Перейти к содержанию

Внебрачный ребенок

Автор:

4,8 670+ оценок читателей Рунета
Категория
Современные любовные романы
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
08.11.2026

Аннотация

– Полина, я же просила выпить таблетку перед тем как идти к нему в спальню! – заметалась Кристина по комнате, когда я сообщила о своей задержке. – Что теперь будет… Сестру «выбрал» в жены влиятельный человек в городе, ее радости не было предела, пока Шалимов-старший не объявил, что невестка его единственного сына должна быть девственницей. Тогда Кристина уговорила меня занять ее место всего на одну ночь… – Ничего не будет, – твердо произнесла я. – Никто об этом не узнает. Уеду из города. Справлюсь. Так я думала, но не учла одного: с отцом своего ребенка мы встретимся через несколько лет, и теперь от этого человека будет зависеть наше с Мышкой будущее. ОДНОТОМНИК. ХЭ.

Читать «Внебрачный ребенок» — Слава Доронина онлайн

Страница 3 из 3

– Да, – он кивнул. – Но я надеюсь, вы с Мышкой, – Роберт слабо приподнял уголки губ, когда произнес прозвище Сафины, – захотите увидеться с Дамирой раньше.

Я поджала губы, из последних сил стараясь не терять самообладания. От мысли начать общение с Робертом становилось не по себе. И это беспокойное чувство было вызвано грузом вины, который я носила внутри много лет. Как же важно в жизни быть откровенным. И в первую очередь с самим собой. Нельзя принимать решения на скорую руку. Но что теперь толку переливать из пустого в порожнее, когда главные ошибки допущены?

– Полина Аркадьевна, Роберт Рустамович? – за нашими спинами раздался голос Быстрова. – Уже приступили к обсуждению проекта?

Последовала напряженная пауза, а я ощутила, как по спине поползли неприятные мурашки.

– Еще нет, – холодно ответил Роберт. – Ладно, Полина, пока, – попрощался он, развернулся и направился к лифту.

Шалимов даже ради приличия не стал скрывать свою неприязнь к мужчине, который дал мне так много всего. Почему?

– Зайдем? – Паша кивнул в сторону моего кабинета.

– Если ты по рабочему вопросу. Там сейчас Сафина.

Быстров нахмурился.

– Мне не с кем было оставить сегодня дочку… – начала я оправдываться, по-своему истолковав его длительное молчание.

– Вы знакомы с Шалимовым? – перебил он меня.

– Да… – я запнулась и, набрав в легкие воздуха, произнесла: Это и есть тот самый муж моей сестры, про которого я тебе рассказывала.

На лице Паши отразилось удивление, которое сменилось недоумением.

– И что он хотел от тебя?

– Ничего. Просто сказал, что я хорошо выступила с отчетом, и он будет рад нашему сотрудничеству.

– Вот как… – задумчиво произнес Паша и сделал шаг в сторону моего кабинета, открывая дверь.

К моему изумлению он не стал меня отчитывать за то, что я привела ребенка на работу, хотя такое не поощрялось у нас в коллективе. Поздоровался с Мышкой и, пообещав вечером заглянуть ко мне, оставил нас одних.

11

Полина

– Это были лучшие три недели в моей жизни! Самые романтичные, самые-самые… – счастливо вздохнула Алёна и мечтательно закатила глаза.

– Ох уж этот медовый месяц, – я расплылась в улыбке.

– И не говори. Не удивлюсь, если после такой насыщенной интимной программы я попаду к тебе на прием.

– Тогда поторопись, а то я согласилась на свою голову на предложение Быстрова.

– Что? – подруга округлила глаза. – Он… Ты…

– Господи, Алёнка, – рассмеялась я и поднялась со стула, чтобы включить чайник. – Да спустись ты со своих облаков. По работе предложение, помнишь, я тебе рассказывала недавно по телефону?

– По работе значит… – тихо повторила она и тут же поникла. – А я уж думала… Ладно, проехали. Работа – тоже хорошо, а повышение, тем более. Нет, но все же, что там на личном фронте? Сколько уже за тобой ходит Быстров? Когда уже созреет на что-нибудь серьезное?

– Давно. Со студенческой скамьи.

Мы познакомились с Пашей, когда я училась в медицинском университете. Он читал лекции весь семестр вместо профессора Борисова, которого подкосил недуг. По Быстрову сходили с ума все девчонки, а он из всего потока студенток на кафедре почему-то выделил меня, и позднее предложил заработать денег, узнав, что я одна воспитываю дочь. Устроил на полставки к себе в клинику, помог с жильем… Так между нами возникла сначала симпатия, затем дружеское общение, и как следствие, романтическая связь.

– А как там Шалимов поживает?

Я сникла, вспомнив о завтрашней встрече с Робертом, и почувствовала, как внутри снова поселилось мучительное беспокойство.

– А ну-ка, давай, рассказывай, пока Мышки нет дома, – Алёна пристально всмотрелась в моё лицо.

Как на духу я изложила все, что произошло в последние дни, и не забыла упомянуть про встречу Мышки и Роберта, а также про весь спектр собственных ощущений по этому поводу.

