Кома

– О, бедная моя… Даж не знаю, как тебя поддержать. – Егорова обожает сокращать слова. – Лучше б этот хрен Яшка разбился! Но вместо этого он разбил мое сердце… Несправедливо! А Игорь такой хороший был…

– Да…

– Ужас. Такие молодые гибнут. И славы не успел добиться, а ведь так мечтал…

– Да…

– Тебе шибко плохо? Мне приехать?

– Да…

Уже через час Надька была у меня. Я снова ревела, рассказала, что меня уволили, а потом повысили, что по моей вине мы поругались с Игорем и вообще я всегда портила ему жизнь, вместо того чтобы хоть раз по-человечески сказать ему о своих чувствах. Надька же бегала из кухни в комнату и обратно, подавая мне то чай, то коньяк, то смесь из чая и коньяка, то шоколадки и печенье. А потом и вовсе суп разогрела, и есть мы сели уже вместе. Разместились в комнате, прямо на кровати. Тарелки и приборы ставили на пододвинутые стулья.

– Последний разговор наш был такой ужасный, – делилась я скорбными воспоминаниями, ощущая весь груз своей вины. – Он отрицал, что звонил мне, и велел забыть о нем навсегда.

– А он звонил тебе?

– Ну да. В воскресенье поздно вечером. Даже не знаю, который был час. Вроде бы он вернулся в дом двоюродной бабки забрать остальные вещи. И вообще, вел себя как-то странно. Я даже не поняла толком, зачем он туда поехал и откуда у него ключи. Сказал, якобы я их сама ему дала.

– Да ну?

– Ну да.

– И чего потом? Извинялся, просил принять? Все как всегда?

– Нет, он вообще вел себя так, точно мы не ругались!

– А ключи ты правда ему не давала?

– Не давала!

– А ну проверь! Где сумочка?

– Украли!

– Ах, ну да. – Надька отхлебнула еще куриного бульона, поставила тарелку с ложкой на стул. – Слушай, это странно. Он звонит тебе в воскресенье, ведет себя так, точно вы не ругались, а когда ты позвонила вчера, он вел себя, словно вы все еще в ссоре, точнее – расстались, и отрицал, что тебе звонил?

– Да!

– Так, может, тебе это приснилось?

– Что именно? То, что он звонил в воскресенье или что я звонила вчера?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Что-нибудь из этого.

– Вообще у меня такое чувство, словно я схожу с ума. Так что, может быть, ни того ни другого не было.

– А что-нибудь еще помнишь?

Я на минуту задумалась. Отставила пустую тарелку и сообщила:

– Да, когда я пыталась выяснить, зачем он вернулся в тот дом, он сказал, что мы там не были и вообще в субботу не виделись!

– Как это? Вы ж поругались в субботу? Или я путаю?

– Нет, в том-то и дело! А потом он сказал, что опаздывает на встречу, так как ее перенесли, а он в другом городе! Попрощался, сказал, что любит, и погнал! Странно, Эльвира сказала, что он спешил на встречу, когда разбился вчера. То есть он так и не встретился в воскресенье с этим продюсером и опять поехал к нему на следующий день? И снова сильно опаздывал? Какое-то загадочное совпадение.

– Надо выяснить! – Гостья неожиданно схватилась за телефон. После короткого разговора повернулась ко мне: – Как сказала Эльвира, он разбился в ночь с воскресенья на понедельник.

– А почему она сказала, что нашли вчера?

– Эльвира не в себе. Когда она мне первый раз позвонила с этой новостью, я тоже через слово понимала, что она говорит. Сейчас она заявила, что в понедельник в шесть утра позвонили в семью. Сама знаешь, как это. Пока ДПС дождешься, пока «скорую», пока сообразят позвонить…

– Не поняла. То есть он разбился ночью воскресенья, сразу после того, как мне звонил?

– Да, он, видимо, очень торопился на эту встречу… – Надька осеклась и воззрилась на меня с испугом. – Но ты говоришь… Как это?..

– Вот именно. Я звонила ему вчера днем! Когда меня уволили!

– Этого не может быть, потому что он был уже мертв!

Мы обе вскочили и забегали по комнате. Я боялась, что Надежда решит, что я чокнутая, и позвонит санитарам, чтобы меня забрали. Хотя еще сильнее я боялась, что она окажется в этом случае права и что я взаправду лишилась ума.

– А что это было тогда? – продолжила я вслух рассуждения о своей вменяемости-невменяемости. – Это в воскресенье я спала, и мне мог присниться тот звонок. Но вчера я была совершенно адекватна!

