Это преувеличение, ведь, когда она уходила, он принимал душ, слушая футбол по портативному радио, но она промолчала.
– Слушай, – сказал Дэн, – я понял, что не хочу иметь детей. Вообще. Никогда.
Молчание затянулось.
Лори приподнялась с трудом, так как ее глупые серебряные босоножки в полоску, в которые она влюбилась в «Селфриджес» и которые, по словам продавщицы, «хорошо смотрятся с фиолетовым лаком», не очень-то твердо удерживали ее на полу.
– Дэн, – мягко сказала она, – знаешь, твои сомнения вполне понятны. Я чувствую то же самое. Это пугает, когда что-то вот-вот должно произойти. Но мы сможем. У нас все получится. А дети – это как взяться за руки и прыгнуть.
Она улыбнулась в надежде, что это у него скоро пройдет. Они как будто поменялись местами – Дэн требует серьезного разговора, а она лишь хочет, чтобы он почувствовал, что она отнеслась к нему серьезно, после чего она смогла бы пойти спать. Дэн сгибал пальцы на руках, сложенных на коленях, не глядя на нее.
– И это я тебя успокаиваю, – добавила Лори, – не думай, что я не гуглила «разрыв промежности третьей степени».
Просто так от него отшутиться не получится, подумала Лори, глядя на глубину его межбровных складок.
Она чувствовала, будто они бегут с разной скоростью: она принесла с собой шум и болтовню вечеринки, словно пчелиный рой, а он, судя по всему, провел вечер в тревогах о будущем, задумчиво уставившись на тени мрачной гравюры Эдварда Хоппера[8], висевшей над камином.
– И это не только о детях. Я не хочу ничего из того, чего хочешь ты. Я не хочу… вот этого.
Он осуждающе оглядел комнату.
Дощатый пол?
– О чем ты?
Дэн сделал вдох и выдох, как будто готовясь к утомительному испытанию, но ничего не ответил.
– …хочешь отложить на несколько лет? Мы уже об этом говорили. Мне тридцать шесть, и беременность может наступить не сразу. Мы же не хотим постоянно все откладывать, при этом думая, что лучше просто решиться… помнишь, что сказала Клэр? Что если бы она знала, как это будет здорово, то родила бы еще в двадцать.
Вовлекать в это конкретного человека из их круга общения – дурацкая ошибка, о которой Лори сразу пожалела.
Клэр постоянно надоедала всем разговорами о своих отпрысках, да и вообще была как заноза в заднице. По иронии судьбы, если бы им не пришлось ее терпеть, они бы, скорее всего, уже давно завели детей. Встречи с ней обычно заканчивались тем, что он или она говорили друг другу: «Скажи мне, если я когда-нибудь стану таким, как она, ладно?»
– Знаешь, все говорят, что идеального времени для того, чтобы завести детей, не существует, – добавила Лори, – если ты…
– Лори, – прервал ее Дэн, – я пытаюсь сказать тебе, что у нас разные желания и мы не можем быть вместе.
У нее перехватило дыхание. Неужели он готов прибегнуть к таким ужасным, невозможным словам, просто чтобы донести свою точку зрения? Потом Лори издала пустой, резкий смешок, когда до нее дошло: вот как сильно мужчины бояться зрелости. И, учитывая ее отца, это не должно было стать для нее новостью, и все же она была горько разочарована в Дэне.
– Неужели ты и правда хочешь довести все это до крайности и заставить меня сказать, что вопрос о детях – причина для разрыва? А потом, когда мы в пятый раз проснемся среди ночи, ты скажешь, что это я во всем виновата?
Дэн посмотрел на нее:
– Не знаю, как еще об этом можно сказать. Я не счастлив, Лори.
Лори вдохнула и выдохнула: Дэн не блефует, он добивается прямого обещания, что она не соскочит с таблетки. И ей остается только надеяться, что через год они вернутся к этому разговору. Лори осознавала и то, что это может стать последней возможностью. И в итоге она, скорее всего, затаит на него обиду. Она не будет играть в игры и притворяться, что выпила таблетку, а потом – упс – сюрприз! Так когда-то зачали ее саму, и она понимала, что последствия будут на всю жизнь.
