– А если заболеешь? У тебя ж мелкая.
– Да сколько уже таких смен было то? Нормально, спасибо за чаек.
Встаю со стула после перерыва и кое как, ощущая покалывания в пояснице, ступаю к столу лепки.
Сегодня мы работали дольше обычного. Двое девочек не вышли, из тех, кто записывался, поэтому пришлось выполнять сверх нормы, за которую, к сожалению, доплатят меньше. Чем если бы взяли доход не пришедших на всех.
В итоге три тысячи сразу в карман. Уже хорошо. Приехала к половине девятого домой и сразу же в горячую ванну залезла, проверив всех членов семьи.
Прогревалась минут сорок не меньше, постоянно добавляя горячей воды из крана. Мне болеть категорически нельзя. Из-за кормления Кати, помощи маме, работы и много еще таких причин.
В один момент я выпала из настоящего и этой комнаты, погрузившись в то наше лето. Он был в моей жизни так мало, и такой большой след оставил. Я не только про дочку. Я про то, что мне было настолько хорошо с ним и… Боже, я так сильно его полюбила. А Стас в ответ делал меня самой счастливой.
Иногда я задумываюсь о том, что солгала ему. Не пришла за помощью к первому. Но пытаясь вообще вспомнить себя в те моменты, я с трудом все это осуществляю. Все как в тумане. Я помню только свой страх и искалеченную Аню.
Сжимаюсь в комок от тех мгновений и стараюсь вынырнуть из прошлого.
Вот только и реальность не слишком радушна. Я не виню Стаса совершенно в том, что он нашел себе девушку своего круга. Я была с ним жестока в те дни расставания. Я слишком сильно его задела.
А сейчас, пусть и не только с благими целями, а вывернув все в выгодную для себя сторону, но все же именно он мне помогает. А это значит, что Стас остается таким, каким я его видела, пусть и не во всем. Но он прежний мужчина и я ему благодарна очень.
Вылезаю из ванны и боль в пояснице никак не уходит.
– Блин.
Одеваюсь и выхожу.
Задвигаю на задний план лечение, потому что нужно многое сделать по дому.
– Алис, давай одень Катю, пойду с ней на улицу погуляю.
– Хорошо, дедуль. Там ветрено немного, так что я и в коляску положу одеяло по краям.
Начинаю создавать кокон для дочки, потому что коляска старенькая и не очень теплая. Но и за нее я благодарна той же Любе. Катя становится более тяжелой, и носить ее на руках в комбинезоне слишком тяжело.
Собираю малышку покормив на сон, отпускаю их обоих.
Принимаюсь за Аню, которая сегодня в плохом кажется настроении. Хотя я догадываюсь в чем дело.
Сажусь рядом с ней и беру в свои руки ее ладонь.
– Анют, ну не обижайся, прошу.
– Я не обижаюсь. С чего ты взяла, Лис? – старается не смотреть в глаза.
– Я не хочу на пороге операции и полного выздоровления рисковать. Мы ведь так долго шли к этому дню. Представляешь сколько у нас будет времени гулять и радоваться жизни?
Пытаюсь найти слова, чтобы она поняла мой страх и риск, на который мы просто не можем пойти.
– Ты так уверена, что мне помогут? – с долей злости смотрит на меня, повернув голову.
«Только не это!» – пугаюсь мысленно, осознавая к чему она это ведет.
Глава 6
– А ну быстро взяла себя в руки, Аня, – резко встаю с места и говорю ей. – Ты что это задумала?
– Ничего, – сдавленно отвечает, снова возвращая свой взгляд к стене.
– Сдаться решила?
– А если и так, то что? Упрекать станешь? – спрашивает с вызовом.
– Стану, – громко начинаю. – И не думай, что материальными жертвами. Мы тебя любим, и ты это знаешь. Я хочу, чтобы ты понимала и то, насколько важна нам. Мне, маме, дедушке. А племянница твоя? Я хочу, чтобы ты, маленькая коза, встала на ноги и исполняла свои обязанности как тети. Любила ее, покупала мороженое, баловала, носилась за ней по пятам, когда она станет ходить. Чтобы, когда я стану ходить на свидания, а это у меня в планах, не такая я уж и старая мамочка, чтобы ты мне помогала за ней присматривать. Да много чего еще. Ты не имеешь вообще никакого права сдаться.
