Сроднившись с этой мыслью, мою за собой чашку и сажусь за учебники. Стрелка часов отмеряет час, потом еще один и еще.
Из-за стола я выползаю в начале десятого. За окном уже давно смеркалось, а девчонки утопали в соседнюю комнату смотреть какой-то ужастик.
Потянув позвоночник после долгого сидения, выхожу в коридор и, перекинув полотенце через плечо, иду умываться.
Намазав лицо кремом, юркаю под одеяло, оставляя горящим только ночник у Дашкиной кровати.
Я настолько вымоталась за этот день, что мгновенно проваливаюсь в сон, который в скором времени прерывает треньканье телефона. Тянусь под подушку и, вытащив смартфон, еще немного прищуренными глазами читаю сообщение от незнакомого номера.
«Собирайся, через час за тобой заеду».
Пару раз бегло прохожусь по тексту, не сразу соображая, кто и что от меня хочет. Но, вот когда доходит, отрываюсь от подушки и, крепко сжав телефон в ладонях, шевелю губами. Перечитываю послание в третий раз.
«Зачем?» – печатаю ответ и замираю в ожидании.
«Съездим в одно место».
«Я никуда не поеду. Уже поздно».
Отправляю и зажмуриваюсь.
«Нашла деньги?»
«Ты сказал, у меня есть время до завтра»
«Я передумал. Сегодня. Либо сегодня возвращаешь все, либо завтра советую остаться дома и не приходить в универ. Вообще не приходить».
«Что ты сделаешь?»
«Обнародую твою расписку. Спать за деньги плохо, Ева».
Что? Как он может? Это же, это…
«Это ложь, Марк».
«А ты докажи».
Смотрю на подмигивающий смайлик, что он оставил в конце, и начинаю подвывать. Сейчас самое время взять подушку и хорошенько проораться.
Гад. Какой же он…
Нет! Швыряю телефон на одеяло, куда-то в ноги и складываюсь пополам. Воздуха катастрофически не хватает. В висках пульсирует. Меня явно штормит от нервов и полученной информации. В голове просто не укладывается, а в глазах слегка темнеет. Так бывает, когда резко подскакивает внутричерепное давление.
Мне же просто не дадут прохода в универе. А если все это дойдет до деканата, то… Это как-то отразится на моей учебе? Стипендии? Или так бывает только в фильмах?
«Приезжай».
Печатаю и сразу отправляю, чтобы не передумать.
Нет, конечно, я никуда с ним не поеду. Просто попробую поговорить. Нормально. С глазу на глаз. Без агрессии.
Поэтому, я быстренько вылезла из-под одеяла. Нужно немного привести себя в порядок, причесаться и переодеть пижаму. Пока я копалась в шкафу, телефон снова пиликнул, но я решила проигнорировать. Если это Валиев уже притащился, пусть ждет.
Быстро собрала волосы в хвост и по привычке потянулась к подоконнику за сумкой, в которой лежала маленькая косметичка. Но вместо сумки на подоконнике валялись только тетради и Надькины шмотки.
Голубцова вернулась, пока я спала, и уже сама мирно посапывала в углу на своей кровати. Дашка с Маринкой еще не пришли от соседей.
Немного пошарив на полу у батареи и на стульях, все же решилась толкнуть Надьку.
– Надя! Где моя сумка?
В нашей холодной войне трое против одного Голубцова частенько перекладывала наши вещи, яро отстаивая свою территорию. Подоконник как раз был поделен между нами с ней напополам.
– Чего?
Надька зевнула и высунула нос из-под одеяла.
– Сумка моя где? Я ее на подоконник ставила.
– На помойке, – она снова зевнула и отвернулась к стенке.
– Что?
– Что слышала. Я предупреждала не лезть на мою территорию. Так что давай, беги, может, еще выиграешь битву с бомжами.
– Ты совсем! Это не смешно, где мои вещи?
– Я же сказала, в окно выкинула.
Выкинула в окно? Мою сумку, где лежали документы, кошелек и пачка денег, которую мне дал Валиев?
– Дура.
Я выдрала подушку у Надьки из-под головы и ударила ее этим ортопедическим чудом.
– Там деньги и документы.
– Какие у тебя там деньги?!
– Идиотка.
На волне злости я не раздумывая открыла окно и выбросила туда коробку с Надькиной косметикой.
– Лейкина, ты… ты…
Голубцова вскочила на ноги и метнулась к подоконнику.
– А что? Разве там было что-то ценное?
– Ну все, готовься, это война, – злобно выплюнула Надя и побежала к двери. Я ринулась за ней следом.
