Читать «Мой покойный муж» — Екатерина Бакулина онлайн
Страница 4 из 5
Завтра будет суд, там лишат.
Какие глупости Кит собрался делать?
У меня сердце замирало.
– Кит! Зачем ты здесь?
Он подошел ко мне.
– Мама… как ты?
Ему рассказывали, что меня водили в подвалы? Или нет? Глаза у него взволнованные.
– Со мной все хорошо, – сказала я. – Кит, тебе не стоило приезжать.
Он зубы сжал. Втянул носом воздух так, что ноздри раздулись.
– Я должен поговорить с Майрет, – сказал он.
Вот тут у меня чуть не случился сердечный приступ. Ну куда же он лезет?!
– К ней никого не пускают, и она не хочет ни с кем говорить. У тебя не выйдет.
– Не страшно, – сказал он. – Я знаю, как через крышу залезть. Я поговорю.
Вот тут сердечный приступ у меня, кажется, случился, но я отчего-то осталась жива. Хотя в глазах потемнело разом.
– Даже не вздумай! – только и смогла выдохнуть. – Кит, ты с ума сошел? Если ты полезешь в спальню к принцессе в окно, тебя повесят! После всего, что случилось! Даже не голову срубят, а как голодранца повесят на суку!
– Не волнуйся, я не раз делал это. Меня не заметят.
Беспечный щенок! Я схватила его за плечи, тряхнула… попыталась тряхнуть. Он такой же здоровенный, как и Нэт, мне не справиться. Что мне сделать? Повиснуть на нем и начать заливаться слезами? Действительно сердечный приступ изобразить?
– Не смей! – у меня даже голос сел, хотела закричать на него, но не смогла. – Кит! Не смей, слышишь! Чего ты добьешься этим?!
Он насупился.
– Я должен знать! – буркнул упрямо. – Должен от нее услышать. Как ты не понимаешь… Я не могу так.
– Но не в окно же лезть!
– Ты сама говоришь, к ней никого не пускают.
Так-так-так… спокойно… Что мне делать с этим?
– Подожди, Кит. Что именно ты рассчитываешь там услышать? Что твой отец напился и изнасиловал ее? Или что Майрет сама его соблазнила? Как ты себе это представляешь?
Лицо Кита пошло красными пятнами. Глаза вспыхнули яростно. Если б не я, а кто-то другой сказал ему такое, он бы убил на месте.
– Я хочу услышать правду!
Он хотел было повернуться, шагнуть к выходу, но я схватила, почти повисла на нем.
– Стой, Кит. Послушай. Я тоже не верю, что твой отец сделал это. Все слишком сложно. Я наслушалась тут такого… всякого… Ты бывал в Кетнахе чаще меня, возможно, ты и сам знаешь, что тут творится. Я почти уверена, что Нэта подставили, не могу только понять как. Но сейчас уже ничего не сделать. Возможно, это даже дело рук Джона, но… Я не знаю, Кит. Знаю только, что если ты сейчас полезешь узнавать, то и нас с тобой тоже убьют. Ты ничем не поможешь отцу, но погибнешь сам. И я тоже. А я очень хочу жить… потому что я тоже ни в чем не виновата. Нэт, по крайней мере, понимал, во что лез, он не мог не понимать. А меня втянули случайно. Джон уже водил меня в подвалы, сказал, что, если дернусь только, окажусь там… – у меня губы дрогнули.
Наверно, про подвалы было лишнее, потому что глаза Кита загорелись совсем уж нехорошо. Но иначе не вышло.
– Мама…
Кит смотрел на меня, упрямо сжав зубы. Немного растерянно. Но все равно упрямо.
– Пожалуйста, Кит, – попросила я. – Если не боишься умереть сам, то хоть меня пожалей.
Это не очень честно, но я не знаю, что делать, как остановить его.
Он вдруг что-то вспомнил, сердито засопел, полез в карман.
– У тебя все будет хорошо, не бойся. – Он достал и протянул мне письмо, с легким пренебрежением, даже обидой. – Это тебе. Пришло в Ован, но тебя не было, передали мне. От Фергюса Бейтана. Оно и мне и тебе сразу, поэтому я прочитал. Бейтан предлагает свою защиту, так что… – Он скрипнул зубами. – Выйдешь за него замуж, как казнят отца. И никто тебя не тронет. А я так не могу.
