Катрин Корр
Белый плен
Пролог
2011 год
«Уже завтра состоится долгожданное для любителей хоккея событие, которое невозможно пропустить! Наши доблестные „Могучие орлы“ выйдут на лед, чтобы вытеснить с пьедестала „Волков“, которые являются троекратными…»
– Эй! Я вообще-то слушал новости! Кристина, немедленно верни станцию!
– А я хочу послушать Джастина Бибера! Привыкай, братец, что теперь тебе придется считаться с моим мнением! Твоя лафа закончилась.
– Ты свой язычок-то попридержи, шавка. Недели не прошло, как умерла моя мама, а ты уже снова сморкаешься своим подлым характером!
– Тетя из-за тебя так рано умерла. Потому что ты её достал!
– Идиотка!
– Придурок!
Одиннадцатилетняя девочка, которая чувствовала себя старше лет на десять точно, смерила четырнадцатилетнего двоюродного брата снисходительным взглядом, брошенным через плечо. К слову, на этом плече лежал роскошный лисий мех, прикрепленный к теплому карамельного оттенка пальто, который подарил ей отец. Её настоящий отец! Оно стоило целое состояние и она его по праву заслужила!
– Привыкай, братец, привыкай, – вздохнула Кристина и демонстративно медленно начала надевать замшевые перчатки с белым мехом на запястье. В машине было очень тепло, но маленькой девочке очень хотелось придать себе хоть чуточку величия. Ей впервые выпала возможность стать счастливой, любимой и бесценной. И она ни за что не упустит этот долгожданный подарок судьбы. – Четырнадцать лет ты был любимчиком, а я изгоем. А теперь всё будет в точности да наоборот.
– Мама это предвидела, – усмехнулся её брат, подперев рукой подбородок. Он взглянул в окно с такой тоской, что у любого другого от увиденного защемило бы в груди. Но только не у Кристины, которая желала как можно скорее начать новую жизнь в огромном городе, завести новых друзей и навсегда забыть о вечной нехватке денег. Тетю она любила. По-своему. Собственно, как и та её. Но, как бы пугающе это не звучало, в отличие от брата Кристина не испытывала той душевной боли от потери единственного родного человека, который как мог тянул её на своих плечах одиннадцать лет. – Мама говорила, что ты уже в утробе была бракованной. Не слишком-то и надейся, что твой папочка станет долго тебя терпеть. Не пройдет и пары дней, как он определит тебя в детский дом, на что моя мама так и не решилась. Потому что такая избалованная и гадкая девчонка, как ты, не может стать дочерью Петра Разумовского. Породниться с тобой всё равно, что окунуться лицом в дерьмо и попросить фотографов запечатлеть этот момент. Другое дело я. – Ухмылка брата отозвалась в Кристине болью от тупых игл, которые будто вонзились ей в лицо. – Мне четырнадцать. У меня есть адекватные мечты. Я дружу с головой, я вежлив. А тебе хоть что-то из этого знакомо? Но, если ты постараешься быть паинькой, я замолвлю за тебя словечко и быть может на совершеннолетие отец подарит тебе самокат. Кстати, забыл сказать, что его жене Натали я очень понравился. В особенности мое непревзойденное воспитание. Именно так она и сказала. А тебе, шавка, Натали говорила что-то в этом роде? Я, может, и не родной им сын, зато они меня приняли в свою семью с распростертыми объятиями. А дальше – больше.
В машину сел водитель и вручил своим юным пассажирам по горячему хот-догу. Игнат поблагодарил его и сделал это слишком выразительно, чтобы лишний раз продемонстрировать покрывшейся ледяной коркой сестре свое «непревзойденное воспитание».
Они ехали навстречу новой жизни пятый час. Кристина отсидела зад и мысленно «благодарила» за это злодея-брата, который нарочно отказался от предложенного отцом частного самолета, солгав, что его «любимая маленькая сестричка» очень боится летать. К её опровержению Петр Разумовский отнесся с доброй улыбкой, ведь его очень тронула напускная смелость юной одиннадцатилетней девчушки. А Кристина же чувствовала себя проигравшей в этой маленькой битве идиоткой.
За окном уже смеркалось, когда они сделали очередную остановку на заправочной станции. Кристина посетила туалет, от вида которого её меховой воротник встал дыбом. Она почувствовала себя унизительно. Это грязное и вонючее место было совершенно недостойно её внимания, но, к сожалению, от естественных нужд никуда не денешься. Стараясь не дышать, она бегло натянула джинсы и расправила чуть растянутый вязаный свитер. Какой бы отвратительной не была обстановка, её мысли всё равно витали вокруг возможной дружбы Натали и Игната, которая для самой Кристины была совершенно невыгодна. Этот кретин может запросто настроить Натали против нее, а та уже будет осторожно капать на мозги своему мужу, что от такой шавки, как Кристина, нужно немедленно избавиться… Нет! Ничего у этого болвана не выйдет! Кристина превратится в послушную и милую девочку, которую искренне полюбит и отец, и Натали. У них нет общих детей и это обязательно сыграет ей на руку, ведь Кристина может стать для них их ребенком. Их дочерью, которой они будут гордиться. Которую они полюбят всей душой и никогда не назовут её шавкой. Нужно лишь немного постараться стать их достойной.
