Он надавил на костяные пластинки, и те опустились с беззвучным щелчком. Крышка приоткрылась. И маг встал, не дожидаясь приглашения.
– Вы помните о смуглолицых людях с острыми зубами. Но помните вы и о тех, кто был до того. Тех, кого вы именуете Древними, называя себя наследниками их.
– Вы знаете о Древних?
Маг не приближался. Он замер, застыл неподвижно. Взгляд его был устремлен на сундук.
– Сложно не знать о тех, чьи следы сохранились по всему миру. Но Древние, я слышал, ушли задолго до того, как мой народ пересек Большую воду, – Верховный вытащил книгу.
– Верно. Никто не знает, когда они ушли. И ушли ли.
– Даже так?
– Теорий множество. Есть и такие, которые полагают, что люди одаренные в крови своей несут память о Древних. И силу их. Но это спорно.
Верховный вытащил книгу.
Она была толста. Кожаные страницы потемнели, но ни одна не испортилась. Именно поэтому он и выбрал книгу средь прочих, которых немало хранилось в подземельях храма. Он даже велел восстановить серебряные накладки, некогда украшавшие обложку.
И камнями украсил.
Получилось вполне годно для подарка.
– Благодарю, – маг принял книгу с поклоном. И бледные руки его дрогнули под тяжестью. – Это… вы знаете, что это?
– «Основы магического искусства», – ответил жрец.
– Вам знаком их язык?
Его удивление было искренним.
Верховный же вернулся на ложе и позволил взять себе гроздь винограда.
– Простите. Многие полагают вас, как бы сказать…
– Дикарями? Не способными к знанию? Закостеневшими? Одержимыми жаждой крови? – Верховный позволил себе улыбнуться. Смущение, которое испытывал маг, было забавно. – Что ж, отчасти во всем этом есть своя правда. Однако истина в том, что лишь знание и познание мира способны сохранить его.
Он раскусил ягоду и замер, наслаждаясь легкой сладостью её.
– Согласен, – маг воспользовался паузой. Он держал книгу бережно. – К сожалению, большинство наших рукописей было утеряно. А то, что осталось, часто сокрыто. Это воистину драгоценный дар.
Поклон его был низким и искренним.
– И тем отраднее будет принять его. Теперь я верю, что у нас с вами один путь.
– Да будет так, – ответил Верховный.
И еще подумал, что синей краски он для мага не пожалеет.
Когда придет время.
Это будет хорошая жертва. Правильная.
Глава 8
Миха старался есть медленно, правда, получалось с трудом. Все его существо требовало немедля сгрести еду, какая была на столе, и убрать в надежное место.
Какое?
А хоть бы в угол клетки.
Но Миха старался есть медленно.
– Видите, наставник, он определенно делает успехи, – по ту сторону решетки за своим столом устроился маг, из-за которого в Михиной жизни случились перемены. И не сказать, чтобы к худшему. Этот маг, откинувшись на спинку кресла, наблюдал за Михой едва ли не с гордостью. – Он больше не грызет кости, но использует столовые приборы.
Миха старательно заелозил ножом по тарелке. Звук притом вышел наймерзостнейший, и старший из парочки скривился.
– Несомненно, идеальных манер добиться будет сложно, но вы сами видите, что сейчас он куда более, как бы это выразиться, человекоподобен.
Миха ткнул вилку в крохотный кусок мяса, который и отправил в рот. Потом сгреб белоснежную салфетку и старательно промокнул губы.
Какая-то часть его осталась довольна.
Другая потребовала бросить глупости. Еду едят. И это все, что нужно о ней знать.
– Удивлен, – Мастер разглядывал Миху с немалым интересом. – Вы весьма меня порадовали, Винченцо.
Имя-то какое. С претензией.
Но магу подходит.
– О, оказалось, что наш друг неплохо соображает. Для дикаря.
Миха не стал облизывать пальцы, но сунул их в специальную чашу, где на воде колыхались розовые лепестки. От чаши пахло цветами. И запах привязался к рукам. Он был настолько резким, что Миха не удержался, вытер-таки руку.
– И все-таки манеры… – жест не остался незамеченным.
– Что вы хотите, Мастер, мы всего седмицу занимаемся, – развел руками Винченцо. – Но продолжим. Вам не сообщили причину задержки?
– Увы.
– И как долго продлится?
– К сожалению, тоже нет, – Мастер поморщился и взмахнул рукой. – Однако я не вижу смысла и дальше здесь оставаться.
Ухо дрогнуло.
Вообще-то у нормальных людей уши не двигаются, но вот нынешние Михины – он их даже как-то ощупал, интереса ради – отличались. Они были чуть вытянутые, с короткой щеткой шерсти по краю и могли поворачиваться в сторону звука. Не сильно, но могли.