Сунул мне и выскочил за дверь. Я осталась.
Хотела кинуться за ним, но Кита мне не остановить. Может быть, нужно срочно сообщить Гордану, чтобы поймал и не пустил его никуда, чтобы без глупостей. Но Гордану я не слишком-то доверяю тоже. Я не знаю, как мне быть, хочется орать и рвать на себе волосы.
Я открыла письмо.
Оно действительно Киту: «Дорогой Кристофер!»
Дальше: в эти нелегкие времена и бла-бла-бла… когда ситуация в королевстве так неустойчива… Точно от Фергюса, не от Гордана. Гордан всегда конкретен, у него кровь из глаз польется, такими заворотами писать. Фергюс говорит, что не может приехать сам, здоровье уже не то, и ноги ноют в непогоду…
«Я готов, – пишет он, – предоставить тебе и твоей матери всестороннюю поддержку и защиту». И приглашает «прекраснейшую леди Айлин» к себе в замок, чтобы отдохнуть от забот и скрасить последние годы его тоскливой жизни. И все в таком духе. Нет, никаких прямых предложений Фергюс не делает, но это отчетливо читается за каждым словом. Он хочет, чтобы я приехала и жила с ним, чувствовала себя как хозяйка.
Что ж, жена Фергюса умерла много лет назад, у него не то что внуки, правнуки уже есть. Но если я проявлю чуточку внимания к нему, то легко стану новой герцогиней Уолша. Я ничего не получу фактически, только защиту, а все права и наследство все равно перейдут к его старшему сыну, Альдмар, по сути, уже давно управляет всем. Меня просто примут в семью.
Бог ты мой…
Я не знала, смеяться мне или плакать.
Плакать скорее. Я не хочу.
Хуже всего то, что все они… да и я тоже, уже списали Нэта со счетов. Он уже мертв. Даже до суда.
Но это не правильно.
Глава 8. О королевском суде и о том, что женихов у меня уже три
Я не спала всю ночь.
Каждое мгновение боялась услышать шаги, боялась узнать, что моего сына схватили… или, того хуже, что он убит, пытаясь залезть в спальню к принцессе. Или он сорвался с крыши. Или пропал, и нигде нет, а на самом деле его тихо утащили в подвалы. Или что-то еще…
Я боялась, не понимала, что думать.
Иногда мне кажется, я давно привыкла к жизни Кита, где война и дуэли и никогда не знаешь, что ждет завтра. И ведь Кит еще так за девушками не бегает, как Нэт, ему не достается от строгих отцов и обманутых мужей. Но даже без этого дури через край. Мне не остановить его, никакими разумными доводами не остановить, я пыталась, но если уж что пришло ему в голову… Когда Киту было лет пятнадцать, справиться еще выходило, но теперь – уже нет. Чуть придержать – еще выходит, остановить – не выходит больше.
Привыкнуть к этому невозможно, страшно каждый раз.
Всю ночь я ходила от стены к стене, сидела у окна.
Потом, утром за мной пришли, сказали что пора, суд скоро начнется.
Когда я вошла в Большой зал, Кит уже сидел там. Не могу не признать, я выдохнула с облегчением. Он сидел на скамейке, чуть в стороне от других, сцепив пальцы, ссутулившись, глядя в пол, но без цепей и точно не под арестом, он был свободен. И это значит, все хорошо. С остальным мы разберемся после.
Нэта тоже уже привели. Дали помыться и сбрить щетину, но цепи не сняли. Словно опасный преступник. Он стоял посреди зала в кандалах, в окружении четырех гвардейцев. Чтобы пройти к своему месту, мне нужно было пройти мимо него.
Когда я вошла, он обернулся ко мне, улыбнулся, едва заметно, но очень тепло, так, словно просто рад меня видеть. Я… А мне тяжело смотреть было. Я отвела взгляд… попыталась отвести. Но и не смотреть не могла.
У него на висках капельки пота поблескивали. И стоять ему тяжело, после всего, что с ним было, после пыток… удивительно, как он вообще держался на ногах. Здоровье у Нэта всегда было лошадиное, но у всего есть предел. Да и не мальчик уже… Нэт… Когда я проходила мимо, он чуть выпрямился еще, плечи расправил, даже, кажется, втянул живот… думаю, скорее неосознанно, просто… Я закусила губу. Не могу я… на него смотреть не могу, сердце разрывается… и вообще…
Тихо прошла на свое место, села рядом с Китом.
