Читать «Защитники. Сборник из 2 книг» — Агата Санлайт онлайн
Страница 7 из 9
Сил и воли хватает лишь на то, чтобы увидеть, как Ирину несет в ту же машину какой-то очень высокий мужчина неопределенного возраста и с военной выправкой.
Я оказываюсь на переднем сидении, тот мужчина с Ириной размещаются на заднем.
Беркут рывком трогается с места. И, проехав некоторое расстояние, тормозит возле беседки, на краю поля.
Достает бутылку вина и ловким движением ее откупоривает. Сует в руки.
– Давай, глотни. А то на тебе просто лица нет.
– Я, с вашего позволения, поеду к себе. Как говорится – вернусь к тому, кто меня к вам направил, – сообщает мужчина с заднего сиденья. Так, словно каждый день спасает женщин от мерзких бандитов. – Беркут! – окликает моего спутника. – Там чай и все остальное в багажнике. Я хорошо заправился. Пока. До встречи.
И уходит.
Беркут вылезает из машины. Осторожно открывает мне дверцу и протягивает руку.
Я опять, словно дрессированная собачка, послушно подаю ладонь Бориславу. Пытаюсь идти, ну хотя бы – ковылять.
Но недолго. Колени подкашиваются, и гравитация почти пришпиливает меня к земле.
Беркут подхватывает и сажает меня в беседку.
Следом тащит туда и Ирину.
Затем рядом с кроссовером Беркута тормозит еще один дорогущий черный джип.
Я не успеваю испугаться, напрячься, оглянуться – куда бежать, как оттуда выходит симпатичный мужчина. Средних лет и явно не среднего достатка.
Голубые глаза, светлые волосы, собранные за спиной в хвостик, фигура скорее гимнаста, чем штангиста. Пружинистая походка и взгляд – будто тебя видят насквозь и сразу. С первой же встречи, с первого же знакомства.
Пока мы с Ириной ошарашенно глотаем вино из бутылки, мужчины энергично накрывают на стол.
Появляются какие-то особенные ход-доги. С прокопченными сосисками и кучей всяких добавочек: огурчиков, приправ, присыпок и прочего.
Дымится горячий чай из двух термосов.
Пицца – та же самая, что прислал мне Беркут, оказывается, можно сказать – во главе стола. С мраморной ветчиной, поджаристыми сосисками, нежными тянучками сыра и каким-то приятным, сытным, грибным соусом.
* * *
…Некоторое время мы с Ириной просто пили чай и жевали ход-доги. Вот уж в жизни бы не подумала, что этот вид «быстрой еды» настолько меня увлечет.
Ну, правда! То ли я слишком перенервничала. То ли еще что. Но я уплетала за обе щеки и смаковала на языке вкус, который рассыпался на составляющие. Легкую остроту маринованных огурчиков, мягкую пряность соуса, кисловато-сладкую нотку кетчупа и нежную, немного терпкую, сытную часть от сосиски.
Когда два ход-дога приказали долго жить у меня во рту, я выдохнула и, наконец-то, посмотрела на Беркута.
Все это время он молча наблюдал, приподняв уголки губ в улыбке. Будто в жизни ничего лучше не видел или был ужасно доволен происходящем.
Его сосед выглядел деловитым, серьезным и каменно-спокойным.
Ни тот, ни другой, не ели и не пили.
Ирина жевала в такт со мной и помалкивала в тряпочку. Видимо, все еще ощущала на своих плечах груз вины. И я была этому очень рада. С одной стороны – конечно она не причем. Но стоит бы ей посерьезней отнестись к происшествиям ночи. Сделать далеко идущие выводы.
– Кхм… – заметив, что, наконец-то, стал центром моего внимания, прокашлялся Беркут. – Ну ты как?
– Можете мне объяснить, что случилось? – я посмотрела на Беркута и его соседа. – Вначале словно ниоткуда появились те… суки… Потом вы – также будто выскочили из-под земли. Что вообще творится? Не расскажете?
Беркут прокашлялся и даже не стал возмущаться, что не получил заслуженную порцию благодарностей. А вот Ирина решила исправить мою оплошность.
– Шпашибо! – произнесла она с открытым ртом.
И я не сдержалась – прыснула.
Смех, конечно, был нервный, звенящий. Скорее истерика, чем настоящие положительные эмоции. Но Беркут широко улыбнулся и протянул мне салфетку.
