– Ты давно уже – взрослая. Почти тридцать пять, если считать по человеческим меркам. Пора бы позаботиться и о себе. Должен найтись другой хороший человек, который будет выгуливать тебя вместо меня… Вон, Нариев, с тебя глаз не сводит. Сердце у него, как ни крути – человеческое…
– При чём тут Тимур?
Марта была возмущена и обижена. У неё мир рушился, хозяин из дома выгонял, она что, про лейтенанта думать при этом должна?
– Сколько ты можешь его мучить? Не надо скулить, Маня! – он всегда называл её ласково, когда хотел установить максимальный тон доверия. – Ты вернешься из экспедиции, а дома тебя ждёт новая, двухкомнатная квартира. Я уже подобрал вариант размена… Правда, с доплатой. Зато мы будем жить совсем рядом.
Марта понимала, что дедушка хочет приучить её жить самостоятельно. Он всегда мечтал, чтобы у неё появилась хотя бы какая-то личная жизнь, а не только он и государственная служба.
Только немецкую овчарку всё устраивало. Хозяин для собаки всегда больше, чем просто друг. Даже уезжая в экспедиции, Марта остро переживала разлуку. Раньше они путешествовали в месте, но в последние семь лет Федот Максимович, ссылаясь на возраст, твердо решил, что дальше Екатеринбурга и окрестностей никуда выезжать не будет.
Размен квартир состоялся, когда дед отправил её под Ивдель в очередную экспедицию, собранную волшебниками Великого Дома Грядущих совместно с МСБ. Связи в тайге не было, поэтому Марта узнала о том, что размен жилплощади состоялся, уже когда случилась трагедия.
Она догадывалась, что настоящая причина разъезда была в Клавдии Антоновны с кафедры геодезии. Разменяв сто тридцатый десяток, Федот Максимович внезапно влюбился в семидесятилетнюю «девочку». Он выглядел удивительно молодо и бодро для своих лет, поэтому решил, что на старости может обзавестись третьей по счету супругой. Прежние уже давно умерли. Одна не пережила Второй Мировой, вторая скончалась в начале двухтысячных.
Клавдия Антоновна была не против жить вместе с «внучкой» Федота Максимовича. Старая трёхкомнатная квартира это позволяла. Только профессор руководствовался другими соображениями.
– Маня, – говорил он своей собаке. – Я имею право дожить свой век с чудесной женщиной, которую люблю… Клава – восхитительна во всём.
– Чем я мешаю?
– Она – страшная болтушка, которая может часами сидеть на телефоне. Клава понятия не имеет о Магической Тайне. Если узнает, об этом тут же узнают вся её родня и знакомые. Переделывать женщину в её возрасте – невозможно… Ты у нас служишь в МСБ, тебе постоянно звонят по работе… Я – старый кагэбешник советской закалки, не проболтаюсь. Но сохранить Магическую Тайну от Клавы будет тяжело.
– Дедушка, если дело в работе, я уйду с неё! – попыталась возразить Марта.
– Маня… – он взглянул на неё без улыбки. – У тебя есть два хозяина: я и Родина. А точнее, только один. И это – не я.
Он всё решил сам, пока она отсутствовала. Даже личные вещи были перевезены и аккуратно расставлены без её ведома.
Золотаева рассматривала развешанные фотографии в деревянных рамках. Федот Максимович был старомоден, ему нравились чёрно-белые портретные снимки. Наверное, он прожил бы еще сколько-то, если бы не те ублюдки, которые его убили.
Марта снова почувствовала, как собачье сознание прорывается наружу. Немецкая овчарка в ней отчаянно, до боли, хотела выть от безысходной тоски.
Со стороны кухни донёсся шум.
Золотаева дёрнула головой в сторону дверного проёма, резко села. Только сейчас она почувствовала запах кофе, к которому примешивался незнакомый резкий запах мужского одеколона.
– Кто там?
– Встали, Марта Максимовна? – услышала она голос Савушкина.
Подполковник возник в дверях, держа в одной руке толстую книгу с именем «Золотаев Ф. М.» на корешке, а во второй – кружку. Марта чуть сильнее принюхалась. Судя по всему, одеколоном пахло именно от него, а запах кофе намекал на содержимое кружки.
Будучи по происхождению их стайных животных, она часто представляла себе людей как представителей собачьих парод.
Савушкин напоминал ей немецких боксёров. У него было подтянутое, поджарое, в меру мускулистое тело, но при этом строгое, флегматичное лицо с многочисленными складками на лбу. На голове «красовались» жидкие, когда-то черные волосы с обильной проседью. Подполковник всегда их аккуратно стриг и зачесывал назад. Он любил порядок во всём, не исключая прически и костюма.
