Валерий Петрович Большаков "Праведник"

– Ма-артин! – донеслось с площадки. – Ты скоро?

– Щас! – откликнулся «агент». – Я только мяч отнесу!

Независимо пройдя мимо полицейского, скучавшего у дверей, Мартин вошел в подъезд.

Лот достал радиофон. Та-ак… На первом этаже «жучки» не «завелись». Уже хорошо… На втором… А вот на втором пять штук высеяно-таки. Ага… Пошел сигнал с нейтрализатора! Теперь на экраны в полицейских атомокарах будет поступать ложное видео – блюстители порядка и морали не увидят Лукаша с супругой. Что и требовалось доказать.

Третий этаж… Заработал нейтрализатор. Четвертый…

Еще один включился. Пятый… На пятом чисто.

Не успел Яков сосчитать до десяти, как во втором от подъезда окне замаячила светлая голова Мартина. Все, время пошло!

Незаметно оглянувшись, Лот поднес радиофон к уху.

– Лукаш? – сказал он напряженным голосом. – На выход. Поднимаетесь на пятый этаж, достаете из-под коврика перед дверью четырнадцатой квартиры пакет, и уходите на чердак. Понятно?

– Да, да! – взволнованно ответил Зееман.

– В пакетике – турбокоробка с креплением и двумя ручками. Закрепите ее на стропило и выберетесь через чердачное окно на крышу – с торца, где глухая стена. Только сначала ручки зацепите вокруг запястий!

– И?.. – выдохнул Земан.

– И шагайте с крыши вниз. Не бойтесь – это только кажется, что нить лопнет под вашим весом. Она из нановолокон, и выдержит тонну в рывке.

– Мы поняли…

– Тогда выдвигаемся. Вы – на чердак, а я буду ждать в проулке. Начали!

Прогулочным шагом Лот удалился, не обращая внимания на полицейских. Вернувшись к «балту», Яков юркнул на место водителя, и завел двигатель. Тронулся, неторопливо выезжая к проулку.

За спектролитовым колпаком проплывал верх пятиэтажки. Никого… Сорвалось? Да не должно, вроде… Ага! Кто-то есть!

С краю крыши показались две фигурки. Перевалились через перила, повисли… Плавно заскользили вниз.

Мужчина и женщина.

Когда парочка коснулась тротуара, ноги подогнулись у обоих.

– Быстро в машину! – сказал Лот, распахивая дверцы.

На ходу освобождаясь от турбокоробки, чета бросилась к джипу, и рухнула на заднее сиденье.

– Божечки, божечки… – причитала Ружена, хорошенькая блондинка с волнистыми волосами до плеч, хрупкая с виду, но большегрудая.

Лукаш оказался сухопарой жердиной, взгляд его был растерян, как у всякого беженца – нелегко все бросить, нарушить спокойное течение буден, оказать сопротивление бытию, начать жизнь с чистого листа. И сразу масса вопросов в голове.

А как жить дальше? А выйдет ли что у него, у них?

Не зря ли они покончили со старым? Не поспешили ли?

Вдруг, да прогадали?

– Все будет путем! – подбодрил разнервничавшуюся пару Яков, и стал набирать скорость.

Глава 6. Извне

Астероид это был или комета, не ясно, но точно не из пределов Солнечной системы. Круглое тело в десятки километров диаметром прилетело даже не из нашей Галактики. Пронизав Облако Оорта, пройдя мимо Пояса Койпера на огромной скорости, оно непременно покинуло бы владения Солнца, минуя их, как пуля – мишень, пробившая «восьмерку», но тут на его пути подвернулся Нептун.[7 - Нептун – восьмая по счету планета Солнечной системы.]

Огромный синий гигант, поймав «пришельца из космоса» в сети гравитации, чуток «подправил» траекторию его полета. То ли астероид, то ли комета продолжил (продолжила, нужное подчеркнуть) свой путь уже в плоскости эклиптики.

