониманием. Прям-таки вылупилась от удивления.
– Нервное потрясение, обезвоживание, усталость, – перечислял он, почесывая плешь. – Вы ж сами понимаете, бессознательный человек не может кого-то душить.
Вот так заявление!
– Так он был в сознании…
Я рассказала и про странную фразу, и про буйство стихий, и про полное безразличие незнакомца ко всему.
– Ясно. Разберемся, – коротко рубанул мужчина, даже не пытаясь задавать уточняющие вопросы.
Ну-ну, разберется он. Что-то мне подсказывало: дело задвинут в дальний ящик за ненадобностью. Для себя этот человек всё решил.
– Вы расшифруете его шрамы? – спросила жестче, в надежде хоть что-то выведать.
– А зачем их расшифровывать? Вы, деточка, подальше отсюда уедете и в дикарских племенах такие шрамы у каждого первого найдете. Ритуальные, самые обыкновенные, – поднял он вверх указательный палец. – Ну, что ж. Давайте прощаться. О результатах следствия вас оповестят.
И ушел.
Вот так просто.
«Находку» мою унесли для обследования, а мне намекнули: проваливай.
Всё, совесть может быть чиста.
Я обмылась с дороги, передохнула буквально полчаса. Можно лечь спать или пообедать по-человечески, а то с самого утра во рту ни крошки. Но на месте не сиделось. Хотелось скорее похвастаться сокровищем перед поисковой гильдией.
Решено, иду туда!
– Что это может быть? – спросила наставника, выложив диадему перед ним и рассказав, каким образом добыла.
Мистер Томас, ныне пузатый и толстощекий, а некогда великий поисковик, осмотрел украшение со всех сторон, медленно провел подушечкой указательного пальца по основанию. Хмыкнул одобрительно.
– Да уж, любопытная находка, мисс Трозз. Должен сказать, вы – отличная ищейка. Найти нечто такого уровня в первую самостоятельную вылазку! Хвалю.
– Вы знаете, кому она могла принадлежать? – подалась вперед.
– Однозначно, некой королевской династии, – наставник указал на полустертую руну с внутренней стороны. – Но кому, в каком столетии и почему она напитана колдовством – вопросы любопытные. Говорите, вещица лежала в воде? Сохранность превосходная. Почти не тронута. Что ж, будем разбираться. Вы своё вознаграждение получите, гарантирую.
Я победно улыбнулась. Держитесь, ребята-поисковики. Олли Трозз всех уела!
– А что насчет того мужчины?
– Выкарабкается. Как дотащила-то его, совсем же хрупкая пташка…
Сама не знаю, как дотащила. Порою казалось, что спина отвалится или коленки подогнутся. Привал делала через каждые сто шагов. Вроде и не тяжелый, худой совсем, а по ощущениям – гору свернула.
Наверное, так хотела помочь, что все силы подключила. Даже те, о которых сама не подозревала.
– Думаете, всё будет хорошо? Мне показалось, лекарям плевать.
– Не вините их, они материалисты. Что взять с полумертвого человека? Если он придет в сознание, его поставят на ноги, – ответил мистер Томас, поглаживая диадему. – Хватит поедать себя поедом, отныне он – не ваша забота.
Я поежилась.
Если придет в сознание…
С другой стороны, что мне до какого-то безумца, который сначала чуть не утопил меня, а после великодушно утопился сам?
Даже думать о нем не хочу!
Через полчаса взглянуть на находку пришла половина гильдии. Что-то столь драгоценное в нашем захолустном городке попадалось нечасто. Обычно поисковики довольствовались малым: ложки какие-нибудь старинные находили или ржавые украшения. Но чтоб диадема… да ещё королевской семьи…
Вот так новость!
Когда я решила осесть тут после гимназии, знакомые крутили пальцем у виска. Столичная девочка, дочь богатого боевого мага, а уехала в глухомань.
Но меня тяготила столица. Шумная, грязная, полная сплетен и домыслов. Мне тяжело дышалось за каменными стенами, и душа требовала свободы.
Пока старшая сестра, Алиса, ещё заезжала в родовое имение, я мирилась с городом. Но когда они с супругом перебрались ближе к границе, поняла: в столице меня ничего не держит.
Я окончила гимназию и отправила запрос на стажировку в удаленный городок. Маленький и непримечательный, сонный как осенняя муха.
Но мне тут нравилось.