Кристина вышла в торговый зал, где располагались кассы и невысокие стеллажи со сладкими батончиками, чипсами и всякой автомобильной продукцией. Она уже пожалела, что выбрала для долгой дороги это изысканное пальто, но ей совсем не хотелось приезжать в новый дом и семью в старом тряпье. Серая куртка, которую она носила уже третий сезон, была ей мала и приходилось скрывать короткие рукава огромными вязаными варежками. Одноклассницы всегда смеялись над ней, но теперь… Теперь-то уж они и не подумают назвать Кристину нищебродкой, которая донашивала вещи своего старшего брата. В реальности ничего подобного никогда не было. У нее всегда была только своя одежда, правда обновлялась она не с той регулярностью, какой должна бы.
Махнув головой, будто избавляясь от совершенно неугодных мыслей, ведь больше она в то захолустье, из которого уехала ранним утром, не вернется, Кристина расправила плечи и направилась к выходу, но случайно ударилась плечом о громилу в черном спортивном костюме. Он был таким высоким и мощным, что ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть его кривую ухмылку.
– Ого-го! Какая маленькая железная леди! – сказал парень с белоснежной улыбкой. Нет, скорее смеющейся ухмылкой. – Чуть не сбила меня с ног. Качаешься?
– Крис, тебе колу взять? – спросил его громко другой такой же пугающий на вид парень. Он стоял у холодильника с напитками и к нему подошел третий… в идентичном черном костюме с вышивкой на рукаве в виде волчьей морды.
И вдруг девушка за кассой громко воскликнула:
– «Волки»! У нас «Волки»! Эй!
В помещении началась суета. Мужчины и женщины, что стояли в очереди на оплату топлива, буквально окружили этих парней, прося у них автографы и фото на память. Не понимая, кто это такие, Кристина вышла на холодную улицу, не успев улыбнуться первому падающему с неба снегу, потому что увидела старшего брата в компании громил у длинного и сверкающего чистотой черного автобуса. Игнат фотографировался на свой новенький телефон, который подарил ему её отец. Один из парней потрепал его по голове, и синяя шапка Игната съехала на бок. В этом простом проявлении доброты к худенькому парнишке, Кристина в очередной раз увидела силу его же воздействия на людей. Игнат выглядел простаком с добрейшей душой, но на деле был корыстным и подлым актеришкой, который бессовестно влюблял в себя окружающих для собственной выгоды. Тетя души в нем не чаяла, потому что он был её первенцем. Учителя и соседки считали его образцовым сыном, в то время, как Кристина была сущим маленьким дьяволом, усложняющим жизнь матери-одиночки, которой приходилось работать и днем и ночью, чтобы оплатить аренду жилья, одеть и накормить своих детей.
– Кристина, возвращайся в автомобиль! – сказал водитель, имени которого она так и не запомнила. Он вышел из помещения, в котором по-прежнему творилось не бог весть что и поспешил к колонке. – Не мерзни!
Спрятав руки в глубокие карманы пальто, девочка медленно побрела к белоснежному внедорожнику. Её внимание привлек низкий и бархатный голос, который несколькими минутами назад назвал её «маленькой железной леди».
– Кристиан! – воскликнул Игнат, чем заставил свою младшую сестру усмехнуться. По сравнению с этими здоровяками он выглядел жалким сопляком. – Можно фото на память?
– Давай быстрее! – ответил тот с таким видом, будто от подобных вопросов его уже выворачивало наизнанку.
– Я твой фанат! Я подписан на тебя в Dreamer! «Волки» вперед!
– Ага, – изобразил этот Кристиан улыбку, когда Игнат делал селфи. Глубокий капюшон прятал его лицо в тени, но даже на расстоянии Кристина видела, как привлекательна была его хоть и фальшивая улыбка. Старшеклассницы потекли бы, как пломбир на солнце.
– Я очень хочу попасть на вашу игру завтра!
– Попадай! – бросил ему в ответ кумир и схватился за поручень в двери, чтобы залезть в автобус. Но вдруг его самоуверенный взгляд под ярким светом белых ламп, зацепился за Кристину, как острый кошачий коготок за тюль. – Чего стесняешься-то, маленькая леди? Иди сюда! Так уж и быть, сфотографируюсь с тобой.
– Я не знаю, кто ты такой! – Кристина заметила, как Игнат стыдливо опустил голову. Ещё бы! Рядом с ним стоял очередной его кумир, а шавка, которая была его младшей сестрой, только что поставила зазнайку на место. По крайне мере, Кристине так казалось. – Иди, куда шел!
– А ты зубастая, маленькая леди! – усмехнулся этот громила. Да так, словно перед ним было невинное дитя, чье поведение он находил очень даже забавным. А Кристина очень не любила, когда её принимали за ребенка. – Хулиганка, да?
– А ты тупой качок!
– Не обращай на нее внимания! – вмешался Игнат и посмотрел на Кристину, как на ущербное создание, у которого в жизни никогда и ничего хорошего не будет. Так смотрели на нее учителя. С такой же высосанной из пальца жалостью смотрела на нее и тетя. – У нее умственная отсталость!
– Умственная отсталость у тебя, урод! – бросила Кристина, сжав кулачки.
– За «урода» будешь стоять в углу! Уж я об этом позабочусь!
– Тогда мне придется тебя убить, придурок!
– Серьезно? И как же ты это сделаешь? Ножом пырнешь? Замолчи уже, трусиха, и садись в машину, пока тебя здесь не забыли! – засмеялся Игнат, вероятно, позабыв, что рядом с ним был его кумир. – Удачи на игре, Крис! – тут же реабилитировался он, глядя на хоккеиста щенячьими глазами.
