Страница 2 из 3
Сначала дорога, потом макеты в программе…
– Ну, глядишь, и расслабишься, в ресторане наверняка работают симпатичные официантки…
И в самом деле, почему нет? Самое лучшее занятие, чтобы вытеснить все гнетущие мысли из головы познакомиться с симпатичной девушкой.
– Твой друг содержит притон? – усмехнулся я.
– Без понятия, сто лет его не видел. Но охота на него поглядеть. Может, и помогу чем-нибудь в его бизнесе. По старой дружбе.
Я кивнул и откинулся на спинку стула, вытягивая ноги.
– Через полчаса выезжаем, – напомнил Карим и скрылся из виду.
В отличие от моего отца он женат не был и никому не изменял, никого не предавал. Да и сколько помню себя, был при отце, много помогал, и я всегда мог на него положиться. Часто нас с Наташей оставляли на его попечение.
Через час с небольшим мы въехали в Старгород. Кроме речки и нескольких улочек я ничего и не помнил об этом городе. В свои семнадцать я всерьёз увлёкся строительством и архитектурой, читал первые учебные материалы и пробовал осваивать программу в компьютере. Наташка много времени проводила с матерью Карима, совсем мелкая ещё была. Нечего особо вспоминать. Карим прав, нужно отдохнуть и отвлечься, снять какую-нибудь девицу на вечер и забыть обо всем. Домой возвращаться я не хотел. Знал, что мама и Наташа будут против моего переезда, но жить с предателем под одной крышей выше моих сил. Мне нужно прежде успокоиться. Возможно, даже поговорить с ним, хотя, что он мог сказать в свое оправдание? Если разлюбил мать и захотел другой жизни, то так бы лучше и сказал, чем обманывать всех и себя в первую очередь. И ведь поступал сейчас как трус, в командировку сослал, сам куда-то уехал… Не поступают так взрослые и самодостаточные люди. Впервые я был рад, что хоть чем-то пошёл не в него.
Тася
Сегодня я приехала на работу немного раньше обычного. Дома перед выходом наспех приняла душ и слегка уложила волосы в струящиеся локоны. Зачем? Не знаю. Запретила себе даже думать о том, что будет через час, два или наутро. Ильнур говорил, что у меня ночь на раздумья, но, кажется, я решилась. Получу деньги на руки и отправлю мать с Лизой в Москву. Лучше так, нежели ещё одно горе и траур. Уж свой собственный позор я точно как-то переживу. А может, особо и переживать ничего не нужно будет. Если Ильнур не обманул меня, и этот человек в самом деле окажется не местным жителем, то мы скоро забудем друг о друге.
Лариса и Марина сегодня тоже были на высоте. Весь персонал будто сошёл с глянца. А я вдруг ощутила себя голой без макияжа как у девочек. Я ненавидела Ильнура, презирала всем сердцем и мысленно искала пути для отступления. Но мечта и желание посадить маму и Лизу на самолет, чтобы отправить в Москву, придавало сил, перечеркивало все страхи. Я, конечно же, с ними не полечу и останусь в городе. Но ненадолго. Ровно до наступления экзаменов. А после уеду. Найду работу в Москве, займусь усерднее рисованием. Выживу. Если получится так, как я планировала, то ещё и матери с Лизой буду помогать. Главное, пережить эту ночь. А со своей совестью я как-нибудь договорюсь.
– Ты чего такая бледная? – спросила Лариса, всматриваясь мне в лицо. – Вот, возьми румяна. Хоть на человека будешь похожа, а не на мумию. Ильнур три шкуры с нас спустит, если что-то пойдёт не так, как он вчера отрепетировал.
Да, вчера мы снова задержались на работе, переодевались в новую форму и смотрели в толстое озадаченное лицо, то бишь Ильнуровское. Он остался доволен проделанной над нами работой. Интересно, а кого он инструктировал после моего вчерашнего ухода, Ларису или Марину? Или Лилю? Она была постарше и опытнее нас всех. Я, наверное, самая молоденькая и чистая среди собравшегося контингента. Но ненадолго. Буквально через несколько часов стану такой же. А ошибки и просчеты белым ангелочкам не прощают. Таких как я, которые всегда были правильными, а потом вдруг оступились, не любили еще больше.
– Спасибо, – поблагодарила я, закрывая косметичку.
– Ты, когда накрасишься, совсем на себя не похожа, – восхищенно произнесла Лариса, всматриваясь в мое лицо.
А я и хотела быть сегодня не похожей на себя обычную. Ещё бы нанесла слой краски, чтобы чувствовать себя под двойной бронёй. Жаль, ее потом тяжело отмывать. В целом, как и мой скорый позор.
Весь вечер прошёл в обычных заботах. Облаченные в новую униформу, мы щеголяли по залу и разносили заказы. Улыбались и все, абсолютно все, интуитивно ждали часа «х». Кто-то мечтал, о том, чтобы получить крохи внимания от прибывшей делегации, говорили, их будет трое или четверо человек, а кто-то, то есть я, просто предвкушал скорое окончание этого вечера и мечтала после как все завершится, открыть купальный сезон в реке и смыть с себя весь позор и прикосновения чужого, незнакомого человека.
Ильнур появился в зале в обществе трех человек, которые были облачены в дорогие деловые костюмы. Изо всех сил я старалась не смотреть в их сторону, но взгляд сам выцепил самого молодого среди них. Я рассматривала мужчину, вспоминая слова нерусского мерзавца, что уважаемый человек приедет вместе с сыном. И среди этих людей только один выглядел молодо. И вполне симпатично. Я даже на секунду усыпила свою совесть: если Ильнур сдержит слово и запихнет меня в вип-комнату к этому мужчине, мне будет не так противно, как если бы это был старый Багров или ещё какой-то местный отморозок. Одна ночь, и мы больше никогда не встретимся. Случайная интрижка и операция сестры.
Заметив на себе пристальный взгляд голубых глаз, я непроизвольно одернула короткую юбку. Высокий, широкоплечий, с чувственным ртом и симпатичным лицом, с волевым подбородком. Мужчина вместе с Ильнуром смотрел в мою сторону. Не знаю, почему не отводила глаз, как завороженная. Прекрасно ведь понимала, что сейчас Ильнур пытается меня ему разрекламировать, заметив интерес в его глазах. Уголок рта незнакомца поднялся, и он слабо кивнул, окинув меня бесстрастным взглядом, от которого, тем не менее, я покраснела до кончиков волос. Только под тем слоем косметики, что я нанесла на свое лицо, моего смущения никто бы и не заметил.
Затем мужчины расселись за столиком, а Ильнур оказался возле нас чуть ли ни в ту же минуту.
– Ты! – зашипел на меня, тыкая мне в грудь пальцем. Глаза горели так, словно он выиграл миллион в лотерею. – Иди, прими у них заказ, а через час, чтобы была в вип-комнате.