– Это только потому, что я хочу детей?
Она откажется от этой идеи ради него, Лори знала это за секунду раздумий. Ничего другого не остается. Нельзя отказаться от любимого из-за гипотетической любви к кому-то, кого еще нет. А может, никогда и не будет.
– Из-за этого, но и не только. Я не… я не хочу здесь больше находиться.
– Ясно, – сказала она, потирая уставшее лицо, ужасаясь тому, на какие крайности готов пойти Дэн для того, чтобы добиться своего.
На самом деле она думала, что сейчас заплачет. Они ссорились и раньше, когда очень редко кто-то из них смутно намекал на то, что хочет уйти, обычно когда они были пьяными и глупыми двадцатилетними, и тот, кто такое говорил, чувствовал себя виноватым на следующий день.
И делать такое сейчас, в их возрасте, было недостойно для Дэна, как бы он ни боялся ответственности перед отцовством. Это было очень жестоко.
– …Ладно, ты победил. Регулярный прием таблеток какое-то время. Боже, Дэн.
Дэн посмотрел на нее каким-то ошеломленным взглядом, и Лори замерла, потому что снова смогла его считать.
Он не ошеломлен, это точно. И это не какой-то прием. Он хочет разойтись.
Она наконец-то поняла. Поняла, что он серьезно, что это конец.
Все остальное было ей абсолютно непонятно.
4
Когда люди совершают в отношении тебя невероятно ужасные вещи, кажется, что они могли хотя бы постараться сделать что-то небанальное, нанести тебе какую-то уникальную военную рану или шрам в виде молнии. Все эти причины были прозаическими, скучными. И так можно было сказать о ком угодно, но только не о Дэне и Лори. Они будут вместе навсегда. Они так решили, еще когда были глупыми влюбленными подростками, и беспрекословно подтверждали это каждым последующим решением. Ни одно их обязательство не нуждалось в проверке или обдумывании, это было простое: само собой разумеется. Я – твой, а ты – моя.
– Но ничего не изменилось, – сказала Лори, – мы те же, что и раньше.
– Думаю, это часть нашей проблемы.
Лори существовала одновременно в двух часовых поясах: в этом невероятном кошмаре, когда ее партнер, с которым они были вместе восемнадцать лет, ее первая и единственная любовь, ее лучший друг, «вторая половинка», сидит перед ней и говорит, что какое-то время будет спать в другой комнате, а потом как можно быстрее переедет в другую квартиру. Лори потакала ему, потому что он был так во всем уверен. Словно она была в сговоре с кем-то, кто верил в иллюзорный мир. Следуй за кроликом.
Но был и другой часовой пояс, где она отчаянно пыталась осознать произошедшее, найти выход и разрядить ситуацию. Это просто слова – не произошло никакой осязаемой, необратимой перемены. А слова могут запросто все вернуть.
У нее всегда была особенная власть над Дэном, а у него – над ней, поэтому они и любили друг друга. И если она хочет уберечь его от этой опасности, у нее должно получиться. Нужно только приложить максимум усилий и суметь его переубедить.
Но чтобы исправить ситуацию, нужно сначала понять, что произошло. Лори гордилась своей способностью с легкостью считывать чужие мысли, точно фокусник, но теперь ее самый близкий человек казался ей незнакомцем.
– Как давно ты это чувствуешь? – спросила она.
– Довольно давно, – ответил Дэн, и несмотря на то что его тело было напряжено, она уже могла сказать, что он немного расслабился. Заявление сделано, самое худшее было для него позади. На секунду она его возненавидела. – Думаю, я понял это окончательно на свадьбе Тома и При.
– Ах вот почему ты весь вечер был в таком ужасном настроении? – выпалила Лори и осознала всю абсурдность такого «набирания очков», когда игру уже давно отменили. Он же не доведет это до конца. Не может быть.