Здесь я чувствовала свою нужность. Мне позволяли работать наравне с остальными, меня не трогали и не шпыняли.
Чем занималась? Да всем понемногу.
Вообще-то поисковые маги в первую очередь нужны для расследования магических преступлений, потому что наше отточенное чутье способно уловить мельчайшие колебания силы. Но нас слишком много, а преступлений слишком мало (хвала небесам!).
Поэтому перебиваемся мелкими подработками, чертим карты, разыскиваем вещи или людей.
От скуки некоторые уходят в такие вот добровольные вылазки или на раскопки. Если найдешь что-то ценное – получишь солидный гонорар.
Казалось бы, зачем отдавать диадему в гильдию? Присвой себе, да и дело с концом. Но проще сдать, чем продавать самому. По крайней мере, не надо думать, через какой «черный» рынок сбыть, чтобы не решили, будто она краденая.
Многие поисковики ищут счастья за охранными стенами, в Свободных землях – те местности слабо изучены и опасны, а потому любая карта, составленная там, ценится на вес золота. Но отец строго-настрого запретил мне соваться в те края. Да и Алиса отговорила. Она в Свободных землях прожила несколько месяцев и повторяла, что там без магии нельзя – убьют.
А я вот не полноценный маг, а почти пустышка. Развито магическое чутье, и всё на этом. Понимаю местность. Умею создавать карты. Но не способна высечь магической искры.
То, что с легкостью давалось моему отцу или сестре, для меня недосягаемо.
Обидно.
Впрочем, сегодня я гордилась собой. Меня хлопали по плечам, хвалили, охали и ахали. В глазах ребят-поисковиков зажегся алчный огонек. Они завистливо присвистывали и спрашивали: как это мне удалось раскусить Забытые шахты?
Я лишь отмахивалась:
– Чутье.
Ну а что? Так оно и есть.
Вернувшись в квартирку под крышей трехэтажного здания, которую мы арендовали на двоих с приятелем, я написала домой короткую весточку и упала лицом в подушку.
Завтра отправлю, а сегодня можно отдохнуть. Ноги не держат. Многодневная усталость обрушилась на меня, словно с тела сорвало защитные чары. Если ещё вчера я держалась, то сегодня плашмя рухнула на кровать, чтобы долго ещё не подниматься.
… В ночной тиши я вновь слышала тяжелое мужское дыхание…
***
– Ты слышала? Твое сокровище очнулось, – вместо приветствия оповестил Грегг, с которым мы на двоих снимали квартирку.
Шли третьи сутки моего прозябания без дела. Два дня провалялась без движения. Только сегодня смогла заставить себя подняться на ноги. Сознание какое-то ватное, но хотя бы тошнота спала, и руки перестали трястись.
Я завалилась на кухню, а он уже поджарил блинчики, которые уплетал за обе щеки. Моя порция остывала в тарелке.
Лучшего соседа найти невозможно. Кто ещё будет готовить мне завтрак? Вообще-то ему не помешало бы поумерить аппетит, потому что сидячая работа – Грегг создает магические украшения – и вечные перекусы откладываются у него на боках.
Впрочем, это не делает его некрасивым. Ещё бы, белокурый, синеглазый. Такими художники изображают ангелочков. А голос… м-м-м… с хрипотцой.
Я бы непременно влюбилась в него, если бы вообще умела влюбляться.
– Кто очнулся? Диадема моя? – Я взялась за кофейник и протяжно зевнула.
– Какая диадема? Мать, ты совсем умом тронулась? Мужик в себя пришел, которого ты притащила на горбу. – Грегг закатил глаза, мол, ну ты и тупая, соседушка.
Внутри похолодело, оборвалось что-то со звоном. В горле запершило от нервов, и мне пришлось откашляться.
– Откуда ты знаешь?
– Да об этом весь город судачит, – фыркнул парень. – Говорят, лекари накачали его какими-то убойными травами, и он проснулся. Только вот…
Замолчал, хитро прищурился. Любит удерживать внимание. Меня накрыло волной раздражения.
– Хватит говорить намеками!
– Чего ты буянишь? – Грегг цокнул. – Мне сказали, якобы с ним что-то неладное. Не понял, что конкретно. Ну, сходишь и сама узнаешь.
– С чего я должна к нему идти? – насупилась.
В глазах соседа мелькнула озадаченность.
– В смысле? Ты не хочешь поговорить с ним?
Крепко задумалась. Наверное, хочу.