– Это Алексей, частный детектив. Он тебе все и расскажет, – мирно произнес Борислав, даже не пытаясь добыть из недр моей совести толику признательности в собственный адрес.
Если честно, я пока была слишком ошарашена и напряжена, чтобы понять – что вообще вокруг происходит. И, похоже, Беркут понимал это лучше Ирины. Тем более, что она пережила фееричную встречу с теми бандюгами только сегодня, а у меня это был уже второй незабываемый раз.
Вначале мне требовалось уложить все в голове и убедиться, что я еще в здравом рассудке после всего, что случилось. И уже потом раздавать мужчинам заслуженные благодарности. Зажимать я их, естественно, не планировала. Надо просто было собрать себя в кучку.
Немного отойти от шока.
– Значит так, – Алексей сложил руки на столе. – Те трое – из одной местной банды. Крайне неприятные элементы. Посадить их пытались несколько раз. Но пока не поймали на горячем, эти ублюдки умудрялись выкручиваться. Сейчас их повезли в полицию. И мы попытаемся их привлечь так, чтобы больше к вам не сунулись. Но надо понимать, что пока вам лучше находиться под охраной.
Алексей многозначительно стрельнул глазами в сторону Беркута, и тот продолжил речь спутника, будто они давно это репетировали.
– Я не сказал. Я владелец сети охранных агентств «Марс». Вам это, скорее всего, ничего не скажет. Но работаю я на самом высшем уровне. Поэтому предлагаю временно переселиться ко мне. Мой дом защищен лучше некуда. Потом мы разберемся с этими суками, и они больше к вам на пушечный выстрел не приблизятся.
Я допила чай, давая себе передышку и в лоб, без расшаркиваний, спросила у Беркута:
– Все-таки вам удалось затащить меня к себе в логово?
Борислав поморщился. Алексей хотел что-то вставить, но Беркут жестом запретил ему вмешиваться. Таким прямо привычным, четким жестом, будто этот мужчина всегда командовал подобным образом. И по одному движению его слушались.
Теперь я понимала свое впечатление от Беркута и его командирских замашек.
Да. Было в нем и нечто хищное, и одновременно ужасно надежное.
Владелец охранного агентства. Понятно.
– Я хочу затащить тебя в свое логово! – как всегда с пугающей прямотой сообщил Беркут и сверкнул глазами. – Однако нынешний случай не из тех, которые я выбрал бы для предлога. Скажу больше – он худший из всех возможных.
Я вгляделась в суровое лицо Борислава. Сейчас такое открытое, такое… Заботливое… взволнованное… Было видно – он очень переживал за меня. Так, как мало кто за меня тревожился…
Вот теперь признательность затопила изнутри: щемяще-теплая, как костер в стужу. Меня отпустило… Родилось ощущение «можно выдохнуть». Я выдохнула и произнесла:
– Мы с подругой очень вам благодарны. Спасибо за то, что вытащили нас из лап тех уродов. Большое спасибо. Низкий поклон… И все-таки… Повод не самый лучший, но вы им воспользовались?
Теперь оставалось понять намерения и планы Беркута. Очень надеюсь, сегодня выйдет лучше, чем в прошлый раз. Как у него, так и у меня. Сейчас я была готова к диалогу. И, очень надеюсь, Борислав тоже.
Я чуть наклонила голову и внимательно изучала Беркута. Суровое, красивое лицо, будто выбитое в скале умелым скульптором. Умный лоб, квадратная челюсть и пронзительные серо-голубые глаза. Такой взгляд не всякий первый и выдержит.
– Да. Воспользовался. И одновременно нет.
– То есть?
– То есть сейчас это самое разумное решение. Приставить к тебе своих ребят я бы мог. Это не проблема, вообще-то. Но у меня ты будешь в большей безопасности. Плюс сможешь выполнить параллельно мой заказ. Кстати, я утраиваю сумму гонорара. Интересно?
Я прищурилась и вновь пошла напрямую, не размениваясь на намеки и хождения вокруг да около. Потому что кажется с этим мужчиной это была лучшая тактика и стратегия.
– А вам все это зачем сдалось-то? Ну кроме самого очевидного? То есть… Столько хлопот… И еще утроенный гонорар… Зачем?
Беркут меня понял. И еще как! В глазах Борислава мелькнул тот самый жгучий голод, который я уже видела. Когда прыгала по комнате в одной простыни. Он прилип ко мне, и не позволял нормально дышать. Волновал, одновременно сбивал с ног и почему-то заставлял чувствовать себя лучше. Гордиться, что ли, подобным воздействием.