У нее засосало под ложечкой. Воспринимать его слова всерьез было невозможно, но еще безрассуднее было этого не делать.
Дэн свистнул и покачал головой. Что было причиной его уныния – Лори или он сам, – неясно.
– Я знал, что вся это свадебная суматоха не для меня, понимал, что не хочу этого в своей жизни.
К Лори вернулось болезненное воспоминание – болезненное, потому что теперь она знала, что чувства ее не подвели.
Она вспомнила, как диджей собрал все пары на первый танец после танца молодоженов. Как ее и полупьяного, угрюмого Дэна заставили вальсировать под Адель. И тогда она вдруг почувствовала, будто между ними ничего нет – нет даже уюта и непринужденности от прикосновения друг к другу – того, что могло бы заменить искорку. Как будто у них села батарейка, и даже если нажать на акселератор, раздастся лишь глухое тарахтение. Они неуклюже шаркали по полу, как брат и сестра, стараясь не встречаться глазами. Как только песня закончилась, Лори забыла об этом и объяснила все тем, что Дэну просто не нравится Someone Like You или когда им командуют.
Всю дорогу домой он специально «пассивно-агрессивно» проспал в такси. И весь следующий день Лори казалось, будто она совершила какое-то непонятное преступление, потому что на все ее вопросы «Что с тобой?» она слышала лишь враждебное «…НИЧЕГО».
Но хреновые дни в длительных отношениях – само по себе разумеющееся. И никто не думает, что они могут ознаменовать собой конец, ведь никто же не боится, что обыкновенная простуда может оказаться раком.
– У тебя кто-нибудь есть? – спросила Лори не потому, что считала это возможным, а потому, что об этом надо было спросить, разве нет? В этом странном спектакле, в котором они играли по настоянию Дэна. Они работали вместе – и такое казалось невероятным только на практике.
– Нет, конечно, нет, – ответил Дэн, как будто его по-настоящему оскорбили.
– Как ты вообще можешь говорить мне «КОНЕЧНО, НЕТ», а? – Лори крикнула в приступе гнева, Дэн вздрогнул. – По-моему, опция «КОНЕЧНО, НЕТ» прямо сейчас должна быть для тебя недоступна, разве нет? Судя по всему, мы вообще теперь живем на разных полюсах, так что пошел ты со своим напыщенным «КОНЕЧНО, НЕТ»!
Дэн совсем не привык к таким яростным вспышкам гнева с ее стороны. На самом деле последний раз он видел ее в таком состоянии, когда им было по двадцать пять и он потерял ее ключи от машины на развлекательной площадке фестиваля Гластонбери. Правда, потом они над этим смеялись, превратив в анекдот. Комедия – это трагедия плюс время, но никакого времени не хватит на то, чтобы превратить в шутку то, что происходит с ними сейчас.
– Извини, – тихо сказал Дэн, – но нет. Как мы и договаривались. Никакого обмана, никогда.
– Никогда? – с пониманием спросила она.
– Ты же помнишь, мы договаривались. Я бы тебе сказал.
Лори кипела от злости, было тесно в груди, она пыталась глубоко дышать. Как бестактно и безвкусно было вот так пускать в ход то, в чем они искренне друг другу поклялись, казалось, вечность назад. А сейчас он просто уничтожает все эти воспоминания вместе с остальными, при этом требуя, чтобы Лори относилась к этому как к священной обязанности. Мерзавец!
Но был ли он мерзавцем? Неужели в какой-то момент он просто им стал, а она и не заметила? Лори наблюдала за Дэном, пока он угрюмо смотрел на свои волосатые колени в шортах, с лицом, как у злобного муми-тролля.
Это неважно. Она его любит. Они уже давно прошли тот этап, когда она еще могла сомневаться в своей любви; и неважно, мерзавец он или нет, ведь он ее мерзавец.
Во всяком случае, Лори прошла этот этап. Дэн дошел до первой отметки, где мог ее бросить. Именно так она себя и чувствовала: брошенной и опустошенной. С этого момента он перестанет о ней думать? Нет, она ему нужна. Глубоко в душе она это знала и именно поэтому должна была остановить все это, пока не поздно.