– Я книжку вашего деда читаю, – сообщил Артур Олегович, отпивая кофе из чёрной кружки. – Всё равно нечего было делать, пока вы спали. Занятно Федот Максимович писал про Духов Местности. Не будь я в теме, решил бы, что вся эта эзотерика – бред сумасшедшего. Но вы же, разумеется, это читали?
Золотаева криво усмехнулась. Она умела и читать, и писать, но не испытывала тяги ни к тому, ни другому. Марта была очень умной, но всё-таки – собакой. Поэтому чтение у неё было медленным, и писала она, делая по нескольку ошибок в каждом абзаце. Зато у неё была отлично развита слуховая память, что позволяло обучаться с нечеловеческой скоростью.
– Артур Олегович, – Марта откинула плед, которым была укрыта, и хмуро глянула на начальника отдела уголовного розыска. – К чему это всё? Давайте к делу. Вы, кажется, сказали, что недалеко от Первомайского нашли машину? Что известно про преступников? Я хочу знать подробности. Ещё мне надо сделать осмотр дедушкиной квартиры и поговорить со следователем. Кто ведёт это дело?
– Товарищ Золотаева, не в том вы состоянии, чтобы ехать на место происшествия. Дело взял Макаренко. Работа ведётся. Запрос по главам Великих Домов области мы разослали. Справятся без вас. Вы не хуже меня знаете – вам вести «личное» дело запрещено.
– Ближе к делу… – почти прорычала Марта в ответ, игнорируя замечания начальника. – Я про машину. Где её нашли? Марка?
Савушкин взгляну в её требовательные глаза, покачал головой. Он поставил кружку на журнальный столик, рядом положил книгу. Показав жестом, что Марте нужно обождать, вышел в коридор, но вскоре вернулся оттуда со своей кожаной барсеткой. Сев на стул, он примостил сумочку на коленях. Снова почесав морщины над переносицей, стал обстоятельно рассказывать.
– На Пермском тракте есть такое село – Первомайское. Автомобиль – «Нива», номера – поддельные. Украдена из Ревды две недели назад. Машина брошена на одной из дорог, ведущей в лес. Отпечатков нет, свидетелей – тоже. «Нива» перекрашена, но по деталям и приметам удалось опознать.
– Не велика находка. Почему не привлекли к делу «Следопытов?» – спросила Марта, имея ввиду одну из частных структур, которая принадлежит к Магическому Дому Ведающих.
– Не переоценивайте возможности этой шайки охотников. Что они сделают? Попытаются взять волшебный след? Без генетического материала подозреваемых шансов не много. Попробуют вычислить преступников по отпечаткам обуви? Там следов, как на проходной: рядом сады, деревушка, тропинка к остановке. Со «Следопытов» станется: возьмут след случайного прохожего и будут доказывать, что это – преступник! – Савушкин нахмурился. Сказывалась его стойкая нелюбовь к дилетантам и представителям Магических Домов.
– От меня вам что нужно? Что вы меня тут караулите? – спросила Марта угрюмо.
Подполковник оглянулся, взял стул, придвинул его к дивану и сел, облокотившись рукой на спинку.
– Марта Максимовна, я же не ошибаюсь, вы – «Ключ»? – Артур Олегович пристально глянул в хмурое лицо напротив.
Золотаева мгновенно насторожилась. Тело её напряглось, она подалась вперёд.
– Убийство дедушки как-то связано с событиями столетней давности? – спросила Марта резко.
Артур Олегович внезапно подумал, что волосы у собеседницы даже после сна так же аккуратно лежат на голове, как шерсть у собаки. Нет присущей людям лохматости. Словно устыдившись, что пристально разглядывает собеседницу, он подался вперёд корпусом и продолжил официальным тоном:
– Этого мы не можем утверждать наверняка. Взломав магические печати, из компьютера вашего деда изъяли жёсткий диск. Это единственное, что пропало в квартире. Связано ли это ограбление с тайником в Первоуральске, непонятно… Сами понимаете, Федот Максимович – бывший подполковник КГБ. Несмотря на то, что с развала Советского Союза он уже не работал в органах, у него могло быть много разной информации, связанной с Духами Золотых Змеев. Так они, кажется, называются.
– Полным словом они называются: магические биоминерализаторы Аурум, – сухо поправила его Марта и нахмурилась.
– Язык сломаешь… – Савушкин снова почесал пальцем свои многочисленные морщины над переносицей.
– В Доме Грядущих этих духов называют магбиоминами.
– Мне уж проще называть их по старинке, Духами Золотых Змеев, или по-нашему, по-уральски, Золотыми Полозами.
Савушкин, козырнув знанием горнозаводского фольклора, не стал уточнять, что «Сказы Бажова» он никогда не читал. Все его познания заканчивались просмотренными в детстве советскими мультиками на эту тему. Сейчас он даже их содержания почти не помнил.
