– Зачем вы приехали?? – вибрирующим голосом.
– Сказать тебе правду? – непозволительно близко, возле румяной щеки. – Меня от тебя троит. Тебе нужно меня спасать, бусинка…
Длинные чёрные ресницы так часто моргают, что я застываю, как заворожённый. Любуюсь естественной женской красотой.
– Ия Владленовна, вы звали? – нарушает идиллию чей-то левый голос.
Из горла рвётся рык, резко поворачиваю голову, мысленно потроша охранника на месте.
– Да! – оживает моя принцесса. – Господин Розанов заблудился! Покажите ему, пожалуйста, где у нас гостевые уборные!
– Конечно! – лыбится ей придурок. – Пройдёмте, Игнат Демьянович!
– Сам разберусь. Свободен. – хочу вернуться к прежнему разговору, но Ия, ощутив рядом заступника, резво отскакивает и мчится к нему.
Бежит как от огня.
– Впереди вся жизнь, Ия. – бросаю ей в спину. – Рано или поздно ты начнёшь мне доверять.
Она не ответила. Обернулась, стянула губы и прошмыгнула в дверь.
Остаток вечера, сидя за одним столом, она игнорировала мои взгляды и нервно объедалась сырной нарезкой. Зато внимание Каюмовых всецело было отдано мне. Расположившись напротив меня, с усердием кривили рожи и кидали в меня невидимые гранаты.
Мне оставалось только ухмыляться и жалеть несчастных, ведь скоро мальчонке прилетит послание, что переходить дорогу Розанову означает распрощаться со здоровьем. Ведь он никак не угомонится. Дебил языком мотыляет рядом с моей девочкой, затыкается только, когда жрёт. И чувствует при этом себя уверенно. Папкино присутствие вселяет надёжность.
Ну окей, поболтай, пока челюсть цела. Всё равно Ия на тебя даже не смотрит, хоть Владлен Михайлович и зыркает на дочь, призывая вести себя более любезно.
Ещё немного и я от всего этого избавлюсь, никаких внешних факторов, чтобы вывести малышку на разговор, а затем и на отношения.
Осталось подождать долгожданного звонка, когда сообщат, что цель ликвидирована.
Только всё случается не по плану и когда я на следующий день принимаю вызов Быкова, то у меня сворачивается сознание и перекрывает рассудок.
Новость детонирует с такой силой, что мой мозг просто-напросто разбрасывает. В живот будто ударяют кулаком, а сердце перестаёт биться.
Дрожащими пальцами сдавливаю смартфон:
– Повтори… что ты сейчас сказал???
– Говорю, всё вышло из-под контроля! Жертв оказалось больше!
– Что, мать твою, там произошло??? Что твои отморозки наделали?? – пропадает мой голос.
– Извини, Игнат! Пацана пальнули, но к нему подоспели другие! Поднялась шумиха, их телохранители начали отстреливаться… твои Акиловы сунулись в перестрелку, а там уж никто не вдавался в подробности, зацепили каждого, без разбора положили…
– Ты же сказал, что без лишней крови!!! – внутри всё жжёт, будто органы поливают ртутью.
– Ну ты знаешь, охрана «цели» – это вообще пограничная категория, туда тоже не невинных овечек набирают, не жалко… а вот друзья твои, конечно, случайные жертвы, тут уже ничего не попишешь, Игнат! Соболезную!
В глазах темнеет, что мне приходится вцепиться в край рабочего стола, земля уходит из-под ног.
Этого не может быть!! Просто не может быть!!
– Чтоб тебя черти разодрали, Быков!! – рвётся утробный голос. – Ты убил моего лучшего друга!! – задыхаюсь от произнесённого.
– Не-не, Розанов! – бормочет бандит. – Не путай… ТЫ убил! Заказчик ты у нас, а не я! Ты это… давай без глупостей! Меня не пришивай!
– Чтоб ты сдох, тварь… – слетает с моих губ задушенный выдох.
Не веря в реальность происходящего, роняю мобильный на пол и с силой зажимаю уши, желая унять пульсирующую боль в висках.
Вот так просто я лишился друзей. Одним днём. Одним звонком. Бог ты мой, что я натворил?? Как же я ошибся…
Давид… мой друг, мой брат… Владлен Михайлович… как мне теперь с этим жить…
Глава 9
ИГНАТ
Непосильным трудом заставляю себя подойти к ней.
