– Я оказалась в этом замешана почти случайно. Из-за подруги.
– Доната Флоари? – Альдор сделал ещё шаг назад и ещё, отдаляясь от меня, увеличивая расстояние, словно издалека ему что-то будет лучше видно. – А я-то удивился, отчего её так спешно увёз в своё имение Натан Миклош. И шептались о ней много, что как будто она пыталась что-то у него украсть. Стало быть, украла.
Альдор сел в кресло напротив, откинулся на спинку и взгляд его стал настолько снисходительно-покровительственным, будто он размышлял отрубить мне голову прямо сейчас или подождать немного.
– Я не хочу сказать, что не виновата ни в чём. Я готова была согласиться на то, чтобы вынести карту, но Доната вынудила меня согласиться быстрее.
– Я уже заметил, что вы долго принимаете решения, – Альдор закатил глаза, качая головой. – И что же, в Одиине вы должны были передать карту кому-то?
– Я думала…
– Кажется, вы совсем не думали! – де ла Фиер вновь начал закипать, всё повышая и повышая голос. – Вы захотели стать свободной и потому решили, что маленькая авантюра, крохотное преступление помогут вам избежать участи аманты? Да как бы не так! Это совсем не маленькая авантюра. Только подумайте, кому в руки может попасть эта карта! Достаточно вспомнить, каким образом из вас её пытались вынуть. Да вы иссохли бы за сутки до состояния скелета, если бы это случилось! – он смолк на мгновение и продолжил чуть спокойнее: – Каждый раз, как я знакомлюсь с вашей породой – породой амант – поражаюсь всё больше. Для вас есть хоть какие-то нормы дозволенного?
Он выдохнул жарко и протяжно, смыкая перед собой пальцы рук, будто ещё пытался найти внутреннее равновесие. Но его желваки раздражённо вздрагивали, а ноздри, казалось, в любой миг исторгнут пар.
– Мне казалось, всё закончится быстро. Что я отдам карту и уеду далеко, – я опустила лицо в ладони. – А теперь меня преследует та женщина. Она, кажется, тоже Собиратель. Или какой-то другой маг, я не знаю… Она пыталась вытянуть из меня карту.
– Скажите, что вы почувствовали тогда, в библиотеке? – де ла Фиер вдруг заговорил совсем о другом. – Когда познакомились с Маркушем.
Я торопливо стёрла рукавом вдруг выступившие от ещё не утихшей боли и досады слёзы и посмотрела на него. Он сидел неподвижно, но всё равно становилось страшно от того, каким тугим огнём были наполнены его глаза.
– Я почувствовала поток. И свет. Как будто он пронзает меня, – воспоминания уже притупились, и их приходилось вынимать крупица за крупицей. – Но это было очень короткое ощущение. Потом всё прошло.
Альдор прикрыл глаза и чуть запрокинул голову, над чем-то размышляя. Пальцами он сжал подлокотники в виде сложенных крыльев, но отпустил и постучал по ним подушечками, на что-то решившись.
– Теперь я вряд ли буду выслушивать ваше решение о том, становиться ли моей женой, нэри, – заговорил он вновь гулко, низко, будто из глубины колодца. Словно внутреннее пламя разогревало его горло и изменяло голос.
– Вы передумали? – не знаю, чего я испытала больше в этот миг, облегчения или разочарования.
Давно надо было рассказать ему: в пепел всё равно не сжёг. Но он не тратил бы время на размышления насчёт меня и ожидание. Уже, верно, нашёл бы себе другую невесту. Я мысленно ворчала на саму себя, едва только избегая того, чтобы пуститься в совсем уж уничижительные выражения.
– Теперь я полностью уверен, что моей женой должны стать именно вы, – тут же разрушил Альдор все мои невольные чаяния.
Я, кажется, совсем перестала его понимать. Но он смотрел на меня прямо и спокойно. Даже строго, как будто хотел воспитать нерадивого ребёнка, а потому отчитывал его за оплошности.
– Но почему? – я развела руками, буквально разрываясь от попыток угадать ход его мыслей.
– Не обольщайтесь, – холодно бросил де ла Фиер и плавно поднялся. – Это никак не связано с вашей исключительной привлекательностью, которую аманты любят себе приписывать. И уж никак не связано с вашим феноменально покладистым нравом. Потому что такой занозы в моей жизни ещё никогда не было. Теперь это всего лишь мера предосторожности.
Он снова присел – уже на столик, что стоял по правую руку от меня. Не спрашивая разрешения, молча взял мою пострадавшую руку в свою и провёл большим пальцем по отметинам на коже. Они отозвались острой пекущей болью. Я стиснула зубы, чтобы не издать ни звука: не хотелось его жалости. Да и чего меня жалеть? Сама виновата. Надо было сразу гнать Донату из комнаты, как только она заикнулась о сомнительном одолжении. Сейчас я, возможно, была бы в руках Мариана Шербана – и, может, это было бы не так плохо, как всё, что уже случилось со мной и ещё может случиться.
– Что вы делаете? – почти прошептала я, чувствуя, как руна вновь предательски реагирует на мягкие поглаживания Альдором моего запястья.
Она пульсировала требовательно, вонзая приятно тонкие ростки куда-то в основание шеи. Я закусила губу, когда увидела, как моя рука покрылась гусиной кожей. Альдор, видно, тоже это заметил и потому поднял взгляд – изучающий и, показалось, слегка хитроватый.
– Я умею лечить ожоги.
– Но вы не лекарь, – слабо прошелестела я.
– Я огненный маг. Огонь подчиняется мне во многих проявлениях. И в следах, что остаются от него на коже.
Он вдруг склонился к моему запястью и что-то зашептал неразборчиво. Его дыхание, удивительно горячее, сначала заставило отметины полыхнуть жаром, а после успокоило боль. Я вжалась спиной в кресло, чувствуя, как закручивается тугая спираль томления где-то под рёбрами и медленно опускается, заставляя бёдра наливаться теплом. Да он же просто за руку меня держит! Я едва не застонала, когда он надавил на тыльную сторону ладони чуть сильнее. Вдоль отметин потекла приятная прохлада. И эта разница ощущений с горящей между лопаток руной просто на части меня разрывала.
– Всё, – уронил Альдор тихо, отпуская меня.