В свете последних событий Артур Олегович, конечно же, попросил секретаря положить ему на стол выжимку всего того, что удалось найти в Интернете и в архивах МСБ. Хотелось узнать о том, насколько правдивы были побывальщины старателей на счёт того, что на Урале было магическое существо, отвечающее за золото. На удивление, информации оказалось очень мало. Так мало, что у Савушкина появилось много вопросов, на которые не было ответа.
Единственный человек, который мог его исчерпывающе проконсультировать на эту тему, похоронен день назад.
Марта, заметив вопросительный взгляд в его глазах, расценила это по-своему и пояснила:
– К Духам Местности магбиомины металлов имеют прямое отношение, а к змеям – никакого. Разве что, когда заполняют разлом или пустоту в породе, очертаниях жилы чем-то визуально похожи на след, оставленный ползущим гадом.
– Марта Максимовна, вам – виднее. Я в геологии совсем ничего не смыслю.
Савушкин щелкнул замочком на барсетке и достал планшет с тонкой, нанесённой на него сеткой магических печатей. Они едва светились, напоминая обычный серебристый узор на корпусе.
Сняв первичный уровень защиты, полковник включил гаджет и передал его Золотаевой.
– Вот последние сейсмологические данные по Первоуральску и ближайшим к нему населенным пунктам. Магнитуда землетрясений маленькая, почти незаметная. В пределах одного, двух баллов.
– Что с того? Урал – не Кавказ и не Камчатка, но и тут, бывало, трясёт… Зона среднего Урала, Артур Олегович, ежегодно повышается от двух до семи миллиметров в год… Есть ещё обычные недротрясения, которые вызываются подземными обвалами шахт и карстовых пустот. Сейсмологические станции это тоже фиксируют. Что тут удивительного?
– На графики гляньте. Количество зафиксированных приборами случаев участились в последние пару месяцев.
– Считаете, что это форшоки? – Марта вопросительно глянула на Савушкина.
Тот поморщился.
– Марта Максимовна, говорите проще. Вечно вы со своими мудрёными словечками. Нахватались от профессуры и занаучиваете всё. Одним словом – Великий Дом Грядущих… – заметив тоскливый взгляд, он поправился: – Простите, если задел.
Он и Золотаева одновременно взглянули на стену, где на фотографии Федот Максимович обнимал за шею немецкую овчарку.
– Не обижаюсь. Знаю – кто я, – сухо ответила Марта. – Что касается дедушки, то он давно вышел из Дома Грядущих. Это было ещё когда он перешёл служить в секретный отдел НКВД перед Отечественной.
– Натуру, склонности и привычки волшебников Дома Грядущих не изменить ничем. Даже службой в НКВД и КГБ, – покачал головой подполковник. – Можете мне поверить, я в своё время многих Грядущих Коммунистического Дома повидал. Пару часов пообщаешься и сразу понимаешь: кто действительно Грядущий, а кто карьерист или обычный служака.
Савушкин не принадлежал ни к волшебникам, ни к магическим существам. Он был обычным человеком, посвящённым в Магическую Тайну. Просто получилось, что уровень его знаний позволил возглавить уголовный отдел МСБ Свердловской области.
– Давайте вернемся к форшокам, – сказал он. – Объясните мне, как человеку не сведущему, что это такое.
Золотаева внимательно смотрела на данные. Она видела цифры и графики, но они ей мало чего говорили. Дед много рассказывал ей разных интересных вещей из области геологии, но это не сделало её специалистом. Тем не менее в чём-то её познания были значительно больше того, что знал собеседник.
– Форшоками называют мелкие подземные толчки, которые часто приводят к одному большому… – Золотаева подняла глаза от экрана. – Артур Олегович, вы считаете, что учащение землетрясений как-то связано с Первоуральским Хранилищем?
– Не я один считаю так, Марта Максимовна. У нас по этому поводу совещание за совещанием с региональным аналитическим отделом. Все идут под грифом: «Совершенно секретно». Архивов тех времен, когда было сделано Хранилище этого… как его магикобио…
– Магбиомина Аурум, – бесстрастно поправила Марта. – Аурум – это золото.
– Это я знаю со школы… Так вот… Архивов по тому времени не сохранилось. Товарищ подполковник, – он кивнул на портрет на стене, – был, пожалуй, единственным свидетелем уничтожения Духа Золотого Змея. Он запечатывал Хранилище.
Марта кивнула. Дед принимал непосредственное участие в тех событиях.
– Вы не ответили на вопрос, чего же хотите от меня? – спросила она.