– Поль… – серьезно начала Алёна. – Ты только не воспринимай мои слова сразу в штыки, но мне кажется, тебе нужно собраться с духом и пойти на сближение с Робертом, сделать шаг навстречу и все ему рассказать. Кристины больше нет… Ваши договоренности с сестрой канули в небытие. Неужели ты всю оставшуюся жизнь собираешься нести этот крест? Нет, конечно, можно молчать, но смысл? Вот увидишь, потом будет легче.

– Не знаю… – полушепотом отозвалась я. – Умом понимаю, что так будет правильно, но как представлю, что начну ему это все говорить… – и тут же вздрогнула, почувствовав, как по спине пробежала неприятная дрожь от одной только мысли – сказать ему о той ночи.

– Некоторые вещи необходимо делать своевременно. Согласись, Поль, что для Мышки будет за радость, когда у нее появится настоящий отец и сестренка? При других обстоятельствах об этом не могло идти и речи, но сейчас… – Алёна положила свою руку на мою ладонь и легонько сжала ее.

Все я понимала, тем не менее сердце от страха сжималось в груди, стоило представить последствия этого «разговора по душам». Может быть, и в самом деле начать общаться с Робертом, чтобы узнать его поближе? Хотя бы ради того, чтобы понять, что он не пошел характером в своего отца, а нам с Мышкой не грозит никакая расправа в виде расставания и лишения меня родительских прав? Не хватало, чтобы он обозлился и отобрал дочь. Почему-то мне казалось, что медсестра, которую он привез из Казани в качестве няни для Дамиры, будет рада взять на себя уход и за моей девочкой, лишь бы остаться при Роберте и никого к нему не подпускать. Возможно, я ошибалась, не знаю…

– У меня завтра встреча с Шалимовым на объекте. Ты чем завтра занимаешься? Может быть, съездишь со мной? – с надеждой посмотрела в лицо подруги.

– Нет, – Алёна отрицательно покачала головой. – Завтра у нас прогулка по городу с мамой Карима. Ты же в курсе, что она была против нашей свадьбы, я не могу с пренебрежением отнестись к ее приглашению. Нужно налаживать контакт. И ты подумай над моими словами. Присмотрись к Шалимову, узнай его поближе. Может, не так страшен черт… – она толкнула меня локтем в бок и задорно рассмеялась.

Да и не похож он на него. Скорее на дьявола-искусителя. Но говорить об этом вслух я не стала.

Мы допили с Алёной чай, прогулялись пешком до садика за Мышкой и зашли на детскую площадку. Домой с Сафиной мы вернулись поздно, а остаток вечера провели вдвоем. Я без конца прокручивала в голове слова Алёнки. Может быть, и в самом деле попытаться узнать Роберта поближе, а потом все ему рассказать? Не уверена, что смогу вот так разом вывалить на него, что уже как пять лет он был отцом моей дочери, а мы с Кристиной знали об этом, но молчали. Но попробовать все же стоило.


За пять часов, которые я успела провести на работе, устала так сильно, словно отпахала несколько дежурств подряд. Сказывалась переработка, недосып и нервное переутомление. Но лучше так, потому что в любую освободившуюся минуту я начинала задуматься о том, что сегодня снова увижусь с Робертом. Забежав в кабинет, чтобы переодеться, я потянулась за телефоном. Надо было позвонить Марии Сергеевне и предупредить, что задержусь. И в этот самый момент на пороге появился Быстров.

– Полина, ты еще не уехала?

К моему изумлению Паша был в верхней одежде. Он тоже куда-то собирался? Я мельком взглянула на часы, которые висели на стене, затем на Быстрова. Он никогда не покидал рабочего места раньше семи вечера.

– Нет, только собираюсь… – я застыла на месте, глядя на Быстрова.

– Ну вот и отлично, – отчеканил он. – Мне нужно в город. Спускайся, подброшу тебя на встречу с застройщиками, а потом заберу.

– Хорошо… – я пожала плечами, ничего не понимая. С чего вдруг такие привилегия? – Сейчас только отменю такси, – потянулась к телефону и набрала последний номер из списка контактов, а когда закончила разговор и повернулась к двери, Паша уже вышел из кабинета.

Неужели он меня ревновал к Роберту? Впервые за годы наших отношений он так открыто проявлял эмоции. Обычно сдержанный, всегда серьезный… А сейчас вдруг что изменилось? Прихватив сумку и папку с бумагами, я направилась вниз, стараясь не думать о предстоящей встрече с Робертом. Может быть, он пришлет на объект кого-нибудь из своих помощников? Это бы всем упростило задачу. Ладно, не всем, только мне.

Я вышла на улицу и подошла к машине Быстрова. Забралась внутрь и поймала напряженный мужской взгляд: Паша разговаривал с кем-то по телефону, быстро кивнул мне, чтобы я пристегнулась. Мы выехали с парковки. Изнутри меня начала жечь предательская мысль, что я была бессовестной лгуньей и обманывала обоих мужчин. То и дело я прокручивала в своей голове наш разговор с Робертом, как я признаюсь ему, что родила от него дочь пять лет назад. Пыталась представить его реакцию, но все заканчивалось ужасно в моем воображении. Но ни разу до этой минуты я не задумалась о чувствах Паши. Что он будет испытывать по отношению ко мне, когда узнает кто отец Мышки, которую он так обожал?

