С ним оказалось невероятно легко.
Он рассказывал какие-то невероятные шутки, после которых у меня сводило челюсть и начинал болеть пресс. Я даже не заметила, как объявили посадку. Пришло время расставаться, и я опять загрустила. Не помню, когда мне последний раз вот так, с лëту, начинал нравиться человек. Хотя вру… Морозов мне понравился буквально с первого взгляда.
Что удивительно, во время общения с Филом я совсем не думала о Кирилле. Романтический подтекст в наши отношения я тоже не вкладывала. Романтика осталась дома, в России. Я была собой и не стремилась понравиться своему новому знакомому. Мне было весело провести рядом с ним бок о бок пару часов, но на большее я не рассчитывала.
Когда мы спускались по трапу, он попросил мой номер.
У меня не было местной сим-карты, поэтому мы обменялись адресами электронной почты. Я не ждала от него сообщения, но он написал.
Мы переписывались около месяца, а потом Фил позвал меня увидеться, и я согласилась. Я так одичала здесь поначалу без друзей, что была очень рада провести с кем-то время вживую.
Так мы постепенно стали видеться всё чаще. Переписки стали более личными. Фил любил записывать голосовые сообщения и петь мне жуткие песни на немецком. Мне кажется, я никогда не привыкну к этому языку. И вот, спустя почти год, мы друзья.
Мы идем в кино на какой-то авторский артхаусный фильм с английскими субтитрами в компании знакомых ребят. И я бы совершенно не волновалась, но вчера… Нет, не буду об этом думать.
Телефон мигает новым сообщением в тот момент, когда я решаю все-таки переодеться в удобные джинсы и расстегиваю молнию на юбке.
– Я внизу, – говорит Фил и отключается.
Это самое короткое голосовое от него за всё время.
Так, Даша, вдох-выдох. Это же Фил! Твой Фил. Ничего особенного не произошло и не произойдет.
Ладони предательски потеют, пальцы не слушаются, когда я дергаю молнию обратно вверх.
– Привет. А где все? – спрашиваю, садясь на переднее сиденье.
Фил барабанит пальцами по рулю и не сразу поворачивается ко мне.
На нём белая футболка и черные джинсы с дырками на коленях. На ногах белые кроссовки. Он выглядит как обычно и в то же время нет.
Смотрит на меня без своей привычной улыбки и чертят в глазах. Волоски на руках встают дыбом.
Я нервно расправляю складки на юбке и изучаю блеск вечерних фонарей через открытое окно машины.
– Решили встретиться на месте. Пристегнись, – кивает мне Филипп и машина трогается с места.
Блин.
Мы всё испортили.
Я не чувствую больше той легкости, которая была между нами всё это время.
Это моя вина? Не нужно было… или нужно, но раньше?
Господи, почему так сложно?
Он мне нравится.
Мы стоим на светофоре, ждём когда загорится наш зелёный на сложном перекрестке. Всё внимание Фила отдано дороге. Я украдкой наблюдаю за ним, чуть повернув голову. Надеюсь, не сильно пялюсь, волосы волнами падают на лицо, скрывая мой пытливый взгляд.
Он мне нравится.
Я не думала, что такое снова возможно. Но это случилось. Рядом с ним так хорошо. Комфортно. Я вообще ни о чём не думаю! Просто отдыхаю и расслабляюсь. Могу быть самой собой. Могу громко смеяться или рыдать во весь голос, а я люблю рыдать, особенно над грустными фильмами о любви. Я не боюсь показаться ему глупой, ранимой, смешной или неопытной.
Мы часто ходим в кино вместе. Вдвоём. Сегодня он пригласил меня и ещё человек пять, я видела их переписку в общем дружеском чате. Всё внутри меня было против. Вопило о том, что это несправедливо! Нам нужно поговорить и побыть вдвоём. Просто потому, что он мне нравится, и вчера он явно собирался меня поцеловать.
А я струсила и отвернулась!
Какая же я дура!
Я повторяла это про себя всю ночь. И весь сегодняшний день. И повторяю сейчас.
Бояться не нужно.
Филипп вздыхает и опирается локтем на дверь. Потирает двумя пальцами губы, продолжая игнорировать мои душевные переживания.