Савушкин почесал свои морщины, смерил собеседницу взглядом печальных глаз и пояснил причину своей озабоченности:
– Из Москвы с плановой проверкой прилетел полковник Полетаев. Кое-кто ему уже доложил о ситуации, чтобы выслужатся и меня подсидеть. Столичный гость рвёт и мечет, что мы тут ничего про Первоуральское Хранилище не знаем. А кто про это знал, кроме товарища подполковника? – он едва кивнул в сторону фотографии покойного. – Кроме вас, Марта Максимовна, некому московскому гостю объяснить, что происходит. Дело-то серьезное. За сто лет существования Хранилища, город Первоуральск разросся. Полетаев и наши коллеги из аналитического боятся, что грядёт большое землетрясение. Я до этого почему-то думал, что у нас здесь горы настолько старые, что ничего опасного в плане сейсмической активности быть не может.
Марта невесело усмехнулась.
– На Урале возможны землетрясения в семь и даже восемь баллов, только за последние триста лет подобных не было.
Савушкин пригладил волосы, поправил галстук и добавил, кивнув в сторону отложенной книги:
– Да я уже почитал кое-что на эту тему в книге вашего деда. Даже не знал, что в четырнадцатом году двадцатого века недалеко от Первоуральска, в Билимбае, зафиксировали землетрясение магнитудой[1] в шесть с половиной баллов. Оно и было спровоцировано той золотоносной тварью… как его… магбиомином.
Марта слышала от деда эту историю во всех подробностях, поэтому уточнила:
– В Билимбае не произошло никаких разрушений, так как дома строили из деревянных срубов, а они – сейсмоустойчивы. Только уральские чародеи всё равно тогда испугались. Они решили, что разрушений может быть больше, если Золотого Полоза не остановить. Тогда его уничтожили, а что осталось – в Хранилище оставили на сто лет, чтобы потомки с умом этим распорядились.
– Марта Максимовна… Век уже прошёл… Первоуральск разросся. Там, где глухие леса стояли, теперь – многоэтажки. Я так скажу: современные высотки ставят с учетом возможной сейсмоактивности. Только то, что от советской эпохи осталось, не переживёт, если его тряхнёт семибалльным или восьмибалльным землетрясением. Будут жертвы.
Золотаева не перебивала. Она забралась с ногами на диван, тоскливо глядя на фотографию деда на стене. Савушкин посмотрел на неё. По-человечески ему было жаль Марту, но выбора у него не было. В деле с магбиоминами заменить её ни один человек не мог.
– Я бы не стал тревожить вас в эти дни. Только кроме вас никто не выступит с докладом перед московским полковником. Надо объяснить, что Хранилище требуется вскрыть и вывести этих… змеёнышей, или что там внутри Инкубатора, из черты города… К тому же вы – единственный «ключ». Подполковник Золотаев ещё до рождения вас такой задумал.
Он замолчал, пытливо глядя в осунувшееся лицо своей сотрудницы. Марта всё так же смотрела на фотографию на стене. Она знала, что была личным экспериментом Федота Максимовича по созданию магического существа, способного притянуть частички магбиоминов. Эксперимент можно было повторить, но для этого требовалось длительное время, и… данные с похищенного жёсткого диска.
– Артур Олегович, с моей стороны будет встречное условие, – она перехватила его удивлённый взгляд и добавила: – Хочу в районе Первоуральска вести расследование убийства дедушки.
– Марта Максимовна… – растерялся подполковник. – Вы – не следователь по уголовным делам. Вы из исследовательского отдела. Вам не хватит квалификации. Да даже если бы и были следователем, я не смог бы вам разрешить вести это дело. Оно личного характера, вы – максимально пристрастны.
Карие, грустные глаза смотрели на него просительно. Неожиданно Золотаева хмыкнула:
– О чем мы говорим, Артур Олегович? У нас в областном управление пятьдесят четыре сотрудника. Из них только одиннадцать занимаются уголовными магическими преступлениями по области. У каждого своих дел по горло. Поиск убийц может быть напрямую связан с расследованием похищения жёсткого диска. После смерти деда в нашей стране специалистов такого уровня не осталось. Только – я, – она говорила решительно и напористо.
Савушкин ещё раз взглянул на неё. Дело по поиску убийц он ей доверить не мог. Так не положено. Что же касается магбиоминов, тут она была права. Хочется или не хочется, а её привлекать к этому делу было нужно. Для этого он и пришёл к ней, терпеливо дожидаясь, когда она проснётся после вколотого снотворного.
– Договорились, товарищ Золотаева. Хранилище всё равно вскрыть нужно. Представим это всё, как исследование магбиоминов. Вы, будучи временно исполняющий обязанности начальника исследовательского отдела, командируетесь в Первоуральск. Соответствующее распоряжения я выпишу. Если в ходе следствия всплывут подробности по убийству, приобщите к делу, а затем передадите старшему лейтенанту Макаренко. Лев Аркадьевич в пятницу поедет в Ревду, поищет зацепки там. Правда, он может задержаться, что-то с призраками неладное твориться в том районе. Вряд ли это надолго его задержит. Вечером субботы или утром в воскресенье Лёва к вам присоединиться.