Я взглянула на руку – на ней остались только едва заметные белёсые полосы. Невероятно. Сколько ещё раз этот мужчина поразит меня: приятно или неприятно? Но сейчас он спас меня от страшных мучений. А теперь смотрел, выпрямившись, сверху вниз, будто ждал хоть одного слова от меня.
– Спасибо, – я улыбнулась осторожно, стараясь понять, о чём он сейчас думает.
– Считайте это одолжением. Только ради того, чтобы никто лишний не понял по этим жутковатым узорам, что внутри вас карта.
Конечно, есть те, кто и по таким отметинам сразу распознает, что я скрываю. А это, видно, не выгодно никому: ни принцу, ни Альдору, ни даже тем, кто эту карту хотел заполучить.
– Сомневаюсь, что сейчас вам это интересно, – всё же посчитала я нужным сказать. – Но… я хотела согласиться на ваше предложение. Не потому что мне нужна защита и что я боюсь людей принца или тех, кто меня преследует. Просто ради Маркуша.
– Тех, кто вас преследует, нам всё же придётся искать, – бесстрастно ответил Альдор. – Иначе вы ещё навлечёте беду на Маркуша. К тому же карту нужно извлечь и уничтожить. А ваши нынешние мотивы мне интересны так же, как прыщавый сверстник – провинциальной красотке. То есть никак.
И даже не верилось теперь в его недавнее тепло и дружелюбность, которые он, кажется, наконец-то начал излучать. Я всё испортила снова – и неизвестно теперь, сможет ли когда-то он относиться ко мне хоть вполовину так, как относился ещё утром.
– А уничтожить её прямо во мне никак нельзя? – я взглянула на Альдора – и вновь оцарапалась о его лёд.
– Разве что только с вами вместе, – он пожал плечами с таким видом, будто подобная возможность казалась ему не такой уж неприемлемой. – Вы теперь едины. Связаны с Колодцами. И только ваше личное заклинание может проявить карту в обычном виде. Есть и более агрессивные, но они тоже убьют вас. Как то, которым пытались извлечь карту сегодня.
– Да, Маркуш уже говорил мне… – я потупилась, бездумно водя пальцем по запястью. Как будто хотела вновь ощутить эти следы или уловить хоть отголоски прикосновений Альдора. – Что оно завязано на крови.
– Полагаю, в моей жизни было недостаточно проблем, чтобы в ней появились ещё и вы, – Альдор подошёл к двери и приоткрыл её, словно хотел пустить в душно прогретый кабинет порыв сквозняка. – Теперь идите к себе. Отдыхайте. А я поговорю с Маркушем. Возможно, мы сумеем придумать что-то, что сможет защитить вас хотя бы временно.
Я встала с кресла, неизвестно откуда зачерпнув сил для этого простого движения. Проскочила мимо Альдора, но он на миг задержал меня, обхватив за талию и впечатав боком в себя.
– И впредь не начинайте важные разговоры со мной с попытки поцелуя, – намеренно близко склоняясь ко мне, проговорил он почти шёпотом. – Либо доводите дело до конца.
– Я видела, как гаснет Колодец, – я упёрлась локтем куда-то ему под рёбра. – И была слегка не в себе. Но я приму к сведению ваш совет.
Опустила голову ниже и, яростно дёрнувшись из его хватки, быстро вышла из кабинета.
Глава 3
Альдор почти не удивился, когда Йоланта рассказала о том, что носит в себе карту Колодцев. Повсюду давно уже ходили слухи, что у Натана Миклоша, сильного Собирателя, приближенного к принцу, не так давно умыкнули некую ценность. И вся эта шумиха вокруг Йоланты тоже наводила на большие подозрения. Но вот она сказала – и внутри не вспыхнуло такого гнева, какой можно было бы ожидать.
Да, он разозлился из-за её скрытности. Да, отпускать её далеко от себя стало ещё опаснее: она слишком тесно соприкасалась с Маркушем – а значит, могла и его выдать, если всё же попадёт в руки Венцеля или Мариана Шербана. А это почти неизбежная его потеря. Он не будет больше принадлежать себе – его превратят в слугу короны, вынужденного плясать под дудку монарших особ и советников. Подобное нельзя допускать. Маркуш просто не выдержит этого долго.
А гневиться на девчонку просто не было смысла. Она и так напугана, и из-за страха так долго скрывала такой важный нюанс своего побега. Неприятный, но не смертельный. Одно хорошо: Венцелю не выгодно, чтобы кто-то узнал о пропаже карты. Потому как это очередной повод молодому королю Вантулуи Эгону Пятому нащупать слабое место в защите Чайдеаргинда. Хотя никто не говорил, что тот ещё не знает. Потому что кража карты была угодна больше всего ему или кому-то из приближённых А значит, ниточки, что тянутся из всего этого клубка, скорей всего, ведут в Вантулуи. Но теряются где-то на пути туда, а ведь именно та женщина-маг, которая сейчас охотится за Йолантой, опаснее всех. Она может убить её, попытавшись вынуть карту. Или убить, когда вынет, если та не умрёт, не высохнет, как ручей, когда насильное заклинание будет вытягивать из неё треклятый артефакт.
– И давно ты знал? – Альдор вошёл, почти ворвался, в покои Маркуша, догадываясь, что он ещё не спит.
Не после того, что случилось с его разлюбезной Йолантой. Или Йоли, как младший уже начал её называть. Стоило только подумать – и вот тогда Альдор злился по-настоящему. Как будто Маркуш не понимал, что из его влюблённости не выйдет ничего хорошего.
Сейчас же он с вполне спокойным видом сидел за столом у окна и пил что-то горячее, от чего над кружкой поднимался ароматный пар. Брата заметно потряхивало. Видно, сказываются последствия тех усилий, что понадобились ему, чтобы отгородить Йоланту от чужого воздействия.
Маркуш вздохнул и отставил питьё в сторону. Повернулся медленно и откинулся на спинку кресла – слишком осторожно. Значит, ему сейчас плохо и спина, скорей всего, разламывается от боли.
– О чём знал? – спросил он чуть хрипло: голос тоже выдал его, разрушив мнимую невозмутимость.
– Не прикидывайся дурачком. В твоём случае это бесполезно, – Альдор прошёл дальше и сел напротив него на широкую скамью под окном. – Давно ты знал, что Йоланта носит карту Колодцев?
– Пару дней, – беспечно уронил Маркуш.