Остановка на этом светофоре такая долгая.
Каждый раз, когда мы стоим на здесь, можем прослушать одну и ту же песню дважды.
Поэтому я решаюсь действовать.
Отстегиваю ремень и тянусь к нему.
Беру его красивое лицо в ладони и разворачиваю к себе, нежно поглаживаю смуглую кожу.
Фил растерянно смотрит на меня, а я медленно приближаюсь к нему. В считаных миллиметрах от его губ замираю. Теряю всякую решительность. Он мне нравится. Очень нравится.
–Даша? – Его глаза шарят по моему лицу и спускаются к губам.
Мне не должно быть страшно. Второй раз больно не будет.
– Фил…
Это как прыгнуть в ущелье с привязанной к ногам веревкой. Кажется, никогда не решишься и успеваешь десятки раз передумать, а потом тебя толкают в спину, и ты летишь вниз.
***
Просыпаюсь, как обычно, рано и, откидывая одеяло, резко сажусь.
Голова немного кружится, и я пытаюсь сфокусировать плывущий в первые секунды после пробуждения взгляд.
Сегодня опять солнечно и, судя по ощущениям, тепло.
Погода как издевается над моими душевными муками и страданиями.
У меня в душе постоянно идёт дождь и завывает ветер.
Проверяю телефон и социальные сети. Ещё недавно я не могла зайти в фейсбук, но сейчас спокойно делаю это. Бездумно листаю ленту друзей, пока случайно не натыкаюсь на старую фотографию Фила. Он вместе со своей старшей сестрой Лилит и её мужем жарит мясо на заднем дворе его мамы. Она выложила это фото ещё в прошлом году, а лента решила показать мне его сегодня. Я помню этот день так хорошо, так ясно. Как и сотни других.
Прикрываю глаза и падаю обратно в постель. Когда-нибудь ноющая пустота внутри заполнится чем-то другим, новым. И перестанет быть постоянно больно и горько.
Часть меня тянется обратно в Германию, а другая, разумная моя часть, считает, что поводов менять билет на более раннее число, у меня нет.
Возможно, Люда на днях и перегнула палку, ворвавшись с девочками и Морозовым в квартиру, но она хотела как лучше. Откуда ей знать, что творится у меня в голове? Рассказывать и распространяться об этом мне никому не хочется. Даже Машке. Почему-то я уверена: она не поймет меня.
– Какое мороженое хочешь? Фисташковое или шоколадное?
– В смысле, ванильное? Тут такого нет.
– Я скоро буду, поищи нам какой-нибудь фильм на Нетфликс.
Рандомно выбранные сообщения от Фила переносят меня в первый совместный месяц нашего проживания. Чищу под его болтовню зубы и натягиваю штаны для йоги.
Я не разрешаю себе подолгу лежать в кровати. Очень хочется, но нет.
Мне нужно движение, чтобы не сойти с ума.
Свежее майское утро бьет в лицо теплыми лучами солнца.
Расстилаю коврик для занятий на заднем дворе и радуюсь высоким заборам, разделяющим плотно застроенный коттеджами частный сектор.
Физические упражнения меня расслабляют и очищают голову. Растягиваюсь под приятную музыку и чередую циклы осан.
Когда возвращаюсь в дом, там стоит привычная суета.
– Как можно так рано вставать по собственной воле? – ворчит Люда, с опаской поглядывая на меня через плечо.
Она варит детям кашу, не переставая помешивать её ложкой в кастрюле.
Жадно пью прохладную воду, оставляя её риторический вопрос без ответа. В нашем общении последние несколько дней чувствуется напряжение. Я даже подумываю остаться на ночь в старой квартире. Кровать там вполне сносная.
Встреча с риелтором назначена сегодня после обеда.
– Даш, не смогу отвезти тебя в город сегодня, проблемы с одним заказчиком, выезжает на объект, – на ходу говорит папа, в одной его руке бутерброд, в другой – папка с какими-то документами.
В глазах дикий блеск, и мыслями он явно уже очень далеко, точно не в доме, полном детей.
– Ладно.
Такси никто не отменял.
– Алёнку надо в бассейн отвезти, поможешь? У нас с Юлей по плану поликлиника, – просит Люда и замирает с поднятой вверх ложкой.