К счастью, общага открыта до двенадцати и нам без труда удалось пронестись мимо вахты.
Мы чуть ли не наперегонки бежали на другую сторону корпуса, а когда добрались до нужной точки, Надька кинулась к разбитой коробке со своими склянками.
– Ты хотя бы представляешь, сколько эти румяна стоили? А пудра? А духи?
– А ты хотя бы представляешь, что было в моей сумке?
Я дернулась в сторону и подобрала свою пропажу, на которой уже была с мясом выдрана молния. Внутри валялись тетради, жвачка, косметичка и шнур от зарядки.
Кто-то спер даже мой адаптер. О кошельке можно вообще не говорить.
Сто тысяч. Хорошо хоть паспорт на месте.
Теперь Марк точно от меня не отстанет. Придется брать деньги из накопленных, снимать со счета…
Из-за своей глупости я теперь в минусе на сто тысяч рублей. Да как же так?
Понимание того ужаса, в который я угодила, приходит не сразу. Я вполне спокойно поднимаюсь на четвертый этаж, захожу в комнату и снимаю кроссовки.
Сумку все еще прижимаю к груди. Сажусь на кровать, но собственного присутствия в комнате не ощущаю. Мыслями я далеко за гранью нашей вселенной.
Телефон снова пиликает. Вздрагиваю, сжимая его в ладони.
Я ошиблась, до этого мне пришло оповещение от МЧС. Зато сейчас действительно написал Марк.
«Я приехал».
– Да чтоб ты провалился, – всхлипываю и засовываю сумку под кровать.
Надька сидит за столом и квохчет над своей коробкой с разбитой косметикой.
– Ты за это ответишь, Лейкина, – шипит мне, когда я прохожу мимо.
– Правда? А может, ты? У меня из-за тебя сто тысяч украли.
– Че ты гонишь!
– Я сегодня со счета сняла, хотела внести за обучение, – сочиняю на ходу.
Надя поджимает губы. Видимо, все еще думает, верить мне или нет.
– Правда?
– Ага. А из-за тебя их теперь нет.
– Можно камеры посмотреть…
– Ты там хоть одну видела?
– Не знаю, но…
– Дура, – пинаю ножку стула, на котором она расселась, и натягиваю пальто.
– Ты куда?
– Как куда? На панель, деньги зарабатывать.
– Ев… Я же не знала, – ноет мне в спину.
– Пошла ты.
Хлопаю дверью и плетусь к лестнице.
Выйдя на крыльцо, которое, кстати, только и попадает под камеры, выискиваю машину Валиева. Особо не напрягаюсь, тут не так много заниженных спортивных тачек.
Медленно шагаю по ступенькам и, завернувшись в пальто, открываю дверь, плюхаясь на сидение.
Дорогая кожа немного поскрипывает под моей наеденной пятой точкой, а в нос ударяет запах дорогого салона вперемешку с приятными мужскими духами.
Я в таком апатичном состоянии, что мне абсолютно плевать, как я сейчас выгляжу. Хотя лук еще тот: небрежный и наполовину распавшийся хвост на голове, пушистые домашние тапки, черные, затертые на коленках джинсы, растянутая футболка и пальто.
– Привет, – Валиев скользит по мне взглядом, но все, что я могу, это смотреть в одну точку прямо перед собой.
Еще немного, и лобовое стекло испепелится.
– У меня сперли твои деньги, – шумно выдыхаю и сразу слышу смешок.
– Ты просто находка, Лейкина.
Марк откровенно надо мной угорает.
– Ага.
– Как?
– Неважно, – накрываю лицо руками, потому что то, как это получилось, просто достойно Оскара.
– Я дам еще, не проблема. Но ты выполнишь мое условие.
– Притвориться невестой. Да. Почему я?
– Опять? На какой круг мы вышли? Я устал объяснять.
– Дядя, наследство, ты подходишь, Лейкина… Да, объяснения на высшем уровне, – снова вздыхаю, разглядывая свои ногти. – Что делать нужно?
На Марка стараюсь не смотреть, и так слишком тошно. А вид его довольной физиономии только подкинет дров в разгорающийся костер моего разочарования.
– Пока прийти к нам на ужин.
– Надеюсь, не сегодня? – разгибаю колени, чуть вытягивая ноги, и смотрю на свои тапки.
– Нет.
Марк прослеживает мой взгляд.
– Свинка Пеппа? – снова ухмыляется, разглядывая мои домашние носки с поросятами.
– Рада твоей осведомленности о таких изысках. Когда ужин?
