Страница 3 из 5
Я, конечно, засомневалась, хочу ли снимать жилье на двоих с непонятным существом мужского пола. Но кошелек прохудился, а первая подработка только-только маячила на горизонте. Чуть позже мы пообщались, и выяснилось, что Грегг – парень компанейский, душевный и очень милый.
Свой в доску.
Он настолько кайфовал от работы, что ради новой магической штуковины был готов загрызть до смерти.
Поэтому сейчас я перешагнула порог гильдии, приветливо улыбнулась Олафу, заместителю наставника.
– Соскучилась по работе? – хмыкнул рыжеволосый Олаф. – Так быстро?
– Ага, соскучилась, – почти не слукавила я, перебирая ящик с запросами на подработку для поисковиков. – Что-нибудь выяснилось с диадемой? Работают с ней?
Ящик этот служил для всяких мелких поручений, за которые особо не платили. Но если ты на мели, а в соседнем селении предлагают звонкую монету за приработок – какой дурак откажется?
– Как сказать, работают. Ждем людей из столицы, без них запретили даже приближаться. – Олаф поскучнел, а затем выхватил у меня ящик и достал одну из бумажек. – Во, держи. Плевое дело.
Я вчиталась в требования. Ну да, ничего сложного. Два соседа поспорили, чьему огороду принадлежит пруд. Надо залезть в документы, разграничить участки. Это даже не поисковая работа, так – смежная. Нам часто прилетали задания вроде бы и не наши, но кто лучше начертит карту, если не человек, которого этому обучали десять лет?
Но я убрала листок обратно в ящик. Неохота мне сейчас возиться с картами. Деньги пока есть.
– А чего опасаются? – ради интереса уточнила я.
– Вдруг там ловушка какая магическая, кто его знает. У нас магов маловато, ковырнем и взлетим на воздух. – Олаф красочно развел руками, показывая, куда именно «мы» будем лететь.
– Ясно. Покажешь её?
– Ты будто не видела, – удивился он, дернул себя за вьющуюся прядь.
– Видела, но захотелось рассмотреть подробнее. Можно?
– Вообще-то туда доступ запрещен, – Олаф закусил губу, раздумывая. – С другой стороны, ты же её притащила. Так и быть, пойдем.
Я выдохнула с облегчением и приготовилась запоминать диадему в подробностях, чтобы потом зарисовать её до мельчайшей черточки.
Иначе получу от Грегга, которого не устроит абы какой вариант.
– Слышал, очнулся твой мужик, – как бы между делом сказал Олаф. – Гильдия правосудия на него рукой махнула, да? Не стали разбираться?
– Угу, – я умолчала, по какой причине стражники потеряли к нему интерес.
– Ну а ты чего? Будешь настаивать на том, чтобы его засадили за решетку? Нет? – Я покачала головой, мол, бесполезно это. – А что тогда? Не хочешь с ним пообщаться?
А сам смотрит на меня, скосившись. Понятно, донесли уже, что я ходила в лечебницу.
– С ним бессмысленно общаться. Он немой.
Олаф погрустнел. Ожидал, видимо, каких-нибудь подробностей.
«А ты хорошо спросила?» – разгоняя кровь, зашевелилось в черепной коробке, ударило по вискам.
***
Разумеется, Грегг остался недоволен моей вольной интерпретацией диадемы. Тут, видите ли, недостаточно развернуто начертила, а тут вообще непонятно: конус или овал. А свечение какое: желтое с золотым или золотое с желтым? Оказывается, есть разница.
– Сам бы шел и смотрел, – обиделась я за своё творчество. – Я поисковик, а не художник.
– Оно и видно, – приятель схватил листочек и гордо удалился с ним в комнату.
Ну а я до обеда промаялась без дела, затем всё-таки вернулась в гильдию и достала задание о границе участков. Всё лучше, чем бездельничать.
Остаток дня прошел за изучением планов местности. Скучно. Монотонно. Сиди и сверяй карты вековой давности. Они обновлялись каждые пять лет, поэтому нужно было перелопатить кучу бумаг. В итоге нашлась неточность: двадцать лет назад картограф напутал с границами, и ничейный пруд перешел к одному из участков. Так что соседям не о чем спорить.
Всё, дело сделано. Можно получать законную плату.
Я вернулась из городского архива за полночь, тотчас завалилась спать и провалилась в сон, как только голова коснулась подушки
***
Мужчина стоял в моей комнате и смотрел на меня сверху вниз. Бездвижно, точно окаменев. Губы его сжались в тонкую полосу. Меж бровей залегла глубокая морщина. Я укуталась одеялом, кожей ощущая свою наготу.