Ставлю стакан на стол и откидываю волосы с лица.
– Соревнования сегодня?
– Нет, – говорит Алёна, – предварительный заплыв перед соревнованиями. Мы с Олей поспорили: которая проиграет, та целый месяц будет покупать другой колу.
– А у вас есть свои деньги? – выгибаю бровь.
– Ей дает Кирилл, а мне папа и мама.
– Там недолго, максимум часа два. Потом мы приедем, и сможешь идти по своим делам, – продолжает уговаривать меня Люда, расставляя перед всеми тарелки. – Пожалуйста, я не могу разорваться.
– Хорошо. К обеду мне нужно на встречу с риелтором, – напоминаю мачехе, она сияет как алюминиевый таз и выходит с кухни вместе с младшей дочерью.
– Папа даёт больше карманных денег, – шёпотом добавляет Алена.
Я тихо смеюсь, глядя на неё.
– Морозовы, значит, тоже там будут? – хмурюсь, меняясь в лице.
– Нет, сегодня Ольку няня привезет. Она её не любит, но брату надо на работу.
– Откуда ты всё это знаешь? – удивляюсь я.
– Она сейчас написала в ватсап, пожаловалась. Я рада, что ты со мной поедешь. Покажу тебе, как я плаваю, и обязательно выиграю.
Люда остаëтся с Юлей дома, а мы с Алёной вместе едем к бассейну. Она тараторит без умолку всю дорогу. Ее болтовня отвлекает меня от чувства тревоги, связанного с нахождением в машине. И я даже пару раз отпускаю дверную ручку. Нервно хватаюсь за неё, только когда таксист резко тормозит или, наоборот, газует.
Мы заходим в здание бассейна, там влажно и пахнет хлоркой.
Алёна сразу идет к раздевалкам, где её ждет Оля.
Девочка приветливо машет мне рукой. Улыбаюсь в ответ.
Подхожу к администратору и уточняю, где можно подождать и посмотреть, как плавают девочки.
Поднимаюсь на второй этаж, там расположено кафе и трибуны для родителей.
Занимаю удобное место, где как на ладони видна ровная гладь воды. Она блестит и переливается в лучах солнца, отдавая бликами в глаза. Прищуриваюсь и опускаю на нос солнечные очки. Кручу в руках стаканчик с кофе и по привычке лезу в карман за телефоном.
Пусто.
Проверяю в другом.
Блин.
Тоже нет.
Меня прошибает холодный пот. Оставила в такси? Или у администратора на входе?
Глупо так переживать из-за телефона, но там столько всего! Вся переписка с Филом с первого дня! Другой не будет! Совместные фотографии! Видео!
Вскакиваю на ноги.
– Блин!
Врезаюсь в кого-то. Солнечные очки слетают лица и падают куда-то вниз. Опускаю глаза, пытаясь их отыскать, в этот момент кофе выскальзывает из рук и с грохотом падает на белый кафель кафетерия. Коричневая жидкость разлетается фейерверком брызг, орошая собой мои джинсы, кроссовки и моего соседа, в которого я только что имела неосторожность влететь.
– Извините… – бубню я и присаживаюсь, чтобы поднять бумажный стаканчик с остатками капучино. Из остатков там разве что пышная белая пена.
– Ничего, – произносит Кирилл, ставит кожаный рюкзак на трибуну и достает мне из него салфетки.
Я даже не удивлена его нахождению рядом. Просто хмурюсь, разглядывая мокрые капли на его обуви.
– Ты что тут делаешь?
– Это теперь единственный вопрос, который ты будешь мне задавать при встрече? – хмыкает он.
– Возможно. Ещё чуть-чуть, и мне будет казаться, что теперь ты меня преследуешь.
Кирилл усмехается и протягивает новые салфетки, теперь влажные. Я пытаюсь очистить ими пятна внизу на своих джинсах. Морозов нагибается и протирает свои кроссовки. Мы почти сталкиваемся лбами. Двигаюсь чуть левее, чтобы этого не произошло. Протираю ещё раз пол рядом с собой. Один стакан кофе, а такое ощущение, что произошло маленькое цунами.
– Мне сказали, что тебя сегодня не будет, – говорю я, выпрямляясь, и смотрю сверху вниз на его тëмно-русую макушку.