– Но мы же будем работать в одной компании? Как это вообще возможно?
Дэн и Лори сумели немного отдалиться друг от друга в «Солтер & Роусон», работая в разных отделах, но если они расстанутся, этого будет недостаточно.
– Я могу начать поиски другой работы или просто сразу уйти. Я пока не решил.
– Ну правда, Дэн, звучит так, будто ты просто взбесился от идеи о ребенке и решил уйти с моей орбиты, чтобы это исправить, – сказала Лори в последней попытке вернуть все это в более-менее нормальное русло. – Господи, ты же не в кругосветное путешествие собрался. К тому же они не позволят тебе оставаться начальником отдела. Да и ты возненавидел ту неделю на Санторини в прошлом году.
Как только Лори это сказала, то сразу подумала, не пропустила ли она в своем анализе один важный момент – Дэн возненавидел Санторини за то, что был там с ней.
– Дети – только малая часть. Дело в том, что это подтолкнуло меня разобраться в своих чувствах, ведь потом уже ничего не изменишь, ребенок – точка невозврата. И заставило принять решение. Я не хочу такой жизни, Лори. Прости. Я знаю, что после стольких лет для тебя это потрясение. И я тоже потрясен. Поэтому мне потребовалось столько времени, чтобы все обдумать и принять. Но я не хочу этого.
– Ты не хочешь меня?
Повисла тяжелая пауза, во время которой Лори показалось, что Дэн пытается заставить себя это сказать.
– Не так.
– А как?
Дэн вздрогнул и зажмурился от слез.
– Ты хочешь сказать «нет», – сказала Лори.
Слезы потекли рекой по ее лицу, он хотел встать, но она отчаянно замахала руками: не подходи ко мне.
– Эм… только знаешь, у меня есть одно маленькое возражение, – сказала она низким и искаженным плачем голосом. Попытка заговорить саркастическим тоном была амбициозной. – С кем я теперь заведу детей, Дэн? Мне тридцать шесть.
– Ты все еще можешь! – закивал он убедительно. – В наши дни это еще не старость.
– С кем? Когда? Я что, встречу кого-нибудь на следующей неделе? Все по-быстрому, и через несколько месяцев – зачатие?
– Ну ты что. Это же ты. На тебя все западают, так всегда было. Женихи будут в штабеля укладываться! Места не найдешь!
В этот момент Лори окончательно поняла, что между ними действительно все кончено.
У Дэна всегда был здоровая, нормальная мужская ревность. Даже чуть больше обычного: он всегда был уверен, что если кого-то из них и украдет соперник, то это будет Лори. Когда кто-то из их приятелей делал ей комплимент в его присутствии, Дэн всегда говорил «так-так-так…» – конечно, он шутил, но и не совсем. Все вновь прибывшие в их фирму мужчины сразу же получали предупреждение о том, что пусть у нее и нет обручального кольца, она не свободна и ее парень работает вместе с ней, так что будь осторожен, и Лори всегда думала, что это исходило от Дэна или кого-то из его представителей (ей никогда не приходилось говорить, что она «занята», потому что ей и без того всегда говорили «а, ты же девушка Дэна Прайса». Забавная фраза. Почему кто-то тебя «занимал»?).
И если мысль о том, что у нее могут быть дети от кого-то другого, вызвала у него лишь такую скучную, «автоматическую» реакцию – что-то ушло.
– Ага, такая красотка, которую передашь другому?
– Мы были вместе всю жизнь, Лори, ты моя единственная девушка. Не подумай, что я с легкостью от тебя ухожу или что я никогда тебя не любил.
Лори была в невыгодном положении. Дэн все спланировал. Он был политиком с заметками, а она попала в засаду.
Она все еще не могла поверить, что он не преувеличивает, но и видела во всем этом ужасную двойственность: ведь если он сказал все это и не был при этом полностью честен с ней, то ведь это еще хуже.
