Страница 2 из 4
Ксюшка спит. Ольга опускается на колени перед ее кроваткой, касается лицом ее волос. Девочка тихо сопит. Ольга целует ее волосы, ладошки. И думает: “Девочка моя! А будет ли он тебя так же любить”?
Неожиданная встреча! Ольга с Сергеем только вышли из парка, как нос к носу столкнулись с Глебом. Серега протянул ему руку, представился. Глеб холодно поздоровался, скользнул по нему взглядом.
– А где твоя роскошная машина? – спрашивает Ольга.
Глеб мнется, кривит губы.
– Ворованная оказалась, – неохотно отвечает он. – При регистрации в ГИБДД выяснилось. Поставили на прикол, разбираться будут.
Возникло неловкое молчание. Глеб вдруг предлагает:
– А хотите в ресторан? Я угощаю!
Ольга смеется:
– Глеб, дорогой! Мы только что поели. Разогрели на костре рисовую кашу с мясом в жестяных банках.
Глебу грустно. Кашу из солдатского пайка он нигде купить не сможет.
Красивая сказка закончилась. Ольга только теперь в полной мере поняла, что такое война.
Они договорились встретиться, но он не пришел. Она позвонила ему вечером – трубку взяла его мама.
– А Сережа улетел в Чечню, – говорит она. – Их собрали по тревоге.
И Ольга сразу поняла и простила Катю.
Она сходила с ума, когда по телевизору передавали сообщение о расстреле нашей колонны в Грозном.
Ей стали неприятны люди, которые, как могло показаться, беспричинно веселятся.
Она стала с ужасом заглядывать в почтовый ящик.
Но еще она поняла, что любит Сергея. Она будет ждать его страшные три месяца командировки, будет считать дни до встречи, будет молиться, чтобы судьба уберегла его от пули, гранаты или мины. Она сама взвалила на себя этот крест, но не ропщет, ни о чем не жалеет, потому как не представляет себя счастливой без него.
Каждый вечер она уединяется в комнате, садится за стол под лампой, берет чистый лист бумаги и пишет: “Здравствуй, мой сержант”!
А мама плачет.
Ольга приходит домой, опускает на пол сумки с продуктами, но не слышит привычного топота.
– Мам! – кричу она из прихожей. – А где Ксюшка?
Мама появляется из кухни. На ней фартук, в руке ложка.
– Ты не волнуйся, – говорит она. – Приходил Глеб, взял ее погулять.
– Как это – «взял погулять»?! – возмутилась Ольга. – Она что, собачка?
И как хлопнет дверью!
В лифте немного успокоилась. Бедная мама! Она сердцем ее понимает, а умом нет.
Ольга выскочила на улицу, платок на ходу повязала. Где они могут быть? На детской площадке? На горке? Или пошли в парк?
А уже темно. В свете фонарей падают снежинки. От сугробов исходит голубое сияние. Редкие прохожие движутся как тени. «Ну, Глебушка! – со злостью думает она. – Найду – убью!»
Добежала до бульвара. Около универмага увидела машину Глеба. Всмотрелась – они идут навстречу. Глеб Ксюшку за руку ведет, а она свободной рукой огромного леопарда к себе прижимает.
– Мама! – кричит девочка. – Он такой тепленький и пушистенький! Не бойся, он не кусается!
Вся злость куда-то улетучилась. Как говорил Серега, в ход пошла тяжелая артиллерия. Глеб решил штурмовать сердце Ольги через другие ворота. Ольга остановилась, как вкопанная, кончик платка покусывает.
– В честь чего праздник? – спрашивает.
Глеб подошел, остановился. Ольга чуть живая. Кажется, сердце замерло. Ну, чего молчит? Чего тянет?
– Соскучился», – отвечает.
Она с облегчением вздохнула. Хорошо, не стал предложение делать.
Они сели в машину погреться.
– Хорошенький мой! Мохнатенький! – тихонько воркует на заднем сидении Ксюшка. У меня ком стоит в горле.
– Ты хорошо выглядишь, – говорит Глеб, глядя на Ольгу с улыбкой. – Что-то давно не видно твоего бойфрэнда.