Посмотреть на него, спросить: «Что это было?»
Решено, схожу, если, конечно, его не готовят к передаче стражникам для допроса.
На входе в лечебницу было не протолкнуться. Кто-то где-то услышал, что мимо пронеслось моровое поветрие – и всё. Половина города пришла с «симптомами скорой смерти». Причем симптомы эти недотягивали даже до чесотки, но народу надо было приукрасить размеры бедствия.
Я протиснулась сквозь толпу и тронула за рукав первого попавшегося лекаря. Молоденького ещё, а потому горящего жаром. Не растерял пока что желания помогать людям.
– Очередь едина для всех, – рыкнул он, но затем присмотрелся ко мне и ахнул: – Это же вы! Та самая!
– Наверное, та самая… – смутилась, переминаясь с ноги на ногу.
– Вы принесли сюда мужчину? Из шахт? Да о вас все кругом рассказывают!
Угу. Местная знаменитость.
– Он очнулся? Можно его увидеть?
– Да! Именно! Идемте! – Лекарь поманил меня за собой, повел по бесконечным коридорам, отмахиваясь от приставучих горожан. – Пока мы знаем немногое. Ему около двадцати пяти лет, но точнее сказать сложно. Аура почти неуловимая.
Двадцать пять лет! Всего на пять лет старше меня, а выглядит как мужчина в возрасте.
Не может быть.
– Очень истощен, – продолжил он. – Такое ощущение, что… такого не может быть, конечно, но…
– Что? – Я прищурилась.
– Этот человек мог долгие годы находиться в магической спячке. Организм не тратил ресурсы, но он не питался, не пил, и сейчас это сказывается. Он весит как подросток, но, знаете, что интересно? Сильно набирает после каждого приема пищи. Будто тело начинает нормально функционировать.
Я вспомнила проступающие ребра. Шрамы-надписи, что иссекали тело. Губы обескровленные и вытянутое лицо, на котором выделялись темные пятна синяков под глазами.
– А сам он что говорит?
– В том-то и проблема. Он не говорит. Вообще.
– Как?! – Я застыла на месте, переваривая дикую информацию. – Я точно помню, что он говорил.
Вода требует жертву, и она её получит…
Лекарь лишь развел руками.
– Возможно, таковы последствия сильного потрясения или заклинания. Даже не пытается. Мы отмечаем у него полное отсутствие каких-либо реакций: на свет, на звук, на магическое воздействие. Вообще ничего. Ну, вы сами поймете. Пойдёмте.
Я хотела отказаться. Зачем мне смотреть на этого человека? Говорить не может, от реальности отстранен. Ему даже предъявить нечего, не поймет же. Что делать? Потоптаться и уйти? Но лекарь уверенно вел меня между палат, забитых больными, меж стен, что напитаны людскими страданиями.
Нехорошо как-то отказываться на половине пути.
Дверь была заперта на ключ. Поворот, и мы очутились внутри пустой комнаты. Такой крошечной, словно её оборудовали в чулане. Здесь стояла кровать, и всё. Из зарешеченного окна над самым потолком лился солнечный свет.
Мужчина сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Взгляд его был пуст и отрешен.
Ему гладко выбрили лицо, и сейчас оно казалось еще уже, ещё острее, чем прежде.
Я смотрела на того, о ком не переставала думать все эти дни.
– Здравствуй, – сказала негромко. – Ты меня узнаешь?
Не отреагировал.
Что же с ним случилось?..
Молчание тянулось нитью, прорезая горло, мешая дышать.
– Мы держим его в одиночной палате, – объяснил лекарь. – Не знаем, чего ждать, если он придет в чувство. Но не беспокойтесь. Он не причинит вам вреда в моем присутствии, – в доказательство своих слов крутанул запястьем, и из-под пальцев его посыпались магические искры. – Всё под контролем.
Он выплел оберегающую руну, но сам остался в дверях. Я двинулась к мужчине. Шаг за шагом. Звуки казались недопустимо громкими и резкими, они дробили барабанные перепонки. Но мой спаситель – или убийца?.. – даже не шелохнулся. Не дернулся. Он редко моргал и смотрел в пол.
Что с ним?
Я помнила, как он глянул на меня, стоило ему услышать мой голос. Этот взгляд, темный, засасывающий. Живой. Помнила голос, что заставил содрогнуться стены.
Сейчас передо мной сидело жалкое подобие человека. Пустая скорлупа.