Мою грудь словно сдавливает плитой. Боль ломит с удвоенной силой. Моя девочка опустошена и разбита. А я настолько потерян, что до сих пор не могу понять как ей помочь.
Хочу заштриховать все её мысли, стереть боль от потери, реанимировать чувства. Но я сам не лучше… Хочется по-тихому удавиться, но кто я буду, если оставлю Ию одну?
Молча прикасаюсь к её побелевшим пальцам, что безжизненно висят в воздухе. Аккуратно притягиваю к себе, прикладываю холодную руку к своей груди, сжимаю, растираю.
– Мы выкарабкаемся. – обобщаю жгучую горечь. – Ты не одна.
Ия не поднимает глаз, продолжает смотреть сквозь стену, за которой в коме лежит её брат, а у его ног убитая горем мать, замолкнувшая ровно в ту секунду, когда узнала о потере мужа и предсмертном состоянии сына. Владлена Михайловича не спасли. Мгновенная смерть всего лишь от одной проклятой пули, Давид всё принял на себя, закрывая собой отца. Тот побежал на подмогу своему другу, Каюмову-старшему, а Давид следом, не отступая ни на шаг. Так и угодили под обстрел. Чудовищная ошибка стоила жизни хорошего человека и моего лучшего друга, что сейчас на волоске.
И тётя Нелли… бедная женщина лишилась рассудка и даже оставшаяся дочь не может вытащить её из себя. Замкнулась и не открывает рта. Даже не плачет. Просто сидит рядом с сыном и безмолвно смотрит на его лицо. Даже не пошла на похороны мужа, не смогли оттащить от Давы, в немом крике цеплялась за его руку. Врачи приняли решение не травмировать её ещё сильнее. Четвёртый день все в подвешенном состоянии. Моя Ия угасает на глазах.
Все её движения механические, оно и понятно, пытается отключить эмоции. Она разговаривает, что-то отвечает, но это всё лишено смысла. Действует на автомате, поддерживая своё существование. И это убивает меня снова и снова… невидимый топор бьёт по затылку, заставляя корчиться. Но я терплю. Давиду в сто крат хуже. Друг без сознания, но я знаю, что он борется. За сестру и мать. По-другому не может, не имеет права… пусть вернётся и воткнёт мне нож в сердце за то, что я совершил, я приму и не пикну, но пусть только вернётся.
– Когда ты в последний раз ела? – накидываю осунувшейся девчонке свой пуловер на плечи.
Медленное поднятие головы, остекленевший взгляд фокусируется на моём лице, слишком долго рассматривает, делая остановку на глазах.
Я знаю что она видит. Сам себя не узнаю в зеркале. Сеть морщин, кожа болезненно-зелёного оттенка, в некоторых местах на голову обрушилась седина.
Я изменился буквально за ночь. Ослаб, раздавлен. В горле непроглатываемый ком, руки трясутся, в сердце короткое замыкание и вдогонку выход из строя. Стыдно дышать, пока все Акиловы стремительно идут на дно.
В голове набатом «Что мне делать?», сознание перекорёжило. Движусь только в направлении к Ие. Любым путём, но я должен удержать её и забросить на берег. Утону вместо неё, но вытащу.
– Со временем эта боль утихнет и выцветет, я сотру остатки, Ий. – обещаю, задыхаясь от тяжести правды, в которой она оказалась по моей вине. – Я не брошу вас.
Тишина и её неподвижный взор капают на нервы. Ну же, ответь мне…
– Тебе очень больно, я знаю… – глухим шёпотом, чтобы не спугнуть. – Это мучение замещает всё остальное, не хватает воздуха… Что ни слово, солью под кожу… жутко больно…
Её руки разбивает тремор, она обхватывает себя, чтобы закрыть от меня нутро, но не успевает совладать с натиском эмоций.
Сдерживаюсь, чтобы не завыть, как волчара, когда её лицо вмиг покрывается слезами. Нежно стираю солёную влагу, обнимаю, качаю из стороны в сторону, чтобы унять её дрожь.
– Поплачь. – ласково произношу я, не давая малышке подавить всхлипы. Старается. Изо всех сил не даёт себе размякнуть. Как по струне ровная. Держит себя в напряжении.
– Вы говорили про еду… – тихо говорит осипшим голосом, выворачиваясь из моих объятий.
