Альдор вежливо, но сдержанно отвечал на приветствия только сегодня прибывших гостей, зная, что среди них есть те, кто, покинув Анделналт, сразу обо всём доложат принцу. Вместе с Йолантой они ходили от одного стола к другому, чтобы никого не обделить вниманием. На глаза то и дело попался Маркуш, которого уже пыталась взять в оборот та самая русоволосая дочка Вако Брадиса. Поклясться можно чем угодно: она не отлипнет от него весь день. Младший откровенно раздражался от её внимания, но терпел и слушал, зная, что сегодня Йоланта не будет принадлежать ему. Сегодня она не его помощница, а невеста брата.
Первая часть празднества уже заканчивалась. Гости понемногу начали отходить от порядком опустошённых столов и рассаживаться по местам, ожидая представления бродячих артистов. Альдор вместе с Йолантой сели на отдельную скамью с высокой спинкой, где их уже ждали Маркуш и Рэзван. Первый раз удалось оказаться с ними рядом: кто-то постоянно вставал на пути.
– Вы чудесно выглядите, – слегка склонившись в сторону Йоланты, неприкрыто шепнул младший.
– Спасибо, – ответил Альдор. – Ты тоже сегодня молодцом.
Аманта прыснула, наконец улыбнувшись, кажется первый раз с утра. Но в следующий миг она прижала палец к губам, не позволив Маркушу ответить очередной колкостью, и указала взглядом в сторону подмостков.
Гости тоже притихли, обратив взоры к сцене. Что-то зашуршало, вновь заиграла ненавязчивая музыка, а из-за плотного бордового занавеса вышел тот самый молодой смазливый актёр, которого уже довелось видеть вместе с Юдит.
Альдор пригляделся к нему лучше, пытаясь увидеть хоть что-нибудь необычное, помимо весьма привлекательной внешности, которая, наверняка, сразила немало девиц. И что-то при виде его кололо внутри, как будто предчувствие, что он совсем не тот, кем кажется. Слишком прост для кузины принца. Слишком зазывен для той, которая никогда не велась на красавцев, что крутились поблизости с самой её юности.
– Кто он такой? – показалось, этот вопрос раздался в голове Альдора, но его, оказывается, задала Йоланта.
Её неподвижный взгляд был устремлён на актёра, будто она смотрела не на оболочку красивого мужчины, а куда-то глубже, под неё.
– Что вы видите? – Альдор склонился к ней, почти коснулся губами ушка.
И на миг забыл о собственном вопросе, вновь уловив её аромат. Что это? Какая-то душистая вода? Или этот запах источает её кожа? Он приблизился ещё, тронул носом витую прядку у виска Йоланты, пытаясь убрать её, чтобы не мешала. И спохватился только когда девушка чуть отклонилась, косясь на него с лёгким недоумением во взоре. Она обернулась гостей, будто проверить хотела, заметили они что-то или нет.
– Что вы делаете? – прошипела гневно.
– Пусть видят, – бросил он, стараясь сохранить невозмутимость. – Так что вы заметили в актёре?
– Он маг, – аманта повела плечом, будто близость Альдора доставляла ей страшные неудобства. – Только я не могу понять, какими способностями он обладает.
Что ж, Маркуш и правда неплохо сумел развить её способности. Научил лучше чувствовать свои силы и применять их.
Альдор выпрямился и вновь устремил взгляд на сцену, где уже началось действие. На подмостках появились девица и женщина, они разыгрывали какую-то комедию, в которую не хотелось вникать. Правильно. Публику нужно разогреть и развеселить. А затем уж можно показать и душещипательную драму. А затем – снова какой-нибудь незамысловатый фарс. Незнакомец и правда изображал некоего неудачливого любовника, который всё никак не может увести возлюбленную у мужа. Он говорил громко и чётко, прочно привязывая к себе внимание всех, кто наблюдал за представлением. Женщин – уж точно. В какой-то миг он вновь скрылся за занавесом и мгновенно появился вновь – одетый уже совсем по-другому и отчего-то с отрощенной бородой. За такое время совершенно невозможно было переодеться! Но это был определённо он.
– Иллюзия, – хмыкнул Альдор своим мыслям.
Магов, обладающих такими способностями, было очень мало, и силы их обычно оставались очень скромны. История Чайдеаргинда и соседних королевств знала всего несколько сильных иллюзионистов, которых чаще всего считали преступниками. Но иногда приближали к королям, если их удавалось подчинить. Один – Дорин Изменчивый – даже участвовал в Десятилетней войне, и с помощью порождений его силы была выиграна не одна битва. Пока его самого не убили.
Теперь же кровь, несущая силу иллюзий, видно, настолько ослабла, что почти не проявляла себя. Особенно если доставалась магам не знатного происхождения, а значит, аманты, которые могли бы приумножить её, оказывались для них недоступны. А этот парень был если и не слишком силён, то хотя бы умело пользовался имеющимися возможностями именно там, где это приносило ему наибольшую пользу. И помогало заработать. Однако теперь, зная о его встрече с Юдит, Альдор склонен был думать, что способности эти могли быть направлены и в менее чистое русло.
– Что вы сказали? – переспросила Йоланта, не расслышав его бурчания.
Пришлось снова к ней наклоняться. И снова вдыхать этот пряный аромат, от которого что-то скручивалось тугим узлом внутри и начинало горячо биться.
– Он – иллюзионист, – пояснил Альдор. – Поэтому вы не можете уловить направленность его потоков. Они слишком изменчивы. Потому могут принимать разные формы.
– Удивительно, – пробормотала девушка. – Он ведь оказался здесь не случайно?