Я глотнула еще немного чаю, нагло беря себе новую паузу. Передышку, если на то пошло.
Беркут сверлил глазами так, что я уже не выдерживала, безбожно проигрывала игру взглядов.
– Самое очевидное пока обсуждать не будем. Я не собираюсь тебя трогать без твоего согласия и желания, – ответил Беркут, когда понял, что снова перехватить мой взгляд и «надавить» своим уже не удастся. Вот так без обходных маневров. Опять напрямую. Пора привыкать!
– Это точно?
Я хотела убедиться, что не ошиблась в Беркуте и не придется опять жалеть, что поверила мужчине. Мне было просто жизненно необходимо утвердиться в этом. Железобетонно. Без малейших сомнений.
Я достаточно натерпелась за последние дни, чтобы полагаться на случай, удачу или что-то еще.
Я должна была знать!
Если не ради себя, то хотя бы ради сынишки. Не нужна ему сейчас мать-одиночка, по которой психушка плачет после домогательств кучи мужиков! Даже если один намного лучше других. Ситуацию это существенно не меняет.
После секса без согласия женщина не останется прежней…
– Могу вписать в договор о найме тебя на работу! – Беркуту явно не нравилось то, куда клонилась беседа. То ли из-за намека, что я не собираюсь благодарить его собственным телом, то ли потому, что я не доверилась ему окончательно. А, возможно, и все вместе.
Ирина с Алексеем затихли, давая нам с Бориславом простор для общения.
Подруга озадаченно ковыряла пальцам в ход-доге, словно планировала найти там бриллианты. И делала вид, что это занимает все ее внимание. Выдавали ее только любопытные, быстрые взгляды.
Алексей сидел так, словно его выключили. Ну реально! Как высококлассного робота.
Невидящий взгляд, устремленный поверх наших с подругой голов и полное равнодушие к происходящему на лице. Абсолютно неподвижное тело.
Беркута направление нашей беседы не смущало. Или он слишком хорошо это скрывал. Смотрел прямо на меня, не отводя взгляда. Пытался пробиться в центр моего внимания всеми доступными ему способами. Разве что красными флажками перед носом не размахивал.
Мне было немного неловко говорить о возможном интиме. Даже о предполагаемом Беркутом, а вовсе не мной. Но Ирина обо всем уже знала. И вполне представляла картину нашего общения, когда я еще «выгуливала простынь» в особняке Борислава. А Алексей… Не знаю. Он сейчас казался скорее фоном.
Действительно, киборгом, которого можно включить и выключить по собственному усмотрению.
Беркут чуть облизал губы, почему-то жутко мужским жестом. Не как девица, которая дразнит и акцентирует внимание на своих увеличенных губах, а как самец, что подбирается к вкусному. Со смаком, но без наигранности или продления удовольствия.
– Кхм… – не дождавшись моего ответа, все же педалировал беседу Беркут. – Аля. Я вас смущаю? Вызываю недоверие? Опасения? Я сорвался с важной встречи, когда узнал, что вас похитили…
Я вскинула глаза на Беркута. И вновь отплатила ему той же монетой – откровенность за откровенность, прямота за прямоту. Иначе с Беркутом не получалось. Хотя, вероятно, это и к лучшему. Я была совершенно не в настроении играть в какие-то игры.
– Борислав. Я вам бесконечно признательна. Нет слов, чтобы выразить… Но… Смущаете и вызываете недоверие. Из вашего рассказа я уяснила несколько вещей, которые остались, скажем так – за кадром. И которые меня смущают и вызывают недоверие. Хотя это, подчеркну, совсем не исключает моей признательности. Но вы должны понять – я хочу во всем разобраться прежде, чем принимать судьбоносные решения.
– Говорите! – Беркут подался вперед и сцепил руки в замок.
Поджал губы так, что те одновременно налились кровью и показались мне еще более жестко очерченными. Так скорее в драку бросаются, чем с простой женщиной договариваются.
Впрочем, я уже не ждала от этого мужчины ничего обычного. Во всяком случае, привычного мне.
– Вот смотрите, – я, наконец-то, нашла в себе силы посмотреть прямо в глаза собеседнику. Выдержать взгляд, который будто сверлил мой мозг. Выкручивал винтик за винтиком, шестеренку за шестеренкой. И разбирал по полочкам: мысли, намерения, затаенные желания. – Вы узнали, что нас с подругой похитили. Но это значит, что вы следили за мной? Ведь так? Я ведь это услышала?