– Что тебе нужно? – спросила с раздражением. – Чего ты хочешь?
Промолчал, лишь сделал шаг вперед, протянул руку, прося принять её. Я помотала головой. Не хочу. Уходи, пожалуйста. Я устала просыпаться среди ночи и задыхаться, вспоминая очередной кошмар.
– Что нужно? Хороший вопрос, – заговорил мужчина, и шрамы его вновь начали полыхать изнутри.
Он скорчился, но остался стоять, лишь ладонь сжалась и бессильно разжалась. Я скинула одеяло, вскочила с кровати. Мужчина окинул моё тело взглядом. Долгим таким, сосредоточенным. Даже заинтересованным.
– Да объяснись же ты по-человечески!
– Ты спрашиваешь, но не ждешь ответа, Ольга Трозз… – зашептал сквозь боль, а затем всполохнул точно сухое полено.
Он ещё и загадками разговаривает?!
Бесы!
***
Пятая бессонная ночь подряд. Мужчина появлялся как по расписанию, врывался в мои сновидения, руша их на осколки. Я выпивала успокоительные травы – он пробирался через них. Пыталась уснуть после кошмара – не могла сомкнуть глаз.
Ну и что делать? Кажется, бесполезно отрицать очевидное. Что-то внутри меня молит вернуться в лечебницу, поговорить с моим несостоявшимся убийцей.
Зачем?
Знать бы ещё…
Тем же утром я накупила холщовый мешок фруктов и потащила их с гордым видом, будто обычная посетительница. Глупый, конечно, порыв. Кто покупает фрукты психопатам?
Но так я хоть как-то оправдывала свой поступок. Мол, иду не просто так, а с добрым умыслом. Накормить хочу. Смотрите, какая я хорошая, забочусь о том, кто меня собирался утопить.
Очередь в лечебницу не уменьшилась, наоборот – разрослась. Кто-то натурально стонал, еле держась на ногах. Другие читали молитвы богам. Третьи ругались, требуя обслужить их в первую очередь.
Я прошла, увернувшись от недовольного таким вероломством народа. Даже пихнула локтем одну женщину, которая пыталась дернуть меня за косу, чтобы вернуть в конец толпы.
– Здравствуйте! Это я! – рванула к знакомому уже целителю. – Ну, та, которая…
Сегодня он выглядел совсем никаким, цветом лица слился с белеными стенами.
– Да понятно, кто вы, – вздохнул. – Чего пришли?
– Да вот… фруктов принесла…
Теперь идея откупиться едой казалась глупой и неоправданной. В самом деле, зачем тащила их сюда? Но лекарь кивнул и отвел меня к двери, отпер её привычным движением.
– Идите, если нужно, – сказала я на пороге. – Я смогу о себе позаботиться.
– Не положено, – покачал головой парень, но затем в ладонь ему легла блестящая монета, и он понимающе хмыкнул. – Так и быть, в порядке исключения. Сомневаюсь, что он вам как-то навредит.
Дверь закрылась за моей спиной. Я застыла напротив человека, что сидел на полу, вытянув ноги. Казалось, за несколько дней он не сдвинулся с места. Серые губы его были сжаты в тонкую полосу. В глазах плескалась пустота.
Его вообще на ночь перекладывают в кровать? Не понимаю.
– Я фрукты принесла, – сказала зачем-то и неуклюже брякнула мешок на пол.
Яблоко, пользуясь случаем, выскользнуло наружу, подкатилось к пленнику лечебницы. Тот даже бровью не повел.
– Не знаю, кто ты такой и что делал в шахтах. Не знаю, зачем пытался убить меня или спас. – Я села, скрестив ноги, потерла ноющие виски. – Но ты мне постоянно снишься. Это ненормально. Я выспаться не могу. Отпусти меня. Ладно? Если бы ты дал знать, есть ли у тебя родственники, было бы проще. Может быть, напишешь мне? А? Умеешь писать? Я с ними сама свяжусь.
Достала из кармана сложенный вчетверо листок с завернутым в нем угольком. Протянула мужчине. Тот не сдвинулся.
Да что за напасть!
Он же совсем никакой…
Ему нельзя в Дом скорби. Его же уничтожат там за неделю. Оставят без еды, без воды. Кого волнует судьба опустевшего изнутри человека?