Приват, он хотел сказать, но вип звучало не так пошло. Марина и Лариса переглянулись, а я кивнула, размышляя над тем, что у меня был еще час, чтобы сбежать из этого гадюшника.
Вдохнув и выдохнув несколько раз, я досчитала до десяти, чтобы справиться с волнением и ненужными эмоциями, и направилась к столику, ощущая дрожь не только в ногах, но и во всем теле. Трое мужчин, двое из которых были весьма преклонного возраста, сидели на кожаных креслах возле продолговатого стола и разговаривали между собой.
Я подошла и замерла, ожидая, когда смогу предложить им закуски и выпивку. Молодой человек поднял лицо, и наши глаза встретились. Мой подбородок непроизвольно вздернулся вверх, и я смерила его ненавистным взглядом. Потому что презирала таких, как он. Он считал, что мог купить все за деньги. Но сильно в том заблуждался. И да, я решилась продать свое тело, но это ровным счетом ничего не значило!
Несколько секунд мы пытали друг друга взглядами. Я мечтала расчленить его, посылала проклятия и слала флюиды неприятия, чтобы он передумал и переключил внимание на Марину или пышногрудую Лилю. Но нет, в его глазах зажегся огонь. Он с интересом смотрел на меня и слегка улыбнулся.
– Добрый вечер. Что-то желаете? – спросила мягким и спокойным голосом и никак не показывала своего настоящего отношения ко всей этой ситуации.
– Да, принесите воды, – отозвался мой «гость» по-прежнему не сводя с меня голубых глаз.
Интересно, Ильнур успел ему сказать, что я буду стоить недешево? Могла ли я рассчитывать, что получу деньги после… всего этого, как и обещал этот пузан?
– Хорошо. А вам?
Двое взрослых мужчин скользнули по мне глазами и отрицательно качнули головой, продолжая разговор.
Я развернулась и на дрожащих ногах отправилась прочь. Когда вернулась с подносом в руках, за столиком вместе с гостями уже сидел Ильнур. Все четверо вели оживленную беседу и я, поставив воду, не стала мешать, скрылась из виду от греха подальше. Но ненадолго. Потому как подальше уже от этого самого греха держаться, точно не получится…
– Скажи, что это было? – Лариса уперла руки в бока. – С чего это вдруг ты и приват-комната? Когда это ты успела подсуетиться? Ты же вроде у нас как невинная овечка?
– Тебе послышалось, – процедила я сквозь зубы и прошла мимо.
Меня вдруг затрясло от гнева. Я хотела сохранить все в секрете, но старый нерусский черт решил унизить меня по полной. Прекрасно знал, что девчонки мне потом все кости перемелют и разнесут по городу слухи. Но до слухов мне не было никакого дела. Уж что-что, а это меня совсем не пугало так, как совесть, которая точила меня изнутри. Но помимо меня была ведь еще и мать. Вряд ли ей придутся по вкусу разговоры и пересуды, как низко пала её старшая дочь. И нет, ресторан Ильнура не был притоном. Но именно такие параллели я сейчас проводила в своей голове, ощущая себя марионеткой. Казалось, что все это происходит со мной не по-настоящему. Однако я сама приняла такое решение, никто меня к нему не склонял и не принуждал. И на месте того приезжего мужчины мог бы быть жирный и старый Багров или ничуть не лучше выглядевший Коваль, прокурор-тряпка, смотрящий на нас так, словно все мы были мусором под его ногами.
Помимо воли тело забила сильная дрожь, когда в подсобке появился взбешенный Ильнур. Его ноздри раздувались как у быка, и он смотрел на меня, будто я была красной тряпкой.
– Кажется, мы обо всем договорились, или ты решила соскочить?
– Мне нужны деньги. Где гарантии, что ты мне потом нагло не посмеешься в лицо?
Нет, конечно, он так не сделает, репутация у Ильнура была отменная: не бандит, и слов на ветер не бросал, и охрана у него была внушительная. Спорить с ним – себе дороже. Мне не нужны сломанные ребра. Но страх и неуверенность диктовали свои условия.
– Тасенька, тебя ждут. На втором этаже последняя дверь направо. Деньги утром завезут мои ребята. Возьмёшь на завтра выходной. И если мальчику понравится, и он захочет продолжения, заплачу сверху.
– Тебе какая выгода от этого? – голос дрожал, а руки тряслись.
В любом случае, если не пойду в приват-комнату, подносы носить тоже уже не смогу, все будет дребезжать и падать. Адреналин зашкаливал и, наверное, я только сейчас поняла, что обратной дороги нет.
– Не твоего ума дела. Иди, – он кивнул в сторону выхода. – Не убудет от тебя, потерпеть одну ночку. Не заставляй человека ждать, – фальшиво-приторным голосом говорил Ильнур.
Так мне хотелось кинуться ему в лицо и выцарапать глаза. Не убудет… Конечно, не убудет! Только после выходного я больше не вернусь в эту шарагу. И вообще не вернусь на эту ночную работу. Полы мыть в больницу пойду, на вокзал листовки раздавать, но в этот притон больше ни ногой! И только пусть попробует кинуть меня на деньги!
Поднимаясь наверх, я не чувствовала ног. Тело била крупная дрожь, я часто-часто дышала, не в состоянии сделать глубокий вдох и, мне казалось, что от волнения и напряжения я лишусь сейчас чувств. Когда коснулась руками холодной металлической ручки двери, то вдруг поняла, что это все по-настоящему, а там за дверью… Что если меня ждал зверь или садист? Но вспомнив о том, что, вернувшись домой, увижу заплаканное лицо матери и Лизину улыбку. Вспомнив, что сестра уже несколько месяцев не могла, как все нормальные дети, бегать и играть, потому что любая активность и волнения были сейчас под запретом, я решительно опустила ручку. Сделала шаг и погрузилась в темноту.
Приглушенный свет от торшера растекался по комнате переливом, и я заметила мужчину. Он стоял ко мне спиной у окна и, услышав, как дверь открылась, слегка обернулся. Я прикрыла за собой дверь, но с места больше не сдвинулась. Тряслась, как осиновый лист, а в голове шумело от переживаний и волнений. Какое-то время он рассматривал меня все тем же пристальным взглядом, а затем улыбнулся и, сделав несколько шагов навстречу, остановился, сохраняя между нами дистанцию.
– Как тебя зовут? – прозвучал мягкий баритон.
Однако его голос, подобно удару хлыста, заставил меня вздрогнуть.
– Таисия.
Мужчина опустил глаза, скользя взглядом по моей фигуре, а мне захотелось покрыться ледяной коркой, чтобы его обжигающий взгляд не оставлял горячие отметины на моем теле.
– Идём, – произнес он и направился на выход.