Первой его распознала кассетная станция «Тест-24», кружившая по орбите вокруг Тритона, спутника Нептуна. Блинк-автоматы АМС[8 - Автоматическая межпланетная станция.] зарегистрировали прохождение неизвестного тела, бортовой компьютер занялся вычислениями и передал всю телеметрию, кому положено. То бишь – Большой Обсерватории, чьи купола схоронились на обратной стороне Луны. Команда астрономов тут же возбудилась, и начала строить гипотезы.

Версию о том, что «кассетник» зафиксировал прилет инопланетного корабля, отмели сразу – судя по данным, полученным из окрестностей Тритона, неизвестный объект имел неправильную форму, состоя, по всей видимости, из гигантских каменных глыб и льда.

Долго спорили из-за названия. Скрести по сусекам античных мифов не стали – сколько ж можно? Решили переключиться на восточно-европейский легендариум. В полуфинал вышли «Семаргл» и «Вий». Большинством голосов избрали Семаргла.

А тут новая информация. По всем выкладкам получалось, что Семаргл окончит свои дни, врезавшись в Юпитер. Тотчас же, в экстренном импульсе, передали сообщение-просьбу-приказ-мольбу на Амальтею.

* * *

…Юпитер с Амальтеи полностью оправдывал имя, данное богу-громовержцу римлянами – Jovi Optimo Maximo, то бишь «Юпитер Наилучший Величайший».

Гигантская планета занимала большую часть неба. Ее слегка размытый диск, красно-розовый с оранжево-коричневым, полосатила аммиачная хмарь, колоссальные смерчи завивались на границах облачных полос, вспыхивали и гасли белые крапинки экзосферных протуберанцев. Тучи, каждая размером с Африку, окрашивались в ало-розовые закатные тона.

Амальтея на этом величественном фоне выглядела несерьёзно – красно-черная картофелина, приблудный астероид, своим острым концом всегда направленный на планету-хозяина.

Планетологическая станция «Юпитер-1» располагалась с краю кратера Пан. Наружу выглядывал лишь верхний этаж под прозрачным спектролитовым колпаком, нижние горизонты были заглублены в грунт и залиты металлопластом.

Поодаль, на скальной гряде, просвечивал решетчатый параболоид антенны, поблескивали сетчатые башни интерферометров. Темными пятнами отливали наметы серы, занесенной сюда с Ио.

Воронин шумно вздохнул. Второй год пошел, как его назначили начальником станции, а привыкнуть он так и не смог – неуемный восторг переполнял его, как пузырьки – шампанское.

Осторожной припрыжкой Воронин поскакал через космодром – по ровному полю с россыпями каменных обломков.

Посередине площадки в гордом одиночестве корячил шесть суставчатых опор грузовой автомат, а поодаль, в тени острых скал, стоял посадочный модуль. Орбитальный корабль «Хазан»[9 - Хазан (туркмен.) – осенний ветер.] едва виднелся серебристой искоркой – оба астронома оккупировали ОК для наблюдений за Юпитером.

Его прежний ТМК «Леонов» года два летел бы до «Джупа», а вот на «Хазане» стояли атомно-импульсные двигатели, «домчались» меньше, чем за год…

В наушниках щелкнуло, и высокий звонкий голос Яны произнёс:

– Дэ-два, вы встали на пеленг! Код один-один-четыре, база – двадцать семь, двадцать восемь, сто пять! Минутная готовность… Ой, Коль, посмотри, какой Джуп сегодня красивый!

– Вижу, – ответил Воронин, улыбаясь.

Огромный розово-коричневый купол Юпитера почти наполовину вылез из-за скалистого хребта на близком горизонте, а сбоку, цепляясь за пик пятнистым серпом, повис Ганимед.

– Коля, экстренная с Луны! Астрономы челом бьют. Какой-то там внегалактический объект… По расчетам, он в Джуп врежется.

– Хотят, чтобы мы пронаблюдали?

– Ага!

– Ответь, что со всем нашим удовольствием! Он когда долетит?

– По расчетам… Месяцев через восемь.

– Ого! Так быстро?

– Я сейчас уточню траекторию и скорость, но где-то километров двести в секунду будет. Объект-то внегалактический!