Полные губы девочки сложились в тонкую линию. Глядя на брата, которому взрослые парни один за другим давали «пять» и запрыгивали в автобус, Кристина чувствовала себя униженной. От злости и вечного чувства несправедливости ей хотелось кричать во всё горло, но тогда бы её точно сочли за сумасшедшую! Сдерживая пламя в ладонях, она с обидой смотрела на довольного собой Игната и, не сдержавшись, громко выкрикнула:
– Тебе не жить, урод! Это твой последний день на земле, так что жри свои хот-доги пока можешь! Чего вылупился?! – бросила она кумиру Игната. Тот смотрел на обоих, как на цирковых обезьянок. – Вали отсюда!
– Какая маленькая грубиянка! – засмеялся он и поднял вверх ладони. – Ой, боюсь, боюсь! Только меня не надо убивать! Я хороший!
– Что происходит? – остановился рядом с ним очередной игрок. Он окинул Кристину и Игната терпеливо-уставшим взглядом и кивнул другу на автобус.
– Детские разборки! – усмехнулся этот Кристиан и поднялся в автобус вслед за другом.
Кристина бросила на брата презрительный взгляд и поспешила к машине. Водитель как раз захлопнул крышку бензобака.
– Ты идиотка? – фыркнул Игнат, запрыгнув в машину. – Ты хоть знаешь, кто это? Ты нас как обычно опозорила!
– Разумеется, я знаю, кто это, – обернулась Кристина. За пару дней до поездки она вежливо попросила отца разрешить ей сидеть на переднем сиденье, поскольку на заднем ряду её укачивало. И он, разумеется, разрешил, очень расстроив Игната, у которого были виды на место рядом с водителем. – Такой же болван, как и ты.
– Я расскажу твоему отцу, что ты мне угрожала! Он тебя без труда упечет в тюрьму! Связи у него есть!
– Пошел ты, маменькин сынок!
Водитель сел за руль, и брат с сестрой замолчали. Кристина скрывала злость в поджатых губах, и единственное, что её хоть немного успокаивало, был неспешно падающий снег. Но это молчание длилось недолго. Когда их внедорожник обогнал черный автобус, Игнат издал глубокий вздох, вынудив водителя задать ему вполне логичный вопрос:
– Игнат, тебе плохо?
– О, да, Влад. Мне очень плохо. Мы только что оставили позади сильнейшую команду по хоккею, которая завтра сразится с «Могучими орлами», а я не смогу попасть на игру. И самое ужасное, что несколько минут назад моя сестра повела себя очень грубо с самым лучшим игроком, центральным нападающим и капитаном «Волков». Это было совсем некрасиво, Кристина!
– Если ты надеялся получить от него бесплатный билет на игру, то ты точно болван. Таких прилипал, как ты, он презирает.
И вдруг Кристина прикусила язык. Что, если этот Влад доложит её отцу о каждом сказанном слове? Ей бы совсем не хотелось прослыть грубиянкой.
– Влад, ты болеешь за «Волков»? – спросил его Игнат.
– Разумеется! – ответил мужчина. – И завтра у меня выходной, потому что мы с друзьями идем в спорт-бар.
– Вот видишь, глупая девочка, – усмехнулся Игнат. – «Волки» – это сила!
– Мощь! – засмеялся водитель, не заметив, каким укоризненным взглядом одарила его Кристина. Разве он не должен молчать? – Можно не сомневаться, что «Могучие орлы» будут разорваны в щепки!
– Это точно, Влад! – намеренно похлопал его по плечу Игнат, чтобы Кристина уже понимала, что он обзавелся друзьями на территории, где главной должна быть именно она! – С удовольствием сходил бы с тобой, но мне ещё нет восемнадцати.
– Всё ещё впереди!
Кристина напомнила себе, что отцы любят дочек больше, чем сыновей. Конечно, точно она не знала, но так говорила учительница литературы по телефону, когда обедала в столовой, а Кристина в тот момент протирала очередной стол позади нее. Это случилось за полгода до того, как она узнала, что у нее есть отец и он очень хочет познакомиться с ней. И с Игнатом.
– Ты ведь видел Кристиана Алмазова? – не закрывался у него рот. Влад издал задумчивое «угу». – В жизни он ещё круче! Высокий, мощный! Крутой чел! Никогда бы не подумал, что смогу вот так с ним встретиться! На заправке!
– Смотри не влюбись, – не сдержалась Кристина, глянув в окно. Снегопад усиливался, и она невольно обняла себя за плечи, будто бы ей вдруг стало холодно.
– Зависть, деточка, плохое чувство.
– Я тебе не деточка, – огрызнулась Кристина, выстрелив в брата озлобленным взглядом.
– Ты должна прыгать от радости! С тобой заговорил сам Кристиан Алмазов! Больше тебе такое счастье точно не светит. В свои двадцать два он уже завоевал…
– С чего ты взял, что я хочу говорить о каком-то болване?