Золотаева кивнула. Её устраивало подобное положение вещей. Савушкин снова почесал складки над переносицей и добавил:
– Только завтра, в десять, надо выступить с докладом перед московским гостем. Сможете?
– Служу России, – тихо и спокойно ответила Марта.
Савушкин погасил планшет и встал, одёргивая пиджак.
– Если вы в порядке, тогда я, пожалуй, пойду.
– Нет, – Золотаева поднялась за ним следом. – Я сейчас оденусь, и мы поедем осматривать место убийства.
– Не место убийства, а место кражи жёсткого диска с информацией по магбиоминам, – Поправил её подполковник. – Мы с вами понимаем, что к чему. Но в отчётах всё должно быть правильно.
Место преступления
Новая квартира Максим Федоровича находилась в «сталинке» в центре города. Он питал слабость к домам периода советского конструктивизма. С фасада дом был покрашен, выглядел респектабельно, но со стороны двора всё выглядело обшарпанным и давно требовало ремонта. В доме был работающий лифт, поэтому выбор квартиры под самой крышей не смутила деда.
Машина подъехала прямо к подъезду, около которого росли две огромные берёзы и разросшиеся старые черёмухи. Они были настолько густыми и разлапистыми, что через них и окон дома было почти не видно.
Золотаева в этом здании ещё не была. Велось следствие, всё было опечатано.
– Марта Максимовна, вы точно хотите видеть это своими глазами? – спросил Савушкин, обернувшись назад. – Я, признаться, за вас опасаюсь. Вчера на кладбище чуть не случилось незапланированной трансформации…
Он взглянул в карие, упрямые глаза, шумно вздохнул и открыл дверцу.
– Я нужен? – спросил по привычке Тимур, одарив подполковника взглядом электронных зрачков.
Савушкин показал ему жестом, что тот должен надеть солнцезащитные очки, чтобы через стекло не напугать прохожих.
– Жди в машине.
Лейтенант подчинился, спрятав кибернетические глаза за черными стёклами.
Когда Золотаева выходила из машины, Тимур проводил её чуть виноватой улыбкой, словно бы извиняясь за инцидент на кладбище. Та не обратила на него внимания. Нариев в её представлении напоминал стаффордширского терьера. Он был сильный, преданный, бесстрашный, но хватка у него была бойцовская, железная.
Тимур смотрел, как Золотаева и Савушкин направляются к подъезду. Ему очень хотелось пойти за Мартой, обнять, успокоить, но он остался неподвижен. Дело было не только в приказе остаться в машине. Нариев был сильным мужчиной, но ему было непросто справиться с внутренним комплексом неполноценности, которые блокировали все попытки устроить личную жизнь.
Четыре года назад после аварии, произошедшей в родном Татарстане, Тимура оставила жена, не желавшая нянчиться с безглазым и безруким инвалидом. Тогда он, желая сдохнуть от тоски, сам не знал, что по секретной военной программе попадёт в одну из больниц, которая была подконтрольна МСБ.
Волшебные технологии вернули его к полноценной жизни. Внешне он лишь глазами отличался от людей. Чтобы не вызывать лишних расспросов у знакомых, Нариев перевёлся в МСБ Свердловской области. С той поры он раз и навсегда запретил себе влюбляться.
Когда Золотаева возникала в отделе, стальная воля киборга давала сбой. Но он ни разу не позволил себе даже намекнуть о том, что не такой он и железный.
«Зачем ты разменял квартиру, хозяин?» – думала Марта, входя в прихожую.
Квартира казалась чужой, полной непонятных, посторонних запахов.
У Марты было плохо с обонянием несмотря на то, что в матери ей была выбрана лучшая ищейка страны. Запахи она различала немногим лучше любого среднестатистического человека.
Федот Максимович, взяв щенка, поил его с детства алхимическими составами, которые почти отбили собачий нюх, зато научили безошибочно искать присутствие «живого» золота на любой местности. В обычной полицейской работе это никак не помогало, и для трекинга[2] Марта, даже в обличии собаки, была бесполезна.
Только даже в таком состоянии Золотаева отлично различала слегка тошнотворный, железистый запах спёкшейся крови. От него нестерпимо, до сдавленной внутренней боли хотелось выть.
Они с Савушкиным вошли в длинную комнату с высокими потолками. Окно комнаты выходило на проспект. Второе окно, с видом на двор, было на кухне.
Помещение чем-то неуловимо напоминала музей советского периода. Дело в том, что Федот Максимович питал слабость к мебели конца сороковых – начала шестидесятых годов, поэтому не менял мебель из принципа. Дед считал, что так надёжно, как производили «раньше», сейчас уже не делают.
Среди привычных вещей, перевезённых из разменянной «трёшки», появились и предметы из дома Клавдии Антоновны.
Часть комнаты представляла собой рабочий кабинет с массивным резным столом во главе. Тут царил почти идеальный порядок, если не считать развороченного компьютера.