Она знает, что мама рассказала Глебу о том, где сейчас Сергей, и потому продолжает молчать. Глеб вдруг хлопает себя по лбу.
– Забыл тебе один прикол показать, – говорит он и вытаскивает из-под сидения какую-то мятую газетку. – Слушай! «Как рассказывают сами федералы, самые дорогие девочки в Грозном и на границе с Дагестаном. Дешевле всего – в предгорных районах Чечни. Как правило, блокпосты удовлетворяются одной девицей на всех, расплачиваясь потом с ней тушенкой или водкой. Проституток это вполне устраивает. Желающих провести ночь со взводом солдат отбоя нет…»
Он поднимает взгляд. Ольге хочется ударить его по щеке, но ей жаль чувств Ксюшки. Она смотрит на Глеба и сжимает зубы из всех сил. Ей кажется, будто ее посадили в глубокую яму, и от ее ребенка требуют выкуп.
Почта работает безобразно: то несколько дней нет ни одного письма, то вдруг потом приходит сразу четыре! Серега, как нарочно, не ставит под письмами дат, и Ольга, читая, теряется: что было раньше, а что позже.
В воскресенье навестила Лешку. Он очень радуется, когда она приходит, и выглядит неплохо – опрятно одет и гладко выбрит. Ольга никогда не говорит ему, когда придет в следующий раз – пусть ждет каждый день. Это заставляет его держать себя в форме.
Он тренируется по методике Дикуля, которую она ему принесла. Уже запросто выжимает каждой рукой по двадцать кило. Ольга садится на стул и смотрит, как он работает с гантелями. Для него теперь это смысл жизни. Она сидит и просто молча смотрит. А он демонстрирует ей силу. Он словно говорит: «Смотри, я сильный! Я мужик! Я пить завязал! Я обязательно встану с этой коляски!»
Он опускает гантели на пол, вытирает вспотевшее лицо полотенцем и закидывает его за шею.
– Самое обидное, – говорит он, – что я ничего не успел сделать… Вспышка, потом удар по ушам – как будто в лицо петарду пустили, и все. Темнота… Казалось, что всего мгновение был в отключке. Открываю глаза и ничего не вижу. Что-то на лице лежит. Оказывается, это моя рука. В госпитале иголками кололи – ничего не чувствовал. Болталась вдоль тела, как плеть. А теперь у меня бицепс сорок сантиметров в окружности…
Потом они пьют чай. Лешка все время кидает на Ольгу вопросительные взгляды.
– Ты знаешь, – говорит он, – Серега очень, очень хороший парень. Я жизнью ему обязан. Это ведь он вытащил меня тогда из-под обстрела. Мог на плечо взвалить, но побоялся, что меня снайпер добьет. Так и тащил волоком, собой закрывая… Что-то ты побледнела!
Он не на шутку испугался за нее. С опозданием прикусил язык. А у нее перед глазами – туман. Сердце колотится, крик к горлу подступает. Она не помнила, как вышла из квартиры. У двери лифта Лешкина мама догоняет.
– Ты уж прости его, дочка, – шепчет она и по плечу ее гладит. – Он с тобой, как со своими ребятами – все о войне да о войне. Ему бы с девушками больше общаться. Может, у тебя подружка свободная есть?
Ольга поняла, что не о подружке речь, а о ней.
– Нет у меня никакой подружки! – вдруг резко ответила она, повернулась и побежала по лестнице. Там уже дала волю эмоциям. Она устала, устала, устала!
Ксюшка спрашивает:
– Мама, а скоро придет дядя Глеб? Он такой добрый!
Ольга молчит и продолжает лепить пельмени. Они так и выпрыгивают из ее рук. Мама делает вид, что не услышала вопроса внучки. Но Ольга-то знает, что сейчас у нее на уме.
По экрану телевизора бежит секундная стрелка. Сейчас начнутся новости. Мама вдруг встает из-за стола, вытирает выпачканные в муке руки и выключает телевизор.
– Хватит, – говорит она. – Пожалей себя!
Не говоря ни слова, Ольга включает его опять. Ксюшка смеется, она думает, что мама с бабушкой играют. Эта холодная война продолжается уже второй месяц. Конфликт неразрешим, потому что Ольга любит маму, а мама любит ее, но их цели несопоставимы.