– Кит, – осторожно спросила я. – Как ты?
Он даже не посмотрел на меня.
– Все нормально, – сказал глухо.
И как-то мне это не понравилось.
– Тебя ведь не поймали? – спросила я шепотом.
Он покачал головой.
– Ты говорил с Майрет? – спросила я снова.
Он как-то шмыгнул носом, совсем отчаянно.
– Говорил.
Сглотнул судорожно, все так же глядя перед собой и не глядя на меня. Лицо серое совсем, осунувшееся. Я его таким никогда не видела.
Что же она Киту сказала?
– И что?
– Ничего! – зло буркнул Кит. – Не бойся, я все подпишу.
Дернулся было встать, но не встал, только отвернулся. Уйти он не может.
И совершенно точно не станет сейчас говорить. Мне не узнать. Лучше не трогать пока, ему и без того нелегко. Не здесь, не в зале, не при всех… Но какого черта? Что там произошло у них?
Я попытаюсь узнать…
Уже почти все собрались, Гордан стоит за королевским троном, нет только самого Джона.
Нет Майрет, но она, скорее всего, и не придет.
Мы ждем короля. Он любит, чтобы его ждали, чтобы почувствовали его значимость.
Нэт переступает с ноги на ногу, поводит плечами… спина у него болит, и тяжелые кандалы тянут вниз, но сесть он не может.
Сукин сын ты, Джон, даже в такой мелочи…
Мы ждем… Четверть часа уже прошла, как все в сборе. Я бросаю взгляд на Нэта, но он не смотрит на меня, смотрит куда-то за окно… я смотрю тоже, но там ничего нет, только синее ясное небо… ласточки летают… дворец на берегу, и ласточки вьют гнезда под крышей. Нэт стоит, упрямо сжав зубы… смотрит туда.
Эшафот на заднем дворе уже почти построили, сегодня закончат. Весь суд это фарс, представление на публику.
Я закрываю глаза. Помолиться, что ли… но я не знаю о чем. Ничего уже не исправить.
Радостно поет рожок, и открываются двери. Входит Джон, проходит к своему месту, садится. Поворачивается к Гордану.
– Можешь начинать.
Гордан разворачивает бумаги.
– Этард Муррей из Ована, – громко говорит он, и это сразу режет слух. Не «лорд», даже не «сэр», просто Этард. – Вы обвиняетесь в государственной измене, в попытке покушения на его величество короля Джона, в многочисленных угрозах и подстрекательстве к государственному перевороту…
Он говорит что-то еще, я слушаю, но среди всего этого Майрет не упоминается ни разу. С одной стороны, понятно, потерянную невинность дочери Джон хочет обойти стороной, с другой стороны… дело ведь не в невинности. Думаю, все заинтересованные лица понимают это.
Нэт слушает, неподвижно глядя в окно.
– Этард из Ована, – говорит Гордан, – вы признаете себя виновным?
Нэт поворачивается, смотрит на него, на Джона.
– Да, признаю, – говорит спокойно, буднично, словно это ничего не значит.
Джону что-то не нравится, он кривится.
– На колени!
Облизав губы, Нэт быстро смотрит на меня, и на Кита тоже. И на колени встает. Так же, спокойно.
– Повтори еще раз, – требует Джон.
– Я признаю себя виновным… – медленно говорит Нэт, глядя ему в глаза, – во всем… этом.
Без страха, без сожаления, без капли сарказма, очень ровно.
Джон скрипит зубами.
– В чем признаешь? – спрашивает Джон почти с вызовом.
– Какого черта, Джон? – удивляется Нэт. – Все уже решили.
У Джона раздуваются ноздри, зло, но он молчит, сдерживается. Только один вдох и один выдох.
– Хорошо, – устало говорит он, тихо. – Тогда приговор, Гордан. Давай заканчивать.
Джон… не то чтобы нервничает, но я вижу, что чувствует он себя не в своей тарелке. Хмурится, чем-то недоволен. Что-то не так? Неужели он вдруг сомневается? Или это изначально была игра, но она зашла слишком далеко?