– А что шрамы? – спросила хрипло, обращаясь к лекарю.
– Древняя письменность, – отрапортовал тот. – Это всё, что мне известно. Я видел такие руны в храмах. Но перевести их – целая мука.
– Кто-нибудь занимается переводом? – сглотнула, поборов глупое желание коснуться набухших полос пальцами.
– Нет. Кто будет этим задарма заниматься?
Не поспоришь. Кого волнует этот человек? Поисковикам нужна только найденная мной диадема. Стражники не будут тратить время на какого-то полуживого путника..
Просто ещё один безумец, что обитал в шахтах.
Откуда тогда это истощение? Почему стихия взбунтовалась от его слов? Связан ли он с диадемой? Что означают его шрамы?
Неужели эти вопросы тревожат только меня?!
Моя интуиция взвыла: оставь это, не лезь, перестань, ты всё равно ничего не сможешь сделать.
– Мне нужно идти, – прошептала я лекарю, выбегая из палаты.
Сердце перестало молотить по груди только когда вновь щелкнул замок, отсекая маленькую палату от внешнего мира.
– Как долго он пробудет в лечебнице? – Мой голос звучал глухо.
– Неделю или две. – Лекарь пожал плечами, запер дверь на ключ. – Всё зависит от того, как организм восстановится от магического истощения.
– А потом?
– Если найдутся родственники – отдадим им. Сами понимаете, гильдия правопорядка им не заинтересовалась, а нам он без надобности. Других больных девать некуда.
– А если родственники не найдутся? Если он так и не заговорит?
Парень безрадостно развел руками. Мол, мы бы и рады держать вашу «находку» вечно, да только не можем.
– Если уж совсем никого не найдется… в Доме скорби примут любого.
Стало так жутко, что скрутило внутренности. В этих домах люди гибнут. Никто о них там не заботится, и они гниют заживо без возможности спастись. Кто способен трудиться, пашет с утра до ночи за краюху хлеба. Обитатели домов даже бесправнее рабов, ибо у последних хотя бы есть хозяева, которые предпочитают не портить «вещь», за которую заплачены деньги.
Ладно, какое мне дело? Кто он такой, чтобы беспокоиться за его жизнь?
Почему тогда во рту прогорклый, гадостный привкус, словно я совершаю ошибку?..
Я возвращалась недовольная собой. Что-то скребло, выламывало меня изнутри. Выло от бессилия и не умолкало ни на секунду.
Грегг караулил в дверях.
– Пришла! – обрадовался он. – Ну что? Чего интересного тебе рассказал твой новый знакомый?
Я поморщилась.
– Он не говорит.
– Чего не говорит?
– Ничего не говорит, – окрысилась, скидывая ботинки. – Молчит. В стену уставился, и всё на этом.
– Хм, а ты его спрашивала?
Иногда Грегг поражал меня своей простотой. Он залезал в структуру драгоценностей, выворачивая те наизнанку, зато в бытовых мелочах не разбирался от слова «совсем». Не думал просто о таких вещах, не разжевывал их внутри себя.
Не ответил, значит, не спросили.
Логично? Вполне.
– Он совсем не говорит. Его бесполезно спрашивать, – почему-то меня это злило.
Может, нужно вернуться в лечебницу, тряхнуть его за плечи и вытрясти хотя бы слово? По щекам надавать или магию применить? Где только эту магию взять.
– Эх, жаль. – Впрочем, было видно, что мой сосед не слишком расстроился. – Так что с диадемой? Я три дня безвылазно в мастерской провел, изнывал, значит, от нетерпения, пока ты дрыхла. Рассказывай мне всё.
Я описала находку в деталях, с мелкими подробностями. Хоть Грегг и подмастерье, но в украшениях разбирается лучше моего.
– Любопытно, – протянул он. – Очень любопытно. Почитаю в справочниках, кому она могла принадлежать.
В такие моменты он с головой уходил в работу. Профессионал своего дела, не иначе. Обожает все эти тонкости, нюансы. Может часами настраивать какой-нибудь кулон, только бы впихнуть в него побольше заклинаний.
– Так что ты с ним будешь делать? – спросил Грегг, когда я дернула дверь в свою спальню.
– С кем?
– Со своим таинственным мужчиной, конечно же, – фыркнул он. – У него совсем никого нет. Теперь он на твоей совести.