– Да, идём. – приобнимаю, направляя к больничному кафе.
– Нет. – резко останавливается. – Я пойду одна. А вы приглядите за мамой, Игнат. – тоном, не терпящим возражений.
Порываюсь с ней, но насилу торможу себя. Она просит уединения и я обязан услышать её.
– Я пригляжу. – киваю, завязывая узел своего пуловера у неё на груди. – Не торопись, поешь нормально.
Даю знак двум своим людям присоединиться к охране Ии. Четыре амбала беспрекословно объединяются, чтобы обеспечить защиту девочке. Ей на это всё равно. Малышка кидает на палату брата страдальческий взгляд, но поджав губу, уходит, больше не оборачиваясь.
Смотрю ей вслед и тяжело выдыхаю.
Запрокидываю голову и провожу ладонями по лицу. Мне никогда не искупить перед ней вину. Я убил её любимого отца, покалечил брата и потопил сознание матери. За это мне вечный огонь в аду. Эти люди были мне как семья. Продолжительную часть жизни я был с ними бок о бок. Кто бы сказал, что именно я уничтожу Акиловых – ни за что не поверил бы. Сильнейшая семья, крепкие узы, любящие друг друга сверх меры. Одно моё решение убрать тупого урода и вот, что вышло. Самолично разбил мечты той, которую хотел сделать счастливой. А как это сделать, когда её семья в таком состоянии?
С колотящимся сердцем открываю дверь в палату и тихо вхожу.
Без изменений.
Тошнотворный запах лекарств, пиликающие устройства, «в спячке» Давид, в бесчувствии тётя Нелли.
От этой картины меня мясом выворачивает наружу. Жжёт слева в подреберье. Останавливаю пристальный взгляд на друге, мысленно прошу прощения и упрашиваю подняться и мне втащить. Поменяемся местами, только хоть бы он спас сестру с мамой от этой боли. Тётя Нелли не реагирует. Гладит бездвижные пальцы сына, внимательно смотрит. На меня не оборачивается.
Осторожно опускаюсь перед ней на корточки:
– Тётя Нелли, я не дам вам уйти в себя… и Ие не дам пропасть, слышите? Я позабочусь о ней, я ВСЁ для неё сделаю. Она будет снова улыбаться. Понимаете меня?? И я разобьюсь в лепёшку, но подниму Давида на ноги. Обещаю вам. Он скоро проснётся и обнимет вас… Только умоляю… вернитесь к ним, дочь нуждается в вас… поправляйтесь, приходите в себя и мы начнём жить заново. – обхватываю ладонями её колени, опускаю на них голову, давлю лбом, зажмуривая до боли глаза. – Тётя Нелли…
Это всё страшный сон. Как исправлять? Как её вытащить?
Обжигаю дыханием женскую руку, сухими губами целую костяшки, трусь щекой. Она ж мне как мать… всегда тёплая была, а сейчас холодна, душа замёрзла. Без своей семьи не может жить.
– Мама? – слышу за спиной встревоженный голос Ии и резко поднимаюсь на ноги.
– Нет. – отвечаю с сожалением. – Мы просто разговаривали. – объясняю увиденное и сразу исправляюсь. – Я с ней…
Ия слегка кивает и перенаправляет всё внимание на родных, пододвигая к койке кресло и присаживаясь рядом с матерью.
– Пожалуй, оставлю вас наедине. – не желая нарушать их покой. – Я всегда на связи, Ий. Звони в любое время, я сразу приеду.
– Спасибо. – сухо, не глядя на меня.
Сковываю в себе желание дотронуться до неё и успокоить. Просто ухожу.
Кидаю все силы на поиски специалистов, поднимаю связи, веду переговоры, нанимаю лучших врачей. Узнаю о существовании одной шведской клиники, договариваюсь о лечении Давида за немыслимые деньги. Чудом, по блату, привязываю к нему и пребывание матери. Всех её докторов буду перевозить вместе с ними. Круглосуточное наблюдение, все лечебные мероприятия, не отходя от сына.
Господи, лишь бы помогло.
Остаётся решить вопрос с Ией. Поедет ли она с ними или останется со мной?
Глава 10
ИЯ
– Станислав Алексеевич? Что вы здесь делаете? – сильно опешив, торможу на пороге личного кабинета своего отца.
– Доброе утро, Ия. – привстаёт с папиного кресла Каюмов-старший.