Надя приподняла бровь.

– Так ли уж? Коли шефу нагрубила. Всю жизнь его вылизывала.

Правда заколола глаза, и я рассердилась:

– Может, я и была слегка не в себе из-за увольнения, но как я звонила и что я слышала в трубке, я, поверь мне, помню! Я ж не совсем ку-ку!

Мы сели и еще немного подумали. Затем подруга выдала новую предполагаемую трактовку необычайных событий:

– Может, тебя кто-то разыграл?

Я ринулась отрицать невозможное:

– Что же, я голос любимого не узнаю?! Его интонации, его тембр, его словечки… Нет, это был он. Значит, Эльвира ошиблась. Именно вчера днем, а не в воскресенье ночью, после разговора со мной Игорь поехал куда-то и разбился.

– Не знаю. Выясним потом у его родителей.

– Да, в четверг.

Надежда ушла, а я все еще оставалась в недоумении. События последних дней отказывались складываться в одну картинку. Жизнь стала напоминать вязанную мастерицей кружевную салфетку, где непонятно, какая ниточка откуда берется, за какую цепляется и куда дальше идет.

Посидев немного в раздумьях, я набрала номер Виталика.

Виталий был моим давнишним другом. Он работал фрилансером, то есть брал различные заказы, самостоятельно выбирая, в какое время и над чем работать. Разрабатывал бизнес-планы для предприятий, набирал тексты курсовых за один несчастный день, используя свой быстрый «слепой» десятипальцевый метод печатания, делал сайты, как на заказ, так и для себя, вешая затем на них рекламу и получая от этого прибыль. Отвечал на электронные письма тех людей, у которых не было времени читать по двести писем в день и которые готовы были платить другим за эту скучную, бестолковую работу. Короче, Виталик брался почти за всякий заработок, который находил в сети. Лишние деньги у него не всегда водились, зато он был сам себе начальник, никто на него не кричал и не заставлял выходить по субботам. Однако важнейшим досугом для него были не Интернет-заказы, а всякая эзотерика и инопланетная чушь, которой он посвящал все свое свободное время. Он читал соответствующие журналы и газеты, а книги покупал только с полок под названием «научная фантастика». Когда-нибудь, мечтал Виталик, мир захватят инопланетяне, и вот на них он уже станет работать. А людей мой друг не сильно жаловал. По его мнению, все они (себя он почему-то к данным особям не причислял) мелочные, тупые и злые. Именно с ним можно было часами разговаривать про вещие сны, про загадочные светящиеся объекты над крышей соседнего дома, про нумерологию и приближающийся уже которой век подряд конец света.

Мы не виделись уже месяц. Естественно, причиной сего была моя работа.

– Я уж подозревал, что ты забыла о существовании во Вселенной объекта под кодовым наименованием Виталий Голиков Третий. Привет!

Стоит упомянуть, что и отец друга, и его дед тоже носят имя Виталий.

– Привет, прости, бога ради. Все недосуг зайти.

– Чего голос унылый? Случилось чего?

– Случилось. – Я рассказала все, что случилось.

– Гарик разбился? Во мрак. Жизнь – дерьмо. – Виталий с Игорем виделись всего пару раз и, как мне показалось, друг другу не понравились, хотя в искренности сожалений товарища я не сомневалась. Смерть – это всегда плохо. – Как ты?

– Хреново, конечно. – С трубкой в руке я ходила по комнате, по-прежнему не находя себе места в собственной квартире. – Хоть мы и расстались, но я была уверена, что не навсегда. Но даже не это меня беспокоит больше всего.

– А что же?

– Понимаешь… последние дни происходит какая-то чертовщина со мной.

– Что именно? – заинтересовался Голиков, любитель всякой этой «чертовщины».

Остановившись сбоку от окна, я слегка отодвинула тюль и стала исподтишка наблюдать за двором, будто ожидала появления зеленых человечков.

– Ну… как будто обстоятельства входят в противодействие друг с другом.

– Поясни.

– Ну вот в один день происходит что-то, а на следующий происходит обратное, понимаешь? И люди при этом не помнят, что совершали вчера.

– Ну наконец-то! Инопланетяне начали захватывать мир!

– Это не смешно.

– А я и не смеюсь. Иначе как это объяснить? Вот я вчера договорился с заказчиком, что, как только сдам ему готовый сайт, он перечислит мне на электронный кошелек двести долларов. Вечером все ему сдал. Захожу сейчас и вижу – там только сто пятьдесят. Пишу ему: где остальные? А он пишет, договаривались на сто пятьдесят, понимаешь? Бред. Кто-то из нас двоих врет.