На Кирилле сегодня голубая рубашка, рукава которой он закатал по локоть, и тëмно-синие джинсы. Из рюкзака торчит край ноутбука.
– Отпустил няню. Поработаю тут, пока Оля плавает. На соревнования, скорее всего, не смогу приехать, поэтому ей будет приятно, что сейчас я здесь.
– Ты молодец, – вырывается у меня.
– Я стараюсь быть хорошим братом, насколько могу, – говорит Кирилл.
Он поднимает голову и встречается со мной взглядом. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, не моргая, и одновременно произносим:
– Кажется, тебе нужен новый кофе.
– Я потеряла телефон.
Растерянно оглядываюсь по сторонам и заправляю волосы за уши.
Боже, я без телефона словно голая.
Очень некомфортно. Остро ощущаю нехватку привычной вещи. Как я могла его где-то забыть? За последние полгода смартфон буквально прирос к моей руке.
– Где ты его видела последний раз? – спрашивает Кирилл, доставая из заднего кармана джинсов свой мобильный и снимая его с блокировки.
Пролистывает список контактов и нажимает кнопку вызова. Включает громкую связь. Экран отсвечивает, но я легко угадываю по первым буквам своё имя.
– Кажется, около администратора или в такси, – морщу лоб и машинально тру шрам на лбу.
Морозов провожает мою руку взглядом. Отдергиваю её и прячу за спину. Кирилл задерживается на отметине, которая всегда будет напоминать мне об аварии. Ничего не говорит и ничего не спрашивает. За это я ему благодарна. В последнее время мне приходится отвечать на слишком много вопросов, связанных со шрамом.
– Гудки идут, – говорит Кирилл и поворачивает свой телефон ко мне.
Как загипнотизированная смотрю на экран и прислушиваюсь. Может быть вибрирует где-то рядом?
– Он на беззвучном у меня, – тихо говорю я.
У бассейна слышатся голоса детей. Смотрю туда. Разноцветная толпа в резиновых шапочках появляется из раздевалки.
Наши сёстры в толпе прочих выходят одна за другой и машут нам руками. У них на головах синие шапочки для плавания. Купальники тоже синие. Выглядят, как близняшки. Даже с этого расстояния видно, как на лице Оли расцветает улыбка, когда она видит Кирилла. Машет ему интенсивнее. Он приветливо поднимает руку и тоже ей улыбается.
Я смотрю на него во все глаза и не понимаю, как так вышло, что сейчас я нахожусь здесь рядом с ним. Внизу его сестра, а сам он помогает найти мой телефон, набирая номер снова и снова.
В уголках его глаз собираются лучики морщин, на которых я подвисаю, разглядывая его. Он стоит очень близко. Вторгся в зону моего комфорта, и я сама это позволила.
Делаю шаг назад, сжимая в руках ворох мокрых салфеток пропитанных кофе.
– Я спущусь, спрошу на стойке информации про телефон, – говорю ему и, развернувшись, устремляюсь к ступенькам.
7 Глава
– У вас точно его нет? – в третий раз с надеждой спрашиваю я.
Девушка-администратор, миловидная пухленькая брюнетка, приподнимает папку со стола, демонстрируя полное отсутствие лишних предметов на её рабочем месте.
Компьютер, клавиатура, мышь и точно такой же стакан с кофе, как был у меня.
У охранника, который скучает на входе в бассейн, мы тоже только что спросили. Телефон он не видел. Какова вероятность, что я оставила его на сиденье в такси?
– Точно. Оставьте свой номер, если нам кто-то принесет ваш мобильный, мы с вами свяжемся, – говорит она.
– Какой номер? Я телефон потеряла!
– Не тот, который потеряли, другой, по которому с вами можно будет связаться, – девушка начинает терять терпение и смотрит на меня как на дурочку, но я в такой растерянности и сначала правда не понимаю, что она имеет в виду.
– Ладно. Хорошо. Сейчас.
Как назло, в голове нет ни одного набора цифр, который бы я помнила. Есть только номер Фила, только его помню наизусть. Но какой от этого толк теперь?
Отхожу от стойки информации, уступая место другим людям, за мной образовалась небольшая, но недовольная очередь.