Но сегодня, похоже, терпению мамы приходит конец. Она дожидается, когда Ольга досмотрит новости из Чечни, садится напротив и пристально смотрит дочери в глаза.
– Оля, – говорит она. – Ты можешь мне ничего не отвечать и остаться при своем мнении. Только выслушай меня.
Ольга знает, что она скажет. Она может угадать это почти дословно. Сначала мама напомнит Ольге о ее возрасте. Затем о непредсказуемости жизни. Оттуда – логический переход к необходимости думать о будущем Ксюшки. Мама скажет о том, что ребенку нужен отец, и этот человек обязательно должен крепко стоять на ногах и уверенно смотреть в завтрашний день. И, в конце концов, мама мягко обмолвится о Сергее. Дескать, он хороший парень, но на войне с ним может случиться всякое. К тому же, он вовсе не обещал Ольге жениться на ней.
Самое страшное, что мама права. Она всегда права. Она не ошибается. Она смотрит только вперед.
Иногда ей кажется, что она забыла его лицо. Хватает фотографии, на которых они с Сережей в Кусково, перебирает и успокаивается. Его лицо по-прежнему родное. Вот они дурачатся, катаются по траве. Вот, как две кукушки, сидят на дереве. Вот он ее обнимает… Сейчас она понимает, как была счастлива с ним. А что такое счастье для молодой женщины? Чувствовать, что рядом есть сильный и честный человек, для которого она – центр Вселенной. А Ольга хочет быть центром Вселенной. Она хочет быть единственной и неповторимой. И с Сережей это дается ей без всякого усилия.
«Только вернулись с засады, – пишет он. – Промерзшие, усталые. Кое-кто из ребят, не раздеваясь, сразу упал на койку. А мне твое письмо передали. Ты не представляешь, какое это для меня счастье. Я на конверт несколько минут пялился, со всех сторон его рассмотрел, обнюхал, как ребенок шоколадку. Ребята смотрят на меня и хохочут. А я не могу вскрыть конверт. Пальцы не слушаются. Нагрел в кружке горячей воды, вымыл руки, сел поближе к «буржуйке» и только тогда стал читать. Письмо короткое, и я растягиваю удовольствие. Прочту одно предложение, закрою глаза и будто наяву вижу тебя с Ксюшкой. Милые, любимые мои! Только вы даете мне силы пережить эту войну. Когда становится очень трудно, я говорю себе: «А если бы меня видела сейчас Оля?» Достану иконку, которую ты мне подарила (я всегда ношу ее у сердца), посмотрю на нее, мысленно прочту молитву, которую сам сочинил, и чувствую, как возвращаются силы. Не позволяю себе ходить небритым, пьяным или грязным, не позволяю быть грубым и жестоким, не позволяю забыть, кто и я, зачем я здесь, в Чечне. Словом, остаюсь таким, каким ты меня полюбила. Когда мужчины стремятся быть достойными своих любимых женщин, война захлебывается, затухает. Все самое позорное и преступное совершается тогда, когда мужчина уверен, что любимая его не видит. Ты всегда со мной рядом. Тебе никогда не придется краснеть за меня…»
Она целует его письмо и танцует с ним по комнате.
Нежданно-негаданно в магазин пришла Катя. Неумело сделала вид, что зашла случайно.
– Здравствуй, милочка! – воскликнула Катя, увидев за прилавком Ольгу. – Как я рада тебя видеть!
Ольга понимает, что ей очень хочется с ней поговорить, но она не знает, как начать.
– Не мучайся, – помогает ей Ольга. – О Сергее хочешь спросить?
Катя хотела возмутиться, но вдруг сдалась и кивнула.
– У него все хорошо, – говорит Ольга. – Он скоро вернется.
– И что, ты его… э-э-э… все еще ждешь?
– Конечно, – весело отвечает Ольга. – Почему бы и нет? Хорошего человека можно ждать очень долго.
Бедолага даже в лице изменилось. Как ей хотелось, чтобы Ольга повторила ее поступок!
– И что, часто пишет?
– Каждый день.
Катя еще о чем-то хочет спросить, но к ней подходят два парня. Оба с косичками, один с серьгой в ухе, второй – в губе.
