– Почему бы и нет? – ответила Имоджен, поворачиваясь к нему и пытаясь себе представить, каким бы мог быть поцелуй с ним. Они стояли и смотрели друг на друга, прекрасно осознавая, что миссис Латимер наблюдает за ними из своей спальни.
– Ну все… пока, – сказала Имоджен.
Подойдя к двери, она обернулась, чтобы помахать рукой, но увидела, что Дуги уже ушел. К своему удивлению, Имоджен испытала разочарование.
Близилось Рождество, и в школе готовились к завершению семестра, рождественским службам и школьным вечерам. Имоджен и Дуги выкраивали время, чтобы выпить вместе чай после школы или украдкой пообщаться в коридоре. Однажды, в самом конце семестра, когда Имоджен выходила из школы вместе с Джой, она увидела, что Дуги ждет ее у ворот.
– Ну, я пошла, – тихонько сказала Джой. – Увидимся завтра. Кстати, в какое время твой папа приедет за нами?
– В час дня. Мы подвезем тебя…
Джой с неохотой пошла прочь, из ее ранца на плечах торчала клюшка для игры в лякросс. Дуги предложил понести ранец Имоджен.
– Спасибо, – поблагодарила она, взяв его за свободную руку.
– Так ты… завтра уезжаешь?
– Да. Отец заберет нас обеих.
– Так странно, что тебя забирают обратно в Ньюкасл… что они считают это безопасным.
– Да, знаю. Но главное – чтобы наша школа оставалась здесь. А если мы погибнем на каникулах, это не так уж и важно, – рассмеялась Имоджен, пытаясь разрядить обстановку.
– Не говори так! – воскликнул Дуги и схватил ее за обе руки. – Никогда так не говори!
– Я же просто пошутила, – нежно сказала Имоджен. – Уверена, что ничего подобного не случится. Мои родители были в Ньюкасле все это время, и они целы и невредимы. Странно, что мы здесь находимся.
Некоторое время они шли молча.
– Может, выпьем по чашке чая? – спросил Дуги, когда они проходили мимо маленького чайного магазина в центре города.
– Нет, я не могу, – ответила Имоджен. – Сегодня вечером мне нужно собрать вещи и упаковать пару подарков.
Остальную часть пути до дома Латимеров они снова шли молча, но это была приятная тишина. У ворот Дуги отдал Имоджен ее ранец и стал рыться в кармане пиджака своей школьной формы.
– У меня есть кое-что для тебя.
– Ой, это так мило, – покраснела Имоджен. – А я для тебя ничего не приготовила. Прости.
– Ничего страшного… разверни его.
Подарок был завернут в яркую зелено-красную бумагу. Внутри был снежный шар, который она видела в магазине в тот день, когда он отвел ее в молочный бар.
– Ой, Дуги, это так мило! Спасибо!
– Я помню, как ты трясла его, и подумал, что он тебе понравился.
– Так и есть. – Она потянулась к нему и слегка поцеловала в щеку. – Ты такой славный. Надеюсь, ты хорошо встретишь Рождество.
– И ты тоже, – сказал он.
– Ну что ж…
– Да… ты лучше иди.
– Конечно, – согласилась Имоджен, глядя на дом.
Мистер Латимер наблюдал за ними из окна гостиной.
– Кто это был? – спросил он, когда они с Имоджен встретились в прихожей.
– Просто знакомый мальчик, – ответила она.
– Приятный молодой человек, – улыбнулся мистер Латимер.
– Правда? Да, он очень милый. Он хороший, но… он мне просто друг.
– Тебе виднее, – сказал мистер Латимер.
* * *
На следующий день, едва успев собрать вещи, Имоджен услышала, как «Уолсли» отца затормозил перед домом Латимеров. Она сбежала по лестнице вниз, чтобы встретить его.
– Папа! – крикнула она и обняла отца за шею, едва тот вышел из автомобиля. – Так здорово, что ты приехал! Я так рада, что ты смог раздобыть достаточно бензина.