– В пятницу.
– Хорошо. Могу идти?
– Вообще, я…
Договорить ему не даю, резко ныряю вниз, задевая ухом руль. Место, где сейчас находится мое лицо, угадать несложно. А все потому, что Макс, мой парень, идет с приятелем со стороны магазина. Будет совсем некстати, если он заметит меня сидящей в дорогой тачке Марка.
– Не так сразу, Лейкина. Я, конечно, понимаю, удержаться сложно…
Наглая лапа ложится на мой затылок, и я не церемонясь хлопаю Валиева по руке, быстренько поворачиваясь лицом к потолку. Правда, тут же сталкиваюсь с самодовольной ухмылкой. Боже, как же он меня бесит.
– Совсем? – пихаю его кулаком в грудь. – Убери руки.
– У тебя справки, случайно, нет? На парах ты явно поспокойнее. Притворяешься нормальной?
– Иди ты, – закатываю глаза. – Там парень в белой куртке к крыльцу шел. Он еще на улице или зашел в общагу?
Пальцы Марка ложатся на руль, и он вальяжно откидывается на спинку кресла.
– Там еще.
– Блин.
– Твой парень?
– Да.
– Пригласим присоединиться? Так мило сидим, по-домашнему.
Он снова надо мной издевается.
– В другой раз, – мило улыбаюсь, начиная теребить поясок пальто. – Еще там? – спрашиваю минуты через две.
– Там, там.
Он так нагло улыбается, что я начинаю соображать – врет. Врет, гад.
Резко вскакиваю. Конечно. Никакого Макса тут уже в помине нет.
– Я тебя убью, Валиев. Просто прикончу, – толкаю его локтем в бок и тянусь к ручке двери.
– Стоять.
Марк цепляет меня за воротник пальто и тянет назад. Впечатываюсь спиной в его грудь и затихаю.
– Я же сюда не ради того, чтобы тебя увидеть, ехал. Пристегнись.
– Что? Куда мы едем?
– Надо.
– Общага до двенадцати, меня не пустят.
Марк смотрит на часы, потом на меня.
– Ладно. Вали. Завтра съездим.
– Куда?
– Завтра и узнаешь.
– Хорошо, – пожимаю плечами и сразу выскальзываю на улицу, стараясь больше не касаться Валиева и не смотреть на него.
Глава 4
Практически перебежками добираюсь до комнаты, в которой творится что-то невообразимое.
Дашка с тапкой в руках возвышается над Надькой, которая забилась в угол кровати.
– Руки бы тебе оторвать, курица! – орет Водолеева и швыряет в Надю тапку.
– Я не знала. Я же не знала, – рыдает Голубцова, бросая на меня умоляющий взгляд.
– Даш, хватит, – повышаю голос, и подружка делает пару шагов назад.
– Ты из-за нее сто штук про…
– Успокойся, – прикладываю пальцы к губам. – Вернуть она все равно не вернет. Так что бить ее тапками необходимости нет, это не по-мо-же-т, – выдыхаю и сажусь на стул. – Она сама вам, что ли, рассказала? – спрашиваю Марину, потому что она пребывает в спокойствии.
– Ага. Мы из четыреста пятнадцатой пришли, а тут она, рыдает над своими склянками. Слово за слово, все и разболтала. Ну Дашка сразу в бой, если бы я ей тапок не подсунула, она б ее точно чем-нибудь потяжелее отлупила, – с опаской косится на сковороду. – А ты откуда вообще?
– С Валиевым виделась.
– Что сказал?
– Ничего нового. Короче, кажется, придется согласиться. Отдать ему деньги из своих накоплений я не могу. Точнее, могу, но…
– Да понятно, – вмешивается Даша. – Я тут подумала, надо к коменде сходить. Рассказать. Вдруг найдут того, кто спер.
Надя всхлипывает, и Дашка сразу удостаивает ее вниманием.
– А может, это ты? Припрятала, а теперь спектакль разыгрываешь?
– Я ничего не брала. Не брала. Ева, я правда не брала, – бормочет, обращаясь ко мне. – Честно.
Отвечать ей не хочется.
Я видеть эту дуру не могу. Кто ее просил? Это надо только додуматься – вышвырнуть чужую сумку в окно!
Вряд ли комендант нам поможет. Камер там нет. С повинной никто не придет. Можно написать заявление в полицию, но сумка-то на улице валялась. Фактически у меня ее никто не крал. Но сходить к ним, конечно, попробовать стоит. А вдруг.