– О чем мурлыкаем? – говорит один, опуская руку на плечо Кате. – Подружка?
– Так, знакомая, – уклончиво отвечает Катя.
Ольга чувствует на себе пристальные взгляды. Парни смотрят на нее оценивающе. А ей почему-то становится жалко Катю. Они уходит, и Ольга еще долго смотрит им вслед.
Всем магазином выехали на пикник. Манасян взялся шашлыки готовить, Бахметьев на гитаре играть. Остальные в сугробах валяются. Весело! Директор произнес первый тост. Говорил он долго и витиевато: про любовь, про верность, про тех, кто не с нами. До Ольги не сразу дошло, что он на нее намекает.
Потом к ней подошла Лариса, старший менеджер. Она выпила, ее потянуло на откровения.
– Вы молодцы, – говорит. – Крепко друг за друга держитесь. Не слушай никого. Так и надо.
Ольга сделала вид, что не поняла.
– Ладно тебе! – машет рукой Лариса. – Шила в мешке не утаишь. Твою историю у нас все знают. Кто-то иронизирует. Кто-то говорит, что ты просто глупая девчонка. А я тебе по-доброму завидую». «А чего мне завидовать?» – удивляюсь я. Лариса как-то странно смотрит на меня, глаза ее блестят. «Я вот со своим уже десять лет живу. И что? Мы чужие люди. Я ему не нужна. Любви нет, заботы нет. Бессмысленное существование под одной крышей… Как-то пришла поздно, думаю, с ума сходит, волнуется. А он крепко спит… «Чего тебе не хватает? – спрашивает. – Квартира есть, машина есть». Как ему объяснить, чего мне не хватает? У мужчины душа должна болеть за женщину. Хотя бы изредка он должен выползать из домашнего комфорта ради нее! Драться, страдать, добиваться!
Пластиковый стаканчик лопается в ее пальцах.
Ольге хочется ее успокоить, но она не может найти нужных слов. В своем несчастье человек всегда одинок.
Она сидит за прилавком, пьет кофе. Девчонки зовут:
– Оля, к тебе пришли!
Она встает и видит высокого худого парня со спортивной сумкой на плече. Он смотрит на девушку, мнется, переступает с ноги на ногу. Она сразу догадалась – из Чечни.
– Ну?! Что?! – кричит она. – Воды в рот набрали?!
– Успокойтесь, пожалуйста! Успокойтесь! – ожил он, улыбнулся и подошел к Ольге. – Я от Сергея. У него все в порядке. Мне отпуск по семейным дали…
– Что ж вы такой робкий! – сокрушенно качает головой Ольга и чувствует, как запоздалые слезы грузят глаза. – Вы мне так сердце посадите!
– Простите, я просто на вас засмотрелся, – пробормотал он, стягивая с лысой головы шапку.
Всё, работа в магазине застопорилась. Все девчонки замерли, прислушиваясь к разговору.
– Я сразу догадалась, что вы оттуда, – сказала она, рассматривая лицо парня. Он был на Серегу немного похож. – Там герой, а здесь теряетесь!
– Там проще, – отвечает парень и ставит на прилавок свою сумку. – Все конкретно и понятно. Враг-друг. Любить-ненавидеть. Жить-умирать… А здесь все с серединки на половинку.
– Ну, рассказывайте! – нетерпеливо поторапливает она. – Как он там?
– Да нормально! – отвечает парень и качает головой. – Ходим на боевые, сопровождаем колонны, отдыхаем.
– Ну да, – говорит Ольга, не в силах оторвать взгляда от его лица. – Отдыхаете. Могу представить… Он очень похудел?
– Да нет, не очень, – уклончиво отвечает парень. – Как все.
– А он не мерзнет? У него теплые вещи есть?
– Конечно, есть! – отвечает парень и машет рукой, мол, было о чем беспокоиться. – Буржуйку раскочегарим – как в бане жарко. А когда на маршруте ночевать приходится, то валимся все вместе в одну кучу. А если наши псы к нам приткнутся, то вообще благодать! Знаете, как с овчарками в обнимку тепло?
