– Не черт, а председатель! – Евсеич наставительно поднял вверх указательный палец. – Мне тоже, знаешь, не велик праздник туда-сюда кататься. Однако ж у тебя, Галина, свое начальство, у меня – свое. Сказали – сначала в Койволу, значит – в Койволу. Не зря ведь и ездили – запчасти к трансформаторной будке везли. А то вся деревня без света – смекай! Да и аванс надо было завезти. Выходной скоро. Как людям без денег?
– Да на кой им там, в Койволе, деньги-то? Там и магазинов-то нормальных нет, одно сельпо.
– Были бы деньги! А уж куда тратить – найдут. Ну припозднились, и что ж…
– Да уж, – вздохнула Галя. – Хотелось бы и в парикмахерскую, и в универмаг… Говорят, там креп-жоржет недавно выбрасывали, эх…
– Да чего уж теперь, – шофер покачал головой. – Лишь бы архив твой открыли.
– Откроют, куда денутся. Там ждать нас будут, начальство звонило уже.
– Да-а… – Евсеич достал папиросы и спички, прикурил, неспешно выпустил дым в окно. – Вот ведь… укрупнили район. Где теперь все конторские работать будут? Военкомат, газеты, опять же – архив?
– Да уж, архивариусы теперь только в Тянске нужны, – задумчиво протянула Галина. – Звали уже, предлагали комнату в бараке. А оно мне надо? У меня же муж, дочка… Дом свой да какой-никакой огородик.
– И что делать будешь?
– Ничего. Говорят, в леспромхозе делопроизводитель нужен. Вот завтра и загляну.
– Осторожней, сейчас пыли-то поглотаем! – предупредил шофер. – Чертова балка, ага…
Сбавив скорость, грузовик, переваливаясь на ухабах, покатил под гору, осторожно пересек мост через неглубокий овраг с журчащим на дне ручьем и снова перевалил через колдобины.
– Ничего! Скоро на шоссе выедем – повеселей покатим.
Евсеич улыбнулся. Скрипнула зубами Галина.
И тут вдруг раздалась очередь! Настоящая автоматная очередь! Или пулеметная… Как в кино про войну!
Ни архивариус, ни водитель поначалу ничего не поняли. Только в капоте вдруг появились дырки, да из пробитого радиатора повалил густой пар. Заскрипев, грузовик резко остановился.
– Бежим, Галя, – первым сообразил шофер. – Давай живенько, через твою дверь. Пригнись! Шибче, шибче…
Выскочив из кабины, Евсеич с Галиной нырнули в кювет, а выбравшись из него, скрылись в лесу.
Навалилось над самой чащей низкое белесое небо. В здешних местах нынче темнело поздно. Белые ночи, мать их растак…
– Давай, давай, милая! Лес большой – не поймают, спрячемся.
– Ох, Евсеич, туфли жмут, не могу!
– Да скинь ты их! Жизнь дороже…
* * *
Наутро весь городок всколыхнула жуткая новость – вечером по дороге в новый райцентр ограблена колхозная машина. Едва не убили водителя и женщину-архивариуса – бедолаги спаслись в лесу, а под утро на попутке добрались до Озерска. Что нужно было бандитам – ясно. Деньги! Как раз конец месяца – на этой машине обычно возили получку и аванс.
Так аванс и нынче везли… Только в Койволу.
Местное отделение милиции, конечно, уже было на ногах. Участковый, опер, вся дежурка, техник-криминалист, сам начальник, майор Иван Дормидонтович Верховцев, и тот явился, наплевав на отгул. Что ж, дело такое.
Уже завелся темно-синий милицейский газик с тентовым верхом.
– Едем, – хлопнув дверцей, распорядился майор.
– Иван Дормидонтович, автоматы брать?
В отделении числились три автомата: два АК-47 и один оставшийся еще с войны ППШ. В оружейке, в несгораемом шкафу, хранились. Так, на всякий случай. Теперь, похоже, такой случай настал.
– Автоматы? – начальник, крупный седоватый мужчина с короткой стрижкой, чем-то похожий на колхозного бугая, задумчиво побарабанил по дверце. – Думаю, ловить-то там уже некого. Но на всякий случай возьмем. Быстрей только… Африканыч, ты чемоданчик свой не забудь. А то как в прошлый раз выйдет – явился на место происшествия с одним фотоаппаратом. Фотограф, едрена мать!