– Да.
Он не смутился ни на секунду.
– Может тогда объясните – зачем?
Беркут откинулся на спинку сиденья и прищурился, вновь изучая мое лицо. Кажется, шестеренки и гвоздики так и не дали ему полной картины.
– Так что?
Беркут усмехнулся, словно принял мой вызов. Опять чуть поджал губы, будто собирался идти в атаку. Желваки прокатились по его острым скулам.
– Да. Я следил за вами. Потому, что вы меня здорово зацепили. Заинтересовали, если хотите. И уж если совсем откровенно – вы меня чем-то привлекли.
Он замолчал, покрутил в руке мою опустевшую чашку и налил в нее еще чаю. Придвинул к моим ладоням, а затем вдруг обнял их своими и сразу же убрал руки.
Желваки Беркута заходили ходуном, тело напряглось так, что свободная, казалось бы, футболка показалась слишком для него тесной.
Зато я могла вдоволь полюбоваться на мощные мускулы Беркута. Ну правда! Такие не увидишь где угодно и просто так тоже не увидишь. Такие мужики где угодно и просто так не ходят.
– А вы за всеми женщинами, которые вас привлекли, нанимаете слежку? – задала я еще один неудобный вопрос. – Оригинальный способ, я бы сказала. Быть ближе., если вы понимаете…
– Возможно. – Он не отрицал. Но и не выглядел обескураженным.
Вообще. Словесный нокаут – определенно не то, чем можно уложить Беркута на лопатки. Даже если говорить о том, что его очень волнует. Его волновало. Я это видела. По совершенно незаметным деталям. Один уголок губы Беркута чуть вздрагивал время от времени. Прямой, нацеленный, как выстрел, взгляд то и дело слегка мутнел. Ну прямо как во время нашей первой встречи и в совершенно определенные ее моменты. Переплетенные пальцы Борислава то вздрагивали, а то сжимались до белизны в костяшках.
– Возможно, способ не самый удачный и не самый обычный, – немного выровняв дыхание, после короткой паузы произнес Беркут. Я слышала, как нарастает частота его вдохов. И он опять глотал воздух порциями. Мелкими, быстрыми, судорожными. – Но мне это внове. Так что имею право иногда лажать…
– Внове что? – я приподняла брови, цепляясь за фразу, которая казалась уж слишком двусмысленной. – Интересоваться женщиной?
– Да. То есть нет. Впервые женщина тронула меня за живое. Давайте скажу так. Впервые мне не плевать будет ли эта женщина моей.
И он замолчал, изучая меня так, словно опять копался в моих мыслях и чувствах. Раскладывал их где-то там у себя по полочкам. Исследовал под микроскопом. Ну правда!
Ирина поперхнулась ход-догом и продолжила сосредоточенно жевать, подкашливая. Алексей «включился», похлопал ее по спине и снова «выключился» как по команде.
– Вашей? – уточнила я, снова ощущая себя загнанной в угол. Как тогда, в доме Беркута.
Он свел брови до глубокой складки на переносице и произнес недовольно, досадливо.
– Я знал, что ты это так воспримешь.
– Как?
– Испуганно.
– А бояться мне нечего?
– С моей стороны – нет. Я буду защищать тебя.
– От тех ублюдков?
– Да. От всего.
Я сглотнула и разом растеряла слова, которые уже вертелись на языке и были готовы вывалиться скопом. Беркут медленно помотал головой и растерянно развел руками.
– Не понимаю. Чего такого уж страшного в том, что мужчина хочет сделать женщину своей? Это, что, ужасное преступление? Разве я говорил о насилии? Или о том, что у вас нет выхода?
– Нет.
Он наступал. Прямо как танк. И мне ничего не оставалось как: либо бежать, либо стоять и смотреть как эта махина надвигается.
Бежать от разговоров по душам я не привыкла.
Приходилось испытать все удовольствие от того как тебя накрывает огромная хищная тень и терпеть, чтобы не сделать ноги.
Мда. Не хотела бы я оказаться на месте спаринг партнеров Беркута. Схватку проиграешь еще до ее начала. На одном страхе перед противником.
– Тогда в чем дело? Я раскрыл все карты. Сейчас я зову тебя к себе для защиты.