– И долго собирался молчать?
– Я хотел разобраться, – чуть повысил голос младший. – Хотел помочь ей избавиться от неё. Я уже вышел на след разгадки.
– Ты – дознаватель? – Альдор чуть наклонился к нему, оперевшись локтями на стол. Маркуш хмуро помотал головой. – Так какого ты пытаешься строить его из себя? Ещё немного и ты начал бы подбирать заклинания? Или попытался бы выдавить карту из Йоланты своими силами, чтобы она разлетелась на мелкие куски? Маркуш!
Альдор грянул кулаком по гладкому дереву и не почувствовал боли, словно всё тело слегка онемело, стоило только представить, что младший из собственного рвения и любопытства мог бы по неосторожности сотворить с Йолантой. И, судя по тому, как тот упрямо вскинул подбородок и прищурил тёмные глаза, Альдор много что угадал из его намерений.
– Я не причинил бы ей вреда. Я не мог бы! – возмутился он.
– Никто и не говорит, что ты сделал бы это намеренно. Но мне иногда кажется, что ты взял от сумасбродного деда гораздо больше вредного, чем полезного. Он тоже любил… эксперименты.
– Значит, ты унаследовал всё от отца-воина, а я от деда? Странноватого алхимика? – в голосе Маркуша проскользнули опасные интонации.
– Не всё. Ты порой очень похож на отца, – Альдор помолчал медленно сжимая и разжимая пальцы кисти, опущенной на колено. – Но только Йоланта – не лягушка для препарации.
– Я рад, что ты начал её ценить, – мальчишка фыркнул так, что захотелось немедленно отвесить ему подзатыльник. – Пусть для этого тебе и пришлось наступить себе на горло. Признать, что она не насекомое и не лягушка, которую можно раздавить и не заметить.
– Помолчи лучше! – не удалось сдержать мгновенно пыхнувшего в груди гнева. – Я собираюсь взять её в жёны. Ради тебя. Не для того, чтобы тебе было веселей. А чтобы ты не попал к тем людям, которые не будут умиляться твоему безусловно выдающемуся остроумию. Не будут носиться с тобой и обеспечивать все условия, чтобы ты ощущал как можно меньше неудобств.
– Я бы скорее подумал, что Юдит просто надоела тебе в постели, – продолжил прыскать ядом Маркуш. – И ты захотел чего-то новенького.
Когда его мучила боль так, что даже камни в поясе не помогали, он становился совершенно невыносимым.
– Я не собираюсь делить с нэри Делериш постель, если ты так бездарно намекаешь мне именно на это, – Альдор встал. – Но я намерен устроить небольшой приём в честь нашей с ней помолвки. Только для знати Сингурула и окрестностей. Будет много народа. Я приглашу бродячих артистов.
Маркуш заметно вздрогнул, но взгляда не поднял.
– Ты решил возродить отцовскую традицию? – он вновь схватился за кружку. – Очень неожиданно.
– Может быть, – Альдор обошёл стол, собираясь уходить. – Женитьба – отчего же не повод? А для тебя тоже найдётся задачка как раз по нраву.
Маркуш даже сбросил на миг показную обиду – заинтересованно приподнял брови.
– Страшно подумать…
– Ничего страшного, – Альдор пожал плечами. – Тебе придётся найти способ, как защитить Йоланту от нападения в этот раз. Такую защиту, которая будет с ней, даже когда тебя нет рядом. Думаю, это в твоих силах. Я почти уверен, что тот, кто пытался вытянуть из неё карту, попытается найти способ попасть в Анделналт. И я собираюсь дать ему эту возможность.
– Думаешь, так просто будет поймать того, кто, кажется, умеет хорошо скрываться?
– Не думаю. Но попытаться стоит. И у нас появится время, чтобы отыскать способ освободить Йоланту от карты.
Маркуш заметно приободрился. Всё же, что ни говори, а он любил чувствовать себя полезным, и Альдор старался предоставлять ему такую возможность как можно чаще. Тем более это будет полезно для всех. А Маркушу тоже нужен выход энергии, коль скоро случилось так, что оба они переполнены ею. Таков уж замок Анделналт – так случилось однажды, и теперь с этим ничего не поделаешь.
Оставив брата размышлять над решением хитроумной задачи, Альдор направился к двери, собираясь немедленно лечь спать. Сегодняшний день, как и многие другие, оказался не из лёгких. Благо Рэзван уже договорился о том, что та самая труппа, которая все последние дни выступала на подмостках Сингурула, ещё не уехала и готова показать «своё самое лучшее представление» в Анделналте. За приличную плату, разумеется. Их ужимки и сомнительные пьески не слишком интересовали Альдора. А вот один из актёров – очень. И с ним он собирался поговорить со всей задушевностью, на какую был способен.
Но хотя бы этой ночью он надеялся отдохнуть: не думать ни о Маркуше, ни о Йоланте, которая теперь затаилась в своей комнате и вряд ли покажет оттуда нос даже утром. Она ещё не обросла крепкой коркой жизненного опыта, чтобы стойко встречать каждое испытание, что щедро выпадали на её долю. Да и откуда бы ему взяться, этому опыту, у девицы, которая половину жизни провела в стенах пансиона Рассветной Матери? Потому можно было догадаться, что сейчас творится в её душе после непростого разговора.
Альдор не хотел думать о помолвке, на которую внутренне уговаривал сам себя так долго. Ведь от аманты слишком много проблем. Такие способны отравить жизнь даже магу.
Он запер дверь в покои, чтобы даже самый шустрый слуга не мог попасть внутрь слишком просто. Остановился у постели, распуская ворот рубашки и взглянул на запертый ларец, что стоял на низком столике с резными гнутыми ножками рядом. Нет, глупости – попытался отогнать вспыхнувшее вдруг желание заглянуть в него.
Потом.
Он даже отошёл, стягивая с себя одежду, но мыслями всё возвращался к ларцу, куда положил сегодня, как только вернулся из Сингурула, очень ценную покупку. Выбирал, признаться, долго. Почти свёл с ума мессира Мокану, одного из самых богатых торговцев города и давнего знакомого семьи, который всегда отличался огромным терпением. И сам не знал, отчего так придирчиво цеплялся, ко всему, что казалось ему несовершенством.