Она внимательно смотрит на меня, чуть улыбается, вот только глаза блестят от слез.
– Я… Алис я так устала… честно. Я помню, что была готова ждать, но прошло так много времени, а я… а я все лежу тут день за днем и ничего… – пожимает плечами срываясь на громкий плач.
Не выдерживаю и обнимаю ее, целуя в макушку.
– Именно поэтому солнышко. Именно поэтому, пройдя этот путь длиною в год, в самом конце ты не станешь поворачиваться спиной к своему будущему. Нет родная, это не про тебя. Не про нас Хруповых. Хрен им всем. Врачам, клиникам. Пусть идут сама знаешь куда.
Аня начинает смеяться, отпуская напряжение.
Принимаюсь за пыль, так как мама вчера приготовила большую кастрюлю борща облегчив мне сегодня немного день. Уборка – это мое обязательное занятие. Поддерживаю чистоту полную, чтобы Аня вдруг не заболела. Ей будет сложно справиться с простудой, особенно если вдруг появится кашель. Чревато для нас, поэтому соблюдаем все правила, которые можем. Заканчиваю уборку в доме и как раз возвращается дедушка.
– Нагулялись? – он смотрит на меня странно, что я тут же ощущаю страх. – Дедуль, в чем дело?
На всякий случай подхожу к коляске, проверяя Катю, но та сладко спит.
– Там во дворе стоит машина, Алис. Я ее помню, знаю кому принадлежит. И думаю, это к тебе приехали.
– Напугал меня, – выталкиваю воздух из легких, потому что надумала всякого.
– Так к тебе? Чего хочет? С дочерью познакомиться?
Дедушка проницательный и мне почему-то, кажется, понимает, что наше со Стасом расставание было не простым. От того, не думает о нем как мама. Как разберемся с лечением Ани, расскажу ей все с самого начала. Пусть знает, что Стас не негодяй, коим она его считает опять же по моей вине.
– Дедуль, я Катю сейчас переложу в кроватку и выйду к нему. Присмотришь ладно? Я быстро.
– Партизанка такая, – усмехается и качает головой. – Иди уже.
Целую его, заглядываю к сестре, которая, отложив книгу задремала и надев куртку выхожу из квартиры, прихватив мусор.
Медленно ступаю на улицу, как в первую нашу встречу выглядывая из-за двери в подъезд и вижу Стаса.
Все такой же красивый, успешный, деловитый. Сводящий с ума мое сердце.
– Тише сердечко, не стучи о нем. Мы с тобой теперь ему не нужны, – шикаю грустно и до меня вместе с ветром долетают обрывки фраз, которые он говорит кому-то по телефону.
– А я сказал, что Израиль. Завтра чтобы все было готово. Я готовлю самолет через несколько часов. Германия отпала, потому что там менее квалифицированный врач. А мне нужен лучший результат. Все.
Засовываю нос обратно, чтобы сделать вдох. Это получается сегодня…
– Ах… поверить не могу. Боже мой… боже мой… Спасибо, – поднимаю голову вверх счастливо улыбаясь. – Ну наконец-то.
Стираю влагу с щек, полагаю, что глаза остаются красными, но мне плевать и выхожу.
Мужчина сразу же оборачивается, когда хлопает дверь и подходит ко мне.
Втягиваю шею так, чтобы не растрачивать тепло впустую и молчу.
Но Стас тоже ни слова не произносит и просто смотрит на меня.
– Так и будешь глазеть? Еще успеешь поиздеваться над моим внешним видом. У меня сейчас дела, – поднимаю вверх пакет с мусором.
Он отмирает и сует руки в карманы.
– Самолет через пару часов. Я уже отправил своего помощника в больницу, чтобы забрал карту Ани. Скоро приедет машина за ней, так что можешь собирать сестру.
Держу в узде трепещущее от счастья сердце и ровно отвечаю, хотя так хочется броситься ему на шею и радостно кричать.
– Хорошо. Сейчас начну этим заниматься. Лететь с ней кто будет?
– Врач из больницы, чтобы проследить за всем, плюс там встретят. Все будет сделано как нужно.
Я слышу, как он аккуратно и с трепетом говорит об Ане, хоть и пытается казаться таким пофигистом. Они хорошо общались тогда. Сестра обожала Стаса, а он в ответ обожал ее.
«Ненавижу прошедшее время».
– Ладно. Тогда пойду.