– Да, это было непросто, но все же я смог сюда добраться. А теперь не хочу сильно задерживаться – мы должны вернуться до наступления темноты, а путь через Пеннинские горы неблизкий.
– Конечно, папочка. Не надо так переживать. – Имоджен взяла его за руки, и они направились к дому. – Я обещала Джой подвезти ее… Надеюсь, ты не возражаешь?
– Конечно, нет, – ответил он. – А что насчет Хелен?
– Не надо. Завтра за ней приедет мама.
Пока отец складывал ее вещи в багажник, Имоджен попрощалась с мистером и миссис Латимер.
– Надеюсь, вы хорошо встретите Рождество, – сказала она, вытаскивая маленький изящный сверток из кармана пальто и вручая его миссис Латимер. – Я купила вам небольшой сувенир.
– Ах… тебе не нужно было этого делать. Я открою твой подарок на Рождество, договорились?
Мистер Латимер заметил разочарование на лице Имоджен и слегка толкнул жену локтем:
– Открой сейчас, дорогая.
Внутри свертка из светло-розовой оберточной бумаги лежал маленький синий флакон с хрустальной пробкой.
– Надеюсь, вам понравится, – сказала Имоджен. – Они называются Soir de Paris[4].
Миссис Латимер вытащила пробку и вылила пару капель себе на запястье.
– Какая прелесть, – тихо проговорила она, поднося запястье к носу. – Soir de Paris – звучит так романтично!
И тут глаза миссис Латимер наполнились слезами.
– Простите, – пробормотала Имоджен, – я не хотела…
– Что же, – вмешался отец, – нам пора ехать. Спасибо вам огромное за то, что присматривали за Имоджен.
– Не за что, – ответил мистер Латимер, – она не доставила нам хлопот.
Джой села в машину в приподнятом расположении духа.
– Я так рада, что уезжаю от этой ужасной женщины! – выдохнула она, утопая в кожаном сиденье.
– Бедняжка Джой, – начала объяснять отцу Имоджен, – попала в самую ужасную семью. Мать семейства только и делала, что плакала о своих четырех старших сыновьях, которые ушли на фронт, и совсем не обращала внимания на четырех младших детей. А еще в доме было совсем мало еды, правда, Джой?
Та мрачно кивнула.
– Мне бы так хотелось помочь ей переехать в другой дом! – с мольбой в голосе сказала Имоджен.
– Но мы сейчас ничего не можем сделать, – ответил отец с водительского сиденья. – А теперь, девочки, устраивайтесь поудобнее и наслаждайтесь поездкой.
В Ньюкасле все были заняты приготовлением к Рождеству. В доме Митчеллов витали запахи корицы и мускатного ореха. Когда Имоджен с отцом вошли в прихожую, из кухни появилась мать, в фартуке и с руками в муке.
– Милая моя девочка! – воскликнула она, обнимая Имоджен. – Я так по тебе соскучилась!
– Я тоже по тебе скучала, – сказала Имоджен и расплакалась от радости, что она наконец-то дома. – Так вкусно пахнет, – добавила она, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
– Я сейчас как раз пеку рождественские пироги на случай, если кто-нибудь неожиданно заявится в гости. Нас пугают, что с нового года введут продуктовые карточки, поэтому я решила наготовить всего самого вкусного, пока есть такая возможность.
– Вы уже нарядили елку? – спросила Имоджен, осматривая прихожую.
– Нет, – ответила мать. – Я сказала папе, что мы подождем, пока ты вернешься домой. Знаю, как тебе нравится ее украшать. Она стоит в кадке в саду за домом.
Предшествующие Рождеству дни Имоджен провела в атмосфере беззаботности и много помогала матери на кухне. Роуз учила ее, как делать сладкую выпечку и готовить мясной пирог. Этот пирог потом завернули в вощеную бумагу и поставили на мраморную доску в кладовке рядом с большим гусем, которого Роуз купила на Рождество. Несмотря на войну, большинство людей не хотели лишать себя праздника. Роуз и Джо (так звали отца Имоджен) пригласили членов своих семей, чтобы отпраздновать Рождество вместе. В сочельник должны были приехать два брата Роуз и привезти с собой ватагу из полудюжины ребятишек. Имоджен была единственным ребенком в семье и обожала своих кузенов, поэтому считала дни до начала праздников.
