Конь с яйцами
Полина Сергеевна Дьячкова
Сильная женщина оказывается слабой, когда она нелюбима. Кира, хваткая по жизни девушка, совершенно не умеет строить полноценные отношения с мужчинами. Она ищет своего принца, заводит знакомства, влюбляется, «рулит» мужчинами, но никак не может «вырулить» на замужество. Её постоянно бросают ради других… После череды потерь и неприятностей Кира радикально меняет себя и свою жизнь. И при неожиданных обстоятельствах встречает своего мужчину.
Полина Дьячкова
Конь с яйцами
Кирой увлекались почти все мальчики в школе, потом в институте. Толку, правда, никакого. Пообжимались на дискотеках, поцеловались – и разбежались. Кире хотелось уже не просто с кем-то «экспериментально зашухарить», а основательно и взаимно влюбиться.
Но парадокс. При такой концентрации мужского внимания, никто к ней с серьезными намерениями не подходил. Только подкатывали на пару вечеров. Дальше – либо дружили как со «своим парнем», либо вовсе исчезали с горизонта.
Кира была коммуникабельная, легкая, позитивная, если не сказать – безбашенная. Шатенка с правильными чертами лица и хрупким телосложением. При этом в фигуре было что-то мужское, и даже мужицкое. Странное сочетание. Кира косолапила на одну ногу, но и в этом недостатке находила позитив. Косолапая – значит, устойчивая. Если ноги прямо стоят, тебя толкнут сзади – и упадешь мордой об асфальт. А если косолапо, то устоишь на ногах.
Кире исполнилось 25 лет. Подруги уже повыходили замуж, и даже готовы разводиться. А ей до сих пор никто предложения не сделал. Хотя бы ради приличия… Не то чтобы Кире хотелось замуж – просто страдало самолюбие.
Она везде и во всем первая: институт с красным дипломом, престижная работа, должность – начальник отдела по связям с общественностью в строительной компании. Кира озвучивала ее с гордостью. Даром что в подчинении две калеки. Кто разбираться будет? Главное, звучит солидно. Пиар во всем.
А в личной жизни – фиаско. Парней много – и ни одного. Кире нечего предъявить обществу, хоть она и по связям с общественностью.
– Че им только надо, этим мужикам? – спрашивала иногда Кира у своей незамужней подруги Таньки.
– Боятся они тебя. Сначала ты белая и пушистая. А потом как возьмешь в оборот – мало не покажется, они это чуют, – смеялась подруга.
– Страхосери мне и самой не нужны, – отвечала Кира.
– Вот тебе и ответ.
Тракторист Шурец
Жизнь Киры изменилась в один момент. Обычно так и бывает. Чего-то постоянно ждешь, а получаешь неожиданно.
Однажды вечером Кира сидела с бывшими одногруппниками в летней кафешке со звучным названием «Турбина». Откуда ни возьмись, у пластикового стола вырос парень в красной рубахе и черных брюках. На ногах у него, как ни странно, были ролики. Кира подумала: «Это чё за гроб на колесиках?» и прыснула со смеху.
– Ты красивая, ты мне нравишься, – прямо констатировал он. – Я тебе ведро шампанского сейчас закажу.
– Оригинальная емкость. Интересно посмотреть, как ты будешь из бутылок в ведро переливать, – засмеялась Кира.
– Мне некогда переливать, пусть халдей перельет, – парень щелкнул в воздухе пальцами, приглашая официанта.
Щелчок не получился, так как парень был уже изрядно пьян. Смотрел исподлобья и сопел как бык.
– Я тебе шампанское ведрами буду носить, если ты за меня пойдешь.
– Кира поднялась и встала позади него.
– Э, ты куда?
– Я за тебя пошла. Тащи шампанское, – объяснила Кира.
– С тобой и пошутить нельзя. Опасная ты баба.
– Кира. Меня зовут Кира.
– А я Шурец, – парень сделал в воздухе представительный жест.
– Шурца мне только не хватало, – наигранно проворчала Кира.
