Страница 4 из 4
– Вот на этом спасибо.
Смотрю в окно, начинается жаркий день, да, с алкоголем надо завязывать, а то скоро сам засну в постели с красивой девушкой, так и не приступив к главному.
Качаю головой, вспоминая, что было ночью. Сорвало с цепи меня, накинулся голодным зверем, вылизал девчонку так, словно делаю это постоянно. С таким упоением и наслаждением, как оказавшийся в конфетной лавке диабетик.
Проснулся утром, простынка торчит ниже пояса, яйца ломит от боли – перестоял мой верный друг. Снова прикрыл глаза, вспоминая, что утром ведь обещал ему добраться до девчонки. И с каких это пор я стал разговаривать с членом и что-то ему обещать?
А вот именно с тех, как повстречал эту дерзкую брюнеточку, которая вызывает во мне два желания: трахнуть и отшлепать. Вспомнил, как целовал ее, нес на руках, снимал сарафан и купальник, как ее тело идеально подходило к моему, как лизал соски, а потом и нежные припухшие половые губы.
Вот же черт.
Лежа на диване, сжал стояк, прошелся по нему несколько раз. Месяц воздержания дал себя знать, но я ведь не такой, чтоб моментально кидаться на каждую женщину и трахать все, что шевелится.
Я точно не такой?
Или уже такой?
Твою же мать.
Наяривал член с упоением, в голове яркие картинки дерзкой и такой сладкой брюнеточки.
Маша. Что же ты делаешь со мной, Маша?
Долго ждать не пришлось, кончил с глухим рычанием себе в кулак, спермы было так много, что замарал все вокруг, самого трясло, как подростка, что мастурбирует по утрам каждый день.
Тетка что-то рассказывает, а я в воспоминаниях. Ложка падает в тарелку.
– Тебе плохо, Денис?
– Все нормально.
– Руки уже трясутся как у алкаша.
Да если бы как у алкаша. Член все равно стоит все утро, ерзаю на табуретке.
– Так вот, Леночка – это дочь бухгалтерши из управления, такая мастерица, ты бы видел, как она вышивает, все белье в цветах и вензелях. Самой тридцать лет, замужем не была, но жила в городе пять лет с каким-то прощелыгой. Тот все обещал жениться, да пока обещал и пока Леночка работала, закрутил с другой, а она забеременела.
Не понимаю, к чему тетка рассказывает мне этот деревенский сериал? Но ее болтовня отвлекает от ночных мыслей и от воспоминаний упругих грудей с твердыми сосками моей брюнеточки.
Неужели уже моей? Быстро я.
Хотя что меня останавливает? Я месяц как свободный мужчина, не обремененный ничем, кроме работы, но та начнется в сентябре. Я вполне могу себе позволить курортный… нет, деревенский роман.
– Вот, а Светочка…
– Дочь главного агронома?
– Почему агронома? Нет, у него трое сыновей.
Тетка смотрит в недоумении, округлив глаза, а мне хочется смеяться в голос, но держусь.
– Извини, просто решил угадать, чья Светочка.
– Она дочь главного инженера, выучилась на педагога, в школе ребятишкам историю преподает.
– Коллега, значит, ну так, чем талантлива она?
– Ой, ты все смеешься, Дениска, а я, вообще-то, серьезно говорю, пригляделся бы к девкам, молодые, в самом соку, неровня твоей, прости господи, Еве. Воспитанные, скромные, хозяйственные.
– Вот не начинай снова.
– А хоть начинай, хоть нет, факт остается фактом. Где сейчас твоя Ева? Жена называется. А то-то, потому что ни стыда, ни совести, ни воспитания. Все по клубам да по барам, то она модель, то актриса, мне мамка твоя все рассказывала, как ты с ней мучаешься…
Все, началось, надо убегать.
– Давай я тебя познакомлю, такие хорошие девочки, косы до пояса, фигуры статные, а хозяйки какие отменные. Не то что городские пигалицы, там-то и девочек в пятнадцать лет днем с огнем не найдешь. Вон, к Анне приехали две, я очень уважаю соседку, но девки ее – это срамота полная.
Настораживаюсь, потому что понимаю, что разговор идет о двух соседках. Одна из которых забыла у меня свой яркий купальник. Кстати, не из дешевых, судя по эмблеме.
– А твои, стало быть, в тридцать девственницы?
– Нет, но понятия о чести знают, каждый ошибается. – Тетя Марина состроила невинные глазки, забавная такая, люблю ее.
– Так у нас смотрины намечаются?