Поворачиваю в сторону мусорных баков и быстрей ухожу, потому что больше не о чем говорить, к сожалению.
Он ничего не отвечает мне. Садится в машину, громко хлопая дверью и уезжает.
Останавливаюсь и ловя ветер лицом ненадолго замираю. Сейчас мои эмоции искрят, а нервы натянуты так, что еще немного и начнут рваться одна за одной нить.
Улыбаюсь хмурому небу, потому что ничто не способно мне испортить это настроение и бегу домой.
– Дедуль, маму зови, – забираю с его рук проснувшуюся дочку и счастливо целую ее.
– Куда звать? – смотрит на меня, не понимая моего сумасшествия.
– Домой деда, домой. Аньку провожать будем.
– Как… А… – теряется, но все равно уходит за своим телефоном.
Иду к сестренке и перехватив Катю так, чтобы она лежала на животике на моих руках подношу к ней дочку.
– Буди тетю, зайка. Скорее буди ее.
Сонные глаза Анюты приоткрываются, когда малышка начинает хлопать ладошками по щекам сестры, и она тут же улыбается.
– Привет, племяшка. Клади ее ко мне, Алис, – приподнимает руку, освобождая место под боком.
– Неа, у тебя сейчас куча дел. Точнее у меня, а ты будешь лежать и не верить в происходящее.
Аня на секунду замирает, а я киваю ей, потому что она понимает меня и без слов. Иначе назвала бы меня ненормальной, за столь широкую улыбку.
– Правда? – спрашивает чуть слышно.
– Правда, солнышко. Самая настоящая правда, ангел мой, – сажусь рядом и положив Катю на постель к ней, склоняюсь чтобы поцеловать мою сильную сестренку. – Скоро все закончится, Анют. Скоро все будет даже лучше, чем раньше.
– Не нужно, – со слезами на глазах смеется. – Не хочу лучше, пусть хотя бы как раньше. Этого достаточно.
– Ты права.
– Получается он выполнил свое обещание?
– Стас, может быть, и ведет себя порой как задница, но он всегда был человеком слова. Ему можно было верить, и я верила, всегда.
– Спасибо ему сказать хочу.
– Потом скажем все. Обязательно. А пока что я пойду вещи твои собирать. Мама сейчас приедет, дед ей звонил. Да и врачи. У нас на все два часа.
– Два часа, – эхом повторяет.
– Сама не могу поверить.
– Ой, а куда поеду, не знаешь?
– Я услышала его звонок, он говорил про Израиль.
– Нифига себе.
– Ага, погулять там не забудь, когда на ноги тебя поставят.
– Я тебе сувенир привезу.
– Ты главное возвращайся, крепко стоя на своих ногах, остальное неважно.
Хочу уже уйти, но она берет меня за руку.
– Спасибо тебе. Если бы не ты мы все давно бы сдались. Но ради тебя и держались.
– Вот еще.
– Нет, правда. Ты ведь все взяла в свои руки. Еще и беременная была.
– Так ну хватит. Сейчас пойду торт куплю. Чай попьем все вместе.
– Я не против, – улыбается наконец-то.
– Кокосовый? – задаю вопрос, зная, что только этот ей поднимет настроение окончательно.
– Ты же знаешь.
Забираю мою девочку с собой, дедушка уже гремит посудой на кухне, а я укладываю спать дочку, которая, кажется, поддалась настроению и не желает укладываться.
– Ну что такое, Катюш? Не хочешь пропустить отъезд тети, – целую ее в носик. – Ладно, мама тебе разрешает немножко погулять.
Кладу ее в кроватку, потому что она уже свободно вертится по дивану и легко может упасть с него. Оставляю ей резиновые игрушки, так как у нас стадия набухших десен и большого слюноотделения. А сама одевшись спешу за сладостями, сегодня можем и потратиться.
По дороге обратно сталкиваемся с мамой.
– Ой Алиса, у меня сердце из груди выскакивает, – восклицает и бросается на мою шею.
– Да я и сама поверить не могу.
– Ой только бы помогли Анечке. Я так волнуюсь за нее.
– Мам, все будет хорошо.
– Я верю, но так боюсь до ужаса. А ты чего, – смотрит на мой пакет.
– Ну не отпускать же ее, не попив всей семьей чай. Даже твоя внучка решила не ложиться спать.