– Да, я нарочно пригласил именно эту труппу. Он встречался с нэри Месарош. Не так давно…
Йоланта тихо фыркнула – и тут же зарделась, когда поняла, что Альдор всё же расслышал этот звук. Прикусила губу, упирая взгляд в свои сложенные на коленях руки. И на лице её отразилась досада уязвлённого ребёнка. Она что, подумала, что всё это было затеяно из-за Юдит? Альдор невольно улыбнулся этому открытию. Хоть её невольная ревность, это плохо. И в то же время странно волнительно.
– Вы считаете, я ревнивый любовник, который решил отомстить пассии за интрижку на стороне?
Йоланта только нахмурилась сильнее и помотала головой.
– В любом случае, это ваше дело.
– Нет, я хотел взглянуть на этого актёра вовсе не поэтому, – Альдор протянул руку в сторону и накрыл ладонью кулачок Йоланты. – Думаю, всё, что кажется не связанным, на самом деле имеет одни корни.
Она вздрогнула и попыталась вырваться, но, видно, вспомнила, что им надо изображать если не влюблённых, то хотя бы ладящую между собой пару. Она раскрыла ладонь и переплела их пальцы. Маркуш, который, казалось бы, внимательно следил за всем, что происходит на сцене, покосился на них и закатил глаза, вновь отворачиваясь.
– Вы имеете в виду меня и Маркуша?
Альдор кивнул, разглядывая вовсю старающегося на сцене актёра. Его роль во всём, что творилось вокруг, пока оставалась не ясна, но если на него надавить, как следует, возможно, он расскажет много интересного. Йоланта, кажется, увлеклась пьеской, которая уже сменила предыдущую, и крепче сжала ладонь Альдора, когда на сцене подошёл к пику самый напряжённый момент. Он посмотрел в её очерченный тонкой светящейся каймой профиль. Но её брови вдруг изломились, и она вскинула руку к подвеске, камень в которой вновь стал лиловым.
– Йоли? – тут же взволновался Маркуш.
Его возглас показался слишком громким в воцарившейся тишине, когда на сцене возникла пауза. Резван, который наверняка тоже исподволь за всем наблюдал и прислушался, повернул голову и слегка прикрыл своим солидным телом то, что происходило слева от него.
– Он нагрелся, – прошептала девушка, осторожно касаясь крыльев феникса.
– Какое-то воздействие, – Маркуш осторожно заозирался.
Альдор огляделся тоже, пытаясь высмотреть среди знакомых лиц хоть одно подозрительное. Но ни одно не заставляло остановить на нём взгляд. Да и гостей было не так уж много, чтобы среди них можно было затеряться. Он взмахом руки подозвал стражника.
– Всё внимание на ворота и все выходы за стену. Никто не должен покинуть замок без моего ведома.
Стражник кивнул и отошёл.
А Йоланта потёрла запястье правой руки, поморщилась слегка. Чужую силу нельзя остановить совсем. Но она хотя бы не будет опасна для девушки, хоть та и ощущает её касание. Но, кажется, всё на время стихло. Как будто тот, кто попытался воздействовать на аманту, понял, что на этот раз так легко это не выйдет. Как бы только теперь найти того, кто явно поднаторел в скрытности? Разве что сама Йоланта сумеет почувствовать нить.
То, что происходило сейчас на сцене, вновь невольно привлекло внимание Альдора. Какая-то незначительная деталь. Или реплика – и он вперился в действо, почувствовав, как внутри всё заледенело в один миг.
Сейчас он видел там себя, а в тонкой хрупкой девушке, что подыгрывала главному герою – Лилиану. Точно: актёры разыгрывали незабвенный эпизод из его жизни, который привёл к таким последствиям, которых он не мог себе простить до сих пор. Девушка прощалась с некогда возлюбленным юношей, оправдываясь и уверяя, что так будет лучше. А где-то на заднем плане стоял принц, который ждал её. И который через несколько лет выбросил её за ненадобностью.
Альдор неподвижно смотрел, как всё однажды пережитое разворачивается перед ним вновь. И не мог понять, откуда актёрам бродячего театра знать то, что он не рассказывал никому постороннему. Что не любили трепать даже слуги в замке.
Йоланта вздохнула, когда героиня уехала с принцем. Она не знала ничего – да и хорошо. Но вот короткий взгляд Маркуша, который тоже заметно помрачнел, сказал о том, что и он распознал в небольшой пьеске вовсе не стороннюю выдумку.
Неужели, это месть Юдит? И только об этом она договаривалась с актёром тогда – напомнить Альдору, что ждёт его, свяжись он вновь с амантой? Но откуда ей было знать, то труппа окажется в Анделналте? Или она хотела разнести эту пьесу по всему королевству? Ведь по явным намёкам, по лишь едва изменённым именам, по нарисованному, вполне узнаваемому гербу, что висел на стене фальшивого замка за спинами актёров, почти каждый мог распознать род де ла Фиер и его наследника с неудавшейся невестой. И гости узнали тоже: судя по тому, как озадаченно они зашептались по окончании представления.
И жгучее желание просто стереть в порошок весь этот балаган зажглось в груди так неотвратимо. Залило расплавленной сталью лёгкие, багровой пеленой – глаза. Йоланта тихо пискнула, пытаясь выдернуть свою руку из пальцев Альдора: ей попросту стало горячо. И лишь её движение и голос мгновенно отрезвили его заставили унять внутренний жар.
Тихое шуршание травы едва донеслось до слуха сквозь звонкое звучание голосов актёров, которые завели новую сценку, и музыку, что звучала сбоку подмостков. Альдор повернул понемногу остывающую после вспышки гнева голову: рядом стоял слуга, склонившись в поясе и уже собираясь окликнуть его.
– Что случилось? – не удалось сдержать проскользнувшее в голосе раздражение.
В такой напряжённый момент, когда что-то наконец могло приоткрыться, когда след, который привёл бы в итоге к тому, кто жаждет вынуть из Йоланты карту или навредить Маркушу, наконец начал проявляться, должно было случиться что-то настолько важное, что не терпит отлагательств.