Я недоумевала, куда и зачем. Но спросить элементарно боялась. Да и что это изменит? Я пришла к нему по доброй воле. И была счастлива покинуть это место. Может быть, и мужчине было неприятно здесь находиться? От одной мысли, что меня поимеют на диване в этой маленькой комнате, где пересовокуплялась половина города, я бы чувствовала себя ещё ниже. Наверняка мы поедем в гостиницу и займемся сексом в его номере на огромной кровати? Все лучше, чем эта каморка. А у меня пока будет небольшой запас времени, чтобы успокоиться. Или сбежать. Вроде, с виду он не походил на извращенца. Но я ужасно боялась ошибиться.
Тася
Мы вышли из здания через главный вход, завернули за угол и оказались на парковке. Я старалась не поднимать головы, чтобы ни с кем не встречаться глазами и не видеть осуждения во взглядах людей. Мне казалось, что все они свидетели моего позора думали, как девчонка распустилась и растеряла последние крохи совести.
Молодой человек остановился у большой черной машины, сработала сигнализация, и я, не дожидаясь приглашения, открыла дверь и забралась внутрь. Меня уже откровенно лихорадило, и зуб не попадал на зуб от волнения. Но я изо всех сил держалась и старалась не показывать этих нелепых чувств, до которых ему не было никакого дела.
В салоне приятно пахло кожей и дорогим парфюмом. Если бы я выбирала себе мужчину по запаху, то этот бы подошёл стопроцентно. Незнакомец забрался внутрь, но вставлять ключ в замок зажигания не торопился. Я не смотрела в его сторону, но чувствовала его проницательный взгляд на себе. Медленно повернула голову и встретилась с его глазами, которые в темноте казались чёрными. В них я увидела неприкрытое вожделение. Мужчина внешне был очень симпатичный. Ухоженный, от него приятно пахло свежестью с цитрусовыми нотками. Я глядела в его лицо, примечая, что у него над правой бровью имелся небольшой шрам в виде звездочки.
– Ты замёрзла?
Я кивнула, меня до сих пор потряхивало, но признаваться, что трясусь от страха, весьма глупо. Ощущала себя так, будто все мои чувства оцепенели. Он вставил ключ в замок зажигания, завел двигатель, поколдовал над какими-то кнопками на приборной панели, и на меня подул теплый воздух. Наверное, этих самых кнопок на клавиатуре моего старого ноутбука было меньше, чем в его навороченной машине.
– Сейчас согреешься, – прозвучало просто, но я уловила скрытый подтекст.
– Куда мы поедем? – спросила я, заглядывая в его лицо.
Мой голос был холодным, бесцветным, и именно так я себя и чувствовала в это мгновение. Заметив мои разглядывания, мой спутник снова усмехнулся и отвернулся. Машина плавно тронулась с места, и мы выехали с парковки.
– Мы поедем в гостиницу. В мой номер.
Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок.
У нас в городе была лишь одна приличная гостиница, за городом. В десяти минутах езды от ресторана. Пешком идти далеко, но сомневаюсь, что такие, как он, вообще ходили пешком.
Как я и предполагала, мы направлялись в эту гостиницу. Туристы любили это место, чуть ниже располагался величественный монастырь, практически, на берегу реки. В церковные праздники к нам приезжало много паломников, и абсолютно все восхищались открывавшейся перед глазами красотой и природой, называя наш город маленькой жемчужиной. Машина въехала в огороженную кованым забором территорию и остановилась у одного из аккуратных домиков. Неподалеку от него располагалось главное административное здание.
Мы выбрались на улицу. А я, как и в ресторане, предпочла опустить голову вниз и не встречаться ни с кем взглядами, хоть людей было и не так уж много. Город у нас был небольшой, и уже, скорее всего, завтра разнесется плохая молва о моем поступке. Перетереть свежие сплетни за утренним чаем или кофе и перемыть кости какой-либо опустившейся глупышке, обозвать ее потаскухой – любимое занятие многих высокоморальных тетенек. Но я об этом думать сейчас не собиралась. И как могла, глушила эти мысли о том, сколько будет косых взглядов в мою сторону и нелицеприятных слов. Все стерплю и вынесу. А потом все об этом забудут. Появятся новые темы для обсуждения.
Незнакомец открыл ключом дверь и повернулся ко мне лицом. По-хорошему следовало спросить его имя, он как-никак станет моим первым мужчиной, но я ничего не хотела о нем знать. Достаточно того, что он приятной наружности, и после этой ночи наши пути навсегда разойдутся. Я вошла внутрь, и он закрыл за нами дверь. Прошел через всю комнату и остановился у окна. На улице уже давно опустились сумерки, и единственным источником освещения в комнате был свет из окна от высоких фонарей. Причудливые тени падали на кровать и пол.
Мужчина положил ключи от машины и телефон на стол, что стоял у окна и снял с себя пиджак.
– Подойди, – чувственным и низким голосом произнёс он.
Иллюзия нереальности происходящего владела мной до этого самого момента. Я решительно сделала несколько шагов навстречу и остановилась перед ним. Может быть, у него в столице осталась невеста, может быть, он менял девчонок, как перчатки, может быть, эта случайная связь и ночь, подобная этой, повторялись в его жизни часто, и ему того было вполне достаточно. Однако, я – не он, и для меня, как ни крути, это все значило много больше. Я лишь интуитивно понимала, что мне необходимо делать, потому что мужчины у меня до него никогда не было. А, следовательно, и опыта тоже не имелось, как доставить удовольствие такому искушенному и красивому любовнику. Но я готова была импровизировать…
Мужчина коснулся пальцами моего лица и провел по скулам, спустился по шее вниз к вырезу рубашки и погладил нежную кожу. Я широко распахнула глаза и уставилась в его лицо. Прикосновения мужчины совершенно мне чужого и незнакомого казались противоестественными, но были приятными.
Умелыми пальцами он расстегнул пуговицы на моей рубашке, пока во мне боролись противоречивые чувства: смесь глубокой покорности, бьющей через край гордости и яростного, необузданного желания сбежать от него.
– Ты по-прежнему вся дрожишь, – заметил мужчина, снимая с меня одежду.
Рубашка приземлилась на пол. Я медленно подняла свои глаза к его лицу. Сильные руки легли мне на талию, и я снова подумала о том, что с моей стороны было очень благоразумно нанести пудру на лицо. Хотя, сомневаюсь, что в полумраке он бы заметил моё смущение и страх. Его дыхание опалило кожу, и по спине прошли мурашки, когда он коснулся моего рта и оставил на губах поцелуй. Он не был настойчив, но все его движения были уверенными. Внезапно он отстранился, заглядывая мне в лицо, и подвел к кровати. Согласиться отдаться человеку, который меня не любил и ничего ко мне не чувствовал, все-таки большая глупость. В жизни еще не была так напугана, но делала вид, что ничего не боюсь.
