– Мою… что? – Она впервые слышала о такой. – Я думала, мы встречаемся ради подготовки к свадьбе.
– Да, так и есть, – кивнула Юри. – Но намнепременно нужно провести и помолвочную вечеринку. Ох, Персефона! Не могу дождаться, когда наконец назову вас царицей!
– Ты можешь назвать ее царицей уже сейчас, – пожала плечами Геката. – Аид так и делает.
– Я в таком восторге! – Юри захлопала в ладоши. – Свадьба богов! У нас не было такой ужестолько лет!
– А кто был последней парой? – поинтересовалась Персефона.
– Полагаю, Афродита с Гефестом, – сказала Геката.
Персефона поморщилась. Об Афродите с Гефестом ходило множество слухов, и большинство из них о том, что бог огня не хотел богиню любви. Во время разговоров с Афродитой Персефона узнала, что богиня была несчастлива в браке, но не понимала почему. Когда богиня весны попыталась разузнать побольше, Афродита закрылась от нее. И Персефона не могла ее в этом винить. Ее любовная жизнь и страдания никого не касались. И все же у нее сложилось впечатление, что Афродита верила – она крайне одинока.
– А ты была на их свадьбе? – спросила Персефона Гекату.
– Да, – кивнула та. – Она была прекрасна, несмотря на обстоятельства.
– Обстоятельства?
– Их брак был договорным, – объяснила Юри. – Афродита стала подарком Гефесту.
–Подарком…
Персефона поморщилась. Как богиня – да и любая женщина – могла статьподарком кому-то?
– Зевсу нравится так говорить, – объяснила Геката. – Но когда она – сирена красоты и соблазна – родилась, ее руки у Зевса просили сразу несколько богов – Арес, Посейдон, и даже Гермес пал жертвой ее чар, хоть он это и отрицает. Зевс редко принимает решения, не посоветовавшись со своим оракулом, и когда он спрашивал о ее свадьбе с каждым из этих богов, оракул предсказывал войну, так что он выдал ее за Гефеста.
Персефона нахмурилась:
– Но Афродита выглядит такой… свирепой. Почему она позволила Зевсу выбирать, за кого ей выйти замуж?
– Афродитахотела выйти замуж за Гефеста, – ответила Геката. – И даже если бы она не хотела, у нее не было выбора. Все браки богов должны быть одобрены Зевсом.
– Что? Это еще почему? Я думала, это Гера богиня брака.
– Так и есть – Зевс советуется и с ней тоже, но он ей не доверяет. Она готова одобрить любой брак, что положит конец его правлению в качестве царя богов.
– Я все равно не понимаю. Зачем нам нужно одобрение брака?
– Брак между богами – не то же самое, что между смертными. Боги разделяют власть, у них рождаются дети. Есть много факторов, которые Зевс должен обдумать, прежде чем дать свое согласие.
– Разделяют… власть?
– Да – хотя я сомневаюсь, что это может как-то повлиять на Аида. Его влияние уже охватывает весь земной шар. Но ты… ты получишь контроль над тенями, над смертью.
Персефона поежилась. От мысли, что ей придется снова учиться контролировать и обуздывать свою магию, богине стало немного не по себе. Она пока еще пыталась покорить свою собственную. Конечно, это не будет проблемой, если Зевс не одобрит их брак. Почему Аид ей об этом не сказал?
– Есть шанс, что Зевс не одобрит наш брак? – спросила она и прикусила губу. Как тогда поступит Аид?
«Дорогая, ради тебя я бы спалил весь этот мир».
Эти слова пробежали дрожью по ее коже, шепотом по позвоночнику, – обещание, данное Аидом, которое он незамедлительно исполнит, если придется.
– Я не могу сказать наверняка, – ответила Геката, и ее уклончивость разожгла в Персефоне пламя беспокойства – постоянное напряжение, что не покидало ее сердце и пульсировало в венах. Богиня колдовства обычно говорила прямо.
Юри подтолкнула Гекату локтем.
– Я уверена, что Зевс одобрит, – сказала она. – Какие у него могут быть причины мешать вашему счастью?