– Поскольку обвиняемый не отрицает свою вину, – говорит Гордан, – суд также признает его виновным. Этард из Ована, ваша вина доказана. Вы признаетесь виновным в государственной измене и приговариваетесь к отсечению головы. Приговор будет исполнен завтра на рассвете.
Нэт кивает. Он другого и не ожидал.
– Лорд Кристофер Муррей, – говорит Гордан, – подойдите сюда. В сложившихся обстоятельствах вы должны принести присягу на верность королю.
Кит вздрагивает. Моргает ошарашенно, вытягивает шею, словно не веря тому, что слышит.
Но если Кит «лорд» и если от него требуют присягу, то все, он герцог, с ним ничего не случится. Если только он сам не выкинет никаких глупостей.
Кит смотрит на Гордана, на Джона, потом на отца.
– Давай, Кит, – я толкаю его.
– Я… я не… – Кит пытается мне что-то сказать, запинается.
– Лорд Муррей, – говорит Гордан. – Поторопитесь.
Кит поднимается.
И я прямо вижу, как его трясет. Он идет, больше не глядя по сторонам, только в пол. Подходит к Джону.
Боже мой! Только бы никаких глупостей сейчас! Пожалуйста, Кит! Если он что-то задумал…
– Кит, опустись на одно колено, – шепотом говорит Гордан, я сижу близко, слышу.
Кит покорно опускается, словно деревянный.
– Лорд Кристофер Муррей, – говорит Гордан громко, – клянетесь ли в верности своему королю?
Кит втягивает носом воздух, чуть кашляет.
– Клянусь, – говорит хрипло, я вижу, как кадык дергается.
– Клянетесь ли вы служить верой и правдой, почитать и защищать от любой опасности вашего короля, являться по первому зову, если потребуется.
– Клянусь, – говорит Кит, склоняет голову.
Тишина. Очень долго в зале висит тишина.
Потом Джон кивает.
– Я принимаю вашу клятву, лорд Муррей.
Кит стоит на одном колене, неподвижно, я вижу только, как тяжело дышит.
– Ты можешь идти, Кит, – тихо говорит Гордан.
Кит вздрагивает, смотрит на него. Потом поднимается. Бросает на меня быстрый взгляд, хочет что-то сказать, но не говорит. Просто поворачивается и уходит. Мне очень хочется кинуться за ним, но сейчас нельзя. Я не могу сбежать без разрешения. Да и Кит сейчас не станет ничего слушать.
Ему надо немного времени…
Главное, сейчас он все сделал правильно, ничего… Но ведь что-то не так, однозначно.
Тишина.
Потом Джон поднимается.
– Благодарю вас, господа, – объявляет Гордан, давая понять, что заседание окончено.
Король уходит, а вместе с ним, постепенно, и все остальные.
Уводят Нэта.
Я сижу.
Неужели вот так… и все. Ничего больше не будет? Никто ничего не требует от меня? Никаких отречений, только присяга Кита? По сути, присяга – обычное дело для нового герцога. И Джон… Да что у них происходит там?
А завтра утром Нэта казнят. Наверно, я только сейчас по-настоящему осознала это. Все уже решено и пути назад нет. Я не верю…
– Айлин! – тихо подошел Гордан. – Ты такая бледная, тебе плохо?
Я покачала головой.
– Просто плохо спала.
– Послушай, – Гордан вздохнул, – тебе лучше уехать сегодня, не дожидаясь казни. Джон не будет настаивать. Кит уезжает, мы говорили с ним. Понимаешь… настроение Джона меняется как весенний ветер. Сейчас он так лояльно смотрит на все, но…
– Лояльно? – удивилась я.
– Ты же видела сама. Он всю ночь просидел у Нэта, они о чем-то говорили, я не знаю. Но это сейчас. Сейчас Джон спокоен и едва ли не все готов простить. Но кто знает, что будет завтра? Вдруг ему попадет шлея под хвост, и он устроит тут… Лучше уехать, Айлин, пока все спокойно. Не попадаться на глаза.
– Нэта казнят… – сказала я, вышло почти растерянно, так, словно я не знала.
– Да. Это давно решено, – вздохнул Гордан. – Ты ведь никогда не любила его. А теперь будешь свободна.
Хотелось врезать ему, честное слово.