Я вымученно хихикнула.

– У тебя иная история. Одному из вас выгодно это расхождение. Он выгадал пятьдесят баксов, так что его словам веры никакой. А у меня все не так… Люди вокруг меня просто сходят с ума.

Тут у Витальки что-то громко запищало, он наскоро попрощался, упомянув про какой-то непонятный «кряк системы», который нужно срочно стабилизировать.

– Созвонимся позже тогда, – сказала я и нажала отбой.

Среда, 19 сентября

Несмотря на то, что босс отпустил меня на неограниченный срок в связи со смертью близкого мне человека, я решила не злоупотреблять неожиданной добротой начальства, а выйти поработать, причем без опозданий, все-таки это нужно было в первую очередь мне самой – борьба за снижение цен помогла бы отвлечься от мысли о потере. А останься я дома – чем бы ни занималась, о чем бы ни пыталась думать, все равно Игорь стоял бы у меня в глазах.

Поднявшись на второй этаж, я первым делом повернула в сторону своего нового кабинета. Открыв дверь, очумела: за моим новым рабочим столом сидел Бычков, «замконя» по финансам, отчего-то никуда не уехавший. И вещи мои из помещения непостижимым образом пропали.

– Андрей Валентинович, а вы разве не уехали в Магадан?

Тот удивленно заморгал глазами:

– Куда?!

Я не успела ответить, почему что из коридора меня заприметил Петр Владимирович.

– Явилась!

– Конечно, явилась, – закрыв дверь и обернувшись к боссу, невозмутимо ответила я. – А вы тоже хороши. Обещаете мне место зама, переносите мои вещи, а потом – хлоп! – а зам-то остается.

– Что-о? – У Коня выскочили глаза на пять сантиметров вперед. – Борисова, ты что, совсем из ума выжила? Мало того что нагрубила мне, плюнула на работу, на отчет, так еще и не пришла в назначенное время за документами! Тебя кадровичка вчера весь день ждала, никуда не уходила!

– Я была здесь вчера, вообще-то! – напомнила я. – И никто мне ничего не собирался отдавать. Напротив, собирались прибавлять.

– Что?

– Что-что, зарплату! Вы мне обещали вчера.

– Так! – раскраснелся от приступа гнева Конь. – Чтобы через пять минут духу твоего здесь не было! И не забудь, когда будешь бежать отсюда куда глаза глядят, прихватить трудовую книжку и расчет!

Он опять все переиграл! Он ведет себя как… позавчера!

Я вдруг кое до чего додумалась и опрометью бросилась к выходу, проигнорировав кабинет инспектора по кадрам и произнеся самой себе вслух:

– Не забыть бы завтра выйти на работу!

Уже на лестнице я слышала возмущенное шефово:

– Что-о-о?!

Выйдя из фирмы, я плюхнулась в подъехавший к остановке автобус и поехала к Виталику. Этот бред должен иметь какое-то объяснение, и только помешанный на научной фантастике человек мог мне помочь разобраться.

– О, какими судьбами! – удивился Виталик, пропуская меня вперед. – Представляешь, что я сегодня прочитал в журнале! Ученые-астрономы подтвердили возможность существования Новой Планеты, и…

– Мне не до этого, – рявкнула я.

Виталик закрыл дверь.

– Проходи на кухню. Щас чаек организую.

– Чай мне не поможет, – грубо отрезала я.

– Да что с тобой?! – удивился он.

Мы прошли на кухню. Я шлепнулась на табуретку и спросила:

– Выпить есть?

Друг почесал тыковку.

– Ну давай по сто грамм.

Достал непочатую водку из холодильника.

– К днюхе готовлюсь, закупаю помаленьку, – начал он оправдываться.

Но мне сейчас были глубоко индифферентны причины наличия горячительного напитка в виталиковском холодильнике. Главное, что он есть.

Я разом опрокинула стопку. Закашлялась.

– Подожди-подожди, куда ты! Щас колбаски нарежу.

– Не нужна мне твоя колбаса!

– Да я не свою предлагаю, а магазинную, – приторно улыбнувшись, попытался пошутить друг, но я была не в настроении и даже не хихикнула. – Ладно, выкладывай, что случилось? – вмиг посуровел он, поняв по моему поведению, что дело дрянь и дальнейшая несерьезность не будет воспринята на ура.