– Приехал посыльный с рудника Альба Кулуари. У них случился обвал. В копях застряли люди. Многие погибли. Он хочет видеть вас немедленно.
Альдор прикрыл глаза, ещё перекатывая в голове отзвуки переданной слугой вести. Короткие, торопливые, они бились в висках острыми камушками. Йоланта вдруг тесно прислонилась к нему плечом, заглядывая в лицо. Ничего пока не спрашивая, одним только взглядом пытаясь что-то понять. Альдор поднял её руку к губам и коротко коснулся ими тыльной стороны ладони.
– Мне нужно идти, – проговорил хрипло. – Маркуш. Не спускай с нэри Делериш глаз. Рэзван! – Мажордом сразу перенёс всё внимание на него. – Этого актёра после окончания представления – ко мне в кабинет.
Глава 4
Альдор встал со своего места и ушёл вместе со слугой так быстро, что я даже не успела ничего понять. Вот он держал мою руку в своей, касался её губами – а в другой миг рядом пусто, и тонкая лента ветерка касается шеи с этой стороны. Маркуш даже не проводил брата взглядом, сохранил невозмутимый вид, хоть его застывшее лицо ясно говорило о том, что представление он уже не смотрит.
Я как на иголках сидя дождалась, когда закончится уже начавшая меня раздражать сценка. И тут же встала со скамьи, едва актёры скрылись за занавесом. Рэзван сообщил всем гостям, что они вновь могут пройти в другой двор, где их ожидает продолжение пира в честь помолвки господина де ла Фиера и его очаровательной невесты. Все загомонили довольно, на ходу обсуждая несказанное гостеприимство Альдора. Я не прислушивалась нарочно, но, пока шла до перехода между частями замка, то и дело улавливала краем слуха фразы, обрывки разговоров. Упоминали в них и меня – кажется, ничуть не стесняясь того, что невеста хозяина дома может и услышать.
– А мессир де ла Фиер собирается ехать к вашим родителям, чтобы просить вашей руки? – раздалось вдруг сбоку. – Традиции требуют…
Я резко повернула голову и опустила взгляд на невысокую суховатую женщину в богато расшитом платье насыщенного изумрудного цвета, которое в свете солнца бросало нездоровые блики на её лицо. Её хорошо побитые сединой волосы были собраны в сетку, шею обхватывала траурная бархатка с обсидианом. Значит, вдова. И, наверное, не случайно неподалёку от неё крутилась молодая девица, очень на неё похожая: хрупкая, светловолосая и чуть измождённая, как будто она гуляла очень редко и предпочитала проводить время за рукоделием или книгами.
Девушка тревожно посматривала в нашу сторону, но держалась в стороне и явно не слышала разговора. Похоже, одна из окрестных созревших невест, что рассчитывали на брак с Альдором, пусть надежда на него была и слаба.
– Думаю… – я чуть замялась, вдруг осознав, что не знаю, как называть своего «жениха». Как будет уместно? – Думаю, Альдор способен сам решить, нужно ли ехать к моим родителям, когда их не слишком волнует моя судьба вот уже много лет.
Женщина пожевала губами, словно хотела сдержать улыбку, и картинно закатила глаза.
– Думаю, сейчас, когда вы так внезапно стали невестой мессира де ла Фиера, они скоро о вас вспомнят. Такое событие нельзя пропустить. И невозможно остаться в стороне.
Я передёрнула плечами и слегка приподняла подол, перешагивая через камешек на тропинке.
– Они добровольно отказались от меня. И это вряд ли что-то изменит.
Нежданная собеседница обменялась взглядами со своей дочерью, скривила губы так, будто наступила в лужу.
– Да, я слышала, что вы, дорогая, кажется, аманта…
– У вас определённо всё хорошо со слухом, онэри… Простите, не имею радости знать ваше имя, – я улыбнулась с нарочитой вежливостью.
Маркуш послал мне преувеличенно укоризненный взгляд, пристроившись с другой стороны от женщины, которая так бесцеремонно решила вдруг указать мне на своё место. Сейчас, среди всех этих людей, которые и на него смотрели с нескрываемым любопытством, он выглядел совершенно так, как если бы у него не было никаких проблем со спиной. И вдруг в голову пришла мысль, что своим креслом он теперь пользуется очень уж редко. А ещё месяц назад вряд ли решился бы спуститься к гостям и провести с ними весь день.
– Лучия Уннор, – нехотя представилась гостья. – Мессиру де ла Фиеру следовало бы лучше рассказать вам, кто прибудет на вашу помолвку. И, кстати, очень невежливо было не позвать на неё самых близких родственников.
Похоже, она ещё и хорошая знакомая дядюшки Шандора де ла Фиера.
– Отчего-то мне кажется, что некоторым гостям следовало бы общаться с теми, кто готов слушать их советы, – я похлопала ресницами, когда лицо женщины перекосило от негодования.
– Онэри Уннор, – окликнул Маркуш стремительно бледнеющую гостью, отвлекая её от меня. – Я рад вас видеть! Как поживает Влад? Отчего он не приехал?..
И юноша завёл со страждущей высказаться женщиной ничего не значащий разговор. Я не стала отходить далеко, прислушиваясь к нему и поражаясь, как Маркушу всего парой фраз удалось превратить гостью из въедливой грымзы в милейшую бабушку для своих внуков, о которых она принялась рассказывать так вдохновенно, словно сагу о великих героях. А может, она уже решила, что и младший де ла Фиер вполне сойдёт за возможного жениха для дочери? Похоже, мало кому удавалось запросто попасть в Анделналт и уж тем более похвастаться своими подросшими как раз для замужества кровиночками перед братьями. И сейчас они готовы были из кожи вон лезть.