В нише, где располагалась двуспальная железная кровать, тёмными пятнами был измазан пол, забрызганы боковые стенки стоящего рядом шифоньера и свалившиеся на пол простыня с одеялом. Последние когда-то были белыми, но теперь полностью покрылись бурыми пятнами ссохшейся крови. Видимо, дед, пока был жив, пытался приложить их к ранам.
Марта некоторое время смотрела на нарисованный на полу мелом силуэт, после присела над ним на корточки, напряжённо принюхиваясь. Она словно бы пыталась уловить в этой квартире чужие, непривычный для нее запахи. Их было слишком много.
Тело обнаружила Клавдия Антоновна, когда вернулась из Челябинска. Туда она уезжала на неделю сидеть с внуками, пока их родители были в отъезде.
Савушкин некоторое время выжидающе смотрел на застывшую на корточках Золотаеву. Её неподвижность слегка его встревожила.
– Марта Максимовна вы в порядке?
– Крови много…
– Тринадцать ударов. Ты же читала дело, – осторожно напомнил Артур Олегович. – На деде твоём было два защитных магических кольца, сделанных ещё во времена СССР. Два удара пробили их защиту, остальные одиннадцать нанесли ранения, несовместимые с жизнью.
Золотаева кивнула, поднялась. Тяжело было осмыслить, что кто-то убил спокойного, добродушного старика с такой изощрённой жестокостью.
Она прошла к столу. На отодвинутом стуле рядом с ним стоял развороченный блок питания.
– Как они взломали магические печати на компьютере? – Марта вопросительно глянула на подполковника. – У кого-то есть доступ к магическим отмычкам?
– Возможно, их купили в Ревде. Там недавно взяли торговца незаконными артефактами. Наши его сейчас качают. Только может статься, что те, кто здесь побывал, сами их создают.
– Отпечатков, я так поняла, нет? – Марта дождалась утвердительного кивка головы. – Чердак и на крышу, откуда было совершено проникновение, проверили?
– Преступники подготовились. Они имели представление о размене квартиры, и знали, что обычная сигнализация ещё не установлена…
– Кроме того, отлично осведомлены о том, что имеют дело с волшебником, – закончила за него Марта.
Осмотрев комнату ещё раз, она прошла на кухню осмотреть окно, ведущее во двор. Занавеска была отодвинута. Через неё отлично было видно оплавленную, аккуратную дыру в стекле. Отверстие было достаточным для того, чтобы просунуть руку и открыть створку изнутри.
– Магический след исследовали?
– Да. Применено «Заклинание молнии».
– Грядущие, – почти уверенно произнесла Золотаева.
– Не спешите с выводами, Марта Максимовна. «Заклинанием Молнии» могут владеть не только представители этого Дома, – Савушкин по своему обыкновению почесал морщины над переносицей.
– Взлом магических печатей, «Заклинание Молнии», оплавившееся стекло… Что говорят главы Великих Домов в Екатеринбурге?
– Они ничего не знают.
– Как обычно, – вздохнула Золотаева.
– Главам Великих Домов по Екатеринбургу впутываться в это грязное дело незачем. Репутацию вовек не отмыть. Видно сразу: работали не профессионалы. Но и не совсем дилетанты. Прежде чем проникнуть в квартиру, преступники через дырку в окне забросили сделанные кустарным способом артефактные колбы со снотворным газом.
Марта обвела взглядом стены, чтобы заметить на них следы защитной формулы «Тихая зона», которая гасит любую агрессию в помещении. Стены и потолок были чистыми. Видимо, дед опасался, что Клавдия Антоновна заподозрит его в причастности к какой-нибудь секте.
– Мы выявили, – продолжил подполковник, – что на Золотаева не подействовал сонный газ. Он проснулся и сам использовал «Заклинание Молнии», чтобы обезвредить грабителей. Характерные следы использования заклинания остались, – Савушкин указал на оплавленный подоконник и линолеум. – Глядите, тут словно молния прошлась. Самое интересное что ваш дед, даже понимая что его хотят ограбить и, возможно, убить, не стал использовать убивающего заклятия. Просто постарался вырубить подозреваемых «Молнией». Следов крови или частиц тел подозреваемых здесь не найдено.
– Дедушка раз в сезон вкалывал в себя антидоты. Они защищали его от ядов, токсинов и других отравляющих веществ. Потому на него газ и не подействовал.
– Да, это есть в показаниях магической экспертизы. Золотаев обезвредил одного из грабителей. Со слов соседки, которая выгуливает каждое утро собаку, есть данные, что где-то с половины седьмого до семи она видела, как из подъезда неизвестный вытащил пьяного, который не стоял на ногах. Он усадил его в «Ниву» и уехал.
– Описание?