Все посмеялись. Молодец начальник – разрядил обстановку.
Техник-криминалист Матвей Африканыч Теркин был родом из дальних староверских деревень, потому и отчество такое необычное. Из староверов, а пил как лошадь! Ну, так при Советской-то власти никаких староверов нет. При Советской власти все – атеисты! Так что можно и выпить, чего уж там…
– Ох, Африканыч… – как только техник-криминалист забрался в машину, майор потянул носом воздух и скривился: – Опять?
– Ну, выпил немножко… – Теркин не шибко-то боялся начальства, однако же уважал. – У деверя именины, нельзя, что ли?
– У тебя вечно: то именины, то крестины, то еще черт знает что… Дорожкин! Что там с автоматами? Получили?
– Уже, Иван Дормидонтович.
– Так шевелитесь!
– Ага.
– Так, едем! Эх, и попадет нам нынче от начальства. Скажут – банду тут развели.
Водитель, молодой сержант из недавно демобилизованных, врубил передачу, и милицейский ГАЗ-67, именуемый ласково «козлик» или просто – «козел», ходко покатил по Советской улице.
– Надо бы военных привлечь, – высказал идею Дорожкин. – Лес бы прочесали.
– Ага, прочесали бы! – майор невесело хохотнул. – Тут до самой Вологды можно чесать. Или до Белого моря. Хотя… да, военным сообщить надо. И в КГБ. Пущай и они займутся. Автоматы, ага… Евсеич, так, говоришь, пули прямо над головой свистели?
– Так говорю же – едва ушли!
Шофер-свидетель был прихвачен с собой. Чтобы на месте все показал. С колхозным его начальством договорились. Еще из Тянска должен был подъехать следователь, дело-то серьезное.
Да уж, нападение на машину – это вам не Дом пионеров! Пусть и не взяли ничего – не было денег, но автомат! Правда, в лесах такого добра с войны – навалом. Неоднократно уже находили, особенно пацаны.
На месте происшествия, у Чертовой балки, прямо на мосточке, неподалеку от застрявшего в кювете грузовика, сидел как-то городской пижон в черных солнцезащитных очках и курил сигарету. Еще довольно молодой – чуть за тридцать – высокий, худощавый, спортивный, с красивым лицом и стрижкой под полубокс, мужичина был одет в кремовый однобортный пиджак и синие, слегка зауженные брюки. Дополняла образ светло-серая сорочка с расстегнутым воротником.
Такой модный наряд вполне уместно смотрелся бы в каком-нибудь ресторане или, скажем, на выставке, но здесь, среди девственно-бескрайнего леса, он выглядел несколько чужеродно. Как и прислоненный к парапету моста новенький темно-синий мотоцикл, сияющий никелем и хромом.
– Ух ты – «Восход»! – с завистью прошептал Дорожкин.
У самого участкового имелся «Ковровец», еще старой модели, одноместный, с пружинным, почти что велосипедным седлом. Этот же: длинное сиденье – при необходимости втроем можно сесть, – багажник, защита ног… Техника! Вещь!
– Старший следователь прокуратуры Алтуфьев Владимир Андреевич, – подойдя к «газику», пижон вытащил из кармана удостоверение. – Сообщили, банда тут у вас. С автоматическим оружием. Так?
– Да сами еще толком не разобрались, – вылезая из машины, недовольно буркнул начальник. – Майор Верховцев Иван Дормидонтович. Это вон – люди мои. Младший лейтенант Дорожкин, участковый…
Дорожкин протянул руку:
– Игорь.
– Владимир…
– Оперативник наш…
– Игнат.
– Техник-криминалист… Африканыч! Эй, следователю-то представься!
– Ничего, ничего, пусть работает. Вы пока мне все обскажите.
– А у нас тут как раз и свидетель с собой! Евсеич, расскажи.
Ничего нового к тому, что уже рассказал милиционерам, шофер не добавил. Но тут уж следователь сам инициативу проявил, начал задавать уточняющие вопросы, время от времени оглядываясь на копошившегося у грузовика криминалиста.