Итак, в моей голове сложилось более или менее внятное объяснение происходящим странностям, но как их озвучить доходчиво?

Начать я решила с этого:

– Виталик, я проживаю две жизни!

– Та-ак… Докатились. – Голиков скрестил руки на груди и изобличительно произнес: – Дети на стороне, да? Потому ты так много работаешь, алименты платишь?

– Да катись ты! – психанула я и вскочила с табуретки. Нет, ну не может он дольше двух секунд быть серьезным!

– Ну ладно-ладно, тише! Садись. Подробнее можешь рассказать?

– Конечно, могу, но ты ведь не слушаешь. Каждый день я просыпаюсь в новой жизни.

Пару секунд он молчал.

– Вот теперь я понял еще меньше, чем до этого, – покачал головой.

– До этого ты вообще ничего не понял!

– Во-во, – кивнул он.

– Ладно, – вздохнула я и попыталась начать иначе: – Помнишь, я тебе вчера говорила про странности, которые происходят? Сегодня я кое-как привела их к системе.

– Вчера? – изумился друг. – Какая муха тебя укусила? Мы месяц не виделись.

– Да, не виделись, но вчера говорили по телефону.

– С тобой точно какие-то странности творятся. Мы не говорили с тобой вчера, иначе бы я это запомнил. Я был трезв как стеклышко.

– И ты туда же! – закричала я. – Вы все сговорились свести меня с ума, да? Каждый человек ведет себя по-разному на следующий день! А через день так же, как до этого!

– Так, ты пить завязывай, хорошо? – посерьезнел парень. Глянув на стол, убрал бутылку обратно на полку холодильника.

– Блин… Ну как тебе доказать… Я тебе вчера рассказала, что Игорь разбился на машине.

– Гарик разбился?! – удивился собеседник, как будто слышал это впервые. – Вот мрак. Жизнь – полное дерьмо.

– Да-да, ты точно так мне вчера и ответил. А еще ты по телефону сказал мне, что тебе заказчик обещал двести баксов, а перевел только сто пятьдесят.

Виталик захлопал глазами.

– Да, было такое. Но сегодня я уже утряс вопрос. Но как ты узнала про это? Неужели я лунатик? Я совершенно не помню нашего разговора.

– Именно. Не помнишь. Потому что его не было. То есть в этой жизни не было.

– Не было? А как ты узнала, что мне меньше заплатили?

– Ты слышишь меня или нет? Я говорю, в этой жизни не было. Потому что это было в прошлой.

– Ах, ну да. Переселение душ, – закивал друг Голиков. – В это я верю.

Я уронила голову на стол и заскулила.

– Виталик, это у нормальных людей переселение душ. А у меня – переселение мозгов. Через день стандартно. У меня две жизни, и каждый новый день я живу в них по очереди. – Виталик молчал. – Ты мне не веришь, да?

– Ну почему… Просто… У тебя был тяжелый день вчера. Ты такое узнала, что… Я бы точно тронулся, если бы умер любимый человек. Благо что у меня его нет! – как-то глупо хихикнул он.

Все, короче, понятно. Он решил, что у меня расстройство нервной системы из-за смерти Игоря. Я бы тоже так решила, но эти странности начались раньше.

Немного покумекав, я подумала схитрить.

– Расскажи мне о себе. Как у тебя дела?

Друг порадовался смене темы. Улыбаясь, ответил:

– Все путем, все как всегда! Сплю, ем, торчу в инете.

– Чем ты занимаешься последние дни?

– Вот… мамку навещал вчера.

– Нет, не то, – прервала я. – Расскажи что-нибудь личное. О чем еще никому не говорил.

Он удивился, но просьбу выполнил:

– Ну хорошо, с утра я занялся очень интересным проектом. Знаешь, что это? – У Виталия загорелись глаза. – Я разрабатываю Интернет-портал для людей, которые повстречались с пришельцами. Или с чем-то сверхъестественным. С чем-то, чего они не могут объяснить или постигнуть. Портал будет называться «Экстраразум». – «О, это как раз для моих двух жизней!» – сразу подумалось мне. – Там каждый человек сможет после быстрой регистрации на форуме делиться загадочными событиями и происшествиями в своей жизни. И здесь никто не будет смеяться над безобидной верой в инопланетную жизнь. – В голосе друга засквозила обида. Видимо, он именно себя и имел в виду. – Мы скажем «нет» узколобым материалистам, зацикленным на своих карманах, тачках и удовлетворении лишь природных инстинктов. Вот.