– А потом? – ковырялась я в планах Беркута.
– Что потом? – продолжал он хмуриться
– Потом. Когда защита мне уже не потребуется. И я, ну допустим, просто предположим – сделаю вам дизайнерский проект?
– Вот тогда и решим.
– Решим?
– Да. Я – что дальше делать. А ты – как со мной поступить.
– То есть мое мнение важно?
Беркут выматерился. Ирина снова поперхнулась. Алексей опять выполнил операцию «многофункциональный робот приведет вас в чувство быстро и эффективно» и замер.
– Да, мать твою! Твое мнение важно! Что заставляет тебя считать иначе?
– Не знаю…
– Я мог забрать тебя у тех ублюдков и увезти к себе. Нет?
– Да.
– Я мог шантажировать тебя. Мол, если не согласишься – то и защиты не получишь? Так?
– Э-э… А вы будете?
Еще одно матерное ругательство стало частью веселой птичьей трели, что разлилась над нашими головами.
– Да, мать твою! Я все равно буду тебя защищать! Но в моем доме для тебя безопасней. Как и для твоей подруги, к слову.
Он словно только что о ней вспомнил. Бросил быстрый взгляд на Ирину и вновь сосредоточился на мне. Весь и сразу.
– Мне нужно подумать… – протянула я.
– Некогда думать! – прорычал Беркут. – И сына твоего привезут ко мне. Как только дашь согласие… Э-э-э… Если дашь.
Я вздрогнула и в ужасе уставилась на Беркута.
– Ддумаете…
Рука потянулась к сотовому, и тут же ее накрыла громадная ладонь Беркута. Горячая и крепкая, как раскаленный на солнце камень.
– Его уже взяли под охрану мои люди. Не паникуй. С ним ничего плохого не случится.
– Э-э-э…
– Няню я для него уже нашел. Твоя родственница тоже хочет с ним заниматься. Пока все не уладится. Так что она едет с мальчиком. Если ты согласишься.
Мне понравилось, что теперь «когда» заменили на «если».
– Эти ублюдки и их дружки настолько опасны? – я повернулась к Алексею.
Тот «включился» сразу же и полностью.
– Ну я не знаю. Но они из банды, мстительные. Полные отморозки. Пока ребенком они не интересовались вовсе. Но думаю, что меры не лишние.
Я снова посмотрела на Беркута. Да, я понимала, что он едва сдерживается и что терпение мужчины определенно трещит по швам. Но мне было необходимо еще раз уяснить, договориться и убедиться. Именно потому, что теперь в дело втянут мой сын. А это все радикально меняло.
Я не могла ничем рисковать, включая собственное душевное состояние. Потому, что прежде всего я мать и только потом – женщина.
Поэтому я рискнула испытать терпение Беркута на прочность решающей чередой вопросов.
Возможно, со стороны все выглядело так, будто я тяну время, а заодно издеваюсь над Бориславом. Но я знала этого мужчину всего один день. Один! День! И должна была доверить ему то, за что отдала бы жизнь, не колеблясь. Своего ребенка. То чем я не рискнула бы ни при каких обстоятельствах.
– А если я откажусь? В смысле ехать к тебе домой? И там пережидать все эти гадости?
– Организую тебе защиту.
– Бесплатно?
Я вскинула бровь. И добавила, прежде чем Беркут собрался ответить:
– То есть мне это ничего стоить не будет?
– Нет! – утробно прорычал Беркут.
– Вы же понимаете – о чем я? Не только в денежном смысле стоить?
– Да. В смысле, понимаю! – в его голосе вибрировало рычание.
– Так мне это ничего стоить не будет? Включая нематериальные моменты? Включая интимные контакты и прочие подобные вещи?
Беркут убрал руки со стола. Поменял положение на скамейке.
Выпрямился, будто шест проглотил. И я замерла, в ожидании такого важного для себя ответа.
Беркут набрал в грудь побольше воздуха и произнес практически спокойно, но в голосе его звенел металл:
– Я понял, о чем ты спрашиваешь. Ничего тебе это стоить не будет. Я не стану принуждать тебя к интиму, потому, что взял тебя под защиту! Я не трону тебя без согласия! И защищу всеми возможными способами. Эти твари еще очень пожалеют, что вообще о тебе вспомнили.
Коснулись тебя второй раз! Да и о первом еще поплачут!