Когда поднимаюсь по ступенькам назад, наверх к трибунам и кафетерию, не перестаю оглядывать пол в надежде увидеть свой тëмно-зелëный в горох чехол. Это не первый раз, когда я теряю мобильный, однажды он выскочил у меня из кармана куртки и угодил прямиком в февральскую лужу.
Я обнаружила плавающий смартфон спустя десять минут тщательных поисков. Просто повезло, что дорога от дома до колледжа в Германии была короткой и прямой. Это было в прошлом году. Кажется, как раз тогда я сделала последний раз резервную копию. С тех пор эта важная функция напрочь вылетела у меня из головы.
Получается, какие-то фотографии, видео и сообщения у меня всё-таки будут. Это в худшем случае, если телефон я так и не найду.
Когда я нервничаю, у меня мёрзнут руки и потеют ладони. Перед тем, как вернуться к своему месту, где я непредусмотрительно оставила свою сумку возле Морозова, украдкой вытираю руки о джинсы.
Кирилл сидит, вытянув ноги, на коленях которых покоится раскрытый ноутбук. Ухом он прижимает телефон к плечу и с кем-то разговаривает. Будто чувствует моё приближение и вскидывает глаза. Поспешно сворачивает разговор и отключает телефон, когда я сажусь через два кресла от него.
– Не нашла? – спрашивает Кирилл.
– Там нет. Тебе не ответили?
– Тоже нет. По работе звонили, сейчас ещё наберу.
– У тебя нет номера Алёнки? – говорю, подавшись вперед и опираясь на стеклянное ограждение локтями.
Наши сёстры сидят на скамейках внизу, склонив головы в синих купальных шапочках, о чём-то болтают с другими ребятами.
– Есть.
– Можешь записать его на листке? Я отнесу администратору. Если они найдут мой телефон, то позвонят ей.
– Думаешь, это хорошая идея?
– А что не так? – непонимающе хмурю брови и поворачиваю голову к Морозову.
Мне так непривычно находиться сейчас с ним рядом. Вести почти человеческую беседу, не оглядываясь на наше совместное прошлое. Я правда почти не вспоминаю то, что было между нами. У меня другая драма, в которой ему нет места. Сейчас он просто старший брат подруги моей сестры, который оказался сегодня здесь.
В данный момент меня почему-то не тяготит общение с Кириллом. Может, потому что мы когда-то неплохо общались? Пока я его не достала – напоминаю себе и беззвучно хмыкаю.
Морозов сидит через пару пластиковых стульев красного и синего цвета от меня и задумчиво крутит в руках свой тонкий смартфон.
– Вдруг ей позвонит какой-нибудь взрослый мужик вместо девушки-администратора? Ты так легко хочешь оставить её номер, ей всего десять… просто подумай об этом, – серьезно говорит Кирилл и смотрит вниз на сестру, хмуря брови. – Я постоянно теперь думаю о чем-то подобном.
Кирилл в этот момент мало похож на того парня, любовь к которому я возвела для себя в культ. Я не узнаю его. Не испытываю к нему отвращения или чего-то подобного. Хотя головой понимаю, что должна. Он плохо поступил со мной. Но всё же не виноват в том, что не смог полюбить меня. В нашем случае звезды сошлись иначе. В какой-то степени я ему даже благодарна: если бы не Кирилл Морозов, я бы никогда не встретила Филиппа Ламс. Никогда не узнала бы, каково это, когда любят тебя и когда ты любишь так же сильно в ответ. Так сильно, что внутри всё разрывается на мелкие атомы, а жизнь замирает… когда обрывается другая жизнь.
Кирилл сводит густые брови на переносице и хмурится, подпирая пальцами подбородок. Часть его мыслей теперь всегда занята сестрой. Ему двадцать пять и он взял на себя ответственность о десятилетнем ребенке. Я искренне рада за него. Он идет своей дорогой. Параллельно моей, к счастью.
– Я… я… – теряюсь на секунду с ответом, – наверное, ты прав. Плохая идея. Что же делать?
Спрашиваю больше себя, чем его. У меня с собой нет телефона Люды или отца, но я почти уверена, что у Морозова они есть. Но хочу ли я получить потом от них десять тысяч расспросов?