– Гражданка помнит, что их было, двое. Мужчины. Среднего телосложения. Один высокий, другой пониже. В куртах, надвинутых на глаза шапках и джинсах. Подробно она их не разглядывала. По описанию машины – та самая, что мы нашли брошенной у Первомайского. Хозяин уже опознал свою «потеряшку» по приметам и номерам на деталях.
Марта подошла к окну и попыталась выглянуть во двор. Разросшиеся деревья закрывали обзор так плотно, что спустившихся с крыши преступников вряд ли заметили бы и со стороны двора, и из соседних домов.
– Значит, подозреваемые покинули квартиру через подъезд?
– Да. Прихватив жесткий диск и часть документов из стола. Вы можете определить, что ценное из бумаг у него исчезло?
Заметив, что Золотаева замешкалась, подполковник подал ей перчатки. Марта, надев их, подошла к письменному столу, опустилась на колени.
Внутри было несколько пустых полок. Золотаева нахмурилась.
Старые дневники, отчеты с экспедиций, карты разведанных месторождений дедушка хранил под рукой, не смотря на то, что почти всё это давным-давно устарело. Конечно, он мог не успеть все вещи перегрузить после переезда, поэтому Золотаева проверила книжные стеллажи и полки шкафов. Известных ей папок она не обнаружила.
– Что скажете? – спросил Савушкин, когда она закончила осмотр.
– Пропали дневники и подборка старых карты.
– В них было что-то ценное?
– Всё секретное, связанной с Магической Тайной, дедушка хранил на компьютере. Про магбиоминов, алхимию, ритуалы в пропавших бумагах ни строчки. Среди исчезнувшего его дневники и карты экспедиций. Он собирал их всю жизнь. Там есть информация о разведанных, но законсервированных месторождениях советского периода.
– Законсервированных?
– У нас же далеко не все из обнаруженного разрабатывается. Особенных секретов в старых папках не было. В государственных архивах копии должны быть… Я про карты. Только дедушка любил говорить, что на всё, связанное с природными богатствами, в нашей стране лапу наложили «проклятые буржуины». – Она невесело улыбнулась. – Только думаю, если порыться в его старых дневниках, сверить с картами, можно найти то, чего ни в одном архиве нет…
Взгляд Золотаевой остановился на ножках стула. С давних пор на них остался след её щенячьих зубов. Неожиданно резанула острая, выматывающая душу боль потери.
Человеческая часть мозга пыталась как-то анализировать детали, но тоска собаки была невыносима. Она рвалась наружу, от этого хотелось сесть на пол и тоскливо завыть от муки бессилия.
Рассудок цеплялся за последнюю соломинку – работу. Марта пыталась анализировать, собирая по кусочкам обрывки информации. Этому приёму на основе визуализации и анализа собранных данных её научил Максим Федотович.
Ей почему-то казалось, что дедушка подошёл, встал рядом и сказал ласково: «Собирай конструктор из данных, Маня. По крупицам. Шаг за шагом. Собирай!»
Она попыталась восстановить картину.
…Было где-то пять утра. На дворе уже предрассветные сумерки, но солнце ещё не встало. В тот день было почти безветренно и моросил мелкий дождь, такой же, как и в день похорон.
Двое мужчин, открыв дверь универсальным домофонным ключом, быстро поднимаются на пятый этаж. Вход на чердак им преграждает простенький навесной замок. Его вскрывают отмычками. Замок щелкает, и вот незнакомцы уже на крыше. Они цепляют верёвки, надевают монтажные пояса, проверяют карабины и неспешно спускаются с крыши на уровень кухонного окна пятого этажа.
Один из преступников активирует артефакт или использует собственную магию. Со стороны это похоже на едва заметную вспышку отблеска фар на стекле. От окна идёт едкий запах палёного пластика. Незнакомцы закидывают в квартиру самодельные артефакты через дыру. Зеленоватый густой дым заполняет облаками помещение. Один из злоумышленников осторожно просовывают руку в дыру, открывает створку. Второй наверняка следит, пытаясь заметить в сонном дворе малейшие признаки движения. Всё тихо.
Тоска и боль от осознания утраты хозяина нахлынули с новой силой. Собака внутри выла от боли и отчаянья. Капитан Золотаева слишком глубоко ушла в размышления. Карие глаза закатились, голова запрокинулась, тело оцепенело.
– Марта! – обеспокоенно сказал Савушкин, увидев, внешние признаки, которые часто бывают у оборотней перед превращениями. – Маня! Не смей!
Золотаева смотрела куда-то мимо, не реагировала. Подполковник, имевший дел с разными магическими существами, интуитивно понял, что в ней идёт отчаянная внутренняя борьба между человеческой ипостасью и сущностью животного. Что же он, дурак такой, не захватил с собой штатного психолога?
– Марта! Идём! Марта, рядом! – жестким, командным голосом сказал он.