– Если ты не очнешься, тебе конец, – сказала я, до крови прикусив губу. – Если ты меня слышишь, ну, где-то там, внутри, то пойми это. Тебе нужно выбираться из лечебницы, найти родню. Иначе тебя в Дом скорби отдадут. Понимаешь?!
Даже взгляд не поднял, никак не отреагировал на мой жалкий вскрик.
– Да что с тобой случилось?! – разъярилась я собственному бессилию, схватила яблоко, сжала в пальцах. – Я же помню, ты говорил и двигался. Утопить меня собирался! Было же такое?!
«А ты хорошо спросила?»
Я подошла к нему вплотную, страшась собственной храбрости. Сцепив кулаки, отбросив яблоко в дальний угол. Застыла в полуметре от мужчины, наклонилась к нему и тихонько, одними губами задала вопрос:
– Что с тобой произошло?
Клянусь, его щека дернулась. Он не выдавил ни слова, не поморщился, не вскочил на ноги. Но на окаменевшем лице прорезалось что-то злое.
И это что-то нешуточно испугало меня. Я отскочила, опасаясь, что мужчина вновь схватит меня за шею. Даже почувствовала, как саднят следы на коже. Синяки от прошлой нашей встречи только-только начали сходить.
Но он вновь опустел.
Ох, бесы!
– Мне нужно уйти, но я приду к тебе завтра. Если тебе захочется меня прикончить – лучше так. Хотя бы отправят на каторгу, а не в Дом скорби. Поверь, каторга лучше, – сказала жестко, достав из мешка другое яблоко и положив его на колени мужчине. – До встречи.
***
Он стоял напротив меня, полностью обнаженный. Странное чувство. Я никогда до этого не видела голого мужчину. Пусть и во сне – а я понимала, что это очередной сон, – но чтоб так… близко… доступно. Можно разглядеть каждую черточку, каждый рунический шрам, которые тянутся по всему телу, сплетаясь в неизвестные фразы.
Просто стоял. Без движения. Позволяя рассмотреть его подробнее.
Глаза темны что ночь, укутанная тучами, и взгляд невыносимо тяжелый. Тонкие губы поджаты. Он весь угловатый, острый, колючий. Не человек – зверь, запертый в людское тело.
Поддавшись непонятному порыву, я коснулась его груди ладонью. Сердце глухо ухало под пальцами. Горячий, почти обжигающий, словно внутри него не угасает пламя.
Возможно, так и есть.
Пальцы прочертили путь до впалого живота, а затем остановились. Отдернулись.
Пусть это и сон, где разрешено многое, но нельзя же так бесцеремонно ощупывать незнакомого мужика.
– Я приходила в лечебницу, пыталась поговорить с тобой, – обратилась к нему как к давнему другу, с неприкрытой обидой. – Но ты не ответил.
– Знаю, – произнес глухо, и шрамы начали проступать алым цветом, сочиться огнем. – Мне нечего тебе сказать. Неужели ты этого еще не поняла?
Ответ как удар наотмашь. Резкий. Честный. Лишенный эмоций.
– Почему тогда ты здесь? Почему общаешься со мной? – Я скрестила руки на груди, возмущенно надула губы.
– Это тебя надо спросить, почему я здесь… в таком виде, – окинул себя долгим, насмешливым взглядом.
– Тебя упекут в Дом скорби. Отец рассказывал мне об этих домах, оттуда не возвращаются. В твоих же интересах очухаться. Я понимаю, ты – плод моего воображения. Я чувствую себя виноватой, поэтому вижу тебя во сне. Но…
– Да перестань же ты тараторить! – рыкнул, морщась от боли, а затем добавил уже спокойнее: – Кстати, спасибо за яблоки. Великодушно.
Он ухмыльнулся – почти по-человечески, – после чего вновь исчез, охваченный жаром.
***
Минула шестая ночь, которую я провела бесцельно пялясь в потолок.
– Доброе утро, – улыбнулся Грегг, когда я вломилась в кухню и бахнула кофейник о стол. – Так, кто-то не в настроении. Пойду, пожалуй.
– Иди, – сквозь зубы.
Всё, сегодня же выпрошу задание посложнее и подальше отсюда. Уеду на раскопки каких-нибудь пещер. На полгода или год, так будет правильнее.
Не могу находиться в этом городке.
– Олли, ты после возвращения из шахт какая-то повернутая, – Грегг покачал головой. – Понимаю, тебя крепко припечатало. Но нельзя же срываться на всех и вся.
– Отстань, пожалуйста. Дай мне разобраться в своей жизни самостоятельно.