Отводит взгляд, начинает суетиться на кухне, убирая со стола тарелки, ставит чайник, достает варенье и оладушки.
– И, Денис, побрейся, пожалуйста, похож на деда, словно не молодой мужчина, а алкаш запитый.
Чешу бороду, свыкся уже с ней, жалко сбривать.
– Так сейчас модно, она придает брутальности и стиля.
– Ну, не знаю, у нас это называется – глубокий запой.
Снова смотрю в окно на соседский забор, значит, стыдоба, а не соседки. Но мне очень даже одна из них понравилась, во всей своей прекрасной и соблазнительной стыдобе.
Лает собака, но хоть какая-то от нее польза, а то ночью молчал, очарованный Машей, как и я.
Два идиота. Только один вилял хвостом, а я – торчащим членом.
– Тетя Марина, доброе утро.
Оборачиваемся, на пороге стоит девушка, темно-русая коса лежит на полной груди, размера так хорошего третьего. Голубое платье в мелкий цветочек до колен. Глубокое декольте, круглое лицо, на щеках румянец, на носу веснушки, она смущенно улыбается, опуская глаза, моргает ресницами.
Интересно, это Светочка или Леночка?
Я вот сейчас совсем не готов к смотринам, если придется встать и поздороваться, то мой стояк будет воспринят как комплимент даме. Но эта дама может не оценить.
– А я вот молочка парного принесла.
– Лизонька, деточка, какая ты молодец. Проходи, не стой на пороге.
Лизонька? Такой кандидатки в списке не было.
– Познакомься, это Денис, племянник мой, приехал погостить, не забывает тетушку, а то все по морям и курортам. А дров кто наколет старушке?
– Тетя, ну какая из тебя старушка?
– Так седьмой десяток пошел, как не старушка?
– Вы очень хорошо выглядите, тетя Марина, вам никто и не даст ваш возраст.
Лизонька садится рядом, сразу практически уронив грудь на стол, ведет по ней пальцами, убирая косу за спину. Надо бы позвонить Никите, пригласить его на пару дней сюда, мой друг ой как любит вот такие типажи, да он всех баб любит без разбора.
А если здесь все такие манящие и готовые на контакт Лизоньки, Леночки и Светочки, надо звонить Никитке.
Точно, точно, надо звать, чтоб спасал меня от напора голодных аборигенок.
– А вы слышали, сегодня гуляния будут, у нас каждый год гуляния в ночь на Ивана Купалу. Не хотите пойти?
Это она сейчас мне?
Лизонька смотрит влажными, как у недоенной телочки, глазами, облизывает губы, нет, не мой типаж, да и сил не хватит. Здесь нужна тяжелая артиллерия.
Тетка за ее спиной кивает и показывает большой палец.
Нет, я столько не выпью точно.
Как хорошо.
Тишина.
Птички, тихо шумит на ветру листва. Не раздражают даже куры, что копошатся в курятнике. А главное, не слышно постоянной болтовни Зойки: какой у нее замечательный Пашка, как ей с ним хорошо и что бабуля только зря придирается.
Верю, что хорошо, даже завидую немного, что у меня в почти двадцать два года не было и нет вообще никаких отношений. Что молодость проходит мимо, вместе с ее глупостями и спонтанными поступками. Еще я девственница, но это неточно.
А я, как заучка, пропадаю то в офисе у папы, то над учебниками, то на деловых встречах. Папа говорит, что вся надежда семьи только на меня, иначе бизнес пойдет под откос, как товарный поезд, сошедший с рельсов, поэтому везде таскает меня за собой. Но, что удивительно, мне это нравится.
Тишина.
Расслабляюсь, удобней устраиваясь на раскладушке. Мой любимый купальник остался победным трофеем в чужой бане. Пришлось порыться в Зойкином шкафу и найти комплект пятилетней давности на три размера меньше, чем у нее сейчас.
Как же хорошо.
И я больше не стану думать о прошедшей ночи, спишем все на стрессовое состояние, алкоголь и слишком наглого мужика. Я все еще девственница, я чувствую это, а нутро не обманешь. Только смущали пара синяков на теле и небольшой засос на груди. Но зато будет что вспомнить в старости.
Зоя убежала к Пашке, баба Аня возится в доме, я наслаждаюсь тишиной, сливаясь с природой и каникулами.
Удар.
Еще удар.
Снова удар.
Приподнимаюсь, смотрю по сторонам, что-то забивают или колотят, не понимаю. Звук идет из-за соседского забора. Глубоко дышу, вспоминая все практики, которым учит йога.
Удар.
Снова удар.
Еще удар.