– Мы должны сходить за покупками, – сказала однажды утром за завтраком Роуз. – Ты так сильно выросла, что тебе, похоже, совершенно нечего носить. Думаю, мы пойдем в «Фенуикс».
– Правда, мамочка? Ты уверена? Было бы замечательно!
В магазине они выбрали новую юбку, две блузки, белье и темно-зеленое шерстяное платье. Ничего подобного Имоджен еще не носила: платье облегало фигуру и было очень взрослым – по крайней мере, ей так казалось.
– Можешь надеть его на вечер у Макмастерсов, – предложила мать.
– Они будут устраивать вечер? – спросила Имоджен.
– Да, за день до сочельника. Думаю, все их сыновья будут там.
Роуз обернулась и заметила, что на лице Имоджен появился легкий румянец.
В Кесуике Имоджен почти не думала о Фредди. Она убедила себя, что по сравнению с девчонками из университета выглядела для него еще ребенком, поэтому выбросила его из головы и сосредоточилась на уроках и свиданиях с Дуги. Но теперь, когда Имоджен стояла рядом с матерью в универмаге «Фенуикс», она отчетливо поняла, что красивый жизнерадостный Фредди привлекал ее как никогда прежде.
В день, когда был назначен праздничный прием, обещали снег, и в комнате Имоджен, несмотря на то что отец разжег камин, было холодно. Имоджен любовалась своим отражением в напольном зеркале с рамой из темного дуба. Она пришла к выводу, что новое зеленое платье было восхитительным, но ее подстриженные до плеч волосы свисали по обе стороны от лица в форме сердечка и придавали ей детский вид. Имоджен вспомнила, как в журнале увидела фотографию Риты Хейворт, волосы которой были соблазнительно заколоты на макушке, поэтому она села за туалетный столик и заколола волосы точно так же. Намазав губы красной помадой, она подумала о том, как отреагирует Фредди, когда увидит ее. Удастся ли ей очаровать его? Возможно, они весь вечер будут разговаривать друг с другом, вспоминая о том, как играли в теннис, а на следующий день он пригласит ее на романтическую рождественскую прогулку…
– Имоджен, – послышался снизу голос матери, положивший конец ее романтическим фантазиям, – нам пора.
– Уже иду! – крикнула она в ответ.
Последний раз посмотрев на себя в зеркало, Имоджен быстро сбежала вниз по лестнице: ее зеленые глаза сверкали, а изумрудное платье подчеркивало все достоинства стройной фигуры.
Когда Митчеллы вошли в дом, вечер был уже в самом разгаре. Они оставили пальто на длинном диване в прихожей и проследовали в гостиную, где было полно гостей из соседних домов. Они пили херес, а в воздухе висел дым от сигар и сигарет, которые курили мужчины. Пока родители обменивались приветствиями с друзьями, Имоджен с надеждой осматривала зал в поисках Фредди. В руках у нее был бокал «дюбонне» с содовой – это был единственный напиток, который позволил ей выпить отец. Она обрадовалась, когда Филипп Макмастерс, старший брат Фредди, тронул ее за плечо.
– Здравствуй, малышка, – поприветствовал он ее.
Имоджен не могла сказать, что ей понравилось такое обращение. Она понимала, что Филипп не хотел ее обидеть, но, услышав такое, почувствовала себя ребенком, а ведь сегодня в новом, облегающем фигуру платье она изо всех сил старалась выглядеть как можно элегантнее и взрослее.
– Здравствуй, Филипп. Как поживаешь? Ты чудесно выглядишь в военной форме.
– Спасибо, – сказал он с самоуверенным видом. – Ты тоже хорошо выглядишь… Мне кажется, или ты подросла?