Во всем этом Лори видела огромную, странную пустоту – невыразимую загадку, как от распаковки заказа из «Окадо» и жалоб о том, что магазин заменил бисквиты пресным печеньем, от затхлых пинт стаута в местном пабе и смеха над собаками с неправильным прикусом в парке «Бич Роуд» воскресным утром, – как от всего этого он дошел до финальной точки – окончательного ухода и пропасти между ними.
Как будто Лори бежала на автобусную остановку, а в следующее мгновение проснулась на больничной койке, и там, где раньше были ноги, – плоское одеяло, а рядом стоит доктор и говорит, что ему очень жаль, но их нельзя было спасти.
– Приятно слышать, что когда-то ты меня любил, – сказала Лори, осознавая, как жалобно и горько прозвучал ее голос в этой темной гостиной. – Маленькие радости? Или это должны быть большие радости?
– Я люблю тебя.
– Только недостаточно, чтобы остаться.
Дэн уставился на нее пустым взглядом.
– Скажи это, – с усилием произнесла Лори.
– Нет.
Это было логичным завершением всего, что он говорил; и все же это тяжелое односложное слово поразило ее словно пощечина.
5
В три часа утра Лори встала, хотя не спала уже несколько часов, пошла в гостевую спальню и наступила на кнопку, чтобы включить напольную лампу.
– Дэн? Проснись.
Под одеялом шевельнулась «сосиска» размером с человека, и показалась голова Дэна с взъерошенными волосами.
Сначала он нахмурился в сонном смятении, но когда сосредоточился на лице Лори и словно припомнил все особенности своего бытия, то стал похож на человека, проснувшегося от полицейских проблесковых маячков с осознанием того, что прятал у себя в подвале.
– Я должна знать почему.
– Что?
– Почему это происходит. Я знаю, что ты думаешь, что назвал мне все причины, но это не так. Только мутную хрень о том, что у нас разные желания. У нас и раньше была куча разных желаний, но это не значило, что нам пора расставаться. Мы все обсуждали. Я предложила отложить детей, даже вообще отказаться от этой идеи, и то же со свадьбой. Значит, дело не в разных желаниях. Прямо как реплика из «Холодных ступней»[9] или что-нибудь в таком духе. – Лори остановилась. – Просто скажи мне правду, какой бы она ни была. Неведение еще хуже, Дэн. Посмотри, что ты с нами делаешь после стольких лет вместе. Ты должен мне это сказать.
Дэн уставился на нее и приподнялся на локтях. Между ними повисло молчание, и Лори почувствовала, что он готовится сказать правду. Эта ответная атака сработала, у него не было времени подготовиться.
Дэн откашлялся. Лори обливалась холодным потом, но все равно не жалела о том, что спросила.
– …Я начал просыпаться раньше обычного. Пока ты еще спала, – сказал он, – …и жизнь казалась мне туннелем. Я мог представить все ее этапы. Свадьбу в манчестерской ратуше. Медовый месяц в Италии. Ребенок номер один, ребенок номер два. Воскресные барбекю, работа своими руками, экономия денег на пристройку. Как бы я ни ненавидел работу, но все равно согласился бы на компанию-партнера, потому что надо кормить рты. – Его голос звучал странно и хрипло со сна. – Как будто между настоящим и смертью никогда не случится ничего необычного. Все распланировано за меня, каждый шаг. От меня этого ждут. И я спрашивал себя таким назойливым голосом, шепотом, который становился все громче и громче: хочу ли я этого?
Здесь Лори хотелось вставить, что на самом-то деле многое из этого списка от него никто не требовал. Но сдержалась.
– …Я почувствовал себя в ловушке. Я сам построил эту коробку, в которой больше не хотел жить, но не мог покинуть. Мне не хотелось уходить, потому что я знал, что сделаю тебе больно. И я вел себя как придурок, потому что чувствовал себя ужасно, но не хотел в этом признаваться. – Он вздохнул: – В том-то и дело. Я думал, что должен проявить заботу о тебе, но это же не забота, а тогда зачем?