Последние слова он сказал так, что я аж отклонилась от напора. Хотя прекрасно понимала – Беркут злится вовсе не на меня. Однако инстинкты сработали раньше, чем включился рассудок.
Силу психической атаки Борислава, его сбивающих с ног эмоций, я оказалась пока не готова выдержать.
Беркут опять зарычал, ударил кулаком по столу и выпалил:
– Да прекрати уже от меня шарахаться!
Наверное, если бы могла – я бы уже опрокинула сиденье. Настолько я пыталась с ним слиться, или даже на нем отодвинуться.
Беркут оценил все и явно обдумал.
Несколько минут просто сидел, сжимая и разжимая кулаки. Выпятив упрямый лоб и хмуря густые красивые брови.
А затем попытался улыбнуться. Получилось настолько плохо, что уж лучше бы даже и не старался.
– Я хотел сказать. Я не причиню тебе вреда. Никогда. Не стоит меня бояться. И я скорее кастрирую себя, чем возьму тебя силой. И скорее себя ударю, чем применю силу к тебе.
Теперь он говорил почти вкрадчиво. Во всяком случае, достаточно мягко, чтобы меня не тянуло сбежать. Просто развернуться и дать деру.
К тому же слова Беркута… Вот даже не знаю. Никто, ни один мужчина не говорил мне подобного.
Я просто застыла, словно стеклянная и неотрывно смотрела на Борислава.
А Ирина покосилась на меня так, словно я замучила ее любимого хомячка. И бедная зверушка страшно, ну просто невыносимо страдает.
Почему-то в голове начала крутиться песня: «На костер ее! На костер ее! На костер ее!»
* * *
Беркут
Переговоры всегда были коньком Беркута.
Там, где он не брал уже самими условиями, достижениями и выгодностью своих услуг, он брал словесными убеждениями.
Главным козырем Беркута было то, что он никогда не юлил и предпочитал наступление прямыми аргументами редким и холостым выстрелам намеков и хождений вокруг да около.
И вот, впервые в жизни, Беркут столкнулся с тем, что переговоры ему не удаются.
Ну прямо совсем. Даже, напротив. С каждым словом и с каждым аргументом оппонент все дальше от столь желанного Бориславу согласия.
Причем, случилось это именно тогда, когда Беркуту кровь из носу требовалось безоговорочное согласие оппонента.
Все происходило не так как он привык.
Откровенные аргументы и прямые ответы шокировали Алю и пугали. Заставляли ее отдаляться и что-то там себе по-женски надумывать. Что именно – Беркут толком не понимал. Лишь ловил направление размышлений собеседницы. Но каждый раз попадал пальцем в небо.
Буквально встряхивающее изнутри волнение не позволяло Беркуту грамотно менять стратегию. С полной открытости до частичного умалчивания.
Потому что Аля выбивала почву из-под ног Борислава так, как даже те ублюдки во время драки не выбивали подсечками и подножками. Там он понимал – ребятки натасканные, накаченные и драться умеют. Надо просто оставаться начеку. Но действовал четко, без промедлений и осечек. И на ногах выстаивал отлично.
А теперь… теперь небо и земля то и дело менялись местами. И Беркут терял равновесие.
Причем, даже не испытывал дискомфорта. Напротив, получал удовольствие. Как человек, прыгнувший с парашютом, когда тот раскрылся и несет над землей. Почти параллельно ей, мимо облаков, навстречу ветру и полной свободе. Хотя эта свобода обещала и хаос, и некоторую непредсказуемость приземления.
В драке Беркут за два удара просчитывал каждое движение тех ушлепков и работал на опережение.
Сейчас же, напротив, он отставал от мыслей Али. А когда нагонял, внезапно оказывалось, что время уже безнадежно упущено.
Беркуту было жутко не по себе.
Причем, близость Али приятным током проносилась по нервам, ударяла в голову похлеще выпивки. И заставляла постоянно отвлекаться на ее маленькие, яркие и сочные, как нераспустившийся бутон, губы. На ее длинные тонкие пальцы, которые ласточка инстинктивно сцепляла в замок возле груди, будто в жесте мольбы.
На ее длинную шею, которая казалась совершенной и на ее грудь. От одного взгляда на которую… Мать твою! Беркут вообще терял нить разговора.
Хорошо еще, что Аля сидела и Борислав видел только половину ее соблазнительного обалденного тела. Хотя воображение и воспоминания услужливо дополняли все то, что не мог сейчас ухватить взгляд Беркута.