Имоджен зарделась: слова Филиппа одновременно и польстили ей, и вызвали легкое раздражение.
– Ты приехал домой в отпуск? – спросила она, отчаянно стараясь вести разговор по-взрослому.
– Да, всего на несколько дней… В новом году меня ждет новое назначение.
– Что-нибудь интересное?
– Мне нельзя об этом говорить.
Имоджен вертела в пальцах бокал, обдумывая, что ей сказать дальше.
– А Фредди здесь?
– Нет, – прозвучал ответ. – Он сегодня уехал по делам в университетский полк.
Заметив разочарование на лице Имоджен, Филипп добавил:
– Ты надеялась увидеться с ним?
– О… ну, знаешь, – сказала она равнодушным тоном, – мы просто давно с ним не виделись. Я думала, может, мы поиграем в теннис.
Учитывая, что, по прогнозам, скоро должен был пойти снег, ее последняя ремарка казалась абсурдной.
– А, да, теннис, – снисходительно улыбнулся Филипп. – Кажется, у вас тогда был легендарный матч. Фредди признался мне, что ты обыграла его с разгромным счетом.
– Правда? Так и сказал? Все было не так, просто я играла чуть лучше него.
– Ты молодец, – сказал Филипп и рассмеялся. – Сказать ему, что ты по нему скучаешь?
– О, не стоит, – ответила Имоджен, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно беззаботнее. – Думаю, я увижусь с ним в следующий раз.
Уже ночью, лежа в постели в своей детской пижаме, она с тоской вспоминала Фредди Макмастерса, его взлохмаченные темные волосы и ясные серые глаза.
Когда после каникул они вернулись в школу, Имоджен рассказала Джой о своей безответной любви.
– Ох, Джой… как же это несправедливо! Он, наверное, самый красивый парень из всех, кого я встречала! Но теперь я его никогда больше не увижу. Ненавижу войну!
– Бедняжка Джинни. Судя по твоим словам, он просто мечта. Но он ведь старше тебя? А ты не думала, что… возможно, он уже завел себе девушку своего возраста?
– Даже не говори так! – оборвала подругу Имоджен. – У него никого нет. Мне казалось, что я ему нравлюсь… но, возможно, я все это время обманывала себя.
Имоджен была не из тех, кто предается отчаянию. Мучительная тревога из-за того, что Фредди мог найти себе более подходящую девушку, заставила ее оставить надежды на то, что когда-нибудь они будут вместе. В следующие месяцы, когда дни стали длиннее, а на смену холодной зиме пришла весна, она снова стала встречаться с Дуги. После школы они вместе ходили в горы и загорали на траве среди папоротников.
– Здесь так тихо и спокойно… Мы с тобой как будто единственные парень и девушка, оставшиеся на земле… как Адам и Ева, – сказала однажды днем с невинным видом Имоджен.
На Дуги была рубашка с закатанными рукавами, открывавшими его сильные руки. Он перекатился на бок и посмотрел на нее.
– Адам и Ева? Так ты попытаешься соблазнить меня?
Имоджен рывком села, вся красная от смущения.
– Я не это имела в виду. Ой… да ты знаешь, что я хотела сказать. Здесь такая тишина и покой… и невозможно представить, что все эти мальчики вроде тебя сейчас сражаются с Гитлером и его ужасной армией во Франции.
У нее на глаза навернулись слезы.
– Эй, – сказал Дуги, протянув руку и погладив Имоджен по спине, – не думай об этом, дорогуша. Я вот не думаю. Мы все равно ничего не можем сделать. Ложись.
Она легла, почувствовав, как солнце согревает ее тело. Дуги склонился над ней и нежно поцеловал в губы. Это был первый поцелуй в жизни Имоджен, и она удивилась тому, какими мягкими были у него губы.
– Это так мило, – проговорила она, гладя его по щеке.
– Тогда я повторю?