Альдор только и успел поймать себя на том, что уже руку протянул – открыть ларец – отдёрнул и отвернулся вновь. Прохладная вода в умывальнике чуть остудила голову. Сегодня было жарко – хоть без исподнего спи. А когда ещё и внутренний жар не даёт покоя, и вовсе порой нельзя уснуть полночи.
Но сегодня огонь, на удивление, не тревожил тела. Альдор уснул быстро, но скоро приятная темнота сна отчего-то начала рассеиваться, а тело понемногу налилось жаркой тяжестью.
Всё более ясно проступала сквозь мрак гибкая женская спина в обрамлении складок разорванной сорочки, прикрытая паутинкой разметавшихся серебристых волос. Между лопаток бледно мерцала словно жемчужной пылью нарисованная руна пуртат; Альдор вёл по её очертаниям кончиками пальцев – и девушка мелко вздрагивала от его прикосновений. Разносились по комнате, погружённой в мягкий сумрак, её прерывистые вздохи. И тёплые ягодицы вжимались в налитый тяжестью пах. Альдор придерживал её одной рукой за бедро, чуть влажное даже через ткань сорочки. Волнующе горячая, в испарине, шея аманты была так близко от губ, её островато-сладкий запах дурманом кружился в голове. Альдор склонился ещё, ощущая всё так ярко, словно полосу острой стали, прижатой к горлу. Обвёл плечо аманты ладонью и запустил её под ещё чудом держащийся на груди ворот. Девушка вздохнула чуть громче, поймала его руку, другой опираясь на низкий комод перед ней.
– Альдор…
Запрокинула голову, когда он провёл языком по изгибу хрупкой шеи, а после слегка втянул ртом нежную кожу. По ладони скользила напряжённая вершинка её груди. Естество до боли упиралось в раскалённое женское тело, зовущее взять его немедленно.
Альдор смял в кулаке безнадёжно испорченную сорочку аманты и одним рывком стащил вниз. Лёгким вихрем ткань пронеслась по ногам и упала белоснежным ворохом к ступням девушки, оставив её совершенно нагой.
Альдор вздрогнул, просыпаясь – провёл ладонями по лицу и с отвращением сбросил с себя прилипшее к телу влажное покрывало. Зрелый рассвет плавил витражи, превращая их в осколки леденцов; падающие на живот и грудь пятна света казались россыпью углей. Альдор перекатился на другую сторону кровати и замер, ткнувшись лицом в подушку. Что это было? Откуда эти странные сны, которые бывают лишь при связи с амантой? Когда тело днём и ночью напряжено и требует близости с выбранной девушкой – все первые дни после того, как протягивается нить. Альдор знал это чувство слишком хорошо. Переживал его остро и наслаждался им. Давно.
Сейчас позабытые ощущения раскалывали его на черепки. Похоже, виной всему тот вечер, когда Альдор решил напитать Йоланту своей силой, чтобы она могла справиться с зачарованием камней. Ничего. Скоро пройдёт – это только мираж настоящей связи. Но до чего же взбудоражено тело – словно сбито в плотный ком, и даже шевелиться трудно. И в то же время хочется дойти до женской части замка, отыскать там Йоланту и просто взять её. Бездумное, животное до отвращения желание, лишённое сомнений и нежности. Просто пролить в аманту семя и в том найти недолгое успокоение. Желание, наверное, похожее на то, что не так давно привело сюда Мариана Шербана.
Пришлось полежать немного ожидая, как успокоятся разрозненные, бьющиеся в горячке мысли. Как станет легче свинцовая голова. Солнце уже поднялось чуть выше, пятна света сползли с постели на пол: похоже, завтрак он проспал. Даже странно, ведь сон не показался таким уж долгим. Но запертая дверь, видно, ясно дала понять слугам, что беспокоить хозяина не стоит. Вот они и не беспокоили.
Альдор громко прорычал в подушку от досады и разрывающего тело зудящего напряжения, которое всё никак не хотело униматься, и поднял себя на вытянутых руках, а затем только столкнул с постели. Надо бы развеяться хоть немного, проветрить голову и очистить мысли. Можно сходить, взглянуть, как проходят занятия Маркуша с мастером. Тот как раз должен был сегодня приехать.
Одевшись так легко, как позволяли приличия, Альдор спустился в зал, но оказалось, что там никого нет. Попавшийся навстречу слуга передал, что мессир Маркуш вместе с помощницей и мастером изволили выйти во двор, к старому фонтану.
Так и правда лучше: в ярко освещённой солнцем комнате было душно. Альдор тоже спустился. На ходу застёгивая выпуклые и прохладные пуговицы лёгкой льняной безрукавки, он прошёл по знакомой дорожке вглубь сада, залитого безмятежным солнцем. Вокруг пахло разогретыми листьями и подсыхающей росой. На небе не проплывало даже случайного обрывка облака: день снова будет раскалённым и сухим. Настолько, что обычный внутренний жар покажется ласковым.
Ещё издалека, подходя к замшелому фонтану, что стоял в полудикой части сада, Альдор услышал приглушённые голоса. Обрывки коротких фраз проносились, будто птицы, между вытянутыми кустами туи, покрытой голубыми колючими шишками. Они гасли, теряя смысл ещё по дороге, оставляя в душе смутное подозрение, шершавую тревогу, которая раздражала всё нутро. Потому что эти голоса были мужским и женским.
Альдор вышел на круглую площадку вокруг фонтана, изображающего весьма фривольно одетую, хоть и потрёпанную временем, дождями и ветром деву с наклонённым кувшином в руках. Скупая струйка воды вытекала из него и с тихим журчанием падала в широкую чашу, позеленевшую от лишайника и пятен мха. Альдор остановился среди высокой поросли, наблюдая, как Йоланта неловко, но весьма проворно уворачивается от удара затупленным тренировочным кинжалом, который нанёс ей Эмил Маноле. Мастер всё же достал её, быстро перехватив с другой стороны. Весьма сдержанно приобнял за талию, когда она попыталась отклониться, быстро зашёл спереди, и они замерли так: аманта – с прижатым к ключице остриём, а Маноле – удерживая её руку с таким же оружием.
– Уже лучше, но вы всё равно мертвы, – подытожил мастер.
И отпустить девушку не поторопился.