– Ладно, давайте спать. У меня сейчас голова лопнет, – снимаю пальто и, повесив его на плечики, плетусь к кровати.
Девчонки быстренько готовятся ко сну и минут через десять вырубают свет.
Засыпаю я на удивление быстро, несмотря на то, что в голове настоящий кавардак. Мысли отравляют. Но, видимо, я так вымоталась за день, что мозг решает взять паузу.
Утром откладываю будильник в третий раз за последние двадцать минут и накрываю голову подушкой. Девчонки уже завтракают и оживленно о чем-то болтают.
Нехотя поднимаюсь с кровати и плетусь в душ. Приходится минут пятнадцать посидеть в очереди, прежде чем юркнуть в накуренное после вышедших отсюда девчонок помещение. Наспех ополаскиваюсь, мою голову и накручиваю на нее полотенце. С небольшим усилием натягиваю на еще немного влажное и липкое тело махровый халат и возвращаюсь в комнату, где меня уже ждет брат.
– Блин, ты же сказала, пойдем вместе, – бурчит Савва, поедая бутерброды.
– И пойдем. Десять минут мне дай.
Девчонки уже разбежались кто на работу, кто на учебу в корпус, который нам не по пути.
– Сейчас волосы просушу, оденусь, и все.
– Ну-ну. Десять минут. Конечно.
Савва громко вздыхает и достает из кармана телефон.
Брат поступил в универ только в этом году. Первокурсник-программист. И если я прошла сюда на бюджет без экзаменов по результатам всероссийской математической олимпиады, то за Савву родителям предстоит платить кругленькую сумму ежегодно.
Изначально его хотели поселить в другую общагу, но мама договорилась, чтоб Савку отправили сюда, мне под бок. Ему, кстати, такой расклад вообще не понравился. Мало кто захочет быть под присмотром старшей сестры, когда вот-вот оказался на свободе без родительской опеки.
– Все, – застегиваю свой любимый клетчатый пиджак прямого кроя, длиной чуть ниже попы, и оттягиваю брючины шорт. – Пошли, – перекидываю пальто через локоть и беру курс на остановку.
Брат нехотя плетется следом, пару раз поправляя лямки соскальзывающего по плечам рюкзака.
– Чего такой кислый?
– Сегодня тестирование.
– Не подготовился?
– Да нет. Знаю вроде. Говорят, в прошлом году препод жестил.
– Не бойся, все напишешь, – поддерживаю брата между делом, пока загружаю в инсту историю. Обычное пожелание доброго утра подписчикам. Я уже третий год веду страничку про стиль. Рекламой ни разу не пользовалась. Вся моя аудитория в тридцать тысяч человек пришла сама собой. Но это, конечно, больше для души, денег от этого сильно много в кармане не становится.
Автобус тормозит на нашей остановке, и брат галантно пропускает меня вперед.
Уже во дворе универа я замечаю Валиева в кругу некоторых наших сокурсников тире его друзей.
Вик, Арс, Антон и… Эля. Последняя мнит себя первой красавицей университета.
Поддев брата под локоть, прохожу мимо этого квартета без слов.
– Лейкина, а поздороваться? – ухмыляется этот зазнавшийся упырь.
– Обойдешься, Валиев, – кривлю губы и тащу Савву к лестнице.
– Ты чего? – брат округляет глаза. – У нас почти все на курсе с ним познакомиться хотят. Они с Виком такие крутые вечеринки устраивают, а ты его посылаешь.
– Значит, так надо, – сразу обрубаю эту речь, полную поклонения алтарю Марка.
– Вот именно поэтому ты всех и бесишь, – продолжает Савка, – вечно нос задираешь.
– Мой нос, что хочу, то и делаю. Топай уже, студент.
Провожаю брата взглядом и резко вздрагиваю, потому что на мое плечо ложится тяжелая лапа.
– А малой прав!
Марк нахально закинул на меня руку, согнув локоть в районе шеи.
– Я чет не понял, что за борзота, а, Ев?
– Наш уговор не распространяется на стены универа. Ты сам говорил.
– Я передумал.
– А я не умею читать мысли. Руку убери, – передергиваю плечами, но его лапа никуда не исчезает.
– Вчера ты была посговорчивее.
– Вчера у меня был шок.
– А сегодня?
– А сегодня я решила жить дальше. Так что там за дело?
– Расскажу после пар, – он проходится пятерней по своим жестким темным волосам, торчащим в разные стороны, и демонстрирует мне ровные белые зубы. – Но, если хочешь узнать быстрее, целуй, – прикладывает палец к своей щеке.