– Ты всегда был ворчуном, честно говоря, – сказала Лори, слабо улыбнувшись.
Дэн, казалось, ее не слушал.
– Знаешь, все постоянно удивлялись, как это нам удалось так рано «остепениться»?
– Да, – ответила Лори с напряжением в голосе.
– И мы всегда отвечали, что проще некуда и что мы даже никогда над этим и не задумывались. И я всегда так и думал, Лори, правда. Но может быть, сейчас, в тридцать шесть, я наконец понял, что не пожил достаточно.
Лори сделала глубокий вдох и постаралась не обращать внимания на то, как это было больно. Она подавляла его, не пускала в экспедиции с удивительным пенисом-компаньоном. И все же она сама требовала прямого ответа.
– Если бы я тогда тебя не встретила – если бы ты спал с кем попало в университете и мы бы встретились только в двадцать пять или тридцать, этого бы не произошло? – Лори специально не произнесла это обвинительным тоном, она хотела знать.
– Не знаю. Я не могу вернуться и прожить другую жизнь, пока не окажусь в сегодняшнем дне, и знаешь, клянусь, я не хочу этого. Речь не о сексе. Это о… Боже, я не хочу сказать «о том, чтобы найти себя», но все важные решения в жизни мы всегда принимаем инстинктивно, разве нет? Как и тогда, в университете, когда мы просто это знали. А теперь я знаю, что такая жизнь не для меня. Я потерял себя.
– Это из-за меня, меня не достаточно? Или, наоборот, слишком много? Ты смотришь на других женщин или… наших друзей, или их жен, или наших коллег и думаешь: «Вот бы Лори была такой»? – Ее горло сдавило, ей казалось, будто она стоит перед ним абсолютно голая. Так сложно было задавать такие вопросы, выставляя себя напоказ. Расскажи, как ты меня разлюбил. Опиши.
– Нет, господи, нет. Ты здесь ни при чем. Знаю, звучит обидно, но это так.
Пауза.
– Ясно. Спасибо за честность, – вяло отозвалась Лори.
Она говорила честно. Она ненавидела все это ничуть не меньше, но теперь хотя бы лучше понимала, в чем дело. Откровенность Дэна напомнила ей о том, как они разговаривали раньше, и она снова почувствовала боль где-то в желудке, физическую боль. Теперь Лори никогда не забудет, как легко можно потерять чью-то любовь. А ведь она даже не заметила, как она ушла.
– Ты не будешь по мне скучать? – спросила она.
Вот он, самый сложный вопрос, из-за которого она чувствовала себя такой глупой, даже жалкой, но знала, что должна его задать. Одна мысль о том, что Дэна больше не будет на страничке ее паспорта в качестве «контакта в чрезвычайной ситуации», казалась невероятной. Лори хотела, чтобы Дэн объяснил ей, как он собирается расстаться и не почувствовать себя при этом так, как почувствовала бы она на его месте.
– Мне очень тяжело об этом думать, Лори. Это как потерять руку или ногу, – сказал Дэн, к его глазам подкатывали слезы. – Я люблю тебя. Просто я больше не люблю наши отношения.
– Мы могли бы остаться вместе и все изменить, – сказала Лори, чуть не плача.
Оба всхлипывали, опустив головы, потому что Дэн не хотел этого говорить, а она – слышать. Звук в темной комнате получался очень странный.
– Как ты можешь вот так бросить меня? Что ты делаешь с нами? – сказала Лори. Она была сама на себя не похожа. Кто эта скорбная, умоляющая женщина? И кто этот безжалостный человек, занявший место Дэна? Как восемнадцать лет могут испариться за несколько часов?
– Прости… мне очень жаль… – всхлипывал Дэн.
– Если бы тебе было жаль, не поступил бы так, – еле выговорила Лори. Ей было все равно, что это прозвучало почти как мольба. Она будто снова очутилась в беззащитном детстве, когда недоумеваешь, как только взрослые способны на такие жестокие, ужасные вещи.