– Дам, конечно. – Грегг закрыл книгу, которую читал за завтраком. – Ты когда в последний раз нормально ела? Не травами упивалась, а кушала что-то. А?
Я задумалась, но так и не смогла вспомнить точный день.
– То-то же и оно, – сосед развел руками. – Я беспокоюсь за тебя, разбирайся уже со своими проблемами и становись обычной.
Легко сказать. Но как это сделать, если по ночам я боюсь ложиться в постель, ибо посреди ночи придет мой персональный кошмар?
Тем утром я вернулась в лечебницу как к себе домой. Неизменный целитель – ему вообще дают спать? – молча протянул мне ключ, сжав в кулаке новую монету.
– Завтра у меня выходной, – сказал он напоследок. – Но вы заходите. Придумаем что-нибудь.
– Спасибо, – кивнула. – Скажите, что-нибудь изменилось? В его состоянии, имею в виду?
Парень вздохнул и начал объяснять, долго и путано.
Знакомая комната, привычная поза мужчины. Нетронутые яблоки. Разве что на коленях ничего не лежит. Значит, поднимали. Не может же он спать сидя. Или может?..
– Я скоро уеду отсюда, уже запросила отдаленную работу, – зачем-то отчиталась перед молчаливым собеседником. – Может быть, больше не увидимся. Спасибо тебе. За то, что не позволил погибнуть.
Я много думала над той его фразой, брошенной перед тем, как ступить в воду. Возможно, на диадеме лежало какое-то заклинание, и, потревожив её, я сама обрекла себя на погибель. А он… не знаю, откуда он взялся. Но почему-то передумал и принял удар.
– Надеюсь, ты все-таки придешь в себя. Ради собственного же блага. Тебя прекратят лечить, я разговаривала с лекарем. Он убеждает, что аура нормализовалась, всё стабилизировалось. В ближайшие дни твоя судьба будет решена. Я ничего с этим не могу поделать. Понимаешь?
Разумеется, не ответил. В моих кошмарах он был хоть и немногословен, но разговаривал. Тут же – словно натыкаюсь на глухую стену, на магический барьер, на кокон какой-то, из которого не вырваться.
Его обнаженная грудь вздымалась медленно, будто каждый вздох давался с трудом. Я вспоминала жар кожи под своими пальцами и робость, с которой коснулась его.
Внезапно мне захотелось проверить: такой же он горячий в реальности, как во сне?
Шаг за шагом. Нерешительно. Медленно. Костеря саму себя на чем свет стоит. Пожалею же. Нельзя же трогать незнамо кого, да ещё в лечебнице. Да ещё едва живого.
Но я всего лишь удостоверюсь, что в моем сновидении не было ни грамма настоящего, что всё это – фантазия. Вымысел.
Дрожащие пальцы тронули окаменевшее плечо. Легонько, одними подушечками.
Да он же полыхает! Это горячка. Жар. Болезнь какая-то.
И лекарь заверяет меня, что всё в порядке?!
Я хотела отстраниться и позвать целителя, но внезапно… твердая ладонь стиснула моё запястье. Одним движением. Резко. Быстро.
Я охнула от неожиданности, но не отдернулась. Так и застыла, не веря своим глазам.
Мужчина поднял на меня взгляд. В его глазах из-за густой тьмы выглядывало что-то осознанное. Он не двигался, не пытался атаковать меня. Мои пальцы лежали на плече, сжимаемые тяжелой рукой.
– Ты всё-таки меня убьешь? – спросила с горькой иронией.
Всё, белочка, допрыгалась. Довела человека, напомнила ему, что он безумен и в прошлый раз не довершил начатое. Сейчас тебя переломят напополам и усядутся обратно, как ни в чем не бывало.
В ответ – молчание.
– Выпустишь? – осторожно. – Я позову лекаря. Он должен осмотреть тебя. Ты двигаешься. Это замечательно. Мы вытащим тебя отсюда!
Ничего не сказал, но рука разжалась и безвольно опустилась вниз по туловищу.
– Жди, не сдавайся, – приказала я и рванула за дверь, забыв запереть ту на замок.
Когда мы вернулись с «моим» целителем, мужчина всё так же сидел на месте. Даже не шелохнулся, хотя мог бы открыть дверь и убежать куда подальше.
Сбежать было бы ожидаемо. Нормально, что ли. Так поступают люди, перед которыми маячит расправа. А вот сидеть… на полу… без движения…
Это точно неспроста. Не может человек по своему желанию так себя вести.