– С овчарками в обнимку? – повторяет она, кусая губы, и уже не может сдержаться. Все, тушь потекла! Вместо лица теперь маска клоуна.
Парень открывает сумку и достает оттуда розу, сделанную из меди.
– Это вам к Новому году. Из артиллерийского снаряда, между прочим. Серега все свободное время с этой штукой возился. Сначала ножовкой пилил, потом под паяльной лампой лепестки закручивал…
Она берет розу. Тяжелая! Шипы острые, как настоящие.
– А вот это – вашей дочке! – он протягивает забавного тряпичного волчонка в черной кожаной жилетке с кнопками и с армейскими пуговицами вместо глаз. – Серега его приручил. Больше не кусается.
– Вы давно его видели?
– Да вот только позавчера!
– Дайте вашу руку!
Он протягивает ей ладонь. Ольга жмет ее. Его рука грубая, теплая.
Он торопится уходить. У него скоро электричка на Ногинск, а там, на платформе, его ждет не дождется мама.
Ольга прижимает к лицу волчонка. Он пахнет костром и хвоей.
– Ну, что? – бормочет она. – Навоевался, малыш?
Она ходит словно по тонкому льду. Боится дышать. Боится громко говорить. Боится черных котов, перебегающих ей дорогу, боится выходить из дома, не глянув на себя в зеркало. Нервы натянуты до предела. Весь ее мир висит на волоске… В Чечне идут кровопролитные бои. Каждый день по телевизору говорят об убитых и раненых.
Она не помнила, сколько раз обошла вокруг церкви, пока, наконец, решилась зайти внутрь. Накинула платок на голову, опустила глаза. Стыдно. Первый раз в жизни пришла просить то, что не в силах дать ни один живущий на земле.
Купила свечку, встала за спинами молящихся. Стоит, прислушиваюсь к пению хора, к потрескиванию свечей. Смотрит на иконы. Какая из них оберегает воинов на поле боя? Подошла к Георгию Победоносцу. Зажгла, поставила свечку. Смотрит на икону и мысленно говорит: «Господи, если ты есть, спаси его! Сохрани нашу любовь. Ты нам ее дал, и мы будем верны ей до конца наших дней. Сохрани Сережу, убереги от пули, от мины, от снаряда…»
Повернулась, пошла к выходу. В дверях пропустила женщину с мальчиком. Малыш посмотрел на Ольгу голубыми глазами, необыкновенно проницательными и взрослыми, и Ольга поняла: это был взгляд ангела, значит, Сережа выживет, он вернется.
Она любила вечера. Рабочий день позади. Перед глазами все еще мелькают лица покупателей, дисплей кассового аппарата, гантели, штанги, мячи и перчатки… Но уже можно расслабиться, неторопливо надеть пальто, кинуть взгляд на свое отражение в огромном витринном стекле, попрощаться со старшим менеджером, директором и выйти на улицу. Там уже темно. Уютно светятся окна домов, за шторами, словно за театральными кулисами, идет незаметное действо, называемое жизнью. Раньше Ольга мчалась домой очертя голову, глядя под ноги, чтобы не видеть этого черного неба, этого блестящего аспидного асфальта и горящих глаз автомобилей. Теперь шла до метро не торопясь, рассматривая вывески магазинов, рекламы и людей. Наступило время, когда каждую минуту можно смаковать. Наступило время остановиться и жить, потому что Ольга любила и была любима.
Черный и мокрый, как касатка, автомобиль прижался к бордюру и остановился рядом со мной. Распахнулась дверь:
– Оля!
Она даже вздрогнула от неожиданности. Глеб собственной персоной! Давно Ольга его не видела.
Он вышел из машины, подошел к ней, бережно пожал руку. Как всегда безупречно одет, безупречно пострижен, как всегда источает запах дорогого одеколона. Как всегда на его губах легкая усмешка.
– Я тебе кричу, кричу, – говорит он тихо и медленно, словно лениво, – а ты не слышишь.
– Прости, задумалась, – отвечает она.
Глеб как-то странно смотрит на нее, будто Ольга загадала ему загадку, а он хотя и знает ответ, но пока молчит, испытывая ее терпение.
– Садись, – предлагает он и кивает на машину. – Я хочу тебе кое-что сказать.