– Я не могу поступить иначе, – казалось, будто он хотел сказать что-то еще, но потом передумал. Иногда такой совет они дают клиенту: «Лучше промолчать». Чем больше скажешь, тем больше себя скомпрометируешь.
Лори подумала, что Дэн, скорее всего, хотел сказать: пришел момент, когда нечего уже воскрешать, все чувства умерли. Прямо во время того танца на свадьбе. Вот что она тогда заметила. Нет пульса.
– …И я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты заслуживаешь большего, чем кто-то, кто…
– Слушай, избавь меня от этого, Дэн, – резко сказала Лори, вытирая глаза и сжимая уже и так сжатые руки еще сильнее. – Ты как альпинист, который не смог нести своего раненого друга и поэтому оставил его умирать. Делай, что считаешь нужным, но не притворяйся, что это ради чего-либо, кроме твоего собственного блага.
– Ха. – Дэн устало потер лицо. – Какая ты умная.
По тону его голоса это не было похоже на комплимент. А может, это даже намек на какую-то другую деталь всего этого. Но Лори слишком устала и вымоталась, чтобы судить.
– Не знаю, кому или чему мне теперь верить, – дрожа, сказала Лори. – Мы всю жизнь были вместе, и вдруг – бац – не, это не мое? И что мне с этим делать? Какой урок усвоить?
– Это не урок, ты ни в чем не виновата.
Теперь она ощущала все горе и масштаб того, чего ее разом лишили. Будущее. Оставшуюся жизнь. Нарушенное обещание.
– И как мне теперь верить, что это не повторится?
– Я не знаю, что сказать. Так долго… у меня столько времени ушло на то, чтобы набраться смелости, потому что…
– Ого! Хочешь сказать, что ты был несчастлив «так долго»?
– Нет! Ну, или не так серьезно. Просто внутреннее сомнение. Черт, Лори. Подбирать слова, которые не ранят тебя еще сильнее, – это… ужасно. Это мой бардак и мои сомнения, но все равно все это бьет по тебе.
Дэн сидел на кровати с голой грудью, повесив голову, и Лори не могла не задуматься о том, кто будет следующим человеком, который увидит его таким. С кем, по его мнению, у него будет больше общего. С кем жизнь не покажется туннелем.
– Ну, мне больше нечего сказать. Что происходит, то и происходит. Что ж, спасибо за все?
– Лори…
– Правда. Спасибо. То, что ты уходишь, не значит, что все, что было до этого, не имело значения. Нет ничего неправильного в том, чтобы признать то, что больше не хочешь с кем-то жить.
Дэн казался ошеломленным, да и Лори сама удивилась своему христианскому прощению, которое до этого момента она не собиралась никому давать. И вдруг почувствовала себя сильной. Был ли это хитроумный ход? Она не знала. Лори чувствовала то одно, то другое. Может, в ней снова заговорил адвокат. Это все, что у нее осталось, чтобы заставить его передумать. Вспомни женщину, в которую влюбился. Ладно, девушку.
Лори замешкалась, потому что не хотела лукавить или ставить ультиматумы, это бессмысленно. Но все равно должна была это сказать:
– Еще одна вещь, Дэн. Если ты думаешь, что можешь уйти, прожить три месяца в квартире в Анкотсе в одиночестве, в холостяцкой берлоге, на подержанном диване и с подпиской на спортивные каналы, а потом вернуться сюда и сказать, что на тебя просто накатил кризис среднего возраста… Знай, что не выйдет, ладно? Ущерб, который ты наносишь, непоправим. Если ты уйдешь – все кончено.
Дэн кивнул:
– Да. Я и не думал, что смог бы требовать от тебя такого.
Лори покинула комнату, зная, что соврала и что, скорее всего, он тоже это знает.