Альдор сглотнул раскалённый комок в горле, понемногу втягивая носом слишком холодный для его лёгких утренний воздух. Он смотрел на Йоланту, замершую в уверенной хватке Эмила и ждал, цедя время по капле, что ядом падали где-то в груди, растекаясь горечью. Она не видела его пока: стояла полубоком и неотрывно смотрела на мастера, а тот неспешно спускал руку к её локтю. Слегка потянул к себе – и Йоланта мгновенно вспыхнула румянцем. Она торопливо качнулась назад, резковатым движением вырвалась, едва не выронив кинжал, и тогда только повернулась к Альдору.
– Думаю, на сегодня хватит, мессир Маноле, – сказала нарочито громко, стараясь не выказать смятения, что тут же отразилось в её распахнувшихся от неожиданности глазах.
Альдор, ведя кончиками пальцев под воротом внезапно прилипшей к телу рубашки, подошёл ближе. Маркуша нигде не было видно: ушёл раньше?
– Доброе утро, мессир де ла Фиер, – Эмил, кажется, ничуть не дрогнул, улыбнулся приветливо и беспечно.
Его лицо до сих пор выражало лёгкую снисходительность к неловкости неопытной в боевом деле девицы. Ту, за которой чаще всего следует покровительственное внимание и предложение научить всему возможному. Обычно связанному не только с умением постоять за себя. Альдор прошёл мимо него, едва наклонив голову в приветствии – и отметил только, как мастер помрачнел.
– Кажется я плачу вам, мессир Маноле, за занятия с Маркушем? – он остановился у фонтана и заглянул в мутную глубину чаши.
– Всё верно, – осторожно согласился Эмил.
– За уроки для нэри Делериш я вам не плачу…
– Не платите, – вновь подтвердил мастер.
Слегка раздражённым движением он пальцами зачесал назад рыжие пряди. Его голубые глаза подозрительно сощурились. Он следил за каждым движением Альдора так внимательно, словно тот мог вдруг на него напасть. Привычка воина.
– Маркуш сегодня решил закончить занятие пораньше, – вступилась Йоланта, и её слова словно бы струйкой лавы стекли вдоль спины. Раздражающе, медленно и горячо. – Мессир Маноле предложил…
Альдор повернулся к ней вновь.
– Не объясняйте. У меня достанет фантазии предположить, что мессир Маноле предложил бы вам через пару таких уроков.
– Мне не хотелось бы, чтобы вы думали, будто я пытаюсь приударить за нэри Делериш, – улыбнулся Эмил. – Это всего лишь пара уроков. От тренировки всё равно ещё осталось время.
– Чего вы хотите, меня волнует меньше всего на свете, – Альдор сомкнул руки за спиной, чувствуя, как нагреваются кончики пальцев. – Я вам плачу за уроки с Маркушем. А не за то, что вы приложите свои безусловно умелые руки туда, куда вас не просили. Впрочем, что я думаю по этому поводу, не так уж важно. Важно, что думает нэри Делериш. А она, судя по всему, достаточно ясно увидела ваш к ней посыл. Так что впредь прошу воздержаться от занятий наедине с ней. В конце концов, должно же соблюдать основные приличия.
– То есть вы разрешаете? Если кто-то ещё будет рядом? – Йоланта сделала шаг навстречу. – Просто я подумала, что мне было бы полезно… Уметь за себя постоять.
Она потупилась, явно ожидая, что Альдор поймёт, что она имеет в виду.
– Боюсь, при случае умения, что вы приобретёте на занятиях с мессиром Маноле, вам не помогут, – Альдор пожал плечами. – Но, если за вашими упражнениями будет наблюдать кто-то третий, то вы можете продолжить. Бесплатно, разумеется.
Он взглянул на мастера, а тот лишь кивнул, едва дёрнув уголком рта. Его недавний пыл заметно спал, словно костёр, в который выплеснули ведро воды. Он разгорится вновь: стоит только оставить без присмотра. Сейчас Эмила наполняет горечь дыма от опалённых горячих ожиданий. Но он развеется, и мастер примется за старое с большим рвением.
– Плата мне не нужна, – ответил он веско.
Ну, конечно же. Удовольствие как бы между делом держать в руках Йоланту для него гораздо приятнее.
– Ах да, – Альдор присел на край чаши фонтана с удовольствием ощущая, как струится прохлада от воды, проникая сквозь тонкую ткань. Касаясь кожи. – Не забывайте, что нэри Делериш моя невеста. Будьте предельно аккуратны. Мне не хотелось бы, чтобы она пострадала. И не хотелось бы, чтобы пострадали вы.
Йоланта коротко вздохнула: разгневанная, видно, открытой угрозой в его словах. Но Эмил явно правильно всё понял и оценил. Он слегка приподнял брови, словно бы удивившись новым обстоятельствам, но невозмутимости не потерял.
– Я всё понимаю, мессир, – кивнул снова.
– Тогда можете идти.
Эмил бросил последний протяжный взгляд на Йоланту и направился прочь по слегка заросшей тропинке. Скоро его шаги стихли, и осталась только тишина вокруг, что нарушалась лишь лёгким шелестом ветвей, травы на ветру и взволнованным дыханием аманты.
– Зачем вы угрожаете ему? – наконец заговорила Йоланта, так и стоя на месте с зажатым в руке тренировочным кинжалом. – Это всего лишь занятия.
– Правда? – Альдор встал. – А мне показалось, что он не прочь был сунуть руку вам под юбку. Не сейчас. Но вскоре.
– Даже если… – аманта сжала губы на миг, но продолжила: – Я смогла бы его остановить. Я уже говорила вам, что он…
– Вы могли бы попросить об уроках боя на кинжалах меня, – Альдор обошёл девушку сбоку и коротким движением забрал из её пальцев оружие. – Это было бы… уместнее.
Он подбросил клинок и поймал его за рукоять. Отец с самого детства нанимал для сыновей самых лучших мастеров меча. Многие умения вплавились в тело намертво – и уж в том, что Маноле в схватке вполне мог уступить, Альдор не сомневался. Он долгое время не задумывался о своих навыках владения оружием. Больше его занимала другая, трудная в подчинении сила. А вот теперь, глядя на чуть встрёпанную Йоланту с заткнутым сбоку за пояс подолом, сплетёнными в небрежную косу волосами и слегка раскрасневшимся лицом – он вдруг задумался. Странно.
– Я слышала, из вас плохой учитель, – Йоланта чему-то едко улыбнулась.