Она спокойна. Он ее интригует, но не больше. Она садится на переднее сидение. В салоне приятно пахнет цветами.
Глеб захлопывает дверь, садится за руль и поворачивается к ней. Некоторое время он продолжает выжидающе смотреть на нее. Ольге становится смешно. Она привыкла, что с ней Глеб ни на минуту не закрывает рот, рассказывая о своих достижениях. Сейчас он необычен. Ее начинает разбирать любопытство.
– Вот что, – наконец, говорит он, берет с заднего сидения роскошный букет роз и протягивает ей. – Вот что, Оля… Нам пора определиться. Я делаю тебе предложение. Выходи за меня замуж.
Вот и отгадка загадки. Она опустила букет на колени. Горячая волна прокатилась по груди и хлынула в лицо. Ей стало душно. Она взялась за ручку, чтобы открыть дверь.
– Я понимаю, как трудно тебе… – начал было Глеб, но она его перебила:
– Нет, мне совсем не трудно!
– Тогда скажи что-нибудь, – произнес Глеб. На его губах снова появилась извечная самоуверенная усмешка. – Хотя… Хотя можешь ничего не говорить. Это не обязательно.
– Нет, обязательно, – отвечает Ольга, удивляясь тому, как быстро она взяла себя в руки.
– Погоди! – прерывает ее Глеб, открывает «бардачок» и достает оттуда маленькую бархатную коробочку. Он раскрывает ее и подносит к глазам Ольги изумительной красоты перстень с бриллиантом. – Красиво?
– Очень, – признается Ольга и вдруг замечает в «бардачке» пистолет. Изящный, черный, он матово отливает сталью. Не заметить его просто невозможно. Оружие притягивает к себе взгляд Ольги. Откуда у Глеба пистолет? Он нарочно сделал так, чтобы Ольга увидела оружие?
Глеб видит реакцию Ольги и, кажется, читает ее мысли. Он все понимает. Он умный парень.
– Ну, так как? – спрашивает он, возвращая перстень в коробочку.
– Я не выйду за тебя, Глеб, – твердо отвечает Ольга. – Я люблю другого.
Он кивает головой, мол, я был готов услышать нечто подобное.
– Ты не торопись, – советует он и захлопывает крышку «бардачка». Потом включает магнитолу. Музыка заполняет неприятную паузу. – Я тебя не тороплю. Подумай хорошенько. Один раз ты уже обожглась, и осталась одна с ребенком. Второй раз не стоит делать глупости.
– Ты прав, – соглашается она. – Второй раз не стоит.
Он протягивает руку и касается мочки ее уха. Его пальцы мягкие, холеные, она почти не ощущает его прикосновения. Но ей неприятно.
– Ты просто находишься во власти чувств, – ставит диагноз Глеб. – А жизнь, милая, это не чувства.
– А что же это?
– Это работа. Большое и тяжелое строительство.
Ей нечем возразить. Но было бы чем – не стала бы с ним спорить. Он чужой для нее человек. Бесконечно чужой.
Веки полуприкрыты, взгляд холодный и надменный. На темных, мелко завитых прядях блестят капельки растаявшего снега. Она смотрит на Ольгу и тяжело дышит. А Ольга смотрит на нее и с удовольствием выискивает недостатки. Губы у Кати узкие, тонкие, а потому лицо кажется злым. Не понятно, что она красит помадой? Фигура тоже тонкая и хилая, пальцы на руках словно макароны. И как в ней столько злости умещается?
– Хочешь белковую смесь для наращивания мышечной массы? – предлагает Ольга.
Катя упирается руками в прилавок, будто боится упасть.
– Забудь Сергея, – тихо шипит она. – Это мой парень.
Ольга подавляет в себе желание рассмеяться.
– Это не в моих силах, – честно отвечает она.
Катя задыхается от злости. Ее глаза превращаются в тонкие щелочки-амбразуры. Она поливает Ольгу ненавистью.
– Не суйся в наши дела, – произносит она. – Ты ничего не знаешь. Стояла за своим прилавком, вот и стой! Мы с Сергеем уже много лет знаем друг друга! Он любит меня!