Мысленно я была готова к тому, что он словно хищник, распробовавший вкус своей добычи, захочет большего, повалит меня на мягкий матрас и быстро мной овладеет. Но нет, я сделала поспешные выводы.
– Ты такая тихая и задумчивая. Мне это нравится.
Только я знала наверняка, что ему было все равно, какое у меня было настроение. Впрочем, мне тоже было абсолютно все равно, что творилось на душе у этого человека. Но я всегда и всему пыталась найти оправдание. Даже Ильнуру, называя его мерзавцем, понимала, что он погряз в жестоком мире, где лицемерие и проданные возможности крепко держались за руки. И благодаря ему я стала игрушкой в его нелепых играх. Он собирался получить свою выгоду, ублажить городских влиятельных гостей, подложив меня под одного из них, а я получу в итоге ничтожный процент и пустоту в душе. Смотрела в мужское лицо и успокаивала себя мыслями, что на его месте мог бы оказаться совсем другой человек, после ночи с которым я бы ощущала себя конченной дрянью, грязной подстилкой. А так… почему бы не представить, что меня действительно влекло к мужчине, не поддаться его умелым рукам и ласкам? Кажется, он знал, что хотел от меня получить. А я мечтала поскорее получить деньги и забыть обо всем.
Пока я уговаривала себя, что не совершаю ничего плохого, и все могло быть во много раз хуже, мужчина избавил меня от остатков одежды. Я осталась в одном белье, а он оглядывал меня потемневшим взглядом, в котором я видела море похоти и желания. Затем он отошел от меня, засунул руки в карманы брюк и указал глазами на большую кровать:
– Ложись, – уверенно скомандовал он, и в его глазах загорелся азарт, а меня пробрала волна дрожи и ужаса.
Мне не потребовалось повторять дважды. Я присела на край кровати и, оттолкнувшись ногами от пола, оказалась едва ли не посередине нее. Мужчина не сводил с меня глаз. Жег ими, и я поймала себя на мысли, что хотела узнать, о чем он думал в этот момент. Нравилось ли ему то, что он видел? И что он замыслил? Лёгкая улыбка мелькнула на его губах.
– Ильнур говорил, что ты очень покладистая и сможешь меня удивить… Попробуешь?
Утвердительно качнула головой, но что должна была делать и чем удивлять, не понимала.
Тася
– Сними белье и расставь широко ноги, я хочу видеть, как ты ласкаешь себя, – услышав его низкий голос, я вскинула голову.
Его лицо исказила гримаса какого-то чувства, но какого именно – понять не могла, но мужчина не шутил и действительно требовал от меня озвученного.
Я вспыхнула огненным румянцем и какое-то время переваривала смысл сказанных им слов. А потом молча сделала, как он просил. Кажется, от меня ждали покорности и покладистости? Стянула с себя трусики, расстегнула лифчик и широко расставила ноги, ощущая, как сгораю от стыда. Ещё ни перед кем и никогда я не представала в такой позе. Но под восхищенным и заинтересованным взглядом мужчины чувствовала себя… Нет, не увереннее. Но почему-то мне было приятно видеть эту гамму эмоций на его лице. Блеск в его голубых глазах говорил, что все я делала правильно.
– Поласкай себя, – попросил он, и я ощутила, как сердце учащенно забилось в груди.
Я потянулась рукой вниз и коснулась себя между ног. Хотелось отвести глаза, закрыть их, но я не отрываясь смотрела на мужчину. Погладила гладкие складочки, чувствуя легкое покалывание внизу живота. Нажала на клитор, который немного увеличился в размерах, – мое тело, будто само подсказывало, что мне делать дальше, чтобы испытать приятные ощущения.
Мужчина, казалось, прирос к полу. Стоял и пытал меня потемневшими глазами, в которых разгорался огонь, а затем принялся медленно расстегивать рубашку все так же, не отводя взгляда. Я ощутила лёгкую тяжесть внизу живота, которая нарастала и набирала мощь. Мне было приятно себя ласкать, и когда в голове проскользнула мысль, что хотела бы, чтобы вместо моих пальцев оказались мужские, замерла и свела ноги.
Незнакомец уже снял с себя рубашку, и та оказалась на полу. Расстегнул ремень на брюках и вместе с боксерами стянул их вниз. Я увидела его член и какое-то время одеревеневшим взглядом смотрела на его большое достоинство, стараясь не думать о том, что у меня не получится принять его. Сильнее свела ноги вместе, закусила губу и глядела на него округлившимися глазами. Я впервые видела перед собой обнаженного мужчину. И, к своему ужасу, поняла, что мне понравилось то, что я увидела.
Он подошёл. Уперся коленом в край кровати и склонился надо мной. Его губы нашли мой рот, и он подарил мне чувственный и влажный поцелуй. Сильные руки сжали мою талию, и он подмял меня под себя. Мужчина покрывал тело нежными и легкими поцелуями. Его рука оказалась между моих ног, а пальцы, как я и хотела несколько мгновений назад, нашли чувствительный бугорок. Я снова ощутила приятное тепло внизу живота и нарастающее напряжение. А когда он ввёл в меня палец и заглянул мне в лицо, не смогла сдержать всхлипа. Он явно знал, что делать, как заставить моё тело откликаться на его ласку. Я наслаждалась каждой мельчайшей деталью, начиная от по-мужски чувственного аромата его одеколона и кончая ощущением его твердых мускулов под гладкой кожей, которая соприкасалась с моей.
Его губы проложили влажную дорожку к груди, и он жадно втянул ртом сосок. Я едва не задохнулась от фейерверка ощущений и снова восторженно вздохнула, потянулась к нему руками. Обхватила мужские плечи, вдыхая его свежий аромат. Тот самый, которым была пропитана его машина, и блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как узел внизу живота затягивался туже.
Всё эти новые ощущения и чувства не были похожими ни на какие другие. И если бы не пикантность данной ситуации, я бы решила, что между мной и этим человеком действительно есть какая-то связь. Он словно знал, на какие точки нажать, чтобы я чувствовала ещё больше трепета и непонятного счастья, которое наполняло каждую мою клетку. Ни грамма отвращения, лишь жгучее и нарастающее желание получить больше.
– Погладь ладонью мой член, – поймала его затуманенный взгляд.
Мне было любопытно испытать эти ощущения и коснуться мужчины именно там, где он попросил. Обхватила ладонью его член и погладила, проводя верх и вниз и, услышав сдавленный хрип, тоже ощутила экстаз. Неужели его заводила эта неопытность и движение неумелых рук?