Быстро собираюсь с мыслями и, как полагается, здороваюсь с несколькими мужчинами, что по неизвестным мне причинам, присутствуют на моей встрече с адвокатом. С десяток незнакомцев и глаза каждого направлены на меня, не скрывая поедающего взора. Меня мгновенно накрывает отторжение. Знакомое чувство. Все эти люди хищники и они только ждут момента наброситься, а пока нельзя, фальшиво внушают к себе симпатию.
Нахожу глазами папиного зама, его правую руку – Сергея Вадимовича, мужчина сильно угнетён, выглядит изнурённо и угрюмо, но встаёт ко мне навстречу с тёплой улыбкой.
Удивляюсь, когда угождаю к нему в объятия, он даже со мной маленькой соблюдал строгую субординацию, папа не позволял смешивать работу с личным, хоть и очень уважал Сергея Вадимовича.
– Ничего не бойся, мы что-нибудь придумаем. – едва различимый шёпот мне на ухо. Пробирает дрожь, но я стягиваю на его спине пиджак, показывая, что услышала и поняла.
Он, аккуратно придерживая меня за плечо, указывает на свободное кресло за переговорным столом. Немного коробит, что во главе, на папином троне сидит чужой, но я вовремя справляюсь с искривлением лица и принимаю серьёзный вид. Поворачиваю голову к адвокату, подаю знак, чтобы переходил ближе к делу, не просто же так меня вызвал.
Мужчина прежде, чем начать речь, вскидывает бровь, прося разрешения у Каюмова-старшего, и я для себя с тяжёлой печалью отмечаю – продался… кто платит, тот и руководит.
А папа его считал одним из самых приближённых на работе. Воспоминания давят тяжёлым прессом, сжимая мышцы острой судорогой. Не сейчас. Нельзя показывать свою слабость. Я Акилова. Меня не прогнуть.
– Ия Владленовна, позвольте начать с наших самых глубоких соболезнований!! Ваш отец был превосходным управленцем! – так театрально, что от чистого сердца не получилось.
– Благодарю. – улыбаться и кривить совестью не собираюсь, мой взгляд тяжелеет. – Я так полагаю, вам есть что мне сообщить? – скрепляю пальцы в замок, мне не нравится происходящее.
– Да! – раскладывает перед собой папки с бумагами. – Как вы знаете, в «Акил-холдинг» входит несколько компаний и…
Перевожу взгляд на папиного зама, получаю в ответ медленное одобрительное моргание. Значит, придётся слушать. Уже давно заученную историю возникновения и внедрения бизнеса. Как папа пробился, увеличил ресурсы, вышел на международный уровень. Какой прирождённый дипломат Давид. Весьма занимательно, но ничего стоящего.
Мне нужна конкретика. Что будет дальше? И что требуется от меня?
Слушая пространные, но малосодержательные для меня речи этих юристов и менеджеров, вздыхаю и ползаю взглядом по интерьеру, стараясь хоть в чём-то найти отвлечение и их жёстко не прервать. Захлебнуться можно в приторной лести к покойному. Папа при жизни гнал таких от себя поганой метлой. Все их голоса, слова, как сквозь стену. Я не пропускаю.
Очевидно, что всё моё недовольство отражается на лице, ибо вступает в игру Каюмов-старший, что до этого хранил молчание и не сводил с меня слегка сощуренных глаз:
– Ия, послушай меня. Знаю, что всё произошло внезапно и ты ещё совсем мала, чтобы понимать структуру бизнеса отца. Но эту гигантскую организацию нельзя оставлять без управления. Мы с Владом были друзьями и планировали общее дело, я не могу закрыть на это глаза и оставить тебя без помощи. Так как, в твоей семье на данный момент нет человека, кто в этом разбирается и смог бы принимать важные решения, я предлагаю тебе свою кандидатуру.
Так и знала, что предисловие нужно было, чтобы замаслить ход моих мыслей и снизить подозрения. Подготовка к неизбежному.
Только я не дура! Чуйка на генном уровне. Вы все против меня, добьётесь своего и пустите меня в расход.
Вы не получите Акиловское наследие!
Словно в подтверждение, в глазах Сергея Вадимовича тут же начинает сигналить красным светом «Ловушка». Заметив между нами непозволительный контакт, Каюмов-старший одним только взглядом заставляет папиного зама опустить глаза в стол.