Но я всё же укорила себя за невольную ответную язвительность. Нужно учиться сохранять самообладание в любой ситуации. Ведь Альдор предупреждал, что многие из аристократов пожелают прощупать меня на прочность. И сейчас, помалу рассаживаясь за столами, они то и дело бросали в мою сторону заинтересованные, а то и осуждающие взгляды. Будто их обокрали. Я огляделась невольно, всё ожидая, что де ла Фиер наконец появится во дворе, но он всё не появлялся, и пальцы сами тянулись к прохладной подвеске на шее – как будто так я могла бы передать ему свои тревоги. Вот только зачем? Разве они ему интересны?
Он, кажется, обеспокоился, когда кулон показал чужое воздействие. Но сейчас всё было тихо, я ничего не чувствовала, а значит, и Альдору не о чем было тревожиться. Другое дело, удастся ли поймать ту, кто снова попыталась до меня дотянуться? Или она уже нашла способ улизнуть из замка после неудачи. Но у де ла Фиера сейчас, кажется, появились заботы посерьёзнее.
Рэзван тоже пропал куда-то на время. А вернулся хмурый и озадаченный: его солидную фигуру сложно было не заметить среди других. Рядом с ним крутились крепкие мужчины из слуг. Он что-то им серьёзно втолковывал, а они внимали и хмурились тоже. Гости же как будто не замечали всего того напряжения, что пронизывало, кажется, весь Анделналт. Они принялись за еду и напитки, быстро увлеклись разговорами и вернулись к обмену последними новостями: многие знали друг друга давно, но не виделись месяцами.
А я сидела во главе стола рядом с пустующим местом Альдора и чувствовала себя развевающейся на шесте красной тряпкой, которая привлекает внимание всех, но никто не понимает, зачем я тут вообще нахожусь. Только близость Маркуша, который сел от меня по левую руку в нарочно для него принесённое удобное кресло, хоть как-то сглаживал это странное чувство. Он то и дело ободряюще не улыбался, но не забывал и озираться по сторонам, словно каждый миг ждал нового на меня нападения.
Но всё равно в висках билась мысль: зачем я здесь? Почему Альдор всё же выбрал меня, зная, какой ворох проблем за мной тянется? А после, словно нарочно решил выставить напоказ, надев на шею сияющую в свете солнца подвеску, которая порой и меня слепила бликами. И тут же оставил меня задыхаться в этом водовороте сплетней и колких взглядов. В куче недвусмысленных толков, которые после того, как он вёл себя во время представления бродячего театра, кружили и кружили над столом, вполне отчетливо достигая слуха: успел ли де ла Фиер в известном смысле связать себя с амантой? Или ему это не удалось – лишь потому, что она до сих пор связана с другим магом?
Я не могла ничем опровергнуть всё, что обо мне говорили почти в лицо. И оставалось только цепляться за взгляд Маркуша, который безмолвно обещал, что скоро всё это закончится.
– Не окажет ли любезная невеста Альдора де ла Фиера сыграть нам на лютне? – вдруг совершенно неожиданно раздался возглас откуда-то с дальнего конца стола. – Я слышал, она прекрасно играет!
Я встрепенулась, перестав ковырять вилкой остатки салатных листьев в тарелке. Зашарила взглядом по лицам, но так и не отыскала того, кто так нагло подставил меня в тот миг, когда всё уже улеглось, кажется: только и осталось, что дотянуть до конца пира. Маркуш сдвинул тёмные брови, тоже пытаясь высмотреть выскочку, но деваться мне стало вдруг некуда, потому что гости поддержали его новыми и новыми одобрительными возгласами.
– Я готов дать очаровательной нэри свой инструмент, – Со своего места встал трубадур, кажется, слегка захмелевший от вина или эля. – Он хорошо настроен.
Несколько мгновений я ещё пыталась придумать, как вывернуться, но даже Маркуш не смог мне в том помочь: вздохнул и сочувственно пожал плечами, когда я на него взглянула. Пришлось вставать и идти в центр огороженной столами площадки, куда расторопный слуга уже принёс нарочно для меня короткую скамеечку.
– Будьте любезны, – я улыбнулась трубадуру, принимая из его рук лютню, – не подпоёте мне? «Сагу о Красной Деве»?
Певец приподнял брови, слегка озадаченно усмехаясь, но всё же кивнул. «Сага о Красной Деве» была хорошо известна в Чайдеаргинде, но популярна скорее в кругах воинов. Или магов-Хранителей с «разрушающими» способностями. Как у Альдора. Но в ней говорилось о том, как девушка-воительница боролась за свою любовь, несмотря на всё неодобрение тех, кто окружал принца, который забрал её сердце. Нет ничего лучше, чем утереть носы всем этим снобам, которые так и думали, с какой бы стороны меня уколоть и как бы лучше ввести в смятение.
Мы с певцом расположились под взглядами гостей: я на скамье, а он – в весьма горделивой, но подходящей случаю позе – рядом со мной. Ещё несколько мгновений я боролась с волнением, вспоминая, с каких аккордов начинается мелодия, и тронула струны, мягко на них надавливая.
Уверенный голос трубадура помог забыть о тяжёлом внимании собравшихся вокруг аристократов. Я вспоминала мелодию почти на ходу, но переливы песни подгоняли меня, увлекая по ровному руслу истории. За столами стало так тихо, что даже шелест ткани, когда кто-то шевелился, можно было бы различить, не заглушай его музыка.
Как только сага закончилась, я замерла, ещё касаясь нагретых моим теплом струн. Очнулась лишь тогда, как рядом оказался слуга – тот самый, после вести от которого Альдор пропал так надолго. Я даже обрадовалась ему, уже предчувствуя, что теперь он явился за мной.
– Нэри, – обратился он ко мне, остановившись рядом, но на почтительном расстоянии. – Мессир де ла Фиер просит вас и мессира Маркуша подняться к нему в кабинет.