Его губы оставляли ожоги на теле, я забыла обо всем на свете и все, о чем мечтала и думала – это о его внимании и губах. Они заставляли меня забыть, что все это было не по-настоящему, что утром я получу внушительную сумму денег, а потом забуду об этой ночи и вычеркну этого человека из своей жизни.
Он навис надо мной и, расположившись между бёдер, широко развёл их в стороны. Придерживая член рукой, коснулся головкой моего центра, и я задрожала, предвкушая, что сейчас испытаю боль. Да, я была неопытной, и это был мой первый секс. Я понимала, что как только он окажется внутри, я почувствую боль особенно, учитывая размер, какой был у его члена. Но, тем не менее, он довёл меня до такой точки кипения, что я не хотела отступать, а стремилась узнать, что было за этой гранью наслаждения. Мужчина водил членом по моим складочкам и слегка постукивал твердой головкой по клитору. Я кусала губы и стеснялась стонать, стеснялась издавать хоть какие-то звуки, а он, будто нарочно, доводил до исступления и хотел слышать мои эмоции.
– Не сдерживайся. Можно больше не играть в скромницу, – услышала его голос и широко распахнула глаза.
Мужчина взял меня за подбородок, приподнял голову и стал нежно поглаживать тыльной стороной руки мои скулы. И я уже было собралась открыть рот, чтобы сказать ему, что ничего не играю, как его губы запечатали мой рот, а ласки продолжились с новой силой. Большой, такой мужественный, почти чужой для меня человек вызывал во мне неведомый раньше для моего существа трепет. Мне уже не под силу было разобраться в своих противоречивых чувствах.
Наверное, я погорячилась, когда решила, что постараюсь забыть об этой короткой связи. Я-то постараюсь, а вот моё подсознание ещё не раз будет возвращаться к этим приятным минутам. Ощутила, как узел внизу живота разорвался, а из лёгких вырвался хриплый и протяжный стон. Комната превратилась в одну большую и яркую вспышку. Я кончила, испытав свой первый оргазм, и судорожно глотала воздух, не понимая, как у него получилось вызвать эту гамму чувств одними только поглаживаниями и легкими постукиваниями головкой члена по клитору. Усилием воли я преодолела волну дрожи, охватившую мое тело, когда незнакомец обнял меня и притянул к себе, а затем и вовсе вдавил весом своего тела в матрас. Я ещё не успела даже толком прийти в себя от всего, что он со мной сделал, как ощутила острую боль между ног вместе с резким толчком, направленным в меня. Я впечаталась в его грудь, а мое тело послало нервным окончаниям и мозгу сигнал борьбы и сопротивления. На глазах выступили слезы, и я, судорожно втягивая в себя воздух, принялась отталкивать его от себя. Он замер, а его руки крепко стиснули меня. Он никак не реагировал на мои попытки сопротивления и лишь сильнее вжимал в матрас, блокируя любые движения.
– Прекрати, – донесся его тихий голос, пока я ловила губами воздух.
Вспышка боли угасла, и я перестала отталкивать его от себя и стучать по нему кулаками. Кажется, он тихо выругался. Я разлепила глаза, в которых стояли слезы.
– Посмотри на меня, – так же тихо попросил он, не выходя из меня, но и не двигаясь, словно боялся причинить новую боль.
У меня не сразу получилось сделать так, как он попросил. Чувство распирания между ног было ещё очень ощутимым.
– У тебя ещё никогда не было мужчины? – спросил он, когда наши глаза встретились, и я утвердительно кивнула.
Теперь он выругался по-настоящему, а я все так же ощущала тяжесть его веса на себе и не могла сделать полноценный вдох. Он крепко стиснул челюсти и закатил глаза. Хватка его ослабла, но член по-прежнему был внутри. И, кажется, больше не причинял столько боли, сколько сделал вначале. Или потому не причинял, что не двигался?
– Если бы я, конечно, знал, то сделал это несколько мягче. Придётся немного потерпеть, сейчас ты привыкнешь к этим ощущениям, – и медленно продолжил движение.
Губами запечатал мне рот, углубляя поцелуй и обхватил руками мою голову, слегка ее сжимая. Мне было так приятно от тяжести его веса несмотря на то, что вдох получалось сделать с трудом. Он медленно двигался и словно прислушивался ко всем моим ощущениям.
– Тебе все еще больно? – спросил он, касаясь губами шеи и нежно прикусывая ими ключицу.
– Нет, почти нет…
Все его движения после того грубого и резкого толчка, по мощи и силе напоминавшего разрыв бомбы, теперь были медленными, будто он давал мне возможность и время привыкнуть к новым ощущениям. Постепенно он начал увеличивать темп и входить на всю длину. Я чувствовала каждый его толчок. Хотелось забыть о боли снова испытать то окрыляющее чувство эйфории, какое он заставил меня пережить до того, как грубо вошел в меня. Но вряд ли это было возможно.
На какие-то мгновения все ласки и движения прекратились, мужчина отстранился от меня и поднялся, достал из кармана своих брюк маленький серебристый квадратик, открыл его и раскатал по своему члену презерватив. Я, как завороженная, смотрела на него не в силах отвести глаз. А затем он вернулся и снова вошел в меня. Сильные руки крепко держали меня за бедра, и я смотрела в его лицо и отдавалась калейдоскопу новых ощущений, не помня в эту минуту о том, кто я и почему оказалась в этом домике и с этим человеком.
Сейчас черты его лица обозначились еще резче и выражали такое дикое и страстное желание, что ко мне снова вернулись прежние страхи. Я видела выступившие у него на лбу капли пота, и когда его рука оказалась внизу, а пальцы нашли увеличившийся в размерах бугорок и нежно ласкали его массирующими движениями, ощутила новую волну наслаждения. Я не смогла сдержать стона, выгнулась ему навстречу дугой и ухватилась за его плечи. Мне казалось, если я его отпущу, то тут же полечу вниз. И наверняка разобьюсь.
Он толкнулся в меня еще несколько раз, и вес его тела снова обрушился на меня. Весь мир кружился перед глазами, а его член пульсировал внутри. До этого дня я точно не испытывала столько боли, но и тем не менее ничего лучше со мной тоже не происходило.
Тася
– И что заставило тебя пойти на этот шаг? – мужчина поднялся с кровати, подошёл к столу и взял в руки телефон.
Тот периодически подавал признаки жизни, пока мы были вместе. Смотрел в экран, а я в его спину, опустила взгляд ниже к ягодицам и крепким ногам. Наверное, все же ему писала одна из любовниц. Не могло у такого красавца никого быть. И аппетиты были высокими, поэтому я и оказалась в его постели. Отложив телефон в сторону и, повернувшись, он поглядел на меня. А я, смутившись вконец, натянула на себя покрывало.
– Ничего не заставило. Я сама.
– Неправда, – его взгляд заставил меня сжаться, и я поторопилась отвести глаза.