– Да? И где же? – Альдор остановился напротив.
Конечно же, такое о нём мог сказать только Маркуш. Но аманта, видно, решила его не выдавать.
– Не помню, – она чуть вскинула подбородок.
Альдор протянул ей кинжал обратно. Она попыталась схватиться за рукоять. Но качнулась вперёд, когда та ускользнула. Бездумно девушка попыталась забрать клинок другой рукой – Альдор сковал её запястье пальцами. Дёрнул, развернул и притиснул спиной к себе. Она вздохнула тихо и сдавленно, чуть осела в его хватке, будто растеряла все силы. Вспыхнуло ярким пятном воспоминание о недавнем сне – и в голове качнулась волна сладкого хмеля. Альдор поднялся ладонью по животу девушки, остановился под часто вздымающейся грудью. Он чувствовал, как раздвигаются её тонкие рёбра при каждом вдохе, как она слегка ёрзает, пытаясь освободиться. Альдор прижал её к себе ещё крепче и приставил к горлу холодное тупое лезвие.
– Вы мертвы, – шепнул, коснувшись губами тёплого ушка. – Я знаю, что аманты – кошки. Кто приласкает, к тому и ластятся. Надеюсь, ваших жизней хватит, чтобы успеть чему-то научиться у мессира Маноле.
Альдор отпустил её и всунул в руку оружие. Повернулся и направился вглубь сада. Йоланта рассерженно пыхтела позади, словно раздумывала, не ударить ли его этим самым клинком между лопаток. Если сделать это с достаточной силой, то можно и убить.
– Мне нужны изменённые камни, которые вы забрали у Маркуша, – внезапно бросила она вслед. – Думаю, они не просто вредили ему. А тянули силы по некоему каналу. И выводили их куда-то.
Альдор повернулся к ней резко. Вперился в её лицо с таким напором, будто так мог вскрыть все мысли, что таились в этой белокурой голове.
– Вы считаете, что сможете найти противоположный конец этого канала? – сразу позабылись все недоразумения проходящего утра.
– Думаю, смогу, – она кивнула, вновь опуская взгляд.
Рассветная Матерь, она когда-нибудь перестанет бояться просто смотреть на него прямо? У неё дивные голубые глаза, но он до сих пор точно не знал их оттенок, потому что не успевал уловить его.
– Самый сильный Собиратель-артефактор Сингурула не смог, а вы сможете? – не удержался Альдор от сомнений.
Порой ему думалось: какая в этом хрупком, изящном теле может быть сила? Как она вообще удерживается там и не разрывает его на куски? И сейчас он вновь пытался увидеть в Йоланте сильного Собирателя, а не девчонку, что макушкой едва доставала ему до подбородка. И понемногу замечал, что на самом деле наполняет её. Какая решимость и возрастающая уверенность в собственных способностях.
В отличие от Альдора, из Маркуша выходит отличный учитель.
– Я смогу. Дайте возможность и время, – процедила Йоланта.
– Тогда зайдите сегодня ко мне в кабинет. Как только отдохнёте и приведёте себя в порядок после… тренировки.
Он вновь направился к замку. Только краем слуха успел уловить, как звякнул о камни брошенный Йолантой в сторону фонтана кинжал. Как она всхлипнула и затихла.
На душе было паршиво, но невероятная злость глушила даже это чувство. Кипеть Альдору сегодня в каменном ящике, опаляя себя с ног до головы. И снова возрождаться опустошённым.
Незаметно приблизился и день приёма. Альдор за это время едва ли пару раз выезжал за пределы замка: настолько крепко держала его необходимость оставаться дома. Он нарочно не ходил к Маркушу, не сомневаясь даже, что тот теперь уж точно не решится сотворить что-то важное без него. А Йоланта скрывалась от него любыми путями: благо в огромном замке было достаточно переходов, чтобы долго не пересекаться. Правда, несколько раз они всё же сталкивались взглядами, когда она пробегала где-то вдалеке по двору или по краю сада. И тогда девушка неизменно заливалась краской, которую можно было разглядеть даже не приближаясь. С чего бы это? Не тот же почти невинный случай у фонтана тому виной?
Накануне помолвки вечером в Анделналт начали съезжаться гости, из отдалённых окрестностей Сингурула. Вако Брадис – примар небольшого городка Падирдена, что лежал чуть южнее Анделналта, в густо заросшей сосновыми лесами долине. Его отец был вассалом отца Альдора. Деды – его дедов. И так до незапамятных времён, что терялись где-то за чертой Десятилетней войны. Прибыл он с женой и – непременно – дочерью, которая только в этом году, кажется, вступила в годный для замужества возраст. Альдор догадывался, зачем мессир Брадис захватил её: не только из необходимости выводить девушку в свет. Но и явно за тем, чтобы она попалась на глаза Маркушу. Однако вряд ли невысокая напуганная девчонка с невыразительно русыми волосами, уложенными мягкими локонами вокруг ещё по-детски круглого лица, затмит Йоланту, которая занимала сейчас большую часть жизни младшего. Ради которой он мог и хотел использовать все свои силы – чтобы защитить.
Приехал и крупный попритер Артур Ланц, давний вдовец, который не торопился брать в дом другую женщину, хоть без стеснения появлялся на людях с любовницами. Они менялись у него не так уж часто, но всё же не задерживались на опасное время, по истечение которого любая женщина начнёт задумываться о возможности выйти замуж. Его зычный голос огласил прихожую, как только мужчина вошёл внутрь, и мгновенно взвился кажется, до самой вершины лестницы.
Приехали ещё несколько более мелких аристократов – из небольших городков и имений вдоль реки Аргинты, что спускала свои воды с Некларских гор. Собрались они почти к самой ночи: Альдор не стал их встречать. Увидятся за завтраком. Остальные же прибудут уже на сам приём, который развернётся с самого раннего утра.
На центральном дворе уже собрали подмостки для артистов, расставили скамьи для гостей. До самого позднего часа весь Анделналт гудел, как испещрённый птичьими гнёздами обрыв. По переходам носились запахи уже приготовленных яств и голоса приехавших с родителями детей. Под лестницами у выходов к заднему двору стояли выкаченные из погребов бочки с вином и элем. Альдор слегка злился от царящей кругом суматохи, но и понимал, что только сейчас его дом вновь наполнился жизнью по-настоящему, как было до гибели родителей.