Конечно, я понимала, что ничего хорошего меня там, скорей всего, не ждёт, но возможность уйти с этого нарочитого веселья радовала настолько, что не хотелось выяснять подробности. Я просто встала и, с благодарностью вернув лютню трубару, пошла вслед за слугой и Маркушем, забыв даже присесть в реверансе перед гостями напоследок.
В замке оказалось удивительно прохладно – после той жгучей шары, что давила снаружи, пробираясь разогретыми потоками даже под навесы над столами. Невольно я обращала внимание на светильники вдоль стен: они горели ровно и спокойно. Но чем ближе мы подходили к кабинету Альдора, тем пламя в них становилось яростнее, оно колыхалось, словно на ветру, оставляя на камнях чёрные следы копоти. Воздух уплотнился и разогрелся – идти стало тяжелее, как будто приходилось проталкиваться через застывающую смолу.
За массивной дверью кабинета слышались громкие голоса. Узнаваемый – Альдора. Такой, каким я уже давно его не слышала: настолько яростный, чуть хриплый, что мигом в памяти вставала та ночь, когда он прогнал меня в грозу из замка. Ему отвечал спокойный, но звенящий от напряжения голос Рэзвана. И совсем тихо – ещё чей-то, который почти нельзя было разобрать.
Слуга открыл дверь перед Маркушем, а я вошла вслед за ним, невольно стараясь слегка скрыться за его спиной. Внутри было и вовсе почти невыносимо жарко. Гневное дыхание Альдора раскалённым вихрем пронеслось и у меня в груди, когда я встретилась с ним взглядом. Огонь, что перекатывался по его радужке, словно оплавил какую-то внутреннюю струну во мне, которая задрожала и оборвалась, заставляя остановиться на месте, как будто тело перестало мне принадлежать и полностью попало под его волю. Я никогда не привыкну – к этой буре в нём, которая лишь иногда стихала, как спящий вулкан, который не знаешь, когда проснётся вновь.
А напротив Альдора, который стоял перед столом, заложив руки за спину, на стуле с высокой спинкой сидел тот самый актёр, который ещё недавно покорял сердца зрителей на подмостках. Он не выглядел запуганным и даже растерянным, хоть и старался, видно, не слишком часто встречаться с де ла Фиером взглядом. Похоже, разговор их длился не слишком давно, но уже успел довести Альдора едва не до бешенства. В том, конечно, была ещё и другая причина – некое известие, которое передал слуга – но и нагловатый вид актёра, видно, злил его не меньше. Так, что становилось и правда страшно, что в любой миг де ла Фиер разразится огнём прямо на этом месте.
Но сейчас всё это пламя, отражённое в его глазах, обрушилось на меня так явственно, словно на мне загорелась одежда. Лицо, шею, плечи пекло ощутимо, почти на грани боли. Я чувствовала себя соломенной куклой, которую бросили в камин.
– Подойти, Маркуш, – почти прорычал Альдор. – И вы, нэри.
Он отвернулся, а Рэзван, что стоял за его спиной чуть в отдалении, подошёл и тихо что-то сказал ему, посматривая на актёра. Альдор поморщился, но всё же кивнул, соглашаясь. Будто мажордом озвучил некую мысль, которая казалась ему неприятной.
– Ты что-то хотел? – Маркуш с любопытством исследователя, который готов влезть в любую гадость, лишь бы узнать из чего она сделана, посмотрел на пленника.
– Ты можешь пока понаблюдать, Маркуш, – брат махнул ему на другое кресло и мальчишка удивительно послушно сел в него. – А вы, нэри. Подойдите. Прошу вас.
Де ла Фиер вновь вперился в меня.
– Знать не знаю и впервые вижу эту девицу, – вдруг заявил актёр, как будто до нашего с Маркушем появления, они говорили именно обо мне.
– Не торопитесь, – хмыкнул Рэзван.
И мужчина заметно сник. Альдор взял меня за руку и отвёл чуть в сторону от остальных – к камину, в котором заметно шаяли угли. Похоже, маг едва сдерживался, чтобы не разжечь и его тоже. Я еле терпела жар его раскалённой кожи, опасаясь, что на моей останутся ожоги. И его лицо было сейчас наполненным такой бурей эмоций, что невольно хотелось взять его в ладони и вглядеться лучше, чтобы почувствовать, узнать, понять. И, может быть, усмирить? Но, кажется, скорее я обращусь теми же углями.
– Он не желает ни в чём сознаваться, – заговорил Альдор, когда мы остановились у дальнего портала. – Утверждает, что знать не знает Юдит и никогда не имел с ней никаких дел. Потому я хотел бы, чтобы вы проверили, нет ли на нём следов силы тех камней, которые вредили Маркушу. Вы говорили…
– Я постараюсь. Хоть и не знаю, что получится. Если он с ними не соприкасался…
– Мне нужно это знать. Не замешана ли Юдит.
Я сглотнула сухую прогорклость в горле. Похоже, несмотря ни на что, Альдор не желает разочароваться в своей любовнице ещё больше, чем это уже случилось. Не хотелось ничего отвечать. Я просто вернулась к стулу, на котором сидел пленник и остановилась напротив. Мужчина с издевательским интересом уставился на меня снизу вверх. Конечно, откуда ему знать, кто я такая на самом деле. И отчего-то подумалось, что, если он узнает, то кто позволит ему выйти из Анделналта с такими знаниями?
Я попыталась сосредоточиться на потоках его силы, неровной, изменчивой, словно очертания облаков, что бегут по небу. Попыталась уловить что-то схожее с тем, что видела внутри искажённых камней. Словно мягкими щупальцами тонкие сосуды магии касались меня, обволакивали и исчезали – и среди них не было тех, какие нужны. Ничего, что хоть отдалённо показало бы, что актёр был замешан в подмене камней. Он был чист. След, который я неплохо изучила за эти дни под присмотром Маркуша, но до дальнего конца которого не могла ещё добраться, не задевал его никогда, а значит, он либо не имел отношения к тому случаю, либо выполнял какие-то другие задачи.