– С того, что о нем хочу говорить я, – высокомерно поднял Игнат бровь. – И мы будем обсуждать то, что интересно мне. Как и всегда, – подмигнул он с издевкой. – Ладно тебе, сестричка, не дуйся! А то гляди лопнешь и мы тебя уже не соберем. Сейчас отправлю фото друзьям! Вот же они обалдеют! Кстати, Кристина, хочешь я и тебе отправлю? А ты переправишь своим? Прихвастнешь, что твой старший брат знаком с Кристианом Алмазовым! Ох, нет, постой же, – прошептал он, – у тебя ведь совсем нет друзей! Бедняжка. Надеюсь в новой школе они появятся, иначе так и останешься дикаркой! Зато в мехах!
– Замолчи, Игнат!
– Ну, что ты, глупая, шуток что ли не понимаешь? Вот смотри, Влад, и так всегда! Стоит мне немного подурачиться, как эта девчонка тут же выпускает иголки. Кристина, ты что, ёжик?
Она увидела смеющуюся улыбку водителя и ей тут же сделалось не по себе. Как же у этого говнюка получалось с такой легкостью переманивать взрослых людей на свою сторону?
Кристина резко оглянулась, когда почувствовала болезненный щелчок пальцами по мочке уха. Чтобы оставаться незаметным для водителя, Игнат подтянулся вперед и нарочно прошептал:
– Никто тебя не полюбит, ёжик. Радуйся, пока есть время, потому что через две недели твоим домом станет приют для тех, кто никому не нужен.
Кристина с трудом сдерживала слезы отчаяния. Поджимая губы, она осторожно взглянула на водителя, чей взгляд с напряженным прищуром, следил за дорогой. Но ведь её папа приехал за ней… Он нашел её, а это значит, что она нужна ему. Правда ведь? Нужна?
– Ты маленькая обуза, которая богатым и привыкшим к порядку людям просто не нужна, – нашептывал негодяй, больно сжимая её правое плечо.
Переполненная чаша терпения лопнула. Кристина резко повернулась к старшему брату и ударила его кулачком по коленке. Она ловко отстегнула ремень безопасности и, поднявшись на колени, лупила брата со всей силы.
– Кристина, вернись на место! – потребовал водитель. – Немедленно пристегнись!
– Ты мне не брат! Ты никто и это твое место в детском доме! – кричала она в детской ярости. – Я всё расскажу папе! Я ему всё про тебя расскажу!
– Кристина, пристегни ремень! – требовал водитель, стараясь одной рукой приструнить вспыхнувшее дитя. – Немедленно!
– Я ничего не сделал тебе! – защищался Игнат. – Сестричка, прошу тебя, пристегни ремень! Если папа узнает, как ты вела себя, он будет очень расстроен!
И вдруг Кристина остановилась. Слезы отчаяния стекали по её лицу, водитель продолжал громко и настойчиво требовать от нее повиновения. Как она могла не сдержаться? Как она могла так рискованно повести себя на глазах у человека, который работал на её отца?
– Немедленно пристегни ремень! – злился мужчина, смерив её недобрым взглядом. – На следующей остановке вы поменяетесь местами!
– А вот это правильно, Влад. Правильно.
Кристина смахнула слезы и пристегнула ремень, как вдруг водитель издал тихий, но очень пугающий звук. Не то сдавленный крик, застрявший в горле, не то продолжительный кашель. Отпустив руль, он, казалось, вцепился в собственную грудь мертвой хваткой. В одно мгновение автомобиль увеличил скорость. Лицо мужчины исказила болезненная гримаса и в плотных сумерках оно становилось пугающе-зловещим.
– Что с вами? – произнесла Кристина. – Что с вами?
Она оцепенела. Её напуганный взгляд лихорадочно описывал бессмысленные круги. В лобовое стекло ударялся свет фар встречных машин, водитель вжимался в кресло и тихо кричал.
– Извините меня! Извините меня, я не хотела вас разозлить! – заплакала девочка, сжимая кулачки.
– Идиотка! – бросил Игнат. – Посмотри, что ты наделала!
Он пролез между сиденьями и, склонившись над водителем, ухватился двумя руками за руль.
– Я не хотела… Я ведь ничего не…
– Влад, убери ногу с педали! – кричал Игнат громко. – Убери ногу иначе мы разобьемся!
Но водитель не слышал. Его голова вдруг повисла, руки, обмякнув, упали…
Что она сделала с этим человеком? Почему он не отвечал?! Кристина впервые слышала крик старшего брата. Она впервые видела его настолько напуганное лицо.
– Убери! Кристина! Убери его ногу! Я не могу держать руль! Мы разгоняемся!
Взгляд метнулся вниз в темноту. Она смутно видела очертания мужских колен и постаралась дотянуться до правой, но ремень безопасности сдавил плечо.
– Я не могу! Я не могу! Мне не дотянуться!
– Кристина, я не удержу машину! Кристина! Ты всех нас убьешь! Шевели задницей и сделай, что тебе говорят!
Теперь она точно знала, что отстегивать ремень было запрещено. Теперь была совершенно другая ситуация. Вцепившись двумя руками в ремень на груди, Кристина подтянул к себе ноги, а потом просто пнула ими в мужское колено.
– Простите! – плакала она. Потом ещё раз и ещё, пока буквально не выбила ногу водителя с педали газа. – Простите меня! Пожалуйста, простите!
– Отлично! – обрадовался Игнат. – Отлично! Скорость падает! Я должен остановить машину! Жми на тормоз! Левая педаль, Кристина! Жми её!
Но сестра сидела ровно, продолжая крепко держаться за ремень. Она закрыла глаза и впервые подумала о тете, которая частенько бубнила себе под нос молитву. Иногда казалось, что она её даже напевала.