– Он шевелился! – убеждала я лекаря, пока тот водил руками над мужчиной, ощупывая его ауру. – Смотрел на меня. Клянусь, всё так и было.
– Вы что-то сделали или сказали?
Я густо покраснела. Вот и как признаться, что захотела пощупать, чтобы сравнить ощущения? Дескать, ко мне этот человек безымянный уже какую ночь ходит как к себе домой, я вот совсем ополоумела, что взялась ощупывать его.
Н-да. Тогда на соседнюю койку уложат меня саму.
– Нечаянно коснулась, – слукавила, отведя взгляд. – Случайно получилось. А он схватил меня и не отпускал.
– Ничего нового не вижу, – огорчался лекарь, выплетая сканирующие чары. – Всё как обычно, в пределах нормы. Ни единого колебания, к сожалению. Может быть, вам показалось?
Ага, показалось. До сих пор запястье болит так, будто его в тиски зажало.
– В смысле, как обычно?! Он же горячий! – возмутилась я. – Раскаленный прямо. Потрогайте сами!
Я в порыве коснулась лба мужчины, и тот отреагировал: откинул голову назад, не позволяя тронуть его вновь. Глаза мальчика-лекаря удивленно расширились.
– Он на вас реагирует, – заключил тот с изумлением. – Его же по надобностям водят, обтирают. По несколько раз в день то сажают, то укладывают, а никакой реакции. А вы… попробуйте еще раз.
– Что попробовать?
– Ну, схватите его или ещё что-то такое телесное, – объяснил лекарь, в нетерпении облизнув губы. – Давайте же.
Я сосредоточенно осматривала свою ладонь. Что за бред? Как такое может быть?
Ладно, демон вас побери.
Рукой провела по максимально не интимному месту – предплечью. Пальцы мужчины дрогнули, сцепились в кулак под восхищенное оханье молодого целителя. Взгляд сфокусировался на мне. Кажется, мужчина был недоволен. По крайней мере, губы его исказились, и глаза недобро сузились.
– Лучше отойдите, пока он не среагировал ещё как-нибудь, – посоветовал целитель, и я послушно отступила назад. – Невозможно! Вот это да! Вероятно, между вами связь какая-то образовалась. У него вся аура ходуном пошла, стоило вам прикоснуться. Он только с вами и выходит из своего состояния! Я должен срочно рассказать остальным!
– Может быть, нужно сделать что-то ещё?
Парень вновь поводил рукой и заключил:
– Давайте не будем торопиться. Мало ли переусердствуем. Мы совместно с другими лекарями решим, как быть, и постараемся привести его в чувство. Пожалуйста, приходите завтра.
Я позволила себе сдержанную улыбку. Обязательно приду. Это хорошо. Что-то поменяется. Если придется, я готова дневать и ночевать в лечебнице, только бы привести этого человека в чувство.
У него же семья должна быть. Родители.
Кто-то, наверное, ждет его дома, не находя себе места от незнания, пока он тут… совсем один…
Пусть его судят за попытку прибить одну недалекую девицу, но я постараюсь оправдать. Скажу, что это была попытка защититься. Про заклинание на диадеме расскажу. На реакцию, которая за этим последовала и чуть не утопила нас обоих в стихийной пляске.
Мелочи, если вдуматься. Главное – выживет.
У меня даже настроение поднялось впервые за долгое время. Я наивно поверила в чудо, в возможность помочь. Спасти его. Ведь если не верить, то и жить незачем.
Меня часто ругали за легкомыслие. За то, как запросто мне дается вера в лучшее.
Уж какая уродилась. Не могу везде видеть врагов. Даже в убийце своем стараюсь рассмотреть хорошее. Неспроста же он реагирует на мои касания.
Всё имеет какой-то смысл.
В качестве извинения я купила Греггу набор ягодных пирожных. Не надо было на него срываться. Он мне ничего плохого не сделал, наоборот – поддерживал по мере возможностей.
– Привет, – постучалась в дверь его спальни, аккуратно заглянула внутрь.
Грегг сидел за рабочим столом. На стене был прилеплен мой набросок диадемы, с которым парень периодически сверялся и что-то помечал на нем карандашом. Зарывшись с головой в какой-то справочник, он потерялся для мира живых. Даже не услышал, как я вошла.
– Эй! – потормошила его за плечо. – Ты вообще на работу ходил?
– Ходил… кажется… – неуверенно отозвался Грегг. – А какой сегодня день?
– М-да, а ещё что-то про моё голодание говорит, – цокнула я языком и присела на край кровати. – Что-нибудь нашел про диадему?