Мужчина смотрел на меня прямо, с лёгким любопытством во взгляде – без единого проблеска страха или удивления. Вряд ли он чувствовал что-то во мне: Хранители на это не способны. Они улавливают и притягивают лишь крупные потоки магических сил, что переливаются по каналам.
– Вы не можете держать меня тут силой, – вдруг заговорил он, отворачиваясь от меня, когда я шевельнулась, уже собираясь отходить от него. – Ко мне ходят многие девицы. Я всех даже в лицо не помню, – он растянул губы в нагловатой улыбке. – И аристократки тоже бывают. Может, ей просто захотелось…
Он вдруг смолк резко – и по его шее поползла краснота. А я остановилась, ощутив вдруг, как его сила резко увеличилась. Наполнила, кажется, каждую частичку его тела – и продолжила расти, давя на границы кожи. Мужчина приоткрыл рот, хватая воздух, но тому, кажется, уже негде было поместиться. Внешне он оставался прежним, но рисунок его магических сосудов раздувался, как мыльный пузырь, а я смотрела, чувствовала и не могла пошевелиться, даже понимая, что ещё немного – и его разорвёт на части. Он просто не выдержит давления чужой, слишком большой для него силы.
– Говори, чего от тебя хотела Юдит Месарош, – прозвучал за его спиной голос Маркуша.
– Маркуш! – окликнул его Альдор, видно, тоже заподозрив неладное.
Но актёр уже не мог ничего сказать: его глаза закатывались, а кожа шла нездоровыми серыми пятнами. Собирающий сосуд на его груди лопнул, брызнул мне на руку осколками, оставив лёгкие порезы. Но я даже не взглянула на них. И пока Альдор так невыносимо медленно, словно ему мешал сгустившийся воздух, бежал к брату, чтобы его остановить, я зацепилась за поток силы и, вспоминая те заклинания, которым меня учил младший де ла Фиер, сплела паутину других, отводящих излишки от страдающего пленника.
Тот сразу вздохнул свободнее, расслабился и вмиг потерял сознание.
– Ты с ума сошёл?! – взвился Альдор, хватая неподвижно сидящего на своём месте Маркуша за грудки. – Ты чего добивался? Чтобы у него разорвалось сердце?
Тот сбросил его руки, переводя взгляд с него на меня, а затем на слегка ошарашенного Рэзвана, который, похоже, просто решил не вмешиваться туда, где помочь ничем не мог. Необходимая осторожность в случае постоянного проживания в одном доме с сильными магами.
– Вы ничего у него не узнаете, если будете ходить вокруг да около, – мальчишка встал. – Он прав. Ты не имеешь права его задерживать. У тебя нет доказательств. Тебе нечем припугнуть этого голодранца.
Он покачал головой и, обойдя брата, вышел из кабинета.
– Что это было? – я уставилась на Альдора, не слишком веря в то, что услышу полный ответ, но надеясь, хотя бы на какие-то пояснения. – Как Маркуш это сделал?
– Во многое вам лучше не влезать, – строго отозвался Резван, подходя ближе.
Он озадаченно оглядел актёра, который всё так же неподвижно сидел раскинувшись на стуле, но дышал ровно, будто спал. Его потоки выровнялись и стихли, не принимая никаких новый сил извне. Собирающий сосуд разбит – и он теперь почти что обычный человек. Только с небольшими способностями, не стоящими внимания.
– Если я не ошибаюсь, то мне предстоит стать вашей женой, мессир Альдор, – я шагнула к нему ближе. – Может, мне стоит знать о Маркуше чуть больше?
– Не стоит. И того, что вы узнали, достаточно, – отрезал де ла Фиер.
Между его бровей залегла тёмная морщинка, а взгляд, ещё недавно такой раскалённый, вдруг потух. Я едва не топнула ногой от досады и негодования.
– Может, вы тогда не будете больше просить помощи в том, о чём я понятия не имею?
– Выйди, Рэзван, – велел Альдор, не глядя на него.
И мажордом, тяжко вздохнув, покинул кабинет.
– Вы не доверяете мне, – я покачала головой, чувствуя, что от непрошенной обиды саднит в горле и щиплет глаза.
– Я вынужден доверять как можно меньшему количеству людей. Вы и так видели слишком много.
– Может, убьёте меня за это? – я так постыдно по-детски шмыгнула носом, что даже самой стало противно.
Альдор покосился на актёра и вдруг шагнул ко мне. Сжал мои плечи горячими, но уже не обжигающими ладонями – и я поёжилась от мгновенного отклика руны на это почти отеческое прикосновение. Но руки Альдора скользнули выше. Он поддел пальцами подвеску на моей груди, вгляделся в неё, словно увидел первый раз.
– Кажется, это знак того, что вы в безопасности? – он усмехнулся.
– Только не рядом с вами, – обречённо вздохнула я.
И даже не поняла, что имела в виду точно. Альдор отпустил кулон и лёгким касанием костяшек пальцев провёл по моей коже вверх до ключицы. Я пожалела в тот же миг, что на мне сейчас сорочка, так ненадёжно изображающая платье. Потому что грудь моментально налилась тяжестью, а сквозь ткань проступили затвердевшие вершинки. Я сгорбилась слегка, стараясь скрыть это, и опустила бы голову, но Альдор не позволил, удержав за подбородок.
– Я очень надеюсь, что дальше начну доверять вам больше. Но пока между нами договор – и это не обязывает меня открываться перед вами.
– Получается, мы находимся в неравных условиях, – я усмехнулась одним уголком рта.
– Так было изначально, – Альдор вновь спустил руку по моей шее, заставляя сердце и вовсе сорваться в галоп. – Неравенство – часть нашей жизни. Но в этом нет ничего страшного.