– Жми на педаль тормоза, дура!
– …Я не могу!
– Жми на тормоз! – повторил Игнат так громко, что даже ушам стало больно. – Впереди крутой поворот, а позади нас едет автобус, черт возьми!
– …Я не смогу, Игнат! Я не смогу!
– Если ты не сделаешь этого, мы все погибнем из-за тебя, трусиха! Мы все умрем, если ты не…
И вдруг правые колеса на что-то наехали. Машина затряслась лишь на мгновение, а после случилось что-то совершенно невероятное. Кристина смотрела на ослепляющий свет встречных машин, слыша громкие звуки акселераторов, которые будто стая птиц окружали их с разных сторон. Её подбросило, отекший зад на секунду оторвался от кожаного сиденья, а потом снова почти вдавился в него. И так не один раз. И не два. Что-то теплое брызнуло на лицо, тяжелый грохот оглушил, ледяной холод подоспел в минуту, когда ей показалось, что вся кровь её тела стекла к голове. Одиннадцатилетняя девочка точно не понимала, что с ней произошло, но ощущала запах холодного снега, таявшего от горячей крови.
Странный был запах. Неприятный. Как будто конец. Как будто и всё.
Глава 1
11 лет спустя
Три маленькие птички с желтыми воротничками сидели на деревянном ограждении небольшого балкона, откуда открывался чудесный вид на горнолыжный курорт. Снежные вершины, укрытые у подножья густыми лесами тянулись, казалось, в бесконечную даль, касаясь низких облаков.
– Нравится?
Платон подошел к ней сзади и опустил руки на узкие плечи. Как обычно, кроме тошнотворного раздражения от его прикосновения, она ничего не почувствовала.
– Красиво. Но ты ведь знаешь, что я не любительница зимних видов развлечений.
– Это всё потому, что ты никогда не отдыхала в подобных местах со мной. Я уверен, что тебе понравятся эти выходные. Ты запомнишь их на всю свою жизнь.
И как всегда его слова прозвучали слишком самоуверенно для человека, который этой уверенностью от природы не обладал. Платон был как раз из тех, кто притягивал её за уши и оттого выглядел совершенно несуразно. Он вынудил её повернуться к нему. На его месте она бы уже давно сдалась и бросила всякие попытки произвести на нее впечатление. Потому что это невозможно. Для него уж точно.
– Тебе понравится, – повторил Платон, задержав взгляд на её губах. – Только пообещай мне, что не будешь отказываться от моих предложений.
«Я думаю, что Платон собирается сделать тебе предложение! Между вами было много недопонимания, но он очень старается в последнее время…» – тут же пронеслись в её ушах слова Натали, сказанные три дня назад.
Кристина отошла в сторону, сделав вид, что ей понадобился телефон, который стоял на зарядке. И как назло засветилось входящее сообщение от Натали:
«Отдыхай, крошка! Пусть эти выходные станут для вас самыми запоминающимися!»
Она точно что-то знала и это не на шутку начинало доставать. Кристина невольно взглянула на заправленную кровать и почувствовала себя грязной. Нет, между ними с Платоном уже как четыре месяца ничего не было, и даже эта поездка, на которую она согласилась только чтобы расставить все точки над «i» и положить конец отношениям, которые давно закончились да и в принципе никогда не доставляли ей удовольствия, ничего не изменит. Но Платон, очевидно, рассчитывал на иной результат.
– Одевайся потеплее, – улыбнулся он, сунув руки в задние карманы вельветовых брюк. – Знаю, ты устала с дороги, но сейчас только утро и самое время отправиться в ещё одно маленькое путешествие. К тому же девушка на ресепшн сообщила, что после двух ожидается снежная буря. Тогда-то мы и отдохнем.
– А это маленькое путешествие не может подождать до завтра? – спросила Кристина, глянув на показатель заряда в телефоне. Оказалось, что батарея совершенно не способна держать заряд на холоде. – Мы добирались сюда двенадцать часов. Я очень хочу принять душ и лечь в постель.
– Знаю! Знаю! Поверь, я тоже этого хочу! Но говорят, что снежные бури здесь обладают удивительным свойством продолжаться по несколько дней! Возможно, что у нас осталось всего несколько часов для прогулки, а всё остальное время мы проведем здесь.
«Не дай бог!» – подумала Кристина и не заметила, как издала терпеливый вздох.
– Тогда ты прав, – кивнула она, прикидывая в уме дальнейший план действий. – Показывай, что приготовил для меня и дело с концом.
– Это уже другой разговор! – обрадовался Платон, искренне не понимая её мрачного настроения. – Прими душ! А потом одевайся и спускайся вниз. Я пока сделаю несколько звонков и арендую снегоходы.
– Снегоходы? – подняла она брови. Издав нервный смешок, Кристина оборонительно сложила руки на груди. – Ты ведь сказал, что будет прогулка.
– Верно. Прогулка на снегоходах. Брось! Будет весело! Ну, всё, оставляю тебя!
Чмокнув её в лоб, Платон схватил свою теплую куртку, сунул ноги в зимние спортивные сапоги и вышел из номера. Кристина прислушалась к приятной тишине одиночества, чувствуя подступающую усталость. Может Алина была права? Не стоило так уж тянуть с разговором и переносить его за тысячу километров от дома. К тому же, если Платон и впрямь решил сделать ей предложение, то её отказ и последующее объяснение может задеть его эго.