Сажусь, потираю виски – и без того почти бессонная ночь вызвала головную боль, а еще алкоголь и мысли. Так тут еще вот это. Что за люди?
Поправляю панамку, надеваю калоши, потому что один сланец где-то безвозвратно потерян. Медленно иду к забору, удары продолжаются.
Как назло, не одной щелки, пробираюсь между кустов многострадальной смородины, в которую я упала утром. Забираюсь на выступ, поднимаясь выше, заглядываю через забор.
С полминуты просто наблюдаю. Потому что то, что я вижу, действительно впечатляет. Моргаю несколько раз, снимая солнцезащитные очки.
Дениска.
Но ведь именно так его назвала баба Аня? Я запомнила.
Но в моем представлении Дениски выглядят совсем не так.
На моих глазах здоровый, накачанный, татуированный, бородатый мужик, в повязанной на голову бандане, в одних пляжных шортах, колет дрова.
Стало еще жарче.
Я и не думала, что так могу реагировать на перекатывающиеся под загорелой кожей мышцы, на широко расставленные ноги, упругие ягодицы, вены, что красивым рисунком выпирают на шее.
Боже мой!
Вот он ставит одно полено на другое, берет топор, сжимает пальцами, именно ими он трогал меня между ног так, что я прямо сейчас начинаю возбуждаться.
Встает устойчивее, облизывает губы.
Вот же черт!
Именно ими он целовал там, где до этого трогал пальцами. Я чувствую, что теку, реально теку, соски затвердели, грудь болезненно заныла.
Замах.
Удар.
Полено раскалывается на четыре части, мелкие щепки летят в стороны.
– О-бал-деть.
– И тебе, малышка, привет.
Я сказала это вслух?
Улыбается.
Наглый, уверенный, татуированный, весь блестящий от пота, подбрасывает топор в воздух, он ловко втыкается в полено.
А потом он берет бутылку с водой, начинает пить, половина ее не попадает в рот, стекает по шее, груди, плоскому, с кубиками пресса, животу.
Чтоб меня!
– Насмотрелась?
– Вот еще. Вы мешаете мне отдыхать. Можно все делать чуть тише?
– Конечно можно, принцесса, если покажешь, как наколоть дров бесшумно. Да, кстати, милые горошинки.
Указывает пальцем на мою грудь, хватаюсь за нее, потому что понимаю, что сквозь ткань купальника видны торчащие соски.
– Я про бикини в горошек. А ты о чем подумала? Испорченная девчонка. Ничего не потеряла?
Медленно подходит ближе, вытирая мокрые губы, щурится на солнце, вот он уже совсем рядом, забравшись выше, хватается руками по обе стороны забора от меня.
– Потеряла. Вернете?
– Не-а. Мне нравится, как он пахнет.
По спине побежали мурашки. Какая вроде бы пошлость, но в папином гараже от водителей я много что слышала с детства, там же и нахваталась подобных словечек.
– А туфельку? Тут одна золушка убегала, потеряла туфельку. Вернуть?
– А вот ее хотелось бы вернусь, в калошах неудобно.
– Тебе идет. Маша, ведь так?
Мужчина смотрит за мою часть забора на черные блестящие калоши, ощущаю его взгляд, который проходится по бедрам, животу, груди.
– А вы Дениска?
– Дениска? Аха-ха-ха-ха, боже мой, какая ты забавная.
Забавная? Он что, юмористическую передачу смотрит? Я никогда не была забавной. Стервой, сучкой, занозой в заднице, пробивной зубрилкой, но точно не смешной.
– Меня зовут Денис. А то, можно сказать, провели ночь, но так и не познакомились.
– В некоторых случаях это даже лишнее.
– Большой опыт?
Промолчала, продолжая его разглядывать. Нет, ему точно лет тридцать: мелкие, чуть заметные морщинки вокруг глаз – они у него серо-зеленые, с темными ресницами, густые брови, а вот борода и волосы светлее.
– А как по отчеству?
– Зачем? После того как ты кончала на моем языке, нужно отчество?
Понимаю, что краснею, опускаю глаза, как пятиклашка, получается так, что смотрю на его пах, а там явно выпирает что-то внушительно.
– Он тоже расстроился, когда ты сбежала.
– Хорошо, не буду вам мешать, смотрю, дел еще полно.
– А ну, стоять!
Не успеваю спуститься, как меня хватают за шею, панамка падет с головы, волосы рассыпаются по плечам, очки летят в кусты. Я вскрикиваю, а он целует. Жадно впиваясь в мои губы, проталкивая свой наглый язык, касаясь моего.