Если он скажет Ильнуру, что ему не понравилась ночь со мной, то денег я точно не получу. Только врунья из меня, похоже, очень плохая, по тяжёлому взгляду мужчины я поняла, что он мне не верил.
– Когда Ильнур сказал мне, что ты меня удивишь, я и подумать не мог, что ты девственница, и он имел в виду этот нюанс. Твоя неуверенность и покладистость, смущение должны были меня подтолкнуть к этой мысли. Что он тебе пообещал за это?
– Я ни о чем не жалею! Я сделала это ради денег. И прекрасно понимала, на что иду. Если Вам… понравилось и… Вы все, то я пойду, – пролепетала, чувствуя, как бешено стучит сердце в груди.
Я стыдилась встретиться с его строгим взглядом. Поднялась, прикрывая свою наготу. Подобрала вещи и направилась в ванную комнату.
Домики были небольшими: в них была всего одна комната и санузел. Ну и некоторые ещё имели шикарный вид из окна. Этот домик был обычным. Но ночь, проведённая в его стенах – нет. Я закрыла дверь и сбросила покрывало на пол. Взглянула на себя в зеркало и больше не угадывала ту девушку, которую видела в отражении. Внешне лишь прежняя я, а внутри… Я смутно представляла, как буду мириться с этим поступком, с этими чувствами и ощущениями, которые только что пережила. Это окажется намного сложнее, чем мне представлялось вначале пути.
Включила воду и зашла в душевую кабину. На моих бедрах виднелись красные потеки – отметины, которые оставил этот мужчина и эта ночь. Я смыла с себя его запах, свою кровь и, мне хотелось думать, шлейф всех его прикосновений. Дверь в кабину приоткрылась, мужчина вошёл в душевую и прижался ко мне всем телом сзади. У меня ноги подкосились, и губка выпала из рук.
– Повернись ко мне, – тихо попросил он.
Я снова задрожала, но вовсе не от страха. Просто совсем не ожидала, что он войдёт ко мне, пока я принимаю душ. Надеялась, что закончу водные процедуры, оденусь и покину его домик. А пока буду возвращаться к ресторану, где осталась моя машина, проветрю мозги и подумаю над тем, что скажу завтра матери.
Сильные руки легли на талию, погладили живот и спустились вниз. Как такое возможно, что его прикосновения заставляли трепетать мое тело, а вместе с тем, затрагивали и сотрясали душу? Всего лишь ночь, одна короткая связь, неужели я больше никогда не стану прежней Тасей?
– Мне понравилось, – сказал он тихо и губами провел по плечу и развернул меня к себе лицом.
Его руки с силой сжали мои ягодицы, и я поняла, что просто так он меня не отпустит и сейчас последует продолжение.
– И я ещё не все, – заглянул мне в лицо, а потом накрыл мои губы своими и ворвался языком внутрь.
Если бы он все это время не держал меня, то я бы уже осела на кафельный пол.
– Я не причиню тебе больше боли, – заметив замешательство и испуг на моем лице, сказал он. – Хочу, чтобы у тебя остались приятные воспоминания о первом разе. И не собираюсь искать моральную составляющую твоего решения и поступка.
– Отпустите меня, – жалобно проскулила я, понимая, что не смогу потом о нем забыть.
Лучше бы он оказался извращенцем или садистом. Не знаю. Наверное, тогда я бы вконец разочаровалась в мужчинах и больше никогда и никого к себе не подпустила.
– Отпущу, – пообещал он. – Но не в ближайшие пару часов.
Отрегулировал напор воды и, приподняв меня за ягодицы, сделал шаг вперёд. Я коснулась спиной холодной стены и вздрогнула в его руках. Его поцелуи посыпались, как горячие капли, заставляя меня блаженно прикрыть глаза и кусать губы.
– Я хочу слышать твои стоны, не глуши их, – прохрипел он сдавленным голосом, заметив, что я напряжена.
Я ощутила твердую головку у своего входа и приготовилась, что опять сейчас испытаю такую же боль как тогда, когда он впервые вошёл в меня. Но он медленно опустил меня на свой член и так же медленно приподнял снова. Двигался аккуратно, будто давал привыкнуть к своим размерам. Я подумала о том, что завтра наверняка не смогу подняться с постели, а между ног будет ужасно болеть. Но сейчас эти ощущения и приятная наполненность, которую хотелось чувствовать бесконечно, вытесняла все мысли и страхи. Я терлась позвоночником о влажный кафель и судорожно всхлипывала, когда он глубоко насаживал меня на свой член. Но не от боли, а от фейерверка странных ощущений. И снова, как и в предыдущие два раза, почувствовала, как реальность резко начала ускользать, стоило ему помочь мне ласками, и я была не в силах больше сдерживать стоны. Вцепилась в его плечи и боялась отпустить, боялась упасть и разбиться, теряя в эту минуту связующую нить с миром.
– Я не пойду в комнату за презервативом, – вышел из меня и отпустил, когда я немного пришла в себя после оргазма.
Ноги дрожали от слабости, и я едва стояла на них. Мужчина прижал меня к стене, придавливая своим крепким и мощным телом, взял мою руку в свою и приложил ее к своей вздыбленной плоти. Я поняла, что он хотел, чтобы я продолжила его ласкать. Я сжала его член и водила ладонью верх и вниз, глядя в его лицо. Он нахмурился, и небольшой шрам над правой бровью стал ещё заметнее. Казалось, он смотрел мне прямо в душу, а мир в эту секунду сосредоточился до крохотных размеров этой душевой. Я ощутила горячую жидкость в свой руке и чувствовала, как запульсировал его член. Впитывала каждое изменение на его лице, намереваясь сохранить образ этого мужчины и выражения его лица в памяти. Не уверена, что увижу нечто будоражащее и красивое еще хоть когда-либо.
После душа он отвёл меня в комнату и снова приказал лечь на кровать. Но больше не трогал меня. Точнее… почти не трогал. Ласкал пальцами между ног, жадно целовал губы и намерено сбрасывал в пучину наслаждения, упиваясь своей властью надо мной, пока я летела в эту бездну сладострастия и вскидывала руки в попытке ухватиться хоть за что-то, чтобы не падать ещё ниже. Но, кроме его плеч, никакой опоры больше не находила…
Телефон на его столе снова ожил, это был третий или четвёртый звонок в такой поздний час. Мужчина оторвался от меня, поглядев недовольным взглядом в сторону стола. Поднялся с постели и подошёл к окну, взял в руки телефон и, взглянув на экран, ответил на звонок.
– Да, – его голос прозвучал, как мне показалось, жёстко, а между бровями пролегла складка.
А затем его лицо на какие-то мгновения исказила гримаса растерянности и страха.
– Когда это случилось? – он тяжело и глубоко задышал, я подумала, что приключилось что-то нехорошее. – Утром буду в Москве, – коротко сказал он и отключил телефон.