– Тебе нужно заинтересованное лицо, Ия. – продолжает он сострадательным тоном. – Созовём делегацию, подпишем бумаги, я всё управление возьму на себя. Тебе ничего не нужно будет делать, только дать согласие. Ты сможешь быть с семьёй, жить полноценной жизнью, продолжишь учиться, путешествовать, заниматься саморазвитием. Я обо всём позабочусь, Иечка.
Рукоплескаю стоя! Не учил бы папа, что если давят, то не жди пользы – наивно повелась бы.
А так нет! В груди уже вовсю скребёт отрицание.
– Я подумаю об этом. – размыливаю ответ.
– Само собой, но думай скорее, дела не ждут. – дёргается кадык мужчины. – Если остановить процессы, понесём убытки.
– Я вас услышала. – ставлю точку, поднимаюсь с кресла.
Прорезавшаяся жёсткая интонация в моём голосе вынуждает мужчину сбавить давление, растягивает дружелюбную улыбку.
– Тогда ждём твоего решения, Ия.
Киваю, уже собираюсь уходить, но из любопытства задаю вопрос:
– Как Максим?
Лицо Каюмова на секунду приобретает нездоровую бледность, а голос становится холодным и отстранённым, я задела за живое:
– Рука восстанавливается, а обе ноги пробиты, пока рано говорить о каких-то прогнозах.
– Пусть выздоравливает! – искренне желаю я и, попрощавшись кивком головы с Сергеем Вадимовичем, покидаю папин кабинет с удушающим чувством отчаяния.
Выход только один…
* * *
Уже двадцать минут стою посреди улицы и смотрю перед собой, набираясь храбрости. То, что я собираюсь сделать поистине сумасшествие. Мне страшно. И стыдно. Я чувствую себя уязвлённой, но лучше так, чем быть растоптанной ногами врагов и злобных завистников. Эти стервятники почуяли кровь и уже кружат над остатком моей семьи, тянут когти к моему горлу. Возможно, я совершаю самую непростительную ошибку в своей жизни, но все интуитивные голоса внутри кричат только об одном. Каждая клетка тянет к нему. К Розанову.
Чутьё ли? Или глупость? Но в голове звучат его слова:
«Я твой человек, Ия.»
И я верю. Потому что ничего другого не остаётся.
Никого больше нет. А мне нужен сильный, близкий и компетентный. Нужно, чтобы защитил…
Ну! Была не была!
Компании Игната принадлежит целых семнадцать этажей тридцатиэтажного бизнес-центра.
Солидно. И вселяет неминуемую опасность, так, что в венах леденеет кровь.
Да, я не ошиблась. Здесь точно обосновался господин Розанов. В воздухе веет сталью.
Нервозно поправляю причёску, зачем-то дёргаю серьги в ушах.
Господи, на что мне приходится идти… но я не могу оплошать перед мамой и Давидом.
Я на прощание пообещала, что вызволю нас из этого ада. Любым путём.
И вот… передо мной разъезжаются двери и я попадаю в царство Игната Розанова. Меня тут же останавливают, просят подтверждение личности.
Прошу оповестить о своём приходе генерального и, теребя в руках клатч, присаживаюсь на диванчик для ожидания. Не успеваю даже взять в руки журнальчик, как из дальнего лифта вылетает мужчина и несётся прямиком ко мне:
– Ия Владленовна, здравствуйте, меня зовут Антон, я личный помощник Игната Демьяновича! Разрешите сопроводить вас в главный офис!
– Да, спасибо! – ватными ногами плетусь за молодым мужчиной, приваливаюсь к стене лифта, на миг закрываю глаза.
– Вам плохо? Остановить движение? – слышу обеспокоенный голос.
– Нет! – отчего-то улыбаюсь, напугала человека. – Если не затруднит, то принесёте мне потом стакан воды?
– Конечно!! – и одним нажатием на часах, приказывает кому-то немедленно исполнить мою просьбу.
Вот это скорость, вот это дрессировка. Ещё только створки лифта расходятся, а передо мной уже появляется улыбающаяся девушка с подносом в руках.
– Спасибо! – благодарю обоих, беру стакан, делаю два шумных глотка и прошу показать, где располагается кабинет Розанова.
Провожают до двери, пропускают вперёд и удаляются.
– Ия? – откатывается на кресле Игнат, выгибая бровь. – Что-то случилось?