Наутро, когда все приготовления были окончены и все гости наконец собрались вместе, Альдор поднялся в покои Йоланты, зная, что она сейчас, скорей всего со служанкой: прихорашивается и наверняка волнуется. Сегодня ей придётся ненадолго отойти от Маркуша в сторону. Им с Альдором надлежит изобразить если не влюблённую пару, то хотя бы тех, кто и правда желает создать семью. Ничто в жизни не казалось сейчас таким сложным. И ничто – настолько простым, потому как сны с ней всё никак не желали прекращаться.
Каждую проклятую ночь, независимо от того, виделись ли они днём, Альдор ощущал под ладонями трепет её тела и влажное тепло кожи. Останавливался на самой грани и просыпался, так и не ступив за неё.
Он постучал, прислушиваясь к тихой возне, звуки которой доносились изнутри комнаты. Тонкий женский голос, что словно бы задевал в груди какую-то струну, разрешил войти. Покои Йоланты были озарены ярким дымчатым светом, в котором девушки терялись, как в тумане. Ослепительное облако белокурых волос окутывало голову аманты, сияли тонкие прядки, слегка подрагивая от сквозняка. Лёгкая льняная ткань её платья словно бы клубилась, скрывая, конечно, все изгибы тела, но давая простор для фантазии, которая метнулась в известную сторону от одного только вида девушки. И только подойдя ближе, Альдор узнал ту самую сорочку, что наизменно видел во снах разорванной на Йоланте. Ту самую, которую он, казалось бы, уничтожил в ту ночь, когда выгнал девушку в грозу. Похоже, как раз из неё вместе со служанкой они сделали платье. Там, где ткань была разорвана, спина оставалась слегка открытой до самой поясницы. Прореха теперь была аккуратно оторочена тесьмой и скреплена чуть ослабленной серебристой шнуровкой. Тонкая полоска кожи, что виднелась в ней, мягкая ложбинка позвоночника – и в голове мягкими молоточками заколотились совсем не отвлечённые от красоты девушки мысли. Испорченный пламенем ворот был теперь обрезан и слегка открывал плечи, завитые мягкими локонами волосы Йоланты падали на них, скользя и переплетаясь при каждом её движении.
Альдор даже остановился чуть в стороне, сжимая зубы. Она нашла, чем его задеть, хоть наверняка не знала о сновидениях, что вспыхивали перед ним каждую ночь. Посмотрела через плечо и тут же отвернулась, слегка поджав губы.
– Доброе утро, мессир.
Её служанка присела в торопливом реверансе и поспешила к двери.
– Останься, – бросил ей Альдор.
Он нарочно не хотел оставаться с Йолантой наедине. Не хотел дать повод прислуге шептаться, а девушке – упрекать его в том, что он нарочно ставит её в двусмысленное положение. Не хотел дать себе повода шагнуть за тонкую грань дозволенного.
– Сегодня нам лучше появиться перед гостями вместе, – сухо проговорил Альдор, когда Йоланта вновь на него взглянула – слегка удивлённо. – Потому я провожу вас во двор.
Он опустил ладонь на рукоять кинжала, что висел на поясе только для солидности, сообразно случаю. Кончиками пальцев другой руки он задел и небольшой кошель, что был пристёгнут к поясу с противоположного бока. Там дожидался своего часа подарок. И чем дольше Альдор смотрел на Йоланту, тем яснее понимал, что момент настал.
Он подошёл ближе, наблюдая, как девушка небрежными взмахами руки приглаживает волосы и остановился позади. Как будто лёгкой каплей ударился в висок сгусток качнувшегося в голове дурмана, когда он почувствовал тонкий травяной аромат, что исходил то ли от кожи Йоланты, то ли от платья, которое удивительным образом казалось уместным, пусть и было перешито из обычной сорочки. Разве может быть что-то другое надето на Йоланте, чтобы подчеркнуть её лёгкость и… невинность? Пусть она и не невинна уже давно. И отчего-то не хотелось, чтобы все кому не лень видели её такой. Словно касались её взглядами.
Йоланта заметно напряглась от того, как близко подошёл Альдор. Выжидательно, с лёгким вопросом во взоре посмотрела на него через отражение. А он быстро распустил шнурок на кошеле и нащупал в нём тонкую серебряную цепочку.
– У меня кое-что есть для вас, – почти прижался к спине Йоланты и медленно опустил ей на грудь подвеску в виде миниатюрного собирающего сосуда из припылённо-синего апа-альбастра, редкого драгоценного камня, который добывали в копях семьи де ла Фиер. Он служил телом для раскинувшего в стороны крылья серебряного феникса и мгновенно принял оттенок глаз Йоланты, едва коснувшись её.
Девушка вздрогнула заметно: видно от того, что прохладное серебро соприкоснулось с её разгорячённой кожей. Альдор сомкнул застёжку и опустил руки на плечи аманты, чтобы она вдруг не вздумала отшатнуться.
– Но разве мне положен собирающий сосуд? – она медленно провела кончиками пальцев по крошечному флакону вниз и снова вверх. – Я ведь не Хранитель.
От этого простого движения что-то в груди словно натянулось тонкой нитью.
– Он не совсем настоящий, – Альдор тихо рассмеялся. – Это знак нашей помолвки. И знак рода де ла Фиер. Только старшие маги нашей фамилии дарят своим избранницам подвески-сосуды.
– Он очень красивый, – кажется, она совсем разволновалась. – Спасибо.
– Он не совсем обычный, конечно, – Альдор слегка склонился к её виску. – Но это по секрету. Камень апа-альбастра меняет цвет при магическом воздействии на хозяина. Даже самом слабом. Вот, посмотрите.
Он осторожно коснулся камня, чувствуя, как тот охлаждает нагревшиеся кончики пальцев. Пламени на них ещё не зародилось, но сосуд тут же залило густым сиреневым цветом – против бледно-голубого, каким он был ещё мгновение назад.
– Это значит, что он принял меня, как хозяйку? – Йоланта тоже дотронулась до изменившего цвет камня – и их с Альдором пальцы соприкоснулись. Она тут же отдёрнула руку, будто обожглась.
– Да, он теперь подчиняется вам. А ещё… Маркуш наделил его особой силой. Которая защитит вас от любого магического посягательства. Заклинание нужно обновлять. Но его хватает надолго.