– Нет уж, моя совесть чиста, – отрезала я, хлопнув дверью и добавив самой себе: – Я его спасла. Этого достаточно.
Разве нет?..
Мужчина преследовал меня по пятам. Я шла по земле, почему-то липкой, к которой прилипали ноги, а отлипали с гулким чавканьем. А человек двигался следом. Мрачный и хмурый. Задумчивый. Молчаливый, да только молчание его било по барабанным перепонкам сильнее крика.
– Чего тебе надо? – обернулась я к нему недовольно, скрестила на груди руки. – Чего ты хочешь от меня?
На его губах заиграла безумная перекошенная улыбка. В глазах полыхнуло пламя, и один за другим начали зажигаться шрамы по телу. Они полыхали, причиняя мужчине боль, от которой тот морщился и сжимал кулаки.
– Чем тебе помочь? – Я подошла ближе, попыталась коснуться руны ладонью, но человек отпрянул.
Огонь от шрамов перетекал по венам, сплетался с артериями. Мужчина застонал сквозь сведенные зубы.
– Да что я могу сделать? – спросила в ужасе. – Почему ты не можешь ответить?!
– А ты хорошо спросила? – хрипло ответил мужчина перед тем, как тело его охватило рыжее пламя.
***
Я распахнула глаза и уставилась в потолок. Рассветное марево окутывало комнату, настырно лезло сквозь мансардное окно, затекая внутрь. В углу выплетал паутину на удивление жирный паук. Он, будто напоминание о моей безалаберности, прекрасно устроился в жилище и убираться не планировал.
Я укрылась с головой подушкой. Поспать бы ещё часик или два. Да только дурацкие мысли обосновались в голове, мешая уснуть.
Что значит «ты хорошо спросила»? Нормально я спросила! Как надо было спрашивать? С танцами и бубнами? В ноги ему кинуться? Я и так была максимально сдержана, даже не набросилась на него с криком: «Ты меня чуть не угробил, гад!»
А могла бы, смею заметить.
Ну, так чего теперь сомневаться?
Всё, забудь ты о нем, займись чем-нибудь полезным.
Я встала так рано, что даже Грегг ещё не проснулся. Что ж, впервые за долгое время сама приготовлю завтрак. Не всегда же пользоваться добродушием моего соседа.
Я с сомнением осмотрела кухню, достала из шкафчика муку, задумчиво потрясла её. Готовить меня никто не учил. Зачем о таких мелочах беспокоиться аристократке, у которой есть экономка, повариха и несколько слуг на любой случай жизни?
Взрослая жизнь заставила многое пересмотреть. Оказалось, что в походе никто не сварит тебе кашу и не нажарит оладушек. Так что, будь добра, купи кулинарную книгу и изучай рецепты. Да и творог бывает свежайший, а бывает недельной давности (зато стоит дешевле).
Хочешь быть самостоятельной? Учись, малютка Трозз.
С другой стороны, обучение по специальности, на которую не рвались богачи (чаще поисковиками шли ребята из небогатых семей), а потом работа на окраине страны сделали меня проще. В детстве я была ранимым цветочком. Сейчас и послать могла при желании.
С горем пополам я приготовила что-то съестное, вывалила на две тарелки. Выглядит так себе. Но нам же не смотреть на это, а есть.
Я вяло колупала месиво, когда на кухню вошел сонный Грегг и почесал живот под растянутой домашней рубахой.
– Что, не спится, хозяюшка? – улыбнулся мне. – Совесть мучает? Человека оставила, да?
– Сгинь, пожалуйста, – попросила я, уткнувшись лицом в ладони.
– Ладно тебе дуться, – он шутливо стукнул меня кулаком в плечо. – Сможешь достать какую-нибудь информацию о диадеме? Или хотя бы руны на ней зарисовать? Есть у меня несколько идей, хочется порыться в архивах.
– Ты помешанный на артефактах псих, – заключила я.
– Знаю! – радостно согласился Грегг. – Давай, хватит штаны просиживать. Мне нужно хоть что-нибудь!
Зная, что парень не отвяжется – а заодно прожрет мне плешь своим нытьем, – я наскоро собралась, затянула волосы в хвост и отправилась в гильдию.
Мы с Греггом познакомились почти год назад. Я только-только перебралась в Хорхелл и искала какой-нибудь салон для починки защитного амулета. Ну а на дверях той мастерской висело объявление: «Срочно ищу соседа для съема квартиры. Обращаться к подмастерью».