Отвернулся к окну и какое-то время стоял и смотрел в непроглядную ночь. Наверное, скоро забрезжит рассвет. Было около трех или четырёх часов ночи. Прошло не так уж и много времени с того момента, как он привез меня к себе.
– Сколько тебе обещал заплатить Ильнур? – вдруг спросил мужчина.
– Пятьдесят тысяч, – ответила я на автомате и, когда сказала эти слова, поняла, что следовало промолчать.
Ибо ничем хорошим для меня эта ночь не закончится. У Ильнура были какие-то планы на этих мужчин, а утром, как я поняла, они покинут наш город, потому что там, в Москве у них что-то случилось. Точнее, у одного из них.
– Я плачу в два раза больше, но ты отказываешься от денег Ильнура, уходишь из той забегаловки и возвращаешься к нормальной жизни? – предложил он.
Но я и так не собиралась туда возвращаться. Потому ответила тихое «Да», глядя на него растерянным взглядом и боясь спросить лишнее.
– Одевайся, я отвезу тебя домой, – бросил он холодным голосом.
Ничего не понимая, я поднялась с постели и скрылась в ванной. Вышла оттуда через пять минут. Мужчина уже стоял одетым и ждал меня. Мне хотелось сбежать от него прямо сейчас и побыть какое-то время одной. Он посмотрел на меня и кивнул в сторону двери.
– Идем. У меня срочные дела. Мне необходимо возвращаться в Москву.
В этот момент я поняла, что его молчание и напряжённый вид давят на меня. Мне хотелось спросить, что у него случилось, но я не уверена, что мне ответят.
На улице было очень темно. На воздухе, наполненном свежестью и прохладой, у меня слегка закружилась голова и я, ухватившись за мужскую руку, остановилась на секунду, давая себе передышку. На высоких каблуках ужасно неудобно ходить, а после этой ночи и всего пережитого ноги ещё дрожали и неуверенно ступали по асфальту. Мужчина, придерживая меня за талию, подвел к машине. Открыл пассажирскую дверь и помог забраться внутрь. Он все время молчал, и эта его немногословность сейчас несомненно была очень кстати. Мне тоже не хотелось ни о чем говорить.
Машина плавно тронулась с места, мы подъехали к банкомату. Видимо он уже был сегодня здесь и знал, где тот находится? Для приезжего человека, он неплохо ориентировался в незнакомом месте. Потянулся к бардачку и достал портмоне, вытащил из него несколько пластиковых карт и вышел из машины. Вернулся спустя минуту, держа в руках увесистую пачку денег. Сел за руль и положил деньги между нами на небольшую подставку.
– Здесь немного больше.
Повернулся и поглядел мне в лицо, а мне впервые за весь вечер захотелось расплакаться. Столько безразличия и пустоты было в его взгляде, хотя несколько мгновений назад он смотрел на меня горящими глазами, а его руки и губы… Я прикинула, что идти до ресторана не так уж далеко. Не смогу я больше оставаться рядом с ним. Особенно после того, как возьму эти деньги. А я собиралась их взять. Кстати, я до сих пор не знала его имя, а спрашивать… уже глупо и поздно. Все по-честному. Ночь я провела с мужчиной, деньги практически были у меня в руках, но почему эти самые руки, когда брали всю сумму, дрожали так, словно я совершала какое-то преступление? Ладони жгло, а сердце больно сжималось в груди. Если бы не операция сестры, я бы давно вылетела из машины. Без денег. Потому что мне понравилась эта ночь и этот мужчина, и я не хотела падать ещё ниже в его глазах. Но, кажется, ниже и так больше некуда. Он сейчас уедет, и у каждого из нас продолжится своя жизнь. И лишь эта общая ночь останется для меня приятным и одновременно тяжелым воспоминанием.
– Спасибо, – я схватила деньги, открыла дверцу и выскочила наружу.
Плевать! Дело сделано. А деньги на операцию сестры были у меня в руках. Я понимала, что этой суммы хватит оплатить все расходы на лечение и восстановление сестры и ещё, возможно, останется на жизнь. Вполне умеренная плата за перенесенную боль унижение и… удовольствие.
Я шла дрожащей походкой и чувствовала на своих лопатках его взгляд, а когда скрылась за поворотом, услышала, как взвизгнули тормоза, и машина уехала прочь.
Александр
Я смотрел вслед удаляющейся фигуре и сжимал руками руль до побеления костяшек. И как только девушка скрылась из виду, выжал педаль газа, и машина резко ринулась с места. Глядел в непроглядную темноту, которую разрезал свет фар, и думал об этом нескончаемо долгом дне. И ни одной стоящей мысли не было в голове. Когда я соглашался на приятное времяпровождение, чтобы отвлечься и немного расслабиться, даже вообразить не мог, что меня ждал «такой» сюрприз. А позже ещё один. Контрольный. Как выстрел в упор. Полчаса назад мне позвонили из больницы и сообщили, что машина матери попала в аварию. Больше ничего не сказали, но сейчас я направлялся в Москву, а в глаза будто песка насыпали, и виски пульсировали от тупой боли, я дико устал и по-хорошему следовало отдохнуть перед дорогой. Но я знал, что все равно не усну. А значит, и смысла терять времени тоже не было.
Набрал Кариму сообщение, что еду домой и расположился поудобнее на сидение, едва ли не принимая полулежащее положение. Внутренности сковало предчувствие, что меня ждали неприятные новости. Чутье редко когда меня подводило. А ещё эта ночь и девчонка… И почему в жизни все и всегда наваливалось разом и скопом? Когда тот холеный и толстый мужик предлагал мне досуг в обществе стройной и большеглазой девушки, обещая, что та приятно меня удивит и порадует, я даже и не предполагал, что он подразумевал под этими словами. Меня нисколько не насторожило ее смущение и скромность. Да мало ли что её смущало?! Может, её напрягало моё молчание и напористость. Но я когда увидел её в этой короткой юбке, большие глаза на выразительном лице, которые горели странным огнём, сам загорелся подмять под себя ее стройное тело. И мысли изначально не допустил, что подобные недотроги водились в таком злачном месте. Понял, что не изображала она скромность, лишь когда стал ее первым мужчиной. Был уверен, что в этом ресторане, больше похожем на притон, работали одни продажные сучки. И, может, она такой и являлась, ждала, кому бы повыгоднее продать свою непорочность и чистоту, но… искать моральную составляющую этому поступку не собирался. Сам факт, что ради денег она пришла по указке этого старого толстопуза, выводил меня из себя, аж до сих пор дрожь прокатывалась по телу от гнева, когда вспоминал ее слова о сумме и каменное выражение лица. Я и заплатил ей больше, потому что… правильно так было, наверное. У меня много денег, а они ей нужнее, раз отчаялась на такой шаг. Вспомнил вид её растерянный и, тем не менее, гордо вскинутый подбородок. Деньги приняла и напоследок посмотрела на меня так, словно я был мерзкое насекомое. И если бы не плохое известие из дома, я бы задержался в этом городе и попытался узнать, что же там случилось такого страшного, что она пошла на этот шаг. Возможно, позднее я наведу о ней справки, выясню что-то через Карима, но сейчас нужно было решать другие вопросы. Опрометчивые решения и поступки совершила она, а переживал и думал об этом почему-то я.