6
Папа
Привет, принцесса. Как там моя умница и красавица дочь? Представляешь, а мы с Ник поженились!!! Только из-за виз, налогов и всякого такого. Прямо здесь, на Ибице, с парой свидетелей, но мы устроим полноценную тусовку в Манчестере через пару месяцев – я напишу тебе, как только появятся какие-нибудь планы. Потрачу пару тысяч, нам же нужна роскошь, а не какое-то задрипанное место. Купи себе красивое платье, а чек отправь мне, ты будешь одной из подружек невесты, конечно же. Обожаю тебя, дорогая. Остин XXX
Лори моргнула, глядя на сообщение в «Ватсап» сквозь отступающий сонный туман воскресного утра: весь этот текст можно было расчленить в лаборатории в качестве прекрасного экземпляра их отношений с отцом. В этом сообщении был он весь, как ядро атома со всеми данными ДНК.
1. Расхваливание, лесть.
2. Неожиданные новости, которые дают понять, что на самом-то деле она не играет в его жизни никакой особенной роли.
3. Швыряние деньгами, взятки.
4. Еще больше заверений в том, как она для него важна. Подружка невесты, «конечно же». Я хочу, чтобы ты чувствовала себя особенной, при этом не заморачиваясь тем, чтобы действительно так к тебе относиться.
5. Несмотря на показное отцовство, не называть себя «отцом». Во время их редких встреч, когда она была маленькой, ей очень хотелось испытать это новое чувство, когда у тебя есть кто-то, кого можно назвать папой, но он всегда ее поправлял: звучит, как будто я старик какой-то. Лори недоумевала: но тридцать лет – это же и есть «старик», и он был ее отцом.
И не забываем 6-й пункт – как всегда, в самый неподходящий момент.
Лори
Привет, мои поздравления тебе и Нике! Приду на празднование, только скажи. У меня не такие веселые новости: мы с Дэном расстались. Я остаюсь в доме, Дэн переезжает. Его решение, никаких третьих лиц. Эх, ну что ж. Может, встречу кого-нибудь на твоей тусовке. хх
И тут же две синие галочки. Значит, прочитал. Без ответа. Типичный Остин Уоткинсон.
И в довершение всего – и за это она уже не могла винить отца, хотя и думала, что наверное, стоит, – теперь он, сам того не желая, сделал необходимость звонка маме, чтобы рассказать о них с Дэном, еще более обременительной. Ее родители не общались, так что узнает ли об этом мама, зависело от Лори, а она все-таки должна быть в курсе. Лори знала, что если начать откладывать, то до звонка никогда и не дойдет; она же не оставит секреты только для него. Да и мама спасибо за это не скажет, и виновата во всем окажется Лори.
Весь субботний день Лори и Дэн медленно и болезненно обсуждали все снова и снова, а теперь Дэн пошел на пробежку, и Лори была даже рада тому, что еще несколько часов ей не придется с ним сталкиваться и постоянно спрашивать себя, что бы еще сказать или сделать, чтобы изменить ситуацию.
Теперь, когда она рассказала об этом одному человеку, это начало становиться реальностью. Она могла позвонить маме и попрактиковаться делать это вслух – теперь в доме «без Дэна» была прекрасная возможность. Лори села на третью ступеньку лестницы и положила на колени пластиковый красно-синий телефон с наборным диском. Год назад, когда она купила его на сайте с «винтажными вещами на современный лад», Дэн сказал: «Очередная буржуазная штучка. Смотрите-ка на претенциозное барахло зажиточных людей за тридцать!»
Может, как раз это он и ненавидел? В доме, который они построили? Неужели даже на этот дурацкий хипстерский ретротелефон она уже не сможет смотреть по-прежнему? Его вещи лежали на полу в гостиной, трагической горой в мусорных пакетах. Еще лежа в постели, Лори слышала, как он тихо позвонил в местный ресторан, чтобы отменить их бронь. Сегодня они собирались пойти на воскресный ланч в новое претенциозное местечко неподалеку, с винтажными лампочками и «тарелочками в скандинавском стиле».
– Посмотри на это, – сказал Дэн всего неделю назад, в другом измерении, размахивая телефоном с открытым сайтом, – это не ресторан, а «обеденное пространство, которое уделяет особенное внимание меню, отвечающему вдумчивому подходу к еде с учетом происхождения и отборной картой вин с низким уровнем примесей».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