Всего несколько секунд, я теряю равновесие, но мужчина держит за шею, продолжая целовать посреди огорода. В груди разливается жар, спускаясь вниз живота. Оказывается, я очень легковозбудима. Или это именно он так на меня действует?
Скорее всего, овуляция, я читала, это заложено природой, женщина на уровне инстинктов готова размножаться с кем попало, когда ее организм готов к этому.
– Перелезай обратно.
– Что?
– Или мне перетащить тебя? Надо закончить, что начали.
За кого он вообще принимает меня? Что я сейчас такая выпрыгну из трусов и побегу к нему на диван? Хотя уже было дело – выпрыгивала. Но это ровным счетом ничего не значит.
– Давай соглашайся, я снова поласкаю твою малышку.
Не удержалась. Размахнулась, залепив пощечину, как оскорбленная дебютантка на балу. Ладошку обожгло.
– Найди себе другую малышку, маньяк чертов.
– О, и это вся благодарность за спасение принцессы?
Спрыгиваю с выступа, гордо шагаю к раскладушке, волосы мешают. На ходу собираю их резинкой с руки в высокий хвост.
– На том свете зачтется.
– Вот же сучка вредная.
– Хамло.
И чего опять завелась?
А вот не надо так со мной, я не какая-то там местная простушка, что поведется на пару комплиментов. Мария Дымова должна вести себя достойно, в нашей семье хватит одной наследницы, которая думала не головой, а своей «малышкой».
Скидываю калоши, ложусь под тень яблони, чувствую, что он все еще смотрит на меня.
Тоже мне, малышку на ночь нашел!
Лизонька, конечно, была бесподобна и неподражаема, я не встречал таких девушек давно. Даже первокурсницы с периферии выглядели куда современней.
Девушка смущалась, краснела, облизывала губки, то теребила косу, то невзначай касалась груди. Сквозь тонкую ткань сарафана были отчетливо видны соски. Лифчик, значит, в это время года у местных не популярен. А я понял лишь на десятой минуте нашего знакомства, что не такая она и простая.
Все эти женские уловки, ужимки, у них одна цель – соблазнить меня. Надо срочно вызывать Казанцева. Вот он ей в уши запоет такой трелью, что про трусы Лизонька, а также Светочка и Леночка забудут надолго.
Спас телефонный звонок.
Но чувствую – еще немного, и тетя Марина тактично уйдет кормить кур, оставив нас с Лизонькой в максимальной близости наедине друг с другом. Не удивлюсь, если у нее сейчас свежим бельем застелен гостевой диван.
– Извините, срочный звонок. Мир в опасности.
Вышел во двор, звонил как раз верный друг:
– Ну, как ты там? Не спился ещё?
– Не дождешься.
– Как настроение?
– Тебя мать послала позвонить? Все со мной хорошо, вены резать не собираюсь, веревку, чтоб повеситься, не нашел, да и водка слишком вкусная, только она и держит.
Друг смеется, я осматриваю двор, натыкаюсь взглядом на женский сланец – черный с розовыми фламинго. Вполне в стиле обломщицы, знойной брюнеточки.
– Никто меня ни о чем не просил. Соскучился по другу.
– Я тоже скучаю, любимый, приезжай.
– Дурак совсем!
– Шучу, не люблю тебя нисколько, ты противный и бабник.
Подбираю сланец, встав на так и не наколотые дрова, заглядываю на соседский участок. Как там тетка назвала – стыдоба, а не соседки? Вот бы мне ту стыдобу отшлепать этим сланцем.
Довела до того, что дрочил утром, заливая спермой все белье, так что пришлось стирать.
Вижу, как Лизонька выходит из дома, машу ей рукой, она в ответ улыбается, кокетливо строит глазки.
– Никитос, ты, вообще-то, отдохнуть не хочешь, нюхнуть навоза, выпить самогона, слиться с природой и с местными нимфами?
– Есть достойные экземпляры?
– Все как ты любишь, в самом соку, слезать с тебя не будет.
– Говори адрес.
Простились на хорошей волне. Не думал, что Никита так быстро согласится, но его бизнес позволяет отлучиться на несколько дней. Он из всей нашей компании, что выросли в одном дворе, самый успешный. Владелец сети магазинов женского нижнего белья. Обещал приехать к вечеру, Казанова чертов.
Я всего лишь преподаватель нескольких экономических дисциплин в университете, но теперь уже бывший, потом что уволился. Подал резюме в одну очень крупную компанию в надежде на то, что мои знания аналитики в экономики могут быть востребованы.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