И когда он поцеловал ее, она забыла о Фредди, о своей тоске по дому и даже о войне. Она была обычной девчонкой, лежащей в объятиях своего молодого человека в лучах весеннего солнца.
Глава восьмая
Ферма Ферзехоф, май 1940 года
Петер пришел со двора и снял грязные сапоги на ступеньках у входа.
– Кете! – крикнул он. – Завтрак готов?
– Да! – послышался ответ из их спальни. – Уже иду.
В ожидании, когда придет жена, он сел за стол и начал вращать колесико настройки радиоприемника «фольксемфенгер», который стоял на кухонном буфете. Государство специально выпустило миллионы недорогих радиоприемников, чтобы жители Германии слушали национал-социалистическую пропаганду, которую передавали из Берлина по приказу Геббельса. Иностранные радиостанции были под запретом, за нарушение которого могли отправить в концентрационный лагерь на год и даже больше. Чтобы помешать распространению иностранных новостных сигналов, власти уничтожали радиопередатчики в Европе. Однако у «Би-би-си» была немецкоязычная служба, и передаваемые ею новости можно было слышать по всей Европе.
Когда Магда спускалась к завтраку, она слышала, как фрагменты различных радиопрограмм быстро сменяют друг друга. Отец крутил колесико: классическая музыка, женский голос, читающий стихи, странный свистящий звук – все они звучали на кухне и резко обрывались, пока наконец не заговорил голос с английским акцентом:
Сегодня утром премьер-министр Невилл Чемберлен объявил о том, что он передает свои полномочия первому лорду адмиралтейства сэру Уинстону Черчиллю…
Сигнал пропал. Магда остановилась в дверях, наблюдая за тем, как отец прибавляет громкость.
Первые новости о вторжении Германии в Голландию, Бельгию и Люксембург достигли Лондона на рассвете…
– Папа… что ты слушаешь?
Петер поднес палец к губам.
– Тсс… Подойди сюда… Сигнал такой плохой, что я едва его слышу.
Магда стала внимательно слушать.
В официальном обращении к своим солдатам, воюющим на Западе, Гитлер сказал: «Пришел час решающей битвы за будущее германской нации». Судя по сообщениям, полученным из Голландии, немецкие войска перешли границу ночью. Голландцы уничтожили мосты через реки Маас и Эйсел, чтобы помешать продвижению немцев.
Петер посмотрел на дочь с удивлением:
– Ну? Что они говорят?
– Что-то по поводу войск, наших войск в Голландии… Голландцы взорвали мосты, чтобы остановить их.
Петер переключил радио на немецкую станцию. Знакомый напористый голос фюрера прогремел из приемника:
Битва, которая начинается сегодня, решит судьбу германской нации на следующее тысячелетие.
– Что тут у вас происходит? – спросила Кете, спускаясь по лестнице.
– Мы пытаемся слушать новости, – ответила Магда.
– Зачем? Что-то случилось? – В глазах матери появился страх.
– Наши войска вошли в Голландию, – сказала Магда.
Кете подошла к печке и стала бросать уголь в огонь, пока не освободила от него всю корзину. Затем она налила воду в чайник из грохочущего крана.
– Но мы ведь ничего здесь не можем поделать, – сказала она, поставив чайник на печку, и взяла с подоконника корзину с яйцами.
– Как мне приготовить яйца?
Неожиданно в дверь постучали, и Петер быстро выключил радио.
– Открой, – шепотом сказал он Магде.
На пороге стоял Отто в форме участника гитлерюгенда.
– Привет, – с наигранной непринужденностью сказала Магда, размышляя о том, как долго он простоял под дверью перед тем, как постучать.
– Я могу войти?
– Да, конечно, – ответила Магда, пропуская его.
Войдя в кухню, Отто тут же оказался в центре внимания. В своей как всегда безупречно отглаженной рубашке цвета хаки, темном галстуке и со светлыми волосами, которые были зачесаны назад, обнажая его высокий загорелый лоб, он был просто идеальным воплощением представителя гитлерюгенда.
– Мне показалось, я слышал голос фюрера, – сказал Отто, обводя взглядом комнату.