– Ну, что там?
– Пули! Девять миллиметров. Под пистолетный патрон. Скорее всего, под парабеллум, я их еще с войны помню. Мальчишкой был, а вот поди ж ты…
– Ясненько. Значит, МР тридцать восьмой или сороковой. Немецкий пистолет-пулемет, ошибочно именуемый «шмайссером». Так вы, Прохор Евсеевич, говорите, никого не видели?
– Только слышал. Очередь. Потом пули по капоту – бам-бам… Ну а дальше мы с Галиной и сбежали. Не стали дожидаться, пока убьют.
– Правильно сделали, – записывая, покивал Алтуфьев. – Жаль, конечно, что не видели никого. Сами как думаете, сколько их было? Один или несколько?
Следователь по-хозяйски расположился на заднем – продольном – сиденье «козлика», вместо стола использовав собственный фибровый чемоданчик. Новенький, коричневый, с никелированными сверкающими уголками.
– Да кто ж их знает, сколько…
Между тем озерские милиционеры тоже не бездельничали: определив примерную биссектрису огня, рассредоточились по прилегающему участку леса. Ну и были вознаграждены!
– Товарищ майор! Есть! Гильзы!
– Молодец, младший лейтенант! Осторожней, там и следы должны быть.
Алтуфьев тоже заинтересовался: выскочил из машины, побежал к лесу.
Отыскать следы обуви на мягком мху, конечно, оказалось сложно. Нет, следы-то имелись – примятости в орешнике, там, где гильзы, – только вот для конкретной идентификации они, увы, не подходили.
– Так, Прохор Евсеевич, продолжим, – следователь вновь вернулся к машине. – Сейчас внимательно посмотрим в грузовике – в кабине и в кузове. Что не так лежит, что пропало. Эх, жаль, понятых не прихватили… ладно, придумаем что-нибудь. Водителя хотя бы запишем.
Из кабины ничего не пропало – да там ничего и не было, разве что начатая пачка крепких сигарет «Памир» стоимостью десять копеек. А вот в кузове…
– Ящики вскрыты, – Евсеич хмыкнул. – Да вы сами видите. Видать, деньги искали, думали, аванс в Огоньково везу. Я его и вез… только вчера утром. Ишь, шишиги, прознали.
Да, такая вот версия выстраивалась. Колхозный грузовик с самодельным фургоном – а лучше сказать, полуфургоном – был в Озерске машиной приметной, и то, что в нем возят колхозникам деньги – получку и аванс, – знала каждая собака. Да и как скроешь-то?
– Тогда и экспедитор садился, Иван Иваныч, с наганом, – пояснил Верховцев. – Хотя наган супротив автомата – ничто. Представление буду писать – пусть колхоз своим деньгам охрану организовывает. Вот хотя бы нас выпишет. Хоть и людей нет, да надо. Вдруг бы и впрямь вчера деньги повезли? И что тогда? Ищи потом свищи…
– Грузовик в Озерск буксировать будете? – задумчиво поинтересовался следователь.
Майор развел руками:
– Само собой. Скоро лесовоз приедет – утащат.
– Пусть архивные внимательно все пересмотрят, – пояснил Алтуфьев. – Мало ли, бумажки какие пропали.
– Да нужны тут кому эти бумажки!
– И все-таки.
– Понял, товарищ следователь. Исполним. Отдельное поручение писать будете?
– Да, вот прямо сейчас и выпишу.
Усевшись на парапет, Алтуфьев положил на колени чемоданчик.
– Товарищ следователь, – чуть погодя подошел Верховцев. – Извиняюсь за личный вопрос, но… что-то я вас раньше в прокуратуре не видел.
– Так и не могли, – следователь поднял глаза. – Я только недавно перевелся. Из Нарвы.
– И сразу в нашу глушь?
– Там тоже глушь. Только эстонская.
Алтуфьев улыбнулся и вытащил из кармана пачку «Памира»:
– Курите, Иван Дормидонтович.
Дешевое – десять копеек за пачку – курево как-то не очень вязалось с пижонским обликом следователя. И тот это понял, улыбнулся:
– Еще в армии к таким привык.
– А служил где?
– В ГДР, срочную. Да угощайтесь!