– Отлично. Спасибо.

Я встала и ушла. Сегодня мне Виталик не поверит. Но зато он поверит мне завтра!

Возле дома я сделала вообще из ряда вон выходящую вещь. Зашла в центр мобильной связи, купила новую симку, тут же на улице вставила ее в телефон и по памяти набрала номер Игоря. Самое ужасное было не в том, что отчаявшаяся девушка названивала своему умершему возлюбленному, а в том, что ей ответил… его голос.

Я сдавленно охнула и нажала на сброс.

Зайдя в квартиру, начала проводить расследование. Позвонила сперва Надьке на городской. Первый вопрос, который я хотела задать, должен был прозвучать примерно так: «Что ты делаешь завтра?», но застрял в горле.

А все потому что:

– Ксюха, неделю тебя не видела и не слышала! – донеслось из трубки бодренькое. – Эй, ты что молчишь? Алло!

Я сбросила. Отдышалась.

Неделю не слышала?!..

Перенабрала.

– Надюха! – стараясь придать голосу побольше небрежной радости, заголосила я. – Что с этой проклятой линией! Отрубили. Не первый раз уже за эту неделю. Что ты завтра делаешь?

– Пока не решила, даж не знаю… А ты? Все так же вкалываешь? А то мож сходили бы куда?

Пока не решила?! А как же похороны? А кого хоронить-то, если он жив-здоров и злобно отвечает на все незнакомые телефонные номера.

– Надь, у меня сумку свистнули. С телефоном. – Подруга громко ахнула. – Да. Запиши мой новый номер. Или звони на старый, который я год назад сменила. В этом телефоне две сим-карты.

– Записала. А как тебя ограбили? И где?

В нескольких предложениях я обрисовала, как это произошло, чувствуя себя полноценной идиоткой, ведь три дня назад я все это уже рассказывала. Слова Нади были почти идентичными тому, что я уже слышала от нее тогда. С некоторыми различиями. Человек ведь не всегда одинаково излагает свои мысли, но сами мысли остаются теми же. Короче говоря, она реально слышала эту историю впервые. Здесь не может быть обмана.

Закончив беседу, я набрала Эльвирин городской. Ответила ее мама, причем ровным голосом. А никак не рыдающим. Я попросила передать трубку подруге и, услышав ее голос, поинтересовалась, все ли хорошо у Игоря.

Эльвира разговаривала со мной сквозь зубы по неведомой мне причине. Заверила, что с ее братом все в порядке, он сейчас очень занят заключением контракта с продюсером. Я попросила передать, что желаю ему удачи.

Спать я ложилась с улыбкой. Игорь был жив! В этой жизни он был жив. И это главное.

Четверг, 20 сентября, жизнь № 1

Когда я проснулась, первой мыслью было то, что, возможно, мне все померещилось и никаких смертей не было. Но появившаяся на пороге моей квартиры одетая во все черное Надежда одним своим видом доказывала обратное.

– Ты еще не одета? Торопись, нас ждут внизу, в машине, – мрачно сообщила она.

Я стала быстро одеваться, ничего при этом не чувствуя и ничего не говоря.

– Опять рыдала всю ночь? Вид у тебя неважный.

– Нет. Незачем.

– Незачем? – удивилась формулировке подруга. – В каком смысле?

– А в таком. Игорь жив. А все это – чья-то злая шутка.

Надежда помолчала. Затем подошла и обняла меня.

– Бедненькая. Ты так настрадалась. Ниче, время лечит. Пойдем, мы должны быть там, даж если все внутри противится этому. Но ты права в одном – такие, как Игорь, всегда будут жить. В наших сердцах.

– И не только в сердцах. Он будет жить завтра. И еще каждый день через день. Пока я не разберусь с тем, что происходит.

Надюха посмотрела на меня с испугом, но ничего не сказала.

Погода была на удивление теплая и солнечная. Редкие облачка на небе принимали округлую форму, и в каждом мне виделось лицо Игоря… Да, может, я и впрямь сошла с ума. Но жить надеждой лучше, чем вовсе не жить. А если бы я верила в то, что происходит сейчас, я бы жить не смогла.

Мы находились на городском кладбище. Гроб уже заколотили и погружали в яму. Все скорбящие, кроме нас с Надькой, подходили к телу прощаться. Некоторые делали это громко, слезно, почти театрально. Игоря многие любили, у него была толпа друзей и знакомых. Даже малочисленные фанаты группы, слушавшие Игоря в клубах, где они выступали, тоже пришли. Вся группа, разумеется, была сегодня здесь. Мы с подругой стояли чуть поодаль ото всех. Разумеется, за оградой, потому что то небольшое пространство внутри нее оккупировали самые близкие, а я себя к таким уже не причисляла.