Но с чего бы вдруг ему это делать? Они взяли паузу в отношениях, которые с самого начала не имели шансов на успех. И эта пауза так, к слову, перетекла во вполне логичный разрыв, оставив место дружбе. Но почему-то всем вокруг казалось, что у двух молодых людей по-прежнему развивались отношения.
Платон был сыном лучшего друга отца Кристины. По словам Натали такой союз – идеальная возможность навсегда укрепить дружеские и создать нерушимые родственные связи. Но, черт возьми, при чем здесь Кристина, для которой Платон многие годы был просто знакомым, который в какой-то очень пьяный момент её жизни перекочевал в любовника! Они «встречались» всего-то полгода, а потом он ей просто наскучил. Так ведь бывает! От его ванильных ухаживаний трещал сахар на зубах и вызывал незамедлительный кариес. Когда он прикасался к ней на людях, она постоянно начинала икать. Она не признавалась в этом даже близкой подруге, но когда рука Платона только-только касалась её кожи и этому находились свидетели, ей становилось невообразимо стыдно за себя. Как будто его пальцы были перепачканы слизью. Как будто каждый представлял их обнаженными в постели. Брр! Но Кристина продолжала терпеливо улыбаться, ведь отец был очень ею доволен. Он любил её и гордился ею. И он был счастлив, что сын его лучшего друга нашел отклик в сердце его любимой и единственной дочери. Только отклика этого никогда не было. Просто Платон. Просто парень, с которым они временами ходили в кино, ели фастфуд, а потом сходили в танцевальный бар, выпили и закрутилось. И надо бы скорее открутить всё обратно.
Кристина приняла душ и тщательно высушила свои длинные каштановые волосы. Отец часто говорил, что с каждым годом она становилась похожа на свою маму, только вот Кристина знала её лишь по фотографиям. Синие глаза обрамляли изогнутые длинные ресницы, которые совершенно не нуждались в косметике. Её полные губки были цвета нежнейшего розового бутона под белой вуалью искрящегося перламутром снега. Миниатюрная и от природы гибкая, она могла бы стать настоящей чемпионкой по гимнастике. По крайней мере, так считала Натали.
Чувствуя себя варенным овощем, Кристина натянула теплые колготки, спортивный топ, а поверх кофту из флиса. Дальше настала очередь утепленного темно-синего комбинезона, который она купила исключительно для этой краткосрочной поездки. Прежде ничего подобного в её гардеробе не было. Подтянув на плечах широкие черные подтяжки, Кристина отключила сотовый от зарядного устройства и позвонила подруге.
– Он точно собрался делать тебе предложение! – вынесла она свой вердикт, выслушав Кристину. – Зуб даю!
– Его ждет разочарование.
– Ох, Крис! И надо было ради этого переться к черту на рога? Ты могла бы поговорить с ним и здесь!
– Знаю, но мне бы не хотелось, чтобы первым делом он побежал к своему отцу, а тот к моему. Натали, кстати, рада, что мы уехали сюда вдвоем. У нее есть надежды… Я просто хочу поговорить с ним наедине, понимаешь? Спокойно объяснить ему свои чувства, которых нет.
– Знаю я! Просто… Мне неспокойно. Отвергнутому мужчине может стукнуть в голову всё, что угодно!
– Ты снова пересмотрела детективные сериалы? – закатила глаза Кристина.
– Ты хоть знаешь, сколько историй основано на реальных событиях?
– И знать не хочу! Ладно, я свяжусь с тобой, когда всё будет кончено.
– О, нет! Только не говори этого слова! Всякий раз, когда в сериале его произносят, случается убийство и потом…
– Алина! Я позвоню тебе, когда вернусь в номер! Или нет! Когда я, черт возьми, высплюсь, как следует! У меня на холоде зарядка совершенно не держится. Всё, целую! Хочу поскорее со всем этим покончить и лечь в постель.
– А ты так ему и скажи с ходу. И не нужно будет объяснять чувств, которых у тебя нет, потому что эта фраза дает прямо понять, что ты бесчувственная сучка!
Подруги посмеялись, и Кристина закончила телефонный разговор. Она решила не звонить Натали, потому что та станет задавать сотни вопросов и лишний раз демонстрировать звонким голосом, сопровождаемым волнующим придыханием, надежду.
«Мы на месте. Едем кататься, а потом отсыпаться. Телефон с собой не беру, потому что быстро садится на холоде. Как смогу, так и позвоню. Целую!»
Отправив сообщение, Кристина поставила сотовый на авиарежим и оставила его на прикроватной тумбе. Застегнув молнию на высоких спортивных сапожках, она просунула руки в плотные рукава комбинезона и бросила взгляд на свой сотовый через плечо. Слова восприимчивой Алины эхом пронеслись в ушах, оставив после себя что-то вроде предчувствия… Кристина усмехнулась нелепым мыслям. Она так устала от изнурительной дороги, что позволила себе на секундочку представить, как Платон сбрасывает её в пропасть с одной из тех вершин за окном, потому что она отвергла его чувства. Схватив с полки пластиковую карту-замок, Кристина покинула номер.
Глава 2
Платон подскочил с низкого диванчика в холле отеля, когда увидел её. Он бегло застегнул куртку, набросил на голову капюшон и жестом руки указал на выход. Стеклянные двери разъехались, впустив в помещение холодный воздух.
– Наши снегоходы готовы! Вот они красавцы!