Несмотря на тяжесть в груди и полную неизвестность впереди, добрую половину пути я вспоминал аромат девушки и ее отзывчивость, с какой она принимала мои ласки. Как она смущённо кусала губы и сдерживала свои стоны и крики. Вспомнил, как она сопротивлялась и била меня маленькими кулачками в грудь и испуганное лицо, как сейчас, стояло перед глазами, когда после всего пришёл к ней в душевую кабину.
Тряхнул слегка головой, чтобы избавиться от шлейфа настойчивых воспоминаний. Я так и не принял душ и, мне казалось, что её запах все ещё оставался на моих пальцах. Я въехал в Москву ближе к вечеру. Наташка не отвечала на мои звонки, и я уже не на шутку разволновался. Тогда я набрал отца, хотя и не хотел этого делать. Но и он тоже не отвечал, будто все сговорились. У меня скрутило желудок в нехорошем предчувствии, ещё большем, чем когда уезжал из Старгорода.
Примчался в больницу, из которой поступил звонок, и узнав в регистратуре имя звонившего врача, направился к нему в кабинет. По поводу матери и её состояния администратор, стоявшая за высокой стойкой, мне ничего внятного не ответила.
– Сергей Иванович? – я постучал в дверь и вошёл в кабинет.
Мужчина средних лет, в очках и залысиной на макушке поднял на меня взгляд.
– Александр? Ульянов? – спросил он, окинув меня бегло взглядом.
Я кивнул и заметил, как старательно доктор прячет глаза, и тут же ощутил нарастающую тревогу.
– Ваша мать и сестра поступили вчера вечером. Мы пытались дозвониться вашему отцу, но он вне зоны доступа сети. Получилось дозвониться только до Вас…
– Наташа тоже? – к моему изумлению, я произнес эти слова спокойно, но сердце в груди замерло и больно сжалось.
– Мне очень жаль…
– Что? – я смотрел растерянным взглядом, ощущая, как нарастает ком в горле, а сердце ожило и забилось, как сумасшедшее.
– Ваша мать скончалась два часа назад. Сестра находится в тяжёлом состоянии, но её жизни ничего не угрожает… – внезапно в его голосе зазвенела подкупающая искренность, а у меня из груди вышибло весь воздух.
Смутно слышал все его дальнейшие слова. Понимал лишь, что случилось непоправимое. Случилось большое горе, и мои страхи ожили наяву. Сначала меня захлестнули злость и гнев, потом они сменились отчаяньем, а в конце я не помню, как оказался в коридоре, сполз вниз по стене и присел на корточки. Сидел так какое-то время, все ещё не веря, что это правда, а та встреча в доме накануне отъезда была последним тёплым воспоминанием. А теперь… пустота. Еще несколько часов назад был человек, а теперь нет. Думал о Наташе, и что ее удар хватит, когда она придет в себя и узнает о смерти матери. Думал, что не стоило никуда уезжать, и тогда бы ничего не случилось. И без конца прокручивал в голове воспоминание о улыбающемся лице матери, не веря, что больше никогда не увижу ни блеска в ее глазах, ни этой теплой и искренней улыбки, которую она дарила только Наташе и мне.
Спустя немного времени, я поднялся на ноги и вернулся в кабинет врача. Теперь, когда ужасная правда улеглась внутри, я хотел знать подробности этой трагедии. Хотел видеть мать. Мне предстояло заняться похоронами, но пока даже не представлял, как пережить следующие часы и не тронуться рассудком.
– Как это случилось? – спросил я прямо, глядя потерянным взглядом в лицо врача.
– Вам, наверное, лучше поговорить со следователем. На светофоре в них въехала машина. Это все, что мне известно. Ваша мать получила черепно-мозговую травму. Она так и не пришла в себя со вчерашнего дня. В случае, даже если бы она вышла из комы, удар был такой силы, что операция не дала гарантий…
– А Наташа? – я не знаю, откуда взялось мужество, но я не имел права сейчас заниматься самоедством. Просто не мог. Ради сестры не должен был падать на дно, которое засасывало меня в черную трясину.
– У неё перелом ключицы, сотрясение головного мозга, шок. Я пока запретил ей говорить, что… – мужчина осекся и тяжело выдохнул.
– Правильно. Спасибо, – ком в горле не проходил, и мне было тяжело произносить слова. – Я сам ей скажу. Не знаю, за что на нашу семью выпали все эти испытания, но смерть матери окончательно подкосит сестру. – Мне нужно увидеть мать, – все же я набрался смелости и твёрдо произнёс эти слова, хотя в горле болело так, словно меня кто-то с силой держал за кадык и пытался его вырвать.
– К сожалению, я не могу Вас пустить к ней, – врач отрицательно покачал головой и сжал губы в тонкую линию.
– Я плачу любые деньги. Мне нужно десять минут, – но я готов был настаивать и идти до конца. Торговаться, в конце концов.
– Вы уверены, это все-таки останется в Вашей памяти навсегда. Зрелище не из приятных…
– А я как раз и хочу запомнить это на всю жизнь! – возразил я.
– Денег не нужно, – врач указал глазами, чтобы я следовал за ним. По дороге он достал телефон и сделал звонок, договорился с кем-то о том, чтобы нас пропустили в патологоанатомическое отделение.
Александр
Мы спустились на лифте вниз, прошли по длинному и тёмному коридору. Подошли к какой-то двери, и мужчина обернулся, вопросительно заглядывая мне в лицо. Но я не передумал. Вошел следом за врачом в большую комнату с тремя столами, на одном из которых лежало человеческое тело, прикрытое белой простыней. Яркий свет от потолочных ламп бил по глазам.
– Я предупреждал, что зрелище не из приятных. Процедура вскрытия – формальность, которую нам необходимо проводить. Через несколько часов ее результаты и документы о смерти я отдам Вам на руки.
Внутри что-то снова содрогнулось, и я ощутил, как чёрная вязкая жижа накрыла меня с головой, а я захлебываюсь ей, не в состоянии сделать вдоха. Прошло не более минуты, пока я смотрел в бледное лицо матери, которое было изуродовано последствиями аварии, но мне казалось, что пролетела целая вечность. А эта картинка, как я и предполагал, навсегда оставит след в моей памяти.