– Эта хулиганка нам еще покажет, – беру маму под руку, и мы вместе идем к подъезду.
– И не говори.
Прощание выходит очень печальным и болезненным. Пока Аню бригада врачей перекладывала, ей было больно. Я все читала в ее глазах, но она не издала ни звука. Только челюсть была напряжена, а руки сжаты в кулаки.
Мама всхлипывала, потому что сдержать слезы ожидания было невозможно никому. Даже дедуля тайком вытирал глаза.
Врачи терпеливо ждали, стоя в стороне, а мы все обнимали и обнимали ее.
– Ну ладно, отпускай ма. Раньше уедет, раньше вернется.
– Люблю вас и поцелуйте Катю.
– Держи телефон рядом и звони в любой ситуации, как разрешат воспользоваться мобильным. Я тебе на счет положила побольше денег, мало ли там не будет вай-фая.
– Хорошо. Спасибо, – и она улыбалась до последнего.
Пока каталку с ней аккуратно грузили в машину, пока не закрыли дверь… она улыбалась, как и мы все боясь и дрожа от страха. Мы улыбались, потому что знали, что она слишком сильно любит эту жизнь, чтобы сдаться.
Мы плакали, и я очень надеялась, что это в последний раз.
Повернула голову в сторону и увидела машину Стаса.
Не ожидала его увидеть тут. Не думала, что ему будет важно видеть, что все идет по его плану.
– Мам, дедуль, идите домой, я сейчас.
Дождалась, пока они уйдут и двинулась навстречу мужчине, который вылез из машины и сделал шаг по направлению ко мне.
Глава 7
Стас
Надо ли говорить, что тот вечер после встречи с Алисой я провел в трансе. Странном и непонятном мне.
Запал ненависти и злости пропадал с каждым ее словом или раненным вздохом, а потом я снова вспоминал почему сегодня и в тот миг мы оказались там, где были.
Это ее решение. Это ее выбор. Но где-то внутри есть ощущение, что виновен во всем я один. Откуда бралась эта мысль, я не понимал.
Приехал домой и долго сидел напротив журнального столика, смотря на единственную вещь, которую она оставила уходя.
Резинка для волос. Лимонного цвета. Кислотного такого. Такой я ее видел. Такой след она оставляла каждую нашу встречу.
Я и в дом этот не приезжал ни разу до прошлого четверга, пока не вернулся в город. Он оставался пустым все это время. А недавно я решил выставить его на продажу. Какой смысл оставлять то, что несет в себе большую часть воспоминаний о той, кого я пытался забыть целый год.
С Женей мы живем в квартире. А Алису и ее ребенка я привезу в снятый на время дом.
Не могу рассуждать ясно обо всем этом. Алиса. Ее ребенок. Я.
Черт.
Не стоило в это все ввязываться. Но если бы не отец, я бы не помог Ане. Эта девочка должна ходить по этой земле, а не лежать в больничной палате превращаясь в сухой цветок.
Время остановилось, телефон разрывался, а я просто сидел и знал, что мне не стоило сюда приезжать и не стоило касаться этой чертовой резинки.
Но я прикоснулся и… откинул ее от себя. Встал на ноги и ушел за дверь. Сел в машину и поехал подальше.
В дороге перезваниваю отцу, который пытался до меня достучаться несколько раз.
– Слушаю.
– Слушаешь? Где тебя черти носят? У нас ужин с Романовым, Женя в слезах звонит и говорит, что ты не перезвонил ей. В чем дело, Стас?
– Ни в чем. Я был занят.
Его злость сквозит в каждом вдохе и выдохе, но он терпит ее и молчит.
– Подъезжай в ресторан, мы уже тут.
– Если речь пойдет о свадьбе я пас.
– Ах ты… Послушай внимательно, мальчишка…
Сбрасываю звонок не желая выслушивать речь, которую знаю наизусть. С шестнадцати одно и тоже.
Невольно мозг подкидывает воспоминания из детства, потому что я не могу вспомнить был ли он когда-нибудь другим?
Словно листаю слайды жизни Багровых, но… Да. Все-таки был. В то время и мама была другой, а потом…
Резко выруливаю, когда встречная машина внезапно меняет траекторию и едет прямо на меня.
– Какого…
Останавливаюсь на обочине, почти слетев с дороги и часто дышу.