Ольга перехватывает взгляд Зои, стоящей за прилавком напротив нее. Зоя подмигивает, мол, не сдавайся, подруга, я мысленно с тобой!
– Я не знаю, кто ты и что от меня хочешь, – отвечает Ольга и начинает молить Бога, чтобы дал ей силы сдержаться и не залепить Кате пощечину.
– Узнаешь, но поздно будет, – мстительно предупреждает Катя. – Торгашка! Ты ему не ровня! На рынке ищи себе мужа!
Ольга изменилась в лице. Похоже, в ней стали просыпаться первобытные инстинкты. Она улыбнулась, представив себя в шкуре мамонта с дубинкой в руке. Катя на всякий случай отошла от меня на шаг.
– Что? – спросила Ольга, подбоченившись. – Позавидовала? Ты же слабая женщина, ты же не способна выдержать разлуку!
– Не твое дело! – крикнула Катя. – Но если от Сергея не отстанешь, пеняй на себя!
Она выходит из магазина и хлопает за собой дверью. Ольга переводит дух. Какой-то тщедушный юноша робким голосом просит показать ему двадцатикилограммовые гантели. Ольгу начинает разбирать смех.
Сергей словно чувствует, что с ней происходит. "Что бы тебе ни говорили, – пишет он, – какие бы тяжелые мысли ни приходили в голову, помни о главном: я очень люблю тебя. С мыслями о тебе время летит незаметно. Сопровождаю колонны, хожу на реализацию разведданных, в ночные рейды и засады, словом, занимаюсь обыкновенной солдатской работой. Оглянуться не успеешь – неделя пролетела. Значит, мы еще больше приблизились друг к другу. У меня здесь много друзей. Ты даже не можешь представить, какое это счастье – жить среди людей, которым, не задумываясь, можешь доверить свою жизнь. Это едва ли не единственное наше утешение: здесь, на войне, все настоящее – и дружба, и боль, и любовь, и слезы. Если тебе понадобится верный друг, звони Диме Новикову. Ты должна его помнить – мы с ним вручали Лешке орден…"
С мамой происходит что-то неладное. Она выглядит очень усталой, на щеках горит нездоровый румянец. Сидит в кресле, уставившись в телевизор. В глазах – пустота. Ольга садится рядом, гладит ее по руке. У нее с детства остался комплекс: если маме плохо, она всегда винит в этом себя.
– Глеб сделал тебе предложение? – спрашивает мама, не глядя на Ольгу.
Ольга тяжело вздыхает. Если спрашивает, значит, уже все знает. Глебушка, этот тонкий и расчетливый стратег, принялся обрабатывать "тещу". Кольцо сжимается все сильнее.
– Да, сделал.
– И что ты решила?
– А как бы ты на моем месте поступила? – пытается уйти от ответа Ольга.
– Я бы ни за что не вышла замуж без любви, – призналась мама, но тотчас добавила: – Но сейчас другое время.
Ольга не хочет скатиться к вечному спору о временах и нравах. Старается говорить ласково и убедительно:
– Мама, неужели ты думаешь, что Глеб действительно любит меня и видит во мне свою жену?
Мама смотрит на дочь с недоумением.
– А зачем тогда он сделал тебе предложение?
– Чтобы доказать, что за деньги можно купить все, – объясняет Ольга. – Он пошел на принцип. Он просто хочет добиться своей цели. Его волнует только удовлетворение собственного тщеславия…
Ольга вдруг замечает, что мама ее уже не слушает. Глаза женщины лихорадочно блестят. Она тяжело дышит и крепко сжимает руку дочери.
– Что-то мне плохо, – бормочет она.
Ольга мысленно проклинает себя за то, что родилась такой непутевой, взбалмошной и упрямой, и помогает маме добраться до постели.
В военкомате принимают посылки для ребят, служащих в Чечне.
– Мамаши, дорогие! – громко, чтобы перекричать шум в зале, объявляет майор с седыми висками. – Спиртное отправлять категорически запрещается! И тушенку не отправляйте! С тушенкой там все в порядке!
Среди "мамаш" Ольга, пожалуй, самая молодая. Майор оценивающе смотрит на нее, потом начинает проверять содержимое посылки.