– Полина, ты слышишь? – я повернула голову в сторону Быстрова, он смотрел на меня сосредоточенным взглядом.

– Я задумалась. Извини. Что ты сказал? – переспросила, улыбнувшись краешком губ.

– Ты не против, если первую встречу с застройщиками я проведу вместе с тобой?

– Разве ты… – я запнулась, глядя в его лицо. – Паша, что происходит?

До этого дня Быстров не проявлял даже и намека на ревность. Наши отношения изначально были построены на доверии. В Паше я видела идеального спутника жизни, предложи он мне нечто большее, чем просто отношения и постель, я бы не задумываясь, согласилась стать его женой. Но таких предложений мне не поступало.

– Мог бы сказать, что переживаю за тебя и просто хочу поддержать, но уверен в тебе на сто процентов. Поэтому буду откровенен: мне не очень нравится вся эта история с появлением мужа твоей сестры. Я настаиваю, чтобы ты держалась от него подальше. И ему я намерен сегодня сказать то же самое после переговоров.

Я сжалась и затаила дыхание.

– Ты моя женщина, а я не позволю никому другому в моем присутствии пожирать тебя глазами. Считай этой моей прихотью, ревностью, сумасбродством, но своим делиться я не намерен. Лучше предупреждать преступления, чем их наказывать.

Неужели Быстров переживал из-за того, что я предпочту нашу надежную связь какой-нибудь интрижке на стороне? Что за глупости?

– Паша… – обескураженно выдохнула я, даже не зная как реагировать на эту откровенность. – Мне кажется, что сейчас ты перегибаешь палку… Ты собираешься устроить Роберту скандал? На каком основании?

– Не скандал, Полина. А обозначить человеку границы, которые ты, как я понимаю, выстраивать не собираешься.

12

Полина

– Останови машину, Паша. Я поймаю такси, – попросила я, втянув в легкие воздух, чувствуя, как меня потряхивает от возмущения. – Будет лучше, если мы увидимся вечером, и обсудим все в спокойной обстановке…

Быстров собирался помочь мне выстроить границы с другим человеком, но при этом сам переходил черту. Я не выносила давления, и он прекрасно об этом знал. К тому же у него не было на меня никаких прав, чтобы диктовать сейчас свои условия, тем более доносить их в таком тоне.

– Что? – он непонимающе посмотрел на меня. – Полина, каким вечером?

– Хорошо… – протянула я. – Давай обсудим сейчас. Я не понимаю, о каких границах идет речь. Ты, может быть, забыл, но мы с Кристиной не чужие друг другу люди, а Роберт остался с младенцем на руках, и в одно мгновение потерял практически всех близких ему людей. Я сама была в такой ситуации, знаю как это тяжело. И если на то пошло, ты сейчас вдвойне не прав, потому что сам пережил однажды подобное, оставшись с ребенком на руках. Разве нет?

Паша сжал руками руль до побеления костяшек.

– Не прав значит? – он покачал головой и дерзко усмехнулся. – Именно потому, что сам был в такой ситуации, понимаю, что задумал Шалимов. Только знай, Поля, из этой жалости потом могут вспыхнуть сильные чувства, такие как: привязанность, нежность, общая забота о детях… Это все сближает, поверь мне. Особенно, когда дети маленькие, а взрослые люди заинтересованы в том, чтобы дать им как можно больше душевного комфорта и тепла. Он же смотрит на тебя, а видит ее! Ты это понимаешь? Ее видит, а не тебя! Только пока ты по вечерам в комнате у своих стариков размышляла о том, чем побаловать себя на ужин: гречкой с дешевыми сосисками или голыми макаронами, твоя сестра жила, как королева с обеспеченным мужем. А на нищенскую стипендию, ты забыла, как жила с ребенком и сводила концы с концами? Исходя из всего, что услышал от тебя, когда ты вернулась из Казани, видя твое расшатанное состояние, я сделал вывод: Шалимову не составит труда прогнуть тебя под свои решения. Ты даже не успеешь опомниться, как всецело окунешься в заботы о его дочери. Полина… – устало вздохнул он и взглянул на меня. – Я хочу уберечь тебя от ошибок.

Для меня всегда было важно чувствовать себя свободным человеком. Кристина же, не колеблясь ни минуты, согласилась на брак с мужчиной другого менталитета и устоев, которого почти не знала, Мы с сестрой были совершенно разными людьми, но не в том ключе, в каком увидел отличия Роберт: Кристина жила в золотой клетке, была зависима от решений других людей, а я бы так не смогла! С детства не умела скрывать своих чувств и эмоций и, в отличие от сестры, давно бы выцарапала глаза насильнику и подонку, разрушившему светлые мечты. Такое за гранью моего понимания. И Пашины опасения я не разделяла. Откуда взялась эта ревность и недоверие? С чего он решил, что я собиралась сближаться с Шалимовым, когда все шесть лет делала обратное?