– Приятно быть впереди и держать ситуацию в своём кулаке? – Я обхватила себя руками за плечи, чувствуя, что от близости Альдора мне вовсе не становится жарко.
Наоборот – лёгкий озноб волнения пробегается по спине, а я зачем-то всё позволяю ему себя касаться. Ладонь де ла Фиера едва ощутимо скользнула по груди вместе с его взглядом, и остановилась на талии.
– К сожалению, сейчас я не чувствую, что держу ситуацию в кулаке, – его голос провалился в какую-то бархатную глубину.
– Тогда я напомню вам, – я сделала шаг назад, разрывая нашу ставшую слишком тесной близость. – Напомню: вы обещали, что я буду вам женой только формально. И что трогать меня не станете.
Альдор улыбнулся криво и заложил руки за спину. Кажется, он ещё что-то хотел мне сказать – и, судя по выражению его лица, весьма отрезвляющее. Но тут пленник зашевелился, громко вздыхая и кряхтя. Мы одновременно повернулись к нему.
– Не надо, не надо… Не надо, – зашептал он, словно в бреду.
Сел выше, выпрямляя спину и явно не понимая ещё, где находится, словно забыл. Он нахмурился, оглядывая кабинет и нас с Альдором.
– Кто вы такие?
Де ла Фиер нахмурился и подошёл к нему, ощупывая взглядом. И можно было бы подумать, что пленник просто прикидывается вдруг потерявшим память – на то он и актёр – но в его глазах стояло такое натуральное непонимание, что я всё же засомневалась, что это лишь игра.
– Что ты несёшь? – всё же надавил Альдор, видно, тоже не поверив ему. – Хочешь сказать, что не помнишь, как тут оказался?
Пленник перевёл беспомощный взгляд на меня – и тут я только поняла, что он и правда не может понять, куда вдруг попал.
– Как вас зовут, помните? – я тоже приблизилась.
Мужчина сжал в кулаке оставшийся на цепочке осколок собирающего сосуда.
– Раду. Я помню, кто я, но…
Он помотал головой и приложил ладонь к виску. Я подала ему воды в кружке, налив её из кувшина, что стоял на столе Альдора. Раду выпил, поглядывая на де ла Фиера с опаской, словно ждал, что тот вдруг запретит ему пить его воду.
– Скажите, – заговорила я вновь, когда мужчина утолил жажду и понял, что никто ему пока ничем не угрожает. – Что последнее вы помните?
– Помню, как приехал с труппой в Сингурул. И представления помню. И приглашение выступить…
Он осёкся. Зашарил взглядом по кабинету, в котором стало чуть сумрачнее, когда светильники перестали полыхать так ярко.
– Тогда, может быть, начнём наше знакомство сначала? – Альдор опустился в кресло рядом с ним и опёрся на подлокотник. – Кто ты такой? И каковы твои задачи? Лучше расскажи, иначе второго такого приступа ты просто не переживёшь.
– Что вы со мной сделали?
Видно, это то единственное, что так и осталось за гранью его оживших воспоминаний. И отчего-то я сомневалась, что Альдор вновь позовёт Маркуша. Но вот пленнику знать о том было вовсе не обязательно. Его тело, похоже, ещё не оправилось от той пытки, что учинил ему младший де ла Фиер. И ему того оказалось достаточно, чтобы оставить всё то нахальство, что сияло на его лице, когда я только пришла. Актёр нахмурился, плотно сжав губы, явственно сомневаясь, как поступить будет безопаснее.
– Я просто посыльный, – заговорил он вновь. – Мы с труппой постоянно разъезжаем по королевству, и потому разные люди зачастую просят меня передать вести и послания в отдалённые города другим… людям.
– А ещё вы – иллюзионист, – добавила я, когда он закончил.
– И что с того? – ощетинился мужчина. – В моём деле это только помогает. Это привлекает зрителей, потому что они знают, что их ждёт необычное представление.
– И тебя никогда не просили применить способности вне подмостков? – тут же поддержал меня Альдор, видно, разгадав, куда я веду.
– Просили, – Раду покривил губами. Теперь ему бесполезно было отпираться. – Недавно. Попросили наложить на одного человека иллюзию другого. Та женщина выглядела странно. Необычная, с оружием…
– А ты знаешь, что ту девушку, чью иллюзию ты наложил на другую, до сих пор не нашли? – де ла Фиер усмехнулся, когда лицо мужчины помрачнело. – И возможно, она просто мертва. И что в тот миг, когда ты творил свою магию, – он плавно взмахнул рукой, – могла погибнуть моя невеста? А если вредят тому, кто мне близок, я вряд ли оставлю это безнаказанным.
– Я не знал! – воскликнул актёр торопливо. – Мне заплатили…
– Кто?
– Такой же посыльный, как и я. А та… девушка в дорогом платье, с золотистыми волосами – она просто забрала послание, которое ей передали в другом городе.
– Где? – почти рявкнул Альдор.
– В Стальпе.
Альдор переглянулся со мной, протяжно вздохнув. Стальп находился далеко от Сингурула. Почти на границе с Ванутулуи. Неподалёку от форта Стальпе Фонта, где, по слухам, вспыхивало много стычек с солдатами противников. Даже я о том знала.
– А та пьеска о предавшей возлюбленного аманте – тоже её заказ? – спросил Альдор нечто мне непонятное.
– Да, вы правы, – тоже не совсем, видно, понимая, в чём подвох, пожал плечами Раду. – Она заплатила много, чтобы мы играли её во всех городах, где остановимся. Хорошая пьеса. Женщины её любят.
Альдор покачал головой, сложив руки на груди и слегка надавливая большим пальцем себе на губы. Глаза его наполнились туманной задумчивостью. В конце концов он вздохнул.