– «Внегалактический»! – фыркнул Воронин насмешливо. – Ладно, радируй: «Будем посмотреть!»

Глава 7. Станция-призрак

Возвращался Яков через Лемберг и Унгвар – называть эти города, как раньше – Львовом и Ужгородом, было вредно для здоровья. «Западэнци» тщательно зачистили карту Прикарпатья от следов «клятых москалей». Впрочем, «жидов та ляхов» на Украине тоже не жаловали – дух Бандеры витал тут явно и зримо, обходясь без потуг медиумов.

Вон, слева на пригорке, железобетонная «наглядная агитация» – гигантская стела с выпуклыми буквами вдоль: «Слава Украiнi!», а поперек – неровной черной скорописью – «Долой бандерлогов!»

На дорогах было неспокойно, сплошь и рядом попадались полицейские джипы с мигалками, раза два мелькнули бронетранспортеры, над горами кружили вертолеты – искали партизан из русинского[10 - Русины – малая народность в Карпатах, тяготеющая к русской нации.] «Сопротивления».

Официальный Киев метал громы с молниями, обвиняя Москву в коварных происках. В Кремле морщились, и советовали «майданутым» чаще ездить на воды – нервы лечить.

За Унгваром Яков взялся за руль.

– Моя очередь, – буркнул он, и отключил автоматику.

– Приказ понял, – ответил «балт», и доверительно сообщил: – Справа у дороги прячется человек. Без оружия.

– Без ору-ужия?

Лот притормозил, и открыл правую дверцу.

– Эй! – крикнул он. – Русин?

Над кустами появилась голова в берете. Лицо бледное, шея тонкая, плечи узкие. Типичный геймер. Такие автомат только в стрелялках видели.

– Русин, – признался «геймер» неожиданно густым басом.

– Бандерлогов лупишь?

– Луплю, – признался русин, и робко пошутил: – Взаимно.

– Садись, подброшу.

– Это опасно…

– Я – перевозчик.

Боевик сел без разговоров. Захлопнув дверцу, он протянул костлявую руку.

– Иван Грабарь.

– Яков Лот. Это ваших гоняют?

– Наших, – кивнул Иван. – Сам знаешь, Евросоюз всегда фашистов поддерживал… Началось с того, что какой-то пацан в Ровно намалевал на воротах казармы Нацгвардии свастику. Его за это долго били сапогами, и реанимация не помогла… А мальчишка из русинов был, Кукольник его фамилия. И пошло-поехало… Третий месяц воюем.

Яков кивнул.

– Понимаю, – сказал он серьезно. – А ты чего без оружия? Хочешь, чтобы и тебя, как того пацана?

Грабарь хитро улыбнулся.

– У меня целых три автомата есть, – похвастался он, – я их в лесу заныкал, возле дороги. Вот, к тому-то схрону и топал, а тут ты…

Ага! Вон, видишь дерево у дороги?

– Где валун?

– Да-да!

Лот подъехал, куда сказано, и притормозил. Нескладный Грабарь вышел, словно по частям, повернулся, заулыбался и вскинул кулак, копируя Че Гевару – такого же нескладного интеллигента, не приспособленного к партизанской войне.

– Patria o muerte, – пробормотал Яков. – Venceremos…[11 - С испанского: «Родина или смерть. Мы победим!»]

* * *

В Париж Лот попал через автоярус «Монтрёй» – орда машин словно провалилась в подземный узел, прокрутилась по развязкам, гоняя эхо, и разлетелась веером по туннелям.

Яков вынырнул в квартале Бельвиль, в районе улицы Шарон, и мигом сбросил скорость – в городе особо не погоняешь. Он вообще больше любил Париж подземный, чем тот, что на виду. Отчего так? Лот криво усмехнулся, поглядывая в окно.

Вдоль улицы, по обеим ее сторонам, тянулись вывески на арабском, турецком и китайском. У мелких лавчонок крутились мордовороты в чалмах, приплясывали чернокожие в просторнейших рубахах, пугливо скользили женщины в хиджабах.