Шурец залихватски проехался по земляному полу кафешки, выставив руки над головой. Местный певец заливался под караоке хрипловатым голосом: «Давай, гуляй, братва жиганская, давай, затряхивай по стопочке!». Шурец чуть не перепахался на роликах. И, чтобы не ударить в грязь лицом в прямом смысле, нахально подсел к Кириной компании. Смотрел на нее пристально, подкармливал чипсами и старательно хохмил.
Компания расходилась после полуночи. Шурец не мог упустить Киру. Идти по дороге к счастью ему мешали только ролики. Он подошел к своему товарищу, который развалился на пластиковом стуле в пьяном полузабытьи и изредка вскидывал голову, посылая всех на три буквы. Шурец недолго думая снял с него ботинки, и напялил ролики. А сам переобулся. Товарищ только грозно прорычал: «иии нна…».
– Как он теперь на них поедет? – спросила Кира.
– Вместо такси, чё… – махнул рукой Шурец и увязался за Кирой.
По-хозяйски взял ее за руку. Кире нравилась его сила и уверенность. Казалось, они всегда так шли по ночному городу, и он всегда был рядом. От асфальта поднималась прохлада. Кира задрожала. Шурец надел на нее свою олимпийку и крепко обнял.
Кира продолжала дрожать, но уже не от холода. А оттого, что ей хотелось целоваться с ним. Шурец выжидал, как будто медленно и любовно пытал. Другому бы она сразу сказала: давай целоваться. А тут почему-то оробела, душу тянуло сладостное ожидание.
– Ты на заводе работаешь? – спросила она.
– Ага. Трахторист-вводитель, – отрекомендовался он и, остановившись, посмотрел насмешливым взглядом в самые ее зрачки.
– Там такие профессии есть? – хохотнула Кира.
– Там еще и не такие.
– Сложно предположить, чем ты занимаешься.
– А ты и не предполагай, ты испробуй. Пойдем к тебе сейчас.
– У меня отец дома, – обманула Кира, хотя ей очень хотелось провести остаток ночи с ним. Но надо помариновать парня. Чтоб не сразу ему все на блюдечке досталось.
На самом деле Кира жила одна. В малосемейке 26 квадратов. Отец ей купил малосемейку, потратив все свои накопления с заводской зарплаты. Лишь бы Киру отделить. Она мешала отцу вдохновенно пить между сменами. А он мешал курить на унитазе. В общем, не сошлись с батей во вкусах.
– А у меня жена дома, – искренне заулыбался Шурец. Он был таким непосредственным в своем нахальстве.
Кира поперхнулась собственной слюной. Прокашлялась.
– Тогда тем более. Счастья тебе!
Кира дернула дверь подъезда.
– Да подожди! – Шурец схватил ее за руку. – Пошутил я! Че я дурак, замуж выходить в 21 год? Если только на тебе!
Изрядно выпивший парень путал слова. Кира расхохоталась:
– Не хочешь замуж выходить на мне.
– Фу ты, – исправился Шурец, – жениться… Только на тебе!
У Киры даже внутри кольнуло. Вместе с тем в голове промелькнуло: ему 21, мне 25. Ну и ладно! Кира смотрелась как подросток – даже младше Шурца.
Он обнял ее, поднял и закружил, как землю вокруг оси, усиливая градус счастья. Потом они целовались посреди улицы. Это было невыносимо прекрасно.
Но Кира вовремя остановилась. Сказала Шурцу, что ему пора домой, баиньки. Он отказался:
– Ты иди домой, если надо. А я тебя ждать буду.
Шурец сел на скамейку.
– Где твое окно? – спросил он.
Кира указала и развернула Шурца лицом к дороге. Он сделал вид, что пошел.
Позже Кира перед тем, как лечь спать, посмотрела в окно. На скамейке, положив буйную голову на спинку, сидел Шурец. И действительно смотрел в ее окно!
Кира отпрянула от окна и зачем-то спряталась за шторку. Прослезилась. С ней такое впервые: ночью у подъезда сидит парень и ждет ее. Так хотелось его позвать. Но у нее же «отец дома». Надо иметь выдержку.