– Оставь мой номер. Мы живем здесь недалеко. Найдут его, я заберу и передам через твою сестру.
– Спасибо. Может, ты думаешь, что глупо так переживать из-за какого-то мобильника. Но там очень много личного для меня. Я бы хотела вернуть его назад.
Я не хочу ни видеть, ни слышать никого лишнего. Просто живу в своем вакууме. Телефон – это моя ниточка в прошлое. Такая маленькая возможность услышать Филиппа вновь. Я больше никогда не смогу с ним поговорить. Зато он так много наболтал для нас двоих.
– Ничего подобного я не думаю, – улыбается мне Кирилл.
Внизу слышится всплеск воды, первые ребята готовятся к предварительному заплыву.
Морозов встает со своего места, складывает ладони рупором около рта и кричит подбадривающие слова Оле.
Мои губы трогает лёгкая улыбка.
После всего, что было в моей жизни, мне сложно найти контакт с новыми людьми. Я тяжело впускаю в свою жизнь всё новое. Я даже сериалы пересматриваю одни и те же по кругу. На моем столе лежит всегда одна книга, которую я знаю почти наизусть.
Если друзья, то проверенные временем, если любовь, то только та, что живет в моем сердце и воспоминаниях.
***
Полтора года назад
– Не подглядывай, – притворно грозно говорит Фил.
Отдергиваю руку от повязки на глазах. Хочу закатить их, жаль он этого не увидит, поэтому просто цокаю языком. Несколько раз.
– Вообще-то, я ненавижу сюрпризы. – Покорно складываю ладони на колени, и поворачиваюсь в сторону, где по логике должно быть окно.
Фил хмыкает слева от меня, показываю ему язык и опять отворачиваюсь. Пытаюсь скрыть улыбку, которая никак не хочет слезать с моего лица.
Его рука ложится на моё голое колено и несильно сжимает.
– Этот сюрприз тебе понравится. Не сомневайся.
– Ты, как всегда, дичайше самоуверен.
– Что поделаешь, если я такой, – тихо смеётся Филипп, не переставая поглаживать мою ногу.
По телу бежит табун мурашек. Ветер из окна треплет мои волосы. Повязка добавляет пикантности ситуации, и я кусаю губы в нетерпении. Хочется поскорее узнать, куда он нас везёт.
Сегодня наша годовщина. Ровно год с того самого дня, как мы оба вышли из френдзоны и перевели наши отношения на другой уровень.
Мне было отчаянно страшно довериться другому человеку снова.
Но Филипп, он такой… другой. Ни на кого не похож. Особенный для меня.
Он всё делал для нас двоих постепенно. Знал про мой страх сближения и ждал. Долго ждал. Самый терпеливый мужчина на свете. Мой.
Я люблю его.
Я так сильно люблю его.
Это осознание пришло недавно. Меня как молнией шарахнуло, и всё, что было до… стëрлось. Эта любовь – она другая, взрослая. Не то, что я испытывала к Кириллу Морозову. Меня от этих чувств так не штормит, не кидает из стороны в сторону. Эмоции присутствуют, но они совершенно другие. Глубокие, чувственные, пробирающие до самых кончиков пальцев.
Сердце замирает каждый раз, когда я вижу входящий от Фила или знаю, что он ждет меня в машине около дома. Впервые я думаю о том, что хотела бы прожить свою жизнь вот так. С одним человеком. С момента, как мы встретились, и до самого конца.
– Фил…
– Мм?
– Я тебе доверяю.
– Я польщëн, малышка. Надеюсь, тебе понравится мой подарок. Если нет, мы его просто вернём.
Он переплетает наши пальцы и нежно целует моё запястье, там, где бьётся венка. Пульс, как всегда, просто зашкаливает от близости! Я жмурюсь под повязкой и откидываю голову на спинку сиденья.
– Надеюсь, это будет не собака! Мы не сможем её вернуть! Я полюблю её всем сердцем и вернуть не смогу! А у мамы аллергия! Если это собака, она будет жить у тебя. До того момента, пока мы не снимем квартиру! Боже, у твоего папы же тоже аллергия! Если это собака… я не знаю, что мы будем делать, – шепчу в панике, когда мы приезжаем на место и выходим из машины.