– Ты посмотри, этот гад ни единым взглядом не одарил меня! Будто и не встречались, – сетовала подруга, источая яд и не отрывая глаз от неподвижно застывшего возле гроба Якова, гитариста группы.

– Почему люди на меня косятся? – поражалась я вслух, обращаясь в общем-то только к себе самой, но Надька откликнулась. Все-таки могла она о чем-то другом, кроме бывшего, думать!

– Наверно, потому что не подошла к гробу попрощаться. Честно гря, я тож весьма и весьма удивилась. Ксюха, горе тебя совсем скосило. Я знаю, ты не любишь выражать свои чувства прилюдно, но приличия требовали подойти и попрощаться. Неуж ты не понимаешь, что не увидишь его больше никогда? Ой, – тут же осеклась она, – ради бога, прости, Ксю, я не должна была…

– Ничего. Я не сержусь, – ответила я хладнокровно. Просто я доподлинно знала, что увижу его снова, поэтому на слова подруги не сердилась и до слез они меня не пробрали. – Нет, это связано с чем-то еще. Как только мы приехали, вся его семья и друзья воззрились на меня волком.

– Ну, знаешь… Они все не очень-то тебя любят. Ты ведь знала? – испуганно уточнила Надя, побоявшись, что выдала страшную тайну.

– Наверно… Хотя… я не думала, что меня не любят так сильно. Да и вообще… Из-за чего?

– Насколько я знаю, маман часто грила, что ты ему не пара и что он достоин лучшего обращения. И сестрица подливала масла в огонь, хоть вы вроде и подруги, но ваших отношений она не одобрямс. Слышала, как она сказала, что ты думаешь только о себе и что якобы Игорь по твоей вине часто поступал себе во вред. Но я думаю, это оттого, что он не пошел как-то раз на ее дэрэ, потому что к тебе должен был прийти мастер, а ты боялась принимать постороннего мужчину в квартире одна.

– Да, но я просто попросила Игоря присутствовать, я его не заставляла! – оживленно начала защищаться я, вспоминая ту давнюю ссору с Эльвирой. – К тому же, я не думала, что это настолько затянется. А он мог уйти, чтобы поздравить сестру, в любой момент.

– Он не мог, – с игривой хитрецой в голосе, совершенно недопустимой на похоронах, заявила Надежда. – Ты же знаешь, он слушался тебя, словно раб. Он выполнил бы твою просьбу, даже если пришлось бы пропустить собственный день рождения. А уж сравнивать с сестрой – ты всегда была ему дороже. Она это понимала, потому и злилась.

Я немного помолчала, обдумывая услышанные слова. Потом спросила:

– Надя, как ты думаешь… Я вела себя как стерва? – И впервые посмотрела на нее, оторвавшись от движущихся лопат впереди.

Та помолчала, приглаживая ежик коротких светлых волос, затем пожала плечами.

– Ты же знаешь, мы в этом схожи. Я тож не понимаю отчаявшихся баб, которые сами вешаются на мужиков и сдувают с них пылинки, боясь, что нового они уже никогда не найдут, что этот мужик – последняя их надежда на счастье. Мне они противны, мне их жалко. Это слабые люди, которые категорически себя не любят. Я-то уверена, что нового мужика завсегда найду, я знаю себе цену. И считаю, что это мужик должен бегать за мной, а не я за ним. Так что… Насчет стерв… Надо быть стервами, иначе мужчине не захочется завоевывать тебя снова и снова, ему станет скучно. Посмотри на этих жалких подлиз – долго у них мужчины задерживаются? Вот. А ради нас они жизнь готовы отдать. – Она покосилась на копающих и, вытаращив глаза, поспешно добавила: – Ой, то есть фигурально выражаясь, я хотела сказать…

– Я поняла, – кивнула я. – Но где та грань, за которую переступать не надо? Когда неприступность и чувство собственного достоинства становятся обычным мерзким гипертрофированным эгоизмом? Я знаю, что обращалась с ним плохо, но, может быть, я слишком плохо с ним обращалась?

Надя пожала плечами.

– Не зна. Твой Игорь не похож на тех козлов, с которыми я встречалась. Вероятно, он заслуживал чего-то лучшего. Но зачем сейчас себе душу рвать? Отпусти это. Не думай.