Утром Кира выглянула во двор, и увидела фразу крупными буквами на растрескавшемся асфальте «Я тебя люблю». Она вышла на улицу. На скамейке сидел протрезвевший Шурец. В руке у него был букет бархатцев, сорванных на соседней клумбе. Киру этот факт не смутил. Какая разница – откуда… Цветы и цветы.
Шурец пригласил Киру погулять. Они пошли в кафе «Мороженое». Он заказал чай из пакетиков «Принцесса Нури» и две ватрушки с засохшим творогом. На большее у него денег не хватило. Шурец громко швыркал чаем, даже присвистывал.
– Ты мне вчера ведра шампанского обещал, – напомнила Кира.
– Пьяный был, на. Погорячился, – оправдался Шурец.
Он еле сдерживал привычный мат. Трансформировал как мог: «ёпать» и «на» почти за каждым словом. Мат у Шурца – как масло для речевого механизма. Он без него не мог, но старался выглядеть прилично.
Киру не смущало, что парень – обыкновенный тракторист-водитель. Главное, смотрит на нее как на королеву. К тому же Шурец красив, высок и строен. Напоминал Атланта, держащего на плечах своды Эрмитажа.
Кира уже видела в трактористе-водителе как минимум будущего начальника автотранспортного цеха. И хороший исходный материал для будущего мужа. Только отмыть, почистить, приодеть, заставить учиться. Уж она-то его замотивирует на карьерный рост, подведет к тому, что пора слезать с роликов и надевать качественные нубуковые ботинки. Кира уже гордилась собой, что разглядела в парне немереный потенциал. Правда, Шурца не спросила – хочет он всего этого или нет.
Они стали встречаться. Шурец – как легкий ветерок в жизни Киры. С ним не о чем говорить, зато можно целоваться и заниматься любовью до умопомрачения. Шурец полностью подтверждал квалификацию трахториста-вводителя: был чудесным любовником. Зачем лишние разговоры? Кира любила засыпать на его плече. Как будто специально под нее там была ложбинка.
Через месяц Шурец к ней полностью переехал и освоился. Романтика понемногу начала уходить. Когда Кира возвращалась с работы, он уже лежал на диване перед телевизором.
– Че так поздно? – спрашивал он. – Дома ваще тебя не вижу.
– Кто-то же должен деньги вот на эту всю обстановку зарабатывать, – она обвела взглядом свои квадратные метры с незатейливым интерьером. – Да еще на развлечения, да на пиво тебе.
– Не до ночи же!
– Ниче, скоро сам начнешь больше зарабатывать. Вот поступишь учиться, закончишь… На повышение пойдешь, – Кира давно подводила Шурца к этой мысли, он не реагировал.
– Я че, дурак: с утра до ночи работать, как ты? – быстро оборвал ее Шурец. Он поднялся с дивана, почесал пузо.
– Кстати, ты пива не купила?
Шурец любил выпить. Вплотную занимался этим вопросом. Особенно уважал пиво – оно собирало его в кучку как конструктор, подкручивало все болты и гайки. Киру пьянство не смущало. Это контролируемый процесс. У нее отец – потомственный пьяница, и вполне себе передовик производства. Между сменами загуливал, а на завод шел как огурчик: бодрый, надушенный и побритый.
Шурец примерно так же: вечером мог задвинуть, но наутро всегда выдвигался на работу, проходил предрейсовый медицинский осмотр. «ДТ-75 – не Мерседес, не разгонится», – говорил он.
– Нет. Экономлю, – ответила Кира. – Мы стиралку купили, ты забыл?
Правда, не стала уточнять, что купила машинку на свои деньги. А то вдруг заденет мужское самолюбие Шурца. Он повернется и уйдет. А они же собрались пожениться…
Шурец свои деньги в общий котел не вкладывал. У него была благородная цель – накопить на машину. И он накопил. Купил с рук красные «Жигули» по дешевке. Распираемый от гордости, приехал под окна Кириной панельной малосемейки. Машинёшка без задних дверок – зато первая, как первая женщина. Пацанов привел. Набрали шампанского, водки, закуски.
– Кира! – заорал Шурец. – Смотри, какого я тебе мерина подогнал!
Она выглянула.
– Поцики, давай серенаду, – сдирижировал Шурец. – В кинах видал, так делают.