– Все это вдруг свалилось на меня, – сказала я. – Даже не знаю…
– Кит будет герцогом, у тебя все будет хорошо…
– А что с Китом? – спросила я. – Ты не знаешь, почему он такой? На нем лица нет. Что случилось?
Гордан очень натурально удивился.
– Я думал, ты с ним поговорила, но парню просто все равно тяжело. Не знаю. Он пришел ко мне утром, сказал, что готов все подписать и со всем согласиться.
Наверно, говорить о том, что Кит хотел залезть в окно к принцессе, будет лишним. Не стоит.
– Я поговорю с ним… потом, – сказала я.
– Да, – согласился Гордан. – Ты иди… отдохни немного и езжай домой. Хорошо?
Я кивнула. Но не уверена, что смогу уехать сейчас.
Посидела еще, пытаясь уложить все в голове, понять, как поступить теперь… Уже собиралась идти к себе, как вдруг – осторожные тихие шаги. И он подсаживается рядом…
Твою мать! Вот тебя-то я совсем не ждала.
Патрик.
– Айлин! – он заискивающе улыбался. – Все это так ужасно.
Хотелось рявкнуть: «Патрик, пошел вон! Не до тебя!»
– Ужасно, – согласилась я.
– Но ведь ты будешь свободна теперь. – Патрик осторожно улыбнулся. – И траур, я слышал, тебе не нужно носить. Ты останешься такой молодой и прекрасной вдовой и… сохранишь все, даже земли…
Он взял меня за руку, так нежно, преданно заглядывая в глаза.
Тебе нужны деньги, Патрик? Признаться, такая циничность бодрит.
– Арраншир принадлежит Киту, – сказала я.
– У тебя есть Дайтон, – пожал плечами он. – У тебя есть неплохое наследство от отца, свои земли. Зачем нам Арраншир? Мы можем и так прекрасно жить… Мы могли бы поехать к морю, тебе нужно развеяться.
«Мы»? О! Это не просто бодрит, это… Потрясающей незамутненности мальчик. И он действительно это всерьез?
И так хочется его грубо послать.
Но я вдруг подумала: кто знает? Патрик может мне пригодиться. Мало ли, придется найти причину, по которой я не могу принять предложения Гордана…
– О, Айлин… – Он пододвинулся ближе. – Я понимаю, как тебе тяжело сейчас. Все это так ужасно… Но я всегда буду рядом, всегда готов утешить тебя!
Ужасно. Ты повторяешься, Патрик.
– И как же ты готов утешить?
– Как пожелаешь! – совершенно искренне заулыбался он. – Прости, я не должен этого говорить, но я не могу сдержаться. Я так счастлив, Айлин! Теперь мы можем быть вместе! И ничто не может нам помешать.
– Вместе? – с подозрением спросила я. И ты туда же?
– Айлин! – И спрыгнул со скамейки, встал на колено. – Я люблю тебя! И я всегда готов любить! Я даже готов жениться на тебе! Хоть прямо завтра! Ты ведь станешь моей женой?
Вот тут я охренела окончательно.
Настолько, что не могла злиться, это слишком дико и смешно.
– «Даже готов жениться», Патрик, звучит так себе, – сказала я. И даже Гордан был романтичнее.
Патрик смутился.
– Прости, я… Не то хотел… Но ты ведь выйдешь за меня? Айлин, в твои годы…
Да это хамство чистой воды!
– В мои годы? – Я поднялась на ноги. – А ты знаешь, Патрик, что ты третий за последние сутки? И, полагаю, не последний. У меня уже есть предложения получше. – Вздохнула, глядя в его растерянные голубые глазки. – Пошел в задницу.
Просто повернулась и ушла.
Надо найти Кита.
Глава 9. О чужих играх и несказанных словах
Кита я поймала во дворе, он уже почти собрался садиться на лошадь.
– Кит! Что происходит, объясни мне?
Видела, как ему хотелось сбежать, но он остался, насупился, повернулся ко мне.
– Не бойся, – сказал он. – Сейчас я еду домой. Я… – Он облизал губы. – Макинтайр прав, тебе не стоит вмешиваться.
– Гордан? Ты говорил с ним?
– Говорил. Мама, я по-прежнему не доверяю ему ни на грош. Но тут он прав. Тебе не стоит…
Кит сжал зубы.
– Что он сказал?