– С какой стати семья сестры должна была меня содержать, Паша? Да, я много не зарабатывала, крутилась, как могла, но рядом всегда были надежные люди. И ты, в том числе. Родители оставили нам с Кристиной небольшие сбережения, сестра отдала мне свою долю. Разве этого недостаточно? Да при чем здесь вообще деньги? Ты несешь полную ерунду!

– Да, деньги здесь ни при чем, – согласился он. – Дело совсем в другом, Полина. И все, что я сказал – не ерунда. Когда Марина умерла, а я остался с Леськой один, чувствовал себя одиноким, потерянным и пустым. Разом столько всего навалилось, что мне захотелось сбросить часть забот по ее воспитанию хоть на кого-нибудь, но рядом никого не было. Неужели ты действительно готова взвалить на свои плечи заботу о чужом ребенке и мужчине?

Повисло долгое молчание. Паша, нахмурившись, следил за дорогой. Мы редко с ним выяснили отношения. Точнее никогда. И сейчас я не понимала этой резкой перемены в его настроении. Раньше его не смущали мои однокурсники, которые проявляли знаки внимания или приглашали меня на свидания в университете, даже анестезиолог Ларин, в открытую ухаживающий за мной, не вызвал у него столько эмоций. Так что же изменилось сейчас? Или все дело было в том, что Роберт был выше Быстрова по статусу, моложе и перспективнее, а он увидел в нем достойного соперника? Паша всерьез думал, что я ищу себе спонсора и с радостью прыгну в постель к бывшему мужу сестры? Что он пытался донести до меня всеми этими словами?

– Ты ведь меня ни к кому и никогда не ревновал… – сглотнув комок в горле, произнесла я. – А сейчас… Почему так остро встал вопрос с Шалимовым именно сейчас? – потребовала я ответа. – Неужели ты такого низкого обо мне мнения, что отчитываешь, как глупую девчонку? – я чувствовала, что еще чуть-чуть и расплачусь.

– Не пори горячку, Полина! – процедил Паша сквозь зубы. – Я высокого о тебе мнения, и ты прекрасно это знаешь. Ты далеко не глупая, но слишком доверчивая.

– Не раз и не два ты говорил мне, что между нами большая разница в возрасте, что я еще слишком молода для семьи, что нужно крепко встать на ноги… Но это ведь все отговорки, да? В чем дело, Паша? У тебя есть кто-то еще?

Он с силой ударил ладонью по рулю, и выругался, а я уставилась на свои колени, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Я впервые видела, чтобы он так открыто проявлял при мне свои эмоции.

– Нет у меня никого! И да, я хочу обозначить Шалимову границы в общении с тобой, потому что при всем своем желании надеть кольцо тебе на палец и привести домой в ближайшие год или два не смогу. Я не готов потерять родную дочь, которая против этого брака. Но и тебя терять не хочу, понимаешь? Считай это слабостью, малодушием, всем, чем угодно. Но не готов я причинять боль ни одной из вас, потому что обеих люблю. Как и позволить этому хлыщу давить на твои слабые места! Я больше чем уверен, что он заинтересован в том, чтобы пойти с тобой на сближение из-за своей дочери, и будет играть нечестно, выискивая поводы для ваших встреч.

– Паша… – тихо произнесла я, обескураженная всеми его словами. Быстров никогда не говорил мне, что Леся против меня и нашего брака. Так вот в чем дело… – Не нужно никуда ехать. Правда. Мы с Робертом никогда не будем вместе, потому что Кристина и я… Мы совершенно разные. И все твои слова сейчас отдаются болью в груди, потому что… Почему ты сразу ничего не сказал мне о Лесе? Что она против меня и Сафины?

– Полька… – он шумно выдохнул. – Никогда не говори никогда. А по поводу Леськи… Ну а что я должен был сказать? Я обожаю тебя и твою дочь. И женился бы на тебе хоть сейчас, но сложно это все, понимаешь? Ты сама мать, знаешь, что кардинальными методами такие вопросы, особенно в возрасте, как у Леси, не решаются. К чему бы это все привело? К скандалам? К агрессии? Я так не хочу. А Шалимов… Такие люди, как он, открыто не играют, и четко знают, что делают, зачем, и когда. Не успеешь опомниться, как окажешься у него дома, потом привяжешься к девочке, а зная твой материнский инстинкт… – он хмыкнул и покачал головой. – Ну что прикажешь мне делать? Смотреть, как сам собственноручно разрушаю свое счастье, потакая эгоистичным замашкам дочери? – Быстров смотрел на меня потухшими, грустными глазами.

Смерть Кристины и появление Роберта как раз совпало с тем периодом, когда я ждала от Быстрова активных шагов или действий в отношении нас, но ничего не происходило. Зато он предложил мне высокую должность и теплое местечко… Но Леся уже была взрослой девочкой, без пяти минут совершеннолетним человеком, и должна отдавать себе отчет, что отцу предстоит жить дальше. Что в его тридцать девять вселенная не крутится только вокруг нее одной и ее запросов. Откуда такой эгоизм?

– Ладно, – Быстров включил поворотник и припарковал машину у обочины. – Иди одна. Надеюсь, мы услышали друг друга. Позвони, как закончишь, я буду здесь неподалеку на встрече с Мирзоевым.

– Паша… – я коснулась его руки.

– Иди, Поль, пока я не передумал, – грубо оборвал он меня.

– А ведь я изначально не хотела возглавлять этот филиал! И ты прекрасно это понимал… Как и то, что когда я погружусь в новый проект, то перестану думать о совместном будущем, потому что у меня не останется на это время, да? – в сердцах выпалила я, но ответом мне была тишина.

С глаз будто спала пелена. Открыв дверцу, я выскочила на улицу, чувствуя внутри опустошение и боль. Холодный порыв ветра немного остудил мой пыл, но на сердце было все так же тяжело и больно от понимания, зачем Паша затеял это все с моим назначением в новой клинике.

Я даже предположить не могла, что все дело было в Лесе. И кто бы мог подумать, что она ставила ему ультиматумы… Замкнутый круг, ей-богу! И ведь сердцу не прикажешь: меня тянуло к Быстрову, и это чувство было взаимным. Семнадцатилетней Лесе я бы не смогла никогда заменить мать, но разница в возрасте позволяла стать для нее хорошей подругой. Если бы она только того захотела…

13

Полина

Мне казалось нестерпимым это выворачивание правды наизнанку, эта попытка Быстрова подогнать все под свою версию мировоззрения. Внутри было больно, я дрожала всем телом, быстро перебирала ногами, заставляя себя успокоиться и настроиться на рабочий лад, но у меня ничего не получалось.

– Полина! – я остановилась у здания будущей клиники, услышав голос Роберта.

Обернулась и заметила, как он вышел из машины. Черная челка упала ему на лоб, он пригладил пятерней волосы и уверенным шагом направился ко мне в сопровождении помощника. Кажется, его звали Гарик, если мне не изменяла память? Он был с Шалимовым на прошлом совете директоров.

На улице срывался дождь, как и в нашу последнюю встречу с Робертом в Казани, а холодные порывы ветра пробирали до костей.

– Добрый день, – я поздоровалась с мужчинами, и зябко поежилась, желая уже оказаться внутри здания.

– Сейчас по-быстрому осмотрим объект, сверимся с проектом, Гарик внесет правки, и рабочие на следующей неделе приступят к отделочным работам. Думаю… – Роберт с задумчивым видом окинул помещение внимательным взглядом, а затем сосредоточился на мне. – Через месяца три ты уже будешь сидеть в своем новеньком роскошном кабинете и отдавать распоряжения сотрудникам, – он тепло улыбнулся, мелкие морщинки собрались вокруг его глаз, а я вспомнила о нашей недавней встрече, когда он так же радовался, увидев Сафину.

Задумавшись, я не увидела под ногами мешки с мусором и едва не споткнулась об них, но Роберт вовремя поддержал меня и схватил за локоть, притягивая к себе.

– Аккуратнее, – произнес он, оглядываясь вокруг. – Рабочие вчера сносили стены, кругом строительный мусор. Гарик, принеси каски, – распорядился он.

Ощутив смущение, я высвободила свою руку, отодвинулась от него и отвернулась, сделав вид, что разглядываю бардак под ногами. Настроение после разговора с Пашей было отвратительным. И я бы с радостью осталась сейчас одна, чтобы обо всем подумать и успокоиться. На рабочий лад перестроиться никак не получалось.

– Все нормально? – спросил Роберт, заметив мое состояние.

– Да, все хорошо. Осматриваю новые владения. И пока… Даже представить не могу, что тут будет чисто, – натянула подобие улыбки, но она все равно получилась грустной и вымученной.

– Будет чисто и очень красиво, – заверил меня Шалимов. – Завтра Гарик скинет тебе на почту окончательный макет. Обсудите с вышестоящим начальством с учетом сегодняшних правок, и если всех все устроит, с нашей стороны гарантируем, что закончим работы в кратчайшие сроки.

Не знаю, из-за чего так переживал Быстров, но весь час, который мы осматривали здание будущей клиники, прошел на сугубо деловой ноте. Роберт даже не пытался со мной заговорить на личные темы, а я все же отвлеклась и расслабилась, погрузившись в работу. Расспрашивала у Шалимова о нюансах, вносила в свои записи заметки, чтобы потом обсудить это с Пашей. Хотя в ближайшие несколько часов не хотела с ним никаких встреч. Следовало переварить всю информацию, которую он вывалил на меня, а потом уже снова пытаться о чем-то договориться.

Роберт и Гарик отошли к окну, проводя какие-то расчеты и замеры на планшете, а я закрыла папку и потянулась в сумку за телефоном. Набрала сообщение Быстрову, что мы закончили, а он может приезжать за мной, и нажала на кнопку «Отправить сообщение», как внезапно услышала грохот и шум.

Получив сильный удар в плечо, я вскрикнула от боли, ничего не понимая, и выронила телефон из рук.

– Полина… В сторону! Немедленно! – до меня донесся громкий возглас Роберта, а в следующую секунду я увидела, как он бросился ко мне, но почувствовала еще один сильный удар, который пришелся на голову и спину.

Больно приземлившись на колени, я снова услышала грохот. Поднялся столб пыли, а когда он рассеялся, заметила рядом с собой огромный кусок штукатурки.

– Полина! Посмотри на меня!

Превозмогая боль в теле, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, и только после этого попыталась поднять голову.

Глаза резало то ли от пыли, то ли от выступивших слез и боли. Сильно досталось левому плечу и спине… Роберт коснулся моего лица, снял с меня каску. Его руки дрожали, а сам он выглядел не на шутку взволнованным.

– Вроде бы все в порядке… – слабо проговорила я, когда он осмотрел мою голову. – Помоги мне, пожалуйста, подняться…

Вцепившись в Роберта, я с трудом поднялась. Шалимов прижал меня к себе, а я почувствовала, как быстро бьется его сердце в груди. Я и сама испугалась, но, кажется, все обошлось. Сделала несколько шагов с его помощью, но внезапно все вокруг закружилось, в глазах потемнело… Сильная вспышка боли в затылке лишила меня последних сил, и я обмякла в руках Шалимова.

– Гарик, вызывай «скорую», – раздался встревоженный голос Роберта откуда-то сверху.

Почувствовав, что меня больно хлопают по щекам, я приоткрыла глаза. Вращение стало замедляться, а я начала воспринимать окружающее четче и яснее, поняв, что лежу на твердой поверхности.

– Роберт… – поймала его бледное лицо в фокус. – Набери Алёну, жену Карима… – еле слышно проговорила я. – Пусть заберет Сафину из садика и отвезет к Тихомировым, – в ушах звенело, кожа покрылась липкой испариной. Губы запеклись, как будто я не пила целую вечность. Казалось еще чуть-чуть, и я снова потеряю сознание.

С пробивающейся щетиной и всклокоченными волосами Шалимов сейчас выглядел старше своих лет. Он ничего не ответил, поднял меня на руки и понес на улицу. Перед глазами все кружилось, как будто я каталась на супер-экстремальных аттракционах, а левое плечо болело, словно мне его ломали без наркоза. Все смазалось в моей голове от этой боли, я не реагировала на звуки и на все, что происходило вокруг. Разум бунтовал, отказывался принять то, что со мной произошел несчастный случай.

В какой-то момент мне померещилось, что я слышу голоса Быстрова и Шалимова. Вперемешку. В сознании все путалось, я без конца погружалась в темноту, а в недолгие моменты просветления перед глазами всплывало лицо Сафины, и жуткая, дикая паника сдавливала горло своими когтистыми лапами: моя девочка останется одна, если со мной случится что-то страшное и непоправимое.

14

Полина

Я пришла в себя резко, словно по щелчку. Открыла глаза и увидела белый потолок, а затем услышала тихий голос Алёны. Повернула голову и заметила ее, стоящую у окна с телефоном в руках. Из-за слабости веки слипались, сильно болело плечо, а во рту стояла засуха. Я опустила глаза к руке и заметила в той катетер. Меня мутило, я с трудом понимала, почему нахожусь в больнице… А когда по кусочкам восстановила все фрагменты в одну картинку, пошевелила пальцами на ногах и руках. И выдохнула от облегчения, что они двигались и слушались меня. Стать инвалидом и обузой для дочери – сомнительная радость.

– Полька! – Алёна услышала мой глухой стон, когда я попыталась приподняться и сесть. – Ты пришла в себя? Наконец-то! – она тут же завершила вызов и подошла ко мне.

– Скажи мне правду, – попросила я, чувствуя тугую повязку на плече. – Что со мной?

– А что с тобой? – Алена присела на стул возле моей кровати, погладила меня по руке и тепло улыбнулась.

– Говори, как есть, – с трудом прохрипела я. – Я теперь инвалид?

– Ты не инвалид. У тебя вывих плеча. Множественные ушибы, сотрясение головного мозга. Недельку или две придется полежать, прежде чем снова начнешь работать, как пчелка. А еще… – она загадочно улыбнулась и кивнула куда-то в сторону. Я проследила за ее взглядом и заметила два красивых букета на тумбочке рядом с кроватью. – Смотри, какой сервис! Всех перепугала не на шутку этим несчастным случаем на стройке…

– Что с Мышкой? Ты ей сказала что-нибудь обо мне? Роберт тебе позвонил? Где она сейчас?

Я проигнорировала ее намеки на сервис и цветы, потому что все мои мысли были сейчас о Сафине.

– Мышке я ничего не сказала, – спокойно ответила Алёна. – А Шалимов… – немного помедлив, она продолжила: Он вчера забрал Сафину из садика вместо меня.

– Что? Нет… Ты шутишь? – я вытаращила на нее глаза.

– Нет. Я была со свекровью, и мы с ним договорились, что он сам заберет Мышку из садика. Тихомировых я решила не тревожить в ночь, потому что Мария Сергеевна и Ефим Петрович с ума бы сошли от волнения после таких новостей. Я сама чуть не поседела, когда узнала об этом, – она обвела глазами мое тело и остановила взгляд на плече с повязкой.

– Получается, она провела с ним весь вечер? У него дома? – на теле выступил холодный пот.

– Ну да, – Алёна пожала плечами. – С родным отцом. И ничего страшного в этом нет. Сейчас Сафина в садике, а Тихомировы не в курсе, что с тобой произошло несчастье. У Марии Сергеевны слабое сердце… Я не захотела брать на себя такую ответственность.

– Боже… – я прикрыла ладонью рот. В голове не укладывалось, что все, сказанное Алёной было, правдой. Кошмар на кошмаре. – Сколько я была без сознания?

– Почти сутки.

Я попыталась успокоиться, взять себя в руки, но ничего не получалось. Меня словно парализовало от услышанного: Сафина провела вечер с Робертом.

– Даже не знаю, на чьей я теперь стороне… – загадочно улыбнулась Алена, не обращая на мое состояние внимания.

Подругу не смущало, что я дрожала от всех ее слов как лист на ветру? Мышка ведь совсем кроха… А как к ее появлению отнеслась Белла Ренатовна? Что если она заметила какое-нибудь сходство?

– О чем ты? – я удивленно на нее посмотрела, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди.

Воображение рисовало ужасные картинки, и мне дурно становилось с каждой минутой все больше и больше от мысли, что моя дочь провела весь вечер с незнакомыми ей людьми. И ладно, с Робертом она уже встречалась. Но Лиза? Мама Роберта? Она ведь их никого никогда не видела!

– Оказывается, тут такое было вчера, пока ты в операционной находилась… – подруга закатила глаза. – Я приехала к тебе в больницу перед тем как забрать Сафину от Шалимова, а медсестра с поста хоть и не пропустила к тебе, но за шоколадку рассказала, что двое мужчин, которые были с тобой на момент поступления в больницу, устроили скандал, и светленький, это похоже наш Быстров, кричал темненькому, чтобы тот даже близко не приближался к тебе. Чем все закончилось, она не знает, охрана их выгнала на улицу, а твой лечащий врач до утра запретил все посещения и визиты. Но вот они… – она кивнула на букеты в вазе, которые стояли на тумбочке. – Каким-то чудесным образом все же появились в палате. Мистика, правда? Как ты думаешь, какой от Роберта, а какой от Паши?

– Мне все равно! – я на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как пылают мои щеки. – Ты рассказываешь мне ужасные вещи! Хочешь, чтобы я снова лишилась чувств?

– Нет. Быстров, кстати, сейчас в больнице, разговаривает с твоим врачом, и я впервые вижу его таким, Поль… – Алена запнулась, а я посмотрела на нее.

– Каким? – спросила дрожащим голосом.

В памяти были свежи все обоюдные слова, которые мы сказали с Пашей друг другу в машине в порыве эмоций. А еще этот несчастный случай, и непонятные выяснения отношений с Робертом… Неужели он и в самом деле так сильно меня ревновал к Шалимову?

– Потерянным, разбитым. Видно, что он очень переживает. Но Шалимов… – Алена растянула губы в удовлетворенной улыбке. – Кажется, ему плевать на все запреты твоего Паши. И если хочешь знать мое мнение, то я на стороне мужа и его партнеров. У Быстрова вагон времени был! А воз и нынче там. С Шалимовым такое не прокатит, вот увидишь. К тому же он отец Мышки. Я ставлю на него! И это с ним я разговаривала несколько минут назад. Он, кстати, обещал сегодня тебя навестить…

Я была очень благодарна подруге за поддержку и за то, что они с Каримом присматривали за моей Мышкой, но только зачем Алёнка поддерживала общение с Робертом? Неужели не понимала, чем это все чревато?

– Ты неисправима, понятно? – горько усмехнулась я. – Тебе бы лишь движухи создать, сводница! – я поморщилась, схватившись рукой за больное плечо, когда попыталась сесть удобнее. – Привези вечером Сафину, а? – посмотрела на нее умоляющим взглядом. – Пожалуйста…

– Уверена? Выглядишь ты неважно, – честно сказала она.

– Уверена. Я так испугалась в тот момент… Как представила, что со мной что-нибудь случиться… – вспомнив о страхе и всех своих ощущениях, почувствовала, как по коже побежали неприятные мурашки.

– Ну хорошо, привезу. Катастрофа ты моя ходячая. Как же я рада, что все обошлось! Но когда мне позвонил Шалимов и сказал, что с тобой случилось несчастье… Я чуть сама от страха не потеряла сознание! Знаешь, если бы оказалось что-то серьезное… Наверное, в состоянии аффекта я бы рассказала ему всю правду о вас с Мышкой. В разведку со мной опасно ходить, имей в виду, когда будешь делиться новыми секретами, – Алёна извиняюще улыбнулась, а я тяжело вздохнула.

Да, в тот момент, когда произошло несчастье, я четко осознала, что страх за будущее Сафины сильнее всякого стыда и ошибок, которые были допущены в прошлом.

– Хочешь еще один секрет в свою копилку? Вчера, перед тем как отправиться на встречу с Робертом, мы немного повздорили с Пашей. Он сказал мне, что Леся против нашего с ним брака, поэтому наши отношения не двигаются с мертвой точки. В сердцах я выпалила ему, что получила новое место не просто так, а для того, чтобы работала усерднее и не думала о совместном будущем… Мне теперь так стыдно за эти слова! Ведь он столько всего сделал для нас с Мышкой, был рядом в самые трудные времена, а я вот так с ним… Будь Сафина против Паши… Думаю, что тоже попридержала бы коней с браком.

– Ох, нечто такое и следовало ожидать, – поспешно сказала Алёна. – Я сразу догадалась, что дело в его дочке. Пока сам не столкнешься с подобным, глупо рассуждать, как можно обойти острые углы. Сколько ей сейчас? Четырнадцать? Пятнадцать?

– Семнадцать почти. Школу в этом году заканчивает.

– Да уж… Ситуация… Какие-то зеркальные отношения у тебя вырисовываются с мужчинами: Шалимов хочет, чтобы ты общалась с Дамирой, а Быстров наоборот, чтобы не пересекались с Лесей. Какой-то замкнутый круг, честное слово, – вздохнула Алёна. – Но! В этой ситуации есть и плюсы. Ты как минимум дней десять будешь находиться в стенах этой комфортабельной палаты, вот и подумаешь, что к чему. Но я бы на твоем месте собралась с духом и рассказала Роберту всю правду. Вот увидишь, не исчезнет он больше из вашей жизни. И к тому же, несмотря на весь свой строгий и серьезный вид, он производит впечатление адекватного человека…

Договорить с Алёной мы не успели, потому что дверь в палату открылась, а на пороге появился Быстров. Подруга тут же засобиралась домой. Ободряюще похлопала меня по руке. Затем чмокнула в щеку и, пообещав привезти вечером Мышку, вскочила с места и выпорхнула из палаты, оставляя нас с Пашей одних.

15

Полина

Быстров молча прошел вглубь палаты и замер в нескольких шагах от кровати. Долго смотрел на меня, прежде чем подойти и сесть на стул. А затем аккуратно взял мою руку, словно боялся причинить боль, и уткнулся в нее лицом. Он прерывисто дышал, и я только сейчас поняла, что имела в виду Алёна, когда говорила, что еще никогда не видела Быстрова таким потерянным и разбитым. Паша словно постарел на десять лет. У него под глазами пролегли черные круги, а сожаление читалось в каждом его движении.

– Девочка моя…

Кожу на ладони обожгло горячим дыханием, а я оказалась совершенно беспомощна и безоружна перед валом своих чувств к нему.

– Как же я испугался за тебя, – шептал он и целовал мою руку, пока мое сердце в груди трепетало и больно сжималось.

Я смотрела на его русые волосы, и мне почему-то хотелось плакать в эту минуту.

– Все же мне нужно было идти с тобой. Это моя вина. Моя глупая затея дать тебе больше, все самое лучшее. И к чему это все привело? Я теперь ни на шаг от тебя не отойду, слышишь?

– Это несчастный случай, Паша… – пробормотала я не в силах отвести от него глаз. – Это могло произойти абсолютно с любым…

Он шумно вздохнул, а я почувствовала, как камень на душе увеличился в размерах.

– Несчастный случай… – эхом повторил он. – Как только тебя выпишут из больницы, я забираю вас с Сафиной к себе.

– Что? – выдохнула я, не веря своим ушам. – Но как же Леся? – сглотнув огромный ком в горле, спросила я.

Как же все его слова, которые он сказал мне в тот день в машине?

– Ничего. Привыкнет. Я все решил, – твердо произнес он и поднял на меня горящий взгляд. – Поля… – Паша приподнял уголки губ, и посмотрел на меня таким пронзительным взглядом, что у меня перехватило дыхание. – Как же я испугался за тебя, когда приехал к зданию клиники, а увидел тебя такую хрупкую и маленькую… Без сознания, в карете скорой помощи…

– Паша…

– Тшш… Дай, я скажу, – он прислонил палец к моим губам, а я послушно замолчала. – Я наговорил много лишнего в тот день. В отношениях, где есть чувства, люди обычно находят компромисс, слышат друг друга, и в нашей паре всегда так и было. Я поговорю с Лесей. Постараюсь найти для нее правильные слова. В конце концов, она уже взрослая девочка, должна понять, что ты особенная для меня, что я хочу создать с тобой семью, – с едва уловимыми нотками спокойствия в голосе говорил он, но я чувствовала, как сильно он волновался. Глаза бегали по моему лицу, а руки дрожали. – Все трудности временные, но я обещаю, что буду рядом с тобой и Сафиной.

– Паша… Ты сейчас на эмоциях. И я тоже. Мне не следовало так резко себя вести с тобой в прошлый раз. Но… Давай мы вернемся к этому разговору позже? Пожалуйста… Сейчас мне важно поправиться, вернуться в прежний рабочий ритм, а дальше все решим. Хорошо? Ты говорил, что Леся хочет учиться за границей? Ей осталось несколько месяцев, чтобы закончить школу? Так пусть ребенок спокойно доучится, а потом мы съедемся? Я ведь не тороплю тебя…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.