– Я не стала вам звонить, хотела поговорить с глазу на глаз! – начинаю тараторить и заламывать руки.
– Иди сюда. – подзывает и подводит меня к мягкому сидению, но я не поддаюсь, хватаю его за пиджак.
– Нет, я… – набираю в грудь воздуха и выливаю на мужчину всё, что так долго репетировала. – Вы же слышали, что сказали врачи после комиссии? У Давида очень мало шансов! Они с мамой признаны временно недееспособными… – мой голос предательски звенит, произносить это вслух оказалось ещё труднее, чем я думала. – Я осталась единственной полноправной наследницей!
– Слышал. – тускнеет его взгляд.
– Что ж, Акиловы на грани вымирания… – вырывается из меня истеричный смешок. – Папин холдинг такой же ребёнок в семье! Даже старше Давида… и я не имею никакого морального права не защищать этот бизнес, папа всю душу туда вложил!
– Так и есть, Ия. – пристально смотрит, по его скулам ходят желваки, он уже понимает к чему я клоню.
– Вы умный и успешный мужчина, господин Розанов! – выжимаю с натугой, будто поперёк горла стоит штырь. – Ничего и никого не боитесь! Способны справляться с трудными задачами!
– Ия… – накрывает руками мои плечи.
– Нет! Не перебивайте меня! Вы… – Боже, как позорно дрожат мои губы. – Вы опытный бизнесмен, у вас даже нет достойных конкурентов! – рваный вздох. – И вы единственный, кто остался нашим другом!
– Тебе не нужно просить меня об этом. Мои люди уже изучают основу «Акил-холдинг». Я буду держать всё под контролем.
– Тогда женитесь на мне, Игнат!
– ЧТО?!
Глава 11
ИГНАТ
– Я не могу подпустить к папиному детищу кого-то извне. С самых пелёнок нам диктовали одно нерушимое правило – к холдингу дотронется только тот, у кого принадлежность к семье Акиловых, иначе конец. Бизнес не должен выйти из семьи! Это обесчестит память моего отца! Женитесь на мне! – жёстко повторяет она, выбивая из меня воздух.
– Ия… – разум обволакивает ошеломление.
– Это ни к чему вас не обязывает, Игнат!!! – необдуманно, чисто на порыве, оцепляет пальцами мой галстук. – Брак только на бумаге! – тянет вниз. – Вы можете продолжать встречаться с женщинами, вести прежний образ жизни! Я и слова вам не скажу! – заглядывает в глаза, вытаскивая наружу мой рассудок, расшатывая стойкость. – Только не дайте им разорвать «Акил-холдинг»!! Прошу вас!
– Успокойся. – перехватываю кусок ткани в её руках, пока не удавила, и прижимаю холодные пальчики к своей грудной мышце, что посекундно разбухает, как после усиленной тренировки.
– Только вам доверял Давид!! А папа всегда считал вас профессионалом! Он всегда ставил вас в пример! Видел в вас равного себе! Кто ещё мне сможет помочь??? – наполняет мой пульс немыслимой скоростью. – Пожалуйста, Игнат! Я перепишу на вас все права!!
– Не смей!! – резко встряхиваю глупышку. – Никому и никогда. – так сильно распирает в груди, что бешенство ползёт в горло криком.
– А как тогда?? – растерянно выдыхает.
– Я возьму все основные обязанности, но ты не поставишь нигде ни одной подписи о передаче прав. Я буду рядом до конца… и без этого.
– И вы будете это делать просто так? – с неверием, на то есть причины.
– Не просто так. По просьбе жены.
– Значит, вы согласны? – замирает, смотря на меня с благоговейным трепетом, запрещённый удар.
– Согласен. – обрывается время, впечатывая в меня только этот момент. – Тебе не нужно ничего выпытывать.
– Спасибо вам, Игнат!! – мнёт у меня на груди рубашку, топит улыбкой тот тяжёлый кусок металла внутри. – Спасибо!! – судорожно тяну носом воздух, пока не началось кислородное голодание. Ия так часто дышит, что забирает всё себе. Пусть.
– До возвращения Давида, принцесса. – поправляю её расстегнувшееся кольцо в ушке, медленно веду пальцами по шее, зарываюсь в чёрные волосы, какие мягкие… – Затем всё руководство мы отдаём ему.