Персефона знала какие – это была ее сила. После того как она потеряла контроль над собой в Лесу отчаяния и направила магию Аида против него самого, Геката призналась ей в страхе, что вынашивала со дня их первой встречи, – что Персефона окажется сильнее всех остальных богов. Эта сила либо позволит ей занять место среди остальных олимпийцев, либо сделает ее их врагом, – этого Геката предсказать не могла.
Юри, казалось, устала от этого разговора и быстро сменила тему:
– Давайте начнем с цветовых палитр! – Она открыла большую книгу, лежавшую на столе. Между страницами находились лоскуты ткани.
– Что это? – не поняла Персефона.
– Ну… это книга с идеями для свадьбы.
– Где ты ее достала?
– Мы сами с девочками ее сделали, – призналась Юри.
Персефона приподняла бровь:
– И когда вы ее начали?
Щеки души заалели, и она, запинаясь, ответила:
– Несколько месяцев назад.
– Хмм.
У Персефоны сложилось впечатление, что души начали собирать связанные со свадьбой вещи уже в ту ночь, когда она едва не утонула в Стиксе, но богиня промолчала, слушая, как Юри рассказывает о разных цветовых сочетаниях.
– Я думаю, сиреневый и зеленый, – говорила та. – Они будут хорошо сочетаться с черным – а это, как все мы знаем,единственный цвет, который носит Аид.
Персефона захихикала.
– Его выбор цвета тебя раздражает?
– В смысле, отсутствие цвета? Мне бы хотелось хоть раз увидеть его в белом.
Геката фыркнула, но ничего не сказала.
Юри продолжила рассказывать о других вариантах, а Персефона все никак не могла перестать думать о Зевсе и о том, почему они планируют свадьбу, не зная, будет ли их союз с Аидом разрешен. «Может, ваш брак уже благословлен, – возразила она сама себе. – Может, Аид уже спросил его, прежде чем сделать предложение». Это бы объяснило, почему она никогда прежде не слышала о таком архаичном правиле.
И все же она непременно спросит его позже… а до этого момента ее будет снедать беспокойство.
Персефона утвердила цветовую палитру, и Юри перешла к свадебному платью:
– Я попросила Альму нарисовать несколько вариантов.
Персефона пролистала страницы. Каждое платье было богато украшено драгоценными камнями или жемчугом и имело множество слоев тюля. Может, она никогда и не мечтала о свадьбе, но точно знала, что все эти платья не для нее.
– Ну, что думаете?
– Наброски прекрасны, – ответила богиня.
– Но они вам не нравятся, – тут же закончила за нее Юри, нахмурившись.
– Не то чтобы… – произнесла Персефона.
– Так и есть, – вмешалась Геката.
Персефона бросила на нее гневный взгляд:
– Просто… я думаю, что мне нужно что-то… попроще.
– Но… вы ведь станете царицей, – возразила Юри.
– Но я по-прежнему останусь Персефоной. И хочу быть Персефоной… пока могу.
Юри открыла рот, чтобы снова ей возразить, но тут снова вмешалась Геката:
– Я понимаю, милая. Почему бы мне не заняться твоим нарядом? Кроме того, ведь это не последний шанс надеть бальное платье.
Богиня колдовства бросила на Юри многозначительный взгляд.
Персефона сдвинула брови:
– Что ты имеешь в виду?
– О, моя милая – это же толькопервая свадьба. У тебя будет и вторая, а может, и третья.
Кровь отлила от лица Персефоны:
–Третья?
Похоже, ее ждала очередная новость.
Геката объяснила:
– Одна в подземном царстве, вторая в верхнем мире, а третья на Олимпе.
– Зачем нам праздновать на Олимпе?
– Потому что это традиция.
– Традиция… – повторила Персефона. Как та, по которой Зевс одобряет браки. И теперь она задалась вопросом: если Зевс не одобрит их брак, будет ли это значить, что он вообще не одобряет их отношения? Попытается ли он разлучить их, как ее мать? Она нахмурилась: – Я не особо горю желанием следовать традициям.
Геката улыбнулась:
– К счастью для тебя, Аид тоже.