Рядом с внушительным крыльцом гостиницы в виде огромного шале, стояли два белых снегохода.
– А я надеялась, что он всё же будет один.
– Поверь, тебе понравится сидеть за рулем! Нет ничего более прекрасного, чем управлять этим монстром! Маневрировать между деревьями, рассекать по нетронутой целине! – Взгляд Платона задержался на скептической физиономии Кристины. – Ты просто никогда этого не делала и потому ещё не знаешь, насколько это чувство прекрасно.
– Будем надеяться, что ты прав, – выдавила она улыбку. – Куда мы поедем?
– Куда душе угодно! – засмеялся Платон и вынул из кармана карту. Он разложил её на сиденье одного их снегоходов. – Вот здесь мы, – указал он на центральное и единственное здание, не замечая, что его подруге на все эти указатели было глубоко фиолетово. – Поедем на север. Там есть огромная снежная поляна, откуда открывается потрясающий вид на лесистые вершины! Видно даже «Волчью гору»! Мы обязаны сделать там фотографии! А потом и вернемся.
– … «Волчью гору»? – усмехнулась Кристина, бросив мимолетный взгляд на карту. – Там что, бродят волки?
– До нее достаточно далеко! Но здесь повсюду горнолыжные курорты! – отмахнулся Платон. – Люди, дороги, движение! Если здесь и жили хищники, то они давно ушли подальше от людей. Я выбрал для тебя очки. Обычно девушки не любят надевать шлемы.
– Действительно, – согласилась Кристина, поправляя меховую шапку. – Я бы с такой банкой на голове чувствовала себя, как в гробу.
Платон снисходительно ухмыльнулся и помог ей надеть большие зеркальные очки. Он показал ей, как заводить и глушить двигатель снегохода. Где тормоз, где газ. В какой-то момент Кристина решила, что поступала чертовски глупо, соглашаясь на это бессмысленное «путешествие». Единственное, чего ей хотелось, так это лечь спать. И если бы Платон не настаивал на этой прогулке, они бы обо всем поговорили завтра на свежую и отдохнувшую голову. Но она уже понимала, что у него действительно имелся какой-то план и его необходимо реализовать до прихода снежной бури.
Первые несколько минут ей было очень сложно управлять неповоротливым агрегатом. Кристина плавно выжимала газ и так же плавно тормозила, но чтобы совершить поворот, приходилось с силой напрягать руки. Платон же наоборот чувствовал себя уверенно. Он устремлялся прочь и так же внезапно возвращался откуда-то позади, очевидно, описывая огромные круги вокруг ползущей, как черепаха, подруги. Потеряв всякое терпение и силы, Кристина остановилась и махнула ему рукой. Она заглушила двигатель и бессильно опустилась на руль, испытывая стонущую боль во всем теле. Ловко проскользнув между высоченными соснами с пушистыми стволами лишь на верхушке, Платон остановился рядом, заглушил двигатель и стянул свой ярко-синий шлем. Его ребячество раздражало посильнее десятков укусов комаров.
– Только не говори, что ты устала, – веселился он. Его щеки были красные от жара. Детский задор заполнил ярким блеском его зеленые глаза. – До того места, о котором я говорил, осталось ехать минут десять!
– Но я устала! – на тяжелом выдохе сказала Кристина. Она с трудом подняла голову и подтянула очки на лоб. – Платон, я чертовски устала!
– Проблема в том, что ты напрягаешь всё свое тело, входя в поворот. Ты ведь видела, когда я поворачиваю, я приподнимаюсь и наклоняю корпус в нужную мне сторону, и тогда снегоход…
– Я устала! – перебила она громким и раздражительным тоном. – Мы ехали сюда двенадцать часов! Пять на машине! Семь на поезде! У меня не соображает голова, я нуждаюсь в отдыхе, а не в катаниях на этой чертовой штуковине, будь она проклята!
– Я прекрасно понимаю тебя…
– Нет, Платон! Черта с два ты меня понимаешь! Для тебя важно только то, чего хочешь ты!
– Я приготовил для тебя сюрприз, Кристина, – сдерживая в себе эмоции, объяснил Платон. – Не я один старался его реализовать. И, поверь, ты будешь счастлива, когда я…
– Что? – снова перебила она. – Сделаешь мне предложение в лесу?! По-твоему я буду прыгать от радости, а потом мы вернемся в гостиницу и я попрыгаю на тебе?!
Платон часто заморгал, явно пораженный услышанным.
– Откуда ты знаешь, что я хочу сделать тебе предложение?
Кристина не сдержалась. Запрокинув назад голову, она посмотрела на низкое серое небо и издала пронзительный стон разочарования. Потому что в её представлении мужчина обязан быть намного более сообразительным, чем… Платон ещё такой ребенок!
Когда она снова взглянула на его застывшую физиономию, ей хотелось заплакать от собственной тупости. Потому что в том, что она сейчас оказалась здесь, виновата только она сама.
– Кто тебе сказал об этом? – Платон даже собственный шлем не удержал, и тот свалился в снег. – Я ведь никому и ничего не говорил… Разве что администратор… Тебе эта курица рассказала?!
– Какая курица? О чем ты?