Интересно было бы посмотреть, в какого урода он превратился.
Миха даже попытался. Поднял блюдо, на котором не так давно стояли перепелиные яйца, фаршированные сыром и икрой. Яйца были вкусными, но мелкими. Та Михина часть, которая подобной еды не понимала, требовала глотать их целиком. Приличия заставляли разжевывать. Но как бы там ни было, сожрал Миха все.
И блюдо теперь поднял.
Наклонил, пытаясь поймать отсвет рыжего пламени. Нахмурился.
Отражение в сияющей поверхности было, но какое-то до крайности размытое. Будто он в старый бабкин самовар смотрится.
Самовар?
Память опять уцепилась за ускользающее слово, которое Миха точно знал.
– Пытаешься увидеть себя? – Винченцо вернулся как-то слишком уж быстро. И выглядел он донельзя довольным.
– Да, – Миха старался говорить кратко. Во-первых, язык плохо слушался его, словно ему, этому языку, были привычнее другие слова.
Во-вторых, далеко не все, что говорил маг, было понятно. Нет, смысл Миха улавливал, но вот значения отдельных слов ускользало. Это вновь же подтверждало теорию, что язык Михе не родной.
А какой родной?
– Любопытно, – Винченцо устроился по ту сторону стола, небрежно закинув ногу за ногу. И камни на подвязках его чулок заблестели. – Полагаю, друг мой, тебе не известно, что желание увидеть себя и сама способность узнавать – суть удел существ разумных. Осознающих, что они – личности. Ты осознаешь.
– Да, – Миха тоже опустился на стул.
Низкий. Грубо сколоченный. Безо всякой резьбы и позолоты. Но странное дело, часть Михи по-детски радовалась появлению и этого стула, и такой же грубой, уродливой даже кровати, на которой нашлось место соломенному матрасу.
Правда, другая часть утверждала, что просто на соломе спать удобнее.
– Ты немногословен. Оно и к лучшему, – Винченцо наполнил кубок вином. – Твое здоровье, друг мой. К слову, как самочувствие?
– Хорошо, – вина Михе не полагалось, но имелась чистая вода, что тоже было неплохо.
– Я рад, – и ведь не солгал.
В целом следовало признать, что встреча с Винченцо многое изменило в Михиной жизни к лучшему. И дело отнюдь не в кровати.
Вилка сама легла в руку Михи. И нож перестал вдруг казаться неудобным. Обыкновенный. Столовый. Он дома такими пользовался.
Дома?
Миха нахмурился, справляясь с очередным приступом головной боли.
– Наставник утверждает, что ты делаешь успехи. И даже не пытаешься его убить. Мне интересно, ты отказался от самой идеи или понял, что она пока не выполнима?
– Второе.
Врать магу Миха еще когда зарекся.
– Хорошо, – Винченцо кивнул. – Иногда нужно уметь ждать.
По лицу его пробежала тень.
– Ждать, – повторил Миха.
– Именно. Осталось не так долго. Мастер нервничает. И не усидит на месте. Стало быть, еще дней десять, и мы отправимся в большое путешествие. Ты бывал когда-нибудь в Империи?
– Нет. Да. Не знаю.
При упоминании об Империи Миха испытал довольно-таки смешанные чувства. И главным среди них был страх.
– Память так и не вернулась?
– Нет.
– Скорее всего, и не вернется. К сожалению, вмешательство в работу твоего мозга было куда более глубоким, чем я предполагал, – Винченцо держал бокал, но пить не пил. – Я даже удивлен, что ты в принципе способен думать.
Он слегка нахмурился, правда, длилось это недолго.
– Что ж, – бокал с нетронутым вином отправился на край стола. – Думаю, пришла пора перейти к следующему пункту нашего замечательного плана!
Эта нарочитая бодрость заставила Миху насторожиться.
– Одежда! – Винченцо хлопнул руками. – Тебе нужно привыкнуть к нормальной одежде. И завтра мы попробуем кое-что примерить. Ты рад?
Миха заворчал.
Одежда?
Отсутствие её нисколько не мешало. А вот присутствие – дело иное. Особенно если на него попытаются натянуть что-то столь же пидористическое, как на самом маге.
Да он скорее снова ребра под кнут подставит, чем нацепит подвязки.
С бабочками.
– Вижу, что рад! – маг расхохотался. – Не переживай. Я постараюсь угодить и твоему взыскательному вкусу.
Мастер смотрел на гонца премрачно. И тот, чувствуя недовольство, горбился все сильнее. На длинной шее его налилась кровью жила. А кадык мелко-мелко подергивался.
Страх этого человека успокаивал.
– Это все, что тебе велено передать? – уточнил Мастер, хотя ничтожный червь, которому выпало исполнить высочайшую волю, не рискнул бы утаить что-либо.