Магда покраснела.
– Ну да. Мы как раз слушали его по радио.
Отто перевел взгляд с Магды на ее отца.
– И о чем он говорил?
Магда опасалась, как бы отец не проговорился, не сказал нечто такое, что можно было услышать только на иностранных радиостанциях, и тут же вмешалась:
– Только то, что началась битва. Фюрер объявил, что она решит нашу судьбу на тысячу лет вперед… Это было так волнительно, правда, папа?
– Что ж… – проговорил Петер, вставая. – Я прошу прощения, но у меня дела.
Он подошел к двери, обернулся и многозначительно посмотрел на молодого человека.
– Хайль Гитлер, – сказал он, поднимая руку в знакомом салюте.
– Хайль Гитлер! – решительно ответил Отто, щелкнув каблуками.
Затем он взял стул и сел за стол. Кете, стоявшая позади молодого человека, удивленно приподняла брови и посмотрела на Магду, словно спрашивая: «Что он здесь делает?».
Магда едва заметно покачала головой.
– Отто, будешь завтракать? – спросила Кете.
– Да, спасибо, – ответил он.
Сердце у Магды упало, но она поднялась со стула и принялась накрывать стол на троих.
– Ты направлялся в школу? – поинтересовалась она, ставя перед ним тарелку и чашку. – Мне кажется, наш дом не совсем по пути.
– Да, я шел в школу, но решил заглянуть к тебе. – Он улыбнулся, но глаза остались холодными. – Я подумал, что мы можем пойти в школу вместе.
После завтрака Магда поднялась наверх, в свою комнату, и причесала волосы. Отец во дворе загонял коров на дойку. Магде показалось, что вид у него был немного встревоженный. Он ведь даже не позавтракал. Спустившись на кухню, она увидела Отто, который был готов сопровождать ее. Когда они пошли по тропинке, ведущей от фермы к дороге, Магда обернулась, чтобы помахать родителям рукой, и заметила, что те с тревогой переглядываются.
– Так зачем ты пришел к нам сегодня? – спросила она Отто.
– Странный вопрос, – ответил он. – Я думал, что нравлюсь тебе… что мы с тобой друзья.
– Конечно, нравишься, – поспешила заверить его Магда, опасаясь, что он может расстроиться. – Но мне казалось, что Эрике ты еще больше нравишься.
Она попыталась рассмеяться, чтобы разрядить возникшее между ними напряжение.
– Да ладно, – отмахнулся Отто. – Эрика идиотка.
– Она наш лидер, – вступилась за нее Магда.
– Только потому, что смогла подлизаться к фрейлейн Мюллер. На самом деле лидером должны были назначить тебя, – робко взглянул он на Магду, с восхищением рассматривая ее золотистые волосы и чистую кожу.
Магда поняла, что Отто говорил искренне.
– О нет! – скромно ответила она. – Я не… – Магда осмотрелась по сторонам, пытаясь подобрать подходящие слова. – Я не совсем подхожу для этой роли.
– Почему? – спросил Отто. – Ты умная, у тебя светлые волосы… Ты настоящая арийка… и ты просто идеальная кандидатура!
Чтобы дойти из дома до школы, Магде нужно было пересечь большую дорогу, затем пройти через поле и лес на краю деревни. Когда Магда была одна, последнюю часть пути она иногда бежала: ее пугали странные звуки, доносившиеся из-за высоких елей, казалось, что в лесу притаились демоны. Сейчас же, когда они вошли в темный лес, ее намного больше пугало то, что мог сделать с ней Отто в этом безлюдном месте.
– Идем, – сказала она и быстро зашагала вперед. – Мы же не хотим опоздать.
Отто схватил ее за руку, притянул к себе и яростно поцеловал в губы. Она отвернулась и попыталась высвободиться.
– Что ты делаешь? – спросила Магда, отступая назад.
– Как что? Целую тебя. Тебе что-то не нравится?
– Вообще-то я не твоя девушка.