Ия порывается что-то сказать, но замолкает, собирая вокруг красивых глаз грустные морщинки. Рваным усилием пытается продышаться, её надежды снова начинают воевать с реалиями. Отнимает от меня свои руки, извиняется взглядом, а меня топит с головой. Девочка даже не представляет, как меня разбирает на атомы рядом с ней. Её эмоции держат меня на цепи. Я опутан её нервами, как канатными тросами. Не выбраться. Разрежет на куски, ничего от меня не оставит. Чем больше сопротивляюсь, тем больнее делаю самому себе. Просто отдаюсь во власть девичьих чар и переворачиваюсь через голову, не чувствую ногами опору, неистово захлёстывает её неуправляемой энергией. Ощущаю каждый скачок и сброс. Будь то её радость, будь то страх, будь то безумие, что обволакивает теперь и меня. Становлюсь таким же невменяемым. Фиктивный брак предлагает.
Ага, размечталась. Я уже нахлебался по жизни этими фикциями. Теперь только по-настоящему.
Не сразу. Ладно. Но под высокую ответственность и с максимальной отдачей. Так вроде, женатые пары живут. Мне даже не нужно её тестировать, она уже выбрана мной на почётное место спутницы. Остаётся только заполучить взаимность. Но как, если в её глазах мерцает волнение не из-за нашего сближения, а из-за спасения бизнеса?
* * *
– Пообедаешь со мной? – спохватываюсь, когда Ия, выразив чувствительную благодарность, сконфуженно прощается и намеревается бросить меня тут одного, после всего-то…
Девочка столбенеет, утыкается взглядом в дверь, жуёт губу, смакуя возникшее сомнение, но затем поворачивает голову:
– Не хочу отвлекать вас от работы!
– Что поделать, уже отвлекла. – заправляю перекрученную рубашку в брюки. – Давай не будем играть в гляделки и сразу всё обговорим. Нам обоим лучше выяснить сразу, с чем придётся столкнуться… как ты знаешь, я тоже никогда не был женат.
– Прямо сейчас? – заливается краской.
– Передумала? – спокойно уточняю, хоть от тревоги и замедляется дыхание.
– Нет! – брякает Ия, перепугано мотая головой.
– Тогда поехали. – хватаю со стола барсетку и выставляю вперёд открытую ладонь.
– Для публики? – смотрит на мою руку так, будто я угрожаю ей оружием.
– Да. – можно и так сказать.
Поднимает на меня полные протеста глаза, но спешно одёргивает себя, насильно смягчает черты лица.
– Хорошо… – скомкано выдыхает и вкладывает крохотные пальцы.
Застреваю между безумием и благоразумием. Хочется дёрнуть её на себя, впиться в губы, попробовать… но можно только мягко держать.
Ей не нравится это. Видно.
Но молчит. Сейчас на многое пойдёт, чтобы заключить брак. Только вот, правду в глазах не может скрыть.
И от её неуступчивого взгляда я мгновенно завожусь. Дико. Непотребно. Как голодный зверь.
Если бы ты только знала, малышка, как меня несёт рядом с тобой… ты бы сбежала от страха.
Выхожу из кабинета первым, давая себе несколько секунд, чтобы посадить внутреннего ошалевшего дикаря в клетку, и веду принцессу за собой. Перед носом выплывают мои помощники, велю отменить все сегодняшние встречи.
– Игнат!
Взглядом прошу Ию мне не перечить и неизменно продолжаю:
– Выписать моей невесте спецпропуск.
Рука девушки как по заказу становится горячей и влажной, сжимаю крепче.
– Антон, всё на тебе. – бросаю через плечо и подволакиваю малышку к лифту, у той прям на глазах перестали слушаться ноги.
Не осознала до конца во что вляпывается. Сам кручу эту мысль в голове: «Женюсь на Ие! Женюсь, чёрт возьми, на Ие!!!.»
– Что ты обо мне знаешь? Помимо милых сказаний о моей личной жизни. – оставляю между нами небольшое пространство, не выпускаю, пристально рассматриваю румяные щёки.
– Вас часто не бывает в городе! – если мне не изменяет слух, то слышу некое довольство. Принцесса рассчитывает не видеться со мной. Жаль огорчать наивного ангела.
– Ещё?
– Вы учились вместе с Давидом! Достигли высот, разбогатели! – жмётся к настенному поручню, не выдерживая моего изучающего взгляда.