Команды заставили Золотаеву очнуться от размышлений. Она по многолетней привычке обернулась, словно бы нехотя обошла его сзади и стала с левой стороны. Именно так выполняют команду обученные общим курсом дрессировки собаки. Зверь в её сознании одерживал верх.
– Идем, Марта. Рядом! Хорошая девочка, – произнёс подполковник, выходя из квартиры и запирая её на ключ. – Я сейчас запечатаю, а ты иди в машину к Тимуру. Его помнишь?
Оборотень, не обратив внимания на лифт, стала спускаться по лестнице. Подполковник поднёс гаджет к уху и быстро сказал:
– Тимур, встреть Марту Максимовну у подъезда. Только без снотворного, мы всё-таки в центре города. Лучше вызови кого-нибудь из наших психологов на квартиру Золотаевой. В идеале подойдёт Азарова.
Марта остается одна
Золотаева плюхнулась на диван. Она чувствовала себя уставшей за этот долгий, мучительно тяжелый для неё день. Ей с трудом в машине удалось победить в себе зверя, но борьба далась нелегко.
Нужно было как-то сохранить ясность ума, но в голове было слишком много мыслей.
Марту никогда не учили на следователя. Она была выращена как служебно-разыскной оборотень, занятый поиском Духов Местности, связанных с золотоносными месторождениями.
В штате МСБ Марта числилась со щенячьего возраста в исследовательском отделе, но полноценную карьеру стала делать только в последние десять лет, когда экспедиций по причине старости хозяина стало значительно меньше.
По долгу службы Золотаева постоянно проходила какие-то инструктажи, дополнительную учёбу. Часто ей приходилось присутствовать на допросах, иногда она даже их вела, но это был незначительный опыт.
Дело в том, что Магическая Служба Безопасности России, секретное подразделение ФСБ, очень малочисленная организация. Чародеев и волшебных существ, а также обычных граждан, посвященных в Магическую Тайну, в стране и мире не так много. Поэтому государство не спешит раздувать штат сотрудников МСБ. Вот и получается, что в Магической Службе все друг у друга на подхвате потому, что рук не хватает.
Золотаевой следовало разобраться с мыслями и ещё раз проанализировать всю полученную за день информацию обычным способом, без погружения в глубины сознания.
Марту всегда успокаивала вода. Она набрала полную ванную и плюхнулась в неё, чтобы смыть усталость и в спокойной атмосфере немного подумать. Требовалось выстроить первые версии.
«Клавдия Антоновна в день убийства была в Челябинске, нянчилась с внуками… Сейчас лежит с инсультом в больнице… Макаренко уже был у неё, но она ничего не знает. Только сдается мне, что все её родные и знакомые в курсе про переезд. Насколько я знаю, они не подозревают о волшебной составляющей мира… Кто остаётся? Только университетские… Преподаватели, студенты… – Марта прибавила горячей воды и стала размышлять дальше. – В число подозреваемых надо внести магов, которые ездили к дедушке на закрытые лекции в последние два месяца».
Через шум воды она услышала звонок во входную дверь.
«Я сейчас всё брошу и пойду вам открывать! С мысли только сбивают, – досадливо подумала Золотаева и продолжила размышлять, наблюдая за набирающейся водой и увеличивающейся пенной шапкой: – Так… На чём я остановилась? Соседей и риэлтора Лев Аркадьевич уже допросил… Кто ещё? Ах, да… Есть ещё половина учёных и магов страны, с которыми дедушка состоял в активной переписке».
В двери продолжали настойчиво звонить.
«Кому могла понадобиться база данных с компьютера дедушки?» – пыталась сосредоточиться Марта.
Лежащий на краю стиральной машины сотовый запиликал. Золотаева машинально глянула на экран.
«Смотри-ка, Савушкин пуделя ко мне прислал!» – подумала она.
Старший лейтенант Азарова Глафира Валерьевна, штатный психолог МСБ, была маленькой, но не хрупкой женщиной с черными пышными кудрями и всегда немного удивлённым выражением тёмных глаз. Она любила комфорт, спокойствие и концентрироваться на пустяках.
В представлении Марты Азарова всегда ассоциировалась с королевским пуделем. Как известно, эти псы – очень умные. Они великолепно проявляют себя как пастушьи и служебные собаки, а так же, как компаньоны. Только у породы один существенный недостаток – пудели обожают слушать свой собственный голос.
Золотаева некоторое время смотрела на телефон, после взяла трубку.
– Слушаю, Глафира Валерьевна.
– Марта Максимовна, ты дома? Я под дверью стою.
Они давно общались, и в их речи присутствовала лёгкая фамильярность. Не смотря на обращение друг к другу по имени отчеству, в неофициальной речи всегда звучало «ты».
– Я в ванной, и в полном порядке… Вылезу оттуда не раньше, чем через час.