Он неоднозначно качнул плечами.
– Что-то похожее носила молодая правительница Ориелла несколько столетий назад. Упоминаний о ней почти не сохранилось, как, впрочем, и государства. Маленькая островная страна полностью сгорела из-за чумы. В одночасье исчезла. Чума косила людей, но не она уничтожила государство. Пишут, что извне приехали воины, подожгли остров. Никого не выпускали, следили, чтобы огонь вылизал земли дочиста. Вот, читаю обрывки исследований. В них по крупинке собрана информация. Тебе бы с поисковым отрядом туда отправиться. Думаю, многое бы накопала!
Я поежилась. Звучало жутко. Неужели нельзя было воспользоваться магией? Помочь людям? Дать им шанс?
Просто сожгли за ненадобностью…
– Вот её портрет, – Грегг протянул мне тяжелую книгу, открытую на середине. – Похоже?
На меня смотрела молоденькая, совсем юная ещё девушка. Едва ли старше меня самой. Вдумчивая, серьезная. Светлоликая, какая-то невесомая. Голову её венчала схожая диадема. Та же россыпь камней по краю. То же магическое сияние.
Что-то различалось, но незначительно.
Да только не могла диадема из далекой страны оказаться в Забытых шахтах. Кто бы её туда притащил? Каким течением занесло?
– Я ещё покопаюсь, надо понять, какая магия использовалась, – в глазах Грегга горело желание разузнать побольше.
– Ты неисправим.
– А ты не обедала, – отбрил он.
***
– Ну и зачем тебе это? Зачем спасать незнамо кого, ходить сюда, тратить время? – спросил знакомый незнакомец, сидящий на полу, с аппетитом поедающий яблоко. – Побеспокойся о себе лучше.
Я огляделась, понимая, что лечебница изменилась. На стенах проступили разводы от дождей, и крыша проломилась посередине комнаты. Через огромную – с мою голову – дыру виднелось звездное небо. Здание словно рассохлось, постарело за ночь.
– Не знаю, какой ты по-настоящему, но во снах очень уж занудный. Тебе двадцать пять лет или восемьдесят, а? – отбрила я, присаживаясь рядом. – Спрашиваю не так, делаю не то. Бу-бу-бу, – передразнила его вечно безразличный тон. – Не нравится, что навещаю? Приди в норму и проваливай из лечебницы.
– Если бы всё было так просто, давно ушел бы. – Мужчина задумчиво уставился на откусанное яблоко. – А что? Тебе неприятны сны с моим участием?
Внезапно он поднялся на ноги – вскочил легко и быстро. Высокий. Сильный. Статный мужчина, который вызывает непонятное мне чувство, которое и описать-то сложно. Во мне всё вибрирует при виде его. Он возвысился надо мной, склонив голову набок. Изучающе так. Заинтересованно. А затем тронул кончиками пальцев мою щеку. Касание вышло почти нежным, долгим.
Оно не вызывало неприязни или смущения.
Я даже не дернулась. Во сне легко быть храброй, потому что знаешь: это всего лишь иллюзия. Чего бояться или стесняться? Своих фантазий?
Ну, хоть одетый, уже спасибо.
– Мне не нравится просыпаться посреди ночи, – призналась честно.
Странно, но сегодня его шрамы не полыхали пламенем, как в прошлые разы. Он выглядел почти здоровым, разве что осунувшееся лицо выдавало следы болезни.
Вон, даже яблоко трескает – добрый знак.
– Ты ведь сама меня вызываешь. Раз за разом тянешь к себе. А сказать ничего не можешь и спросить ничего не хочешь. Ну и зачем?
Мужчина выглянул в окно, за которым распускался первыми лучами рассвет. Пальцы его сжались в кулаки, и взгляд стал таким сосредоточенным, как будто вдалеке виднелись чудовища.
– Отпусти меня, – обернулся ко мне. – Дай мне уйти. Не держи на границе между мирами.
– Что?.. – удивленно начала я, но внезапно солнечный свет затопил комнату, и мой незнакомец исчез.
Лишь напоследок загорелись огнем глубокие шрамы.
***
Утром я заглянула в гильдию и попросила отложить мой запрос о работе в другом городе. Сейчас нельзя уезжать. Заодно заглянула в ящик с поручениями, но ничего толкового там не обнаружилось. Всё обыденное и скучное. Только парочка незначительных краж, где поисковик нужен для обыска территории. Возьмусь, если совсем припрет безденежье.