– Значит, Маркуша мне тоже нужно поблагодарить… – будто свои мыслям ответила аманта. – Спасибо за заботу, мессир.
– И подвеска прекрасно подходит к вашему платью, – Альдор взглянул в её отражение. – Интересный выбор.
– Мне показалось, это будет несколько символично, – голос аманты стал чуть твёрже, будто она приготовилась спорить или защищаться. – Для нас с вами. К тому же, платье должно говорить о невинности невесты…
– А разве в вашем случае есть, о чём говорить? – Альдор убрал с её шеи волнистую прядь. – Но если вы хотите ввести в заблуждение гостей, то вам это, думаю, удастся.
– Мне не нужно никого вводить в заблуждение, потому что я… – Йоланта осеклась, сминая в кулачке ворот платья.
Конечно, Альдор не тот, с кем девушке должно обсуждать собственную непорочность. Да он и не желал это делать. Достаточно уже того, что она нашла способ напомнить ему о своей горячности, словно предупредила, что теперь так или иначе придётся держать себя в руках ещё крепче.
– Сейчас это уже не важно, – бросил Альдор.
Йоланта легонько закусила губу, упирая взгляд куда-то в нижнюю часть зеркала. И, прежде чем успеть подумать, он обхватил пальцами её подбородок и чуть подтолкнул, заставляя приподнять голову. И ещё немного выше.
– Вам нужно сегодня держать её вот так, – провёл большим пальцем по плавному изгибу. – Как бы на вас ни смотрели. Что бы вам ни говорили.
Йоланта схватила его запястье, и попыталась убрать руку, но замерла, глядя прямо в его лицо. Будто хотела что-то понять. Её мягкая волнующе горячая грудь коротко касалась локтя – часто, едва ощутимо при каждом вдохе. Глаза сияли каким-но невыразимым чувством, которое невольно отдавалось и у Альдора внутри.
– Хорошо, я поняла, – Йоланта шагнула в сторону, всё же ускользая. Слишком торопливо.
Она потянулась за серебристым пояском из щедро расшитой тесьмы с кисточками на концах, что висел на спинке кресла. Альдор успел взять его первым и тут же обхватил им талию аманты, чуть дёрнул, приближая её к себе почти вплотную. Она покосилась на служанку, которая так и стояла в стороне, почти у двери, и на её щеках загорелся румянец.
Йоланта слишком смущена сегодня. Как будто за те дни, что они не приближались друг к другу, случилось что-то, что тревожило её так глубинно, что она даже не могла это скрыть. Альдор неспешно завязывал поясок, опустив голову. Но взгляд постоянно цеплялся за поблескивающий кулон. И то место на груди Йоланты, где ткань платья мелко вздрагивала от частых ударов её сердца.
– Эти сны пройдут, – проговорил Альдор, закончив. – Уже очень скоро. Это просто отголоски моей магии в вас. Они порой растворяются не так скоро, как хотелось бы.
Девушка вспыхнула ещё больше, вздохнула коротко и слегка отшатнулась.
– Тогда не делайте ничего, чтобы продлить их.
Она вновь дотронулась до подвески. Альдор не стал больше ничего объяснять и пытаться отвлечь её разговорами. Просто подал руку: им нужно спуститься во двор вместе. Аманта улыбнулась натянуто и вложила ладонь в его пальцы. Служанка, явно смущённая всем, что увидела, хоть в том не было ничего особо сокровенного, присела в ещё одном реверансе, когда они проходили мимо.
Теперь предстоит самое сложное: дать понять местной знати, что намерения у Альдора и его невесты самые серьёзные и злопыхать попусту никому нет резона.
Они вместе спустились во двор, так и не сказав по пути друг другу ни слова. Йоланта лишь иногда касалась кулона на шее, будто вторила неким своим мыслям, которые хотелось узнать. И, может, тем самым понять лучше не только её, но и себя самого. Её узкая прохладная ладошка неподвижно лежала на сгибе локтя Альдора – и это удивительно непривычное чувство завершённости, правильности просто не давало покоя.
На обширном главном дворе Анделналта было людно. Гости неспешно ходили между столами, накрытыми пока что лёгкими закусками и кувшинами с напитками, предназначенными утолить жажду и помочь перенести нарастающую жару. Кто-то присаживался в тени навесов, кто-то занимал себя разговорами и обменом последними сплетнями, среди которых всё чаще проскальзывали тревожные упоминания скорой войны с Вантулуи. Но сегодня об этом старались говорить поменьше: из уважения к Рассветной Матери, что благословляет своим светом нынешнюю помолвку, и к самой паре.
Тихо шелестела под порывами ветра листва шиповника, что рос у стен замка. Играла струнная музыка: приглашённый из Сингурула трубадур в лихо сдвинутой набок шапочке с отворотами приятным голосом напевал о любви принцессы и воина, явно желая тем угодить хозяевам. История славного предка рода де ла Фиер в его стихах читалась очень уж хорошо.
Рэзван уже успел подготовить гостей к появлению хозяина. Стоило только выйти из тёмной арки прохода между дворами на свет, как все так и повытягивали шеи, чтобы рассмотреть всё лучше. Альдор вёл Йоланту по старой, чуть неровной дорожке, и вокруг становилось тише, когда людские взгляды один за другим цеплялись за неё. Она, резко ощутив всеобщее внимание, трепыхнулась, как воробышек, но замерла, крепче вцепившись в руку Альдора, а он ободряюще накрыл её ладонь своей.
– Всё хорошо…
Никому и ничего не нужно было объяснять: гости и без того видели всё по лицу девушки. По её тронутым розоватым румянцем скулам, по вздёрнутому – как Альдор учил – подбородку. И по блестящей на солнце подвеске в виде знака де ла Фиер на её груди. Альдор не любил нарочито торжественных обращений и бесконечных витиеватых объяснений, почему случилось именно так. Почему так неожиданно: эти вопросы всё равно будут сыпаться на голову целый день из разных уст.
Он просто привёл с собой девушку, которую волею судьбы и собственным решением назвал своей невестой. Вечером, ещё до заката, он проведёт её вокруг короны Рассветной Матери в домашней часовне – на глазах у всех. И первый шаг к тому, что случится дальше, по истечение необходимого после помолвки срока, будет сделан.