– Администраторша гостиницы! Сотрудники курорта установили фейерверк и…
– Боже, Платон! Остановись же! Я не выйду за тебя замуж! – прямо сказала Кристина. – Ни сегодня, ни завтра, никогда. Мы с тобой встречались полгода, временами было даже весело. Но я ничего к тебе не чувствую. Совсем, – пожала она плечами. – И приехала я сюда с тобой только для того, чтобы в нормальной и спокойной обстановке объяснить тебе, что между нами ничего серьезного не может быть. Но всё пошло не по плану, когда ты решил притащить меня сюда! – взмахнула она руками.
– Что ты говоришь, Кристина? – не верил он своим ушам. – Мы ведь с тобой созданы друг для друга! Нам было так хорошо вместе, я не понимаю…
– Бога ради, Платон! – взмолилась она. – Мы с тобой просто жертвы обстоятельств!
– Каких ещё обстоятельств?
– Наши отцы лучшие друзья! Мы не могли не общаться друг с другом! Вместе росли, отмечали праздники! Лего собирали! Мы и переспали-то случайно, подумали, что могли бы и отношения построить, но ничего не вышло! Потому что мы… Мы с тобой созданы для дружбы, но никак не для создания семьи!
– Ты сказала, что мы ставим отношения на паузу, – напомнил он, лихорадочно бегая глазами по заснеженной земле.
– А ты не заметил, что за четыре месяца этой паузы я ни разу с тобой не связалась? Ни разу не ответила на твое сообщение и телефонный звонок?
– Ты была занята учебой! Я решил, что после окончания университета… Я не понимаю! Неужели это всё из-за того танца на осеннем балу? Я не виноват, что организаторы поставили мне в пару Эрику!
– Да мне плевать, с кем ты кружился на этом бессмысленном балу, где богатые мальчики и девочки ищут себе верного спутника жизни! Мне вообще на всё это плевать, Платон! Я ничего не чувствую к тебе! В данную минуту я вообще тебя ненавижу, потому что у меня раскалывается голова, у меня пустой желудок и я очень сильно хочу побыть в тишине и покое, но ты мне этого не позволяешь сделать! Ты маленький мальчишка! Наивный! Зеленый, как стручок лука! Ты мечта семнадцатилетних девочек, но не моя точно!
– Из тебя что, Чужой выходит? Почему ты так говоришь со мной, Кристина?
– Потому что мне осточертело делать то, что ждут от меня окружающие! – закричала она, глядя ему в глаза. – Понимаешь? Осточертело! Я ненавижу природу! Ненавижу эти гребаные снегоходы, лыжи, горы, свежий воздух! И ты знал об этом, но всё равно посчитал нужным «познакомить» меня со всей этой чепухой, потому что считаешь, что только ты способен привить мне любовь к зиме и всему этому бреду! – Кристина встала на ноги и с силой пнула снегоход, который от её удара даже не шелохнулся. – Я поехала сюда с тобой, чтобы в очередной раз продемонстрировать свое воспитание, свою проклятую вежливость и постараться объяснить тебе, что я не та, за кого ты меня принимаешь! Иногда я бываю грубиянкой! Иногда мне хочется поколотить боксерскую грушу от невозможности просто быть собой!
Очередная волна усталости сдавила плечи. Кристина опустила голову, вздохнув так глубоко и продолжительно, что белый пар почти спрятал её лицо.
– Я очень надеюсь, что ты поймешь меня, Платон, – произнесла она намного тише. – Что мы сможем остаться друзьями или хотя бы делать видимость, что всё в порядке. Прошу тебя, просто поехали уже отсюда!
– Пойму тебя? – фыркнул он. – После того, как ты назвала меня зеленым стручком лука? Раз уж на то пошло, что мне мешает назвать тебя истеричной стервой, которую природа обделила мозгами, зато всучила внешность застенчивой милашки?! Бог мой! Какая же ты двуличная мерзавка! Я ведь в жизни не слышал от тебя столько гадостей!
– «Гадостей»?
– А ты считаешь, что «наивный маленький мальчик» – это завидный комплимент?! Хочешь сказать, что я для тебя слишком молод что ли? Тебя привлекают зрелые мужики? И сколько у тебя их было? Может ты и с моим отцом путалась?
Обалдев от услышанного, Кристина влепила ему пощечину, но очевидно, что совершенно безболезненную, ведь ладонь пряталась в теплой перчатке.
– Идиот! – окинула она друга озлобленным взглядом. – Я ведь всегда знала, что ты обидчивый маленький мальчик, да вот только подумать не могла, что настолько!
Платон дерзко усмехнулся её выходке. Он бегло поправил подшлемник, натянул шлем и поднял наверх зеркальный экран, чтобы Кристина могла его услышать. А ещё увидеть смеющиеся глаза.
– Хочешь знать правду? На осеннем балу, пока ты вела все эти красивые светские беседы, мы с Эрикой трахались в одном из номеров. Мне приходилось закрывать ей рот, потому что она стонала так громко, что её могли услышать на другом конце отеля!
– Жаль тебя расстраивать, конечно, но нам с девчонками она тогда сказала, что в одном из номеров её трахал дилетант, у которого вроде и член есть, но он совершенно не умеет с ним обращаться. И, знаешь, что, дружок? – дерзнула Кристина. – Я сразу поняла, кто именно это был, ведь думала то же самое всякий раз, когда ты пыхтел на мне, как паровоз!
– Пошла ты! – бросил Платон и запрыгнул на свой снегоход. – Дорогу сама найдешь!
– Хреновый из тебя кавалер!
Он завел двигатель и рванул с места так агрессивно, что примятый снег отскочил на Кристину.