– Твою ж…
Вылезаю из машины и смотрю вслед ярко мигающим задним фарам уносящегося седана.
Ни номера, ни опознавательных знаков, кроме марки машины, которых тысячи в этом городе.
Приезжаю в ресторан и заказываю себе холодной воды. В горле по-прежнему сухость и ощущается першение.
Отец Жени и мой смотрят непонимающе, задают вопросы, но я отмахиваюсь.
– Так и будешь молчать? В чем дело? Ты будто убегал от кого-то.
– Пока ехал сюда кто-то выскочил на встречку и топил прямо на меня.
Они оба принимают обеспокоенный вид. Папа задает вопросы о марке и так далее. Романов же предлагает отследить по камерам.
– Не нужно, – отвечает за меня отец. – Мало ли сколько дебилов. Это случайность, ясно же. Да и номеров не было.
– Не исключаю. Может пьяный водитель, или лихач. Благо моя полоса была свободной, и я успел вырулить. Но вы все же по возможности найдите эту запись.
Отец яростно смотрит на меня, но молчит, изображая само спокойствие. Хорошо сегодня без матерей. Такое лицемерие сложно терпеть каждый раз.
Особенно сейчас, когда мама снова бунтует против отца, а я задолбался от их игр в мучеников.
За ужином обсуждаем как обычно бизнес и медленно все перетекает в нашу с Женей свадьбу.
– А вы не думаете, что для начала девушке необходимо родить. И раз она на постоянной основе лежит в больнице, видимо там далеко до нормального состояния?
– Ну она же не будет вечно беременной.
– То есть реабилитация после родов, потому что неизвестно какими они будут, для вас тоже ерунда?
– Стас, ты утрируешь. Мы просто хотим ясность и быть готовыми в любой момент…
– Отец хватит. Ваши намерения нам известны. На этом все. Остальное наше дело. Хорошего вечера.
Встаю из-за стола и ухожу.
Хлопаю дверью ресторана и останавливаюсь на улице.
– Ты что себе позволяешь? – слышу разъяренный голос отца за моей спиной.
– Ты оставил важного собеседника, чтобы покричать на меня?
– Каким был щенком таким и остался.
– Знаешь отец. Ты так старательно от меня открещивался последние десять лет, что не заметил, как остался один. Мама не в счет, ее тоже считай, что нет. И я рад тому, что, умирая, ты будешь сидеть один в комнате и сожалеть о том, что, убиваясь от потери одного сына, потерял в итоге и второго.
Он срывается вперед и бьет кулаком мне в лицо. Хватает за лацканы пиджака в ярости, но молчит. Отрываю его руки от себя и сев в машину уезжаю.
Утром меня будит звонок моего помощника и я, кое-как разлепив глаза отвечаю:
– Да, Костя.
– Доброе утро, Станислав Григорьевич. Готов отчет по клиникам.
– Скоро буду в офисе прочту. Свяжись пока что с ними, узнай в какой минимальный срок они смогут принять девочку.
– Хорошо.
Нехотя встаю и ступаю на беговую дорожку. Сегодня не хочу выходить и бегать в парке.
Пока кофемашина готовит утреннюю порцию кофеина я включаю новости и начинаю недолгую пробежку.
Дальше все по плану: душ, перекус и получасовые пробки.
На работе все спокойно. Просматриваю и выбираю две клиники из тех, что приготовил на выбор Костя.
– Свяжись с Германией и Израилем, прошерсти отзывы. Только не от сети, а реальные, – даю ему указания.
– Сделаю. О готовности, Германия готова уже послезавтра начать все подготовки. Израиль сегодня. Сначала будут разные диагностики и анализы, а уже после операция.
– Понял, спасибо. Работай.
К обеду у меня на руках были все документы Ани из больницы, где она наблюдалась и все счета за этот год.
– Охренеть просто. Не удивительно, что они накопить не смогли.
Вместо обеда, вникнув в суть написанного лишь частично, даю поручения готовить самолет и все для отлета сегодня. Больше ждать нельзя. Собираюсь и еду к Алисе. Хотя по факту мог бы и позвонить ей, но…
Стою в том же дворе наблюдая, как ее дедушка ходит с выцветшей и весьма старой коляской туда обратно. Хочется подойти и поздороваться, но отчего-то не хватает смелости. Вскоре он уходит, и я вылезаю из машины. Уверен, он скажет ей что я снова тут.