– Что, дорога тебе твоя дорога? – он вновь повернулся к мужчине. – Или закрыть тебе их в Велеаранде? Ни в одном городе Северной провинции тебя и твою труппу не станут принимать. Пойдёшь в разбойники – и рано или поздно тебя схватит стража. Иллюзионистов не любят, если они не несут благо или не развлекают людей, как это делаешь ты, Раду.
Актёр задумался – судя по тому, как сдвинулись его брови, очень крепко. Никому не хочется попасть в немилость в городах одной из самых крупных провинций королевства. А в силах Альдора окончательно испортить жизнь даже бродячим артистам – просто пустив о них нелестные слухи.
– Нет, я этого не хотел бы, – наконец ответил Раду.
– Тогда вместе с вами в путешествие отправятся два моих человека, – Альдор даже голос смягчил. – Они будут знать обо всех твоих встречах и читать все послания, если таковые будут. Особенно вблизи Вантулуйской границы. Если они вдруг пострадают, считай, на этом и твоя жизнь будет закончена.
– Хорошо, – мрачно согласился актёр. – Как скажете, мессир де ла Фиер.
Альдор кивнул и позвал стражников, что стояли снаружи. Те увели незадачливого посыльного, и теперь только оставалось ждать, какие вести принесут люди де ла Фиера которые будут отправлены с труппой по городам Чайдеаргинда.
Альдор обошёл стол и тяжко опустился в кресло. Подхватил лежащий перед ним, исписанный плохо разборчивым почерком листок и через миг бросил обратно.
– Я могу идти, мессир?..
– Называйте меня Альдор, – уронил он и поднял на меня взгляд. Совсем потухший, бездонный, как провал в земле. – Вы теперь всё же моя невеста.
Он усмехнулся. А я подошла медленно и остановилась перед ним, всё разглядывая и разглядывая его лицо. Чувствуя странную необходимость быть сейчас чуть ближе, хоть и отделённой от него широким полем тяжеловесного стола. И Альдор наблюдал за мной, то скользя взглядом вдоль тела, которое обволакивала ткань лёгкого платья, то перекрещиваясь с моим. Хрупкое напряжение между нами нарастало, звеня и потрескивая, как готовая рассыпаться на осколки ваза. И становилось странно любопытно, что будет, если я подойду ещё немного? Ещё один шаг, которого мне, кажется, постоянно не хватало, чтобы наконец понять Альдора.
– Можно задать вам вопрос? Наверное, личный… – Я улыбнулась сдержанно, сложив перед собой руки.
– Попробуйте, – Альдор слегка вскинул брови, словно удивился моей смелости. – Хоть я сейчас и не склонен рассуждать на личные темы.
– Что необычного было в той пьесе? – я приготовилась к тому, что он вновь от меня отмахнётся.
– Не слишком приятные воспоминания.
– И вы позволите труппе Раду ставить её дальше?
Альдор хмыкнул громко и откинулся на спинку кресла, расправляя плечи. Он прикрыл глаза, и некоторые светильники на стенах совсем потухли, оставив нас утопать в янтаре заката, что лился в окно за его спиной.
– Пусть ставят. Так те, кто может о чём-то донести Юдит, не поймут, что он говорил со мной. И что я запретил. В конце концов… Это всего лишь прошлое. Которое давно отгорело. Надо было только вытряхнуть из души этот пепел, – де ла Фиер вновь открыл глаза. – И я даже благодарен Раду за то, что это, кажется, наконец случилось. Хоть многое из того, что последовало за той маленькой драмой, я всё же не могу оставить за спиной. Но это, как говорится, совсем другая история.
– Я хотела бы узнать… – рука словно сама по себе потянулась к прохладной подвеске.
– Возможно, когда-то, – Альдор прищурился. – А может, вам просто стоит внимательнее прислушиваться к тому, что обо мне болтают. Тогда вы избавите меня от необходимости лишних душеизлияний.
Я покачала головой, вновь услышав в его тоне нарастающее ехидство. Каждый раз, когда начинаю верить, что Альдор хоть немного ко мне оттаял, он вновь бросает мне в лицо горсть ледяной крошки. Неверное, это никогда не закончится.
– Случилось что-то ещё? – коснулась кончиками пальцев гладкой тёплой столешницы.
– Я сегодня уезжаю, – Альдор опустил расслабленные руки на подлокотники. – На одном из рудников случился обвал. Есть жертвы. Завалило много людей. И я даже не знаю, живы они ещё или нет.
– Это ужасно, – я обошла стол под его слегка вопросительным взглядом. – Почему же так случилось? Я слышала, ваши рудники одни из самых надёжных.
Меня и саму разрывало от смятения которое ворочалось сейчас тяжёлым комком в груди. Но даже пальцы кололо от необходимости немедленно сделать то, что я собиралась сделать. Внутри словно переворошено всё было после соприкосновения с нарушенными потоками того иллюзиониста. Как будто меня в узел завязали, а распустить обратно – забыли. Наверное, мне ещё долго придётся привыкать к тому, что я – маг. И с каждым днём начинаю чувствовать всё больше, всё острее то, что наполняет воздух. Что наполняет Хранителей. Один только Маркуш оставался для меня загадкой. Альдора же лучше было бы вовсе не знать: его сила слишком сильно обжигала. Он сам обжигал, накладывая всё новые ожоги поверх старых.
– Неподалёку от пика Кулуари, где и находится рудник, погас Колодец, – пояснил Альдор, всё ещё поглядывая на меня с подозрением. – А других поблизости нет. Все потоки оборвались. И разрушились чары Хранителей земли, которые строили некоторые своды в особо трудных частях горы. Они обвалились.
Я едва не споткнулась о ножку кресла, задумавшись над его словами. И сразу вспомнилось то видение. О Колодце среди гор. О чистом воздухе, который едва не искрился от силы, что пронизывала его. И о пустоте, что была после.
Я встала за спиной Альдора и опустила руки ему на плечи. Его взбаламученные потоки ударились мне в ладони сотнями горячих шипов.