Они еще какое-то время обсуждали цветы и место торжества. Юри предпочитала гардении и гортензии, а Персефоне больше нравились анемоны и нарциссы. Юри предлагала провести церемонию в бальном зале, а Персефона хотела в саду – возможно, под лиловыми глициниями Аида. Под конец Геката заулыбалась.
– Что? – спросила Персефона, желая знать, что так развеселило богиню магии.
– О, да ничего, – ответила та. – Просто… хоть ты это и отрицаешь, кажется, у тебя есть четкое представление, какую именно свадьбу ты хочешь.
Персефона едва заметно улыбнулась:
– Я просто… выбираю то, что напоминает мне о нас.
После обсуждения Персефона отправилась в купальни, где на целый час погрузилась в горячую, пахнущую лавандой воду. Она была измотана. Усталость пронизывала ее до костей, ведь ее тело почти непрерывно боролось с беспокойством и сокрушительным чувством вины. И то, что ей не давали спать кошмары с Пирифоем, вносило свою лепту. Даже после того, как они с Аидом вернулись из Тартара, ей не удалось уснуть. Она лежала рядом с богом мертвых, проигрывая в памяти пытку, которой подвергла полубога, и спрашивала себя: что ее действия сделали с ней самой? И вдруг ей на ум пришли слова ее матери.
«Дочь, даже тебе не удастся избежать нашей порочности. Могущество без этого не обходится».
Она была чудовищем? Или просто еще одним богом?
Персефона покинула купальни и вернулась в спальню Аида –их спальню, напомнила она себе. Она намеревалась переодеться и поужинать с душами в ожидании непростого разговора с Аидом о Зевсе. Но при виде кровати ее тело вдруг налилось тяжестью, и все, о чем она могла теперь думать, был отдых. Она опустилась на шелковые простыни – в уюте, невесомости, безопасности.
Когда богиня открыла глаза, уже наступила ночь. Комната была наполнена светом камина, и на стене напротив танцевали тени. Она села и обнаружила рядом с огнем Аида. Он повернулся к ней, обнаженный. Отблески языков пламени очерчивали его мускулы – широкие плечи, плоский живот, мощные бедра. Ее взгляд скользнул по всем частям его тела – от сверкающих глаз до налившегося члена. Он был произведением искусства и одновременно наводящим ужас оружием.
Аид отпил виски из бокала.
– Ты проснулась, – тихо произнес он, осушил бокал, поставил его на столик у камина и подошел к кровати. Сев рядом с ней, он обхватил ладонями ее лицо и поцеловал. Отстранившись, он провел большим пальцем по ее губам.
– Как прошел твой день? – спросил он.
Персефона прикусила губу и ответила:
– Не очень.
Он нахмурился.
– А твой?
– Так же, – он убрал ладонь с ее лица. – Ляжешь со мной?
– Тебе не нужно об этом просить, – прошептала она.
Он распахнул ее халат, что уже приоткрылся, подставив жадному взгляду ее грудь. Шелковая ткань соскользнула с плеч, задержавшись на талии. Аид наклонился и обхватил губами один из ее сосков, потом другой, то лаская языком, то жадно посасывая. Пальцы Персефоны переплелись с его волосами, удерживая его, в то время как сама она запрокинула голову назад, наслаждаясь прикосновением его губ к своему телу. Чем дольше длились его ласки, тем сильнее внутри ее разгоралось пламя, и она направила одну из ладоней Аида в ложбинку между своими бедрами, к жаркой сердцевине, где она больше всего желала быть наполненной.
Он подчинился, раздвинув ее влажную плоть, и погрузился в нее. Она шумно выдохнула и застонала. Аид заглушил этот стон, накрыв ее рот своим. Персефона держала Аида за запястье, пока он ласкал ее пальцами, касаясь уже таких знакомых частей ее тела, но потом ее ладонь соскользнула на его член. Когда ее пальцы коснулись мягкой кожи, он застонал, прервав поцелуй и покинув ее тело.
Богиня зарычала, снова потянувшись за его рукой, но он лишь хохотнул:
