Читать «Внебрачный ребенок» — Слава Доронина онлайн
Страница 2 из 3
– Это хорошо… Ты же знаешь, как я боюсь с ним встречаться. Ни к чему это.
– В общем, я не хотела говорить, но, наверное, стоит: Роберт сейчас в Казани.
– Что?! – я чуть не выронила телефон из рук.
– Да, подслушала утром случайно разговор Карима, потому и звоню. Шалимов пробудет несколько дней в городе, а потом вернется в Питер. Так что ты поаккуратнее со своими прогулками, – предостерегла Алёна.
– Как же вовремя… – со вздохом отозвалась я и уставилась перед собой невидящим взглядом.
Не мог он подождать несколько дней и провести их в Питере? Вероятность, что мы встретимся, была крайне мала, но нехорошее предчувствие надвигающейся катастрофы теперь не отпускало меня.
6
Полина
Остаток дня пролетел незаметно. Я позвонила домой, сходила покушать в кафе, прогулялась по любимым улочкам. В родном городе все было до боли знакомо: живописные пейзажи, красивая набережная, дом, в котором я выросла, а теперь в нем жили чужие люди… Никаких признаков, кроме воспоминаний, что это все имело место в моей жизни.
Я вернулась в номер поздно вечером и сразу же легла спать. А перед тем как заснуть решила, что, если мы с Робертом вдруг встретимся еще раз, то постараюсь взять себя в руки, и выяснить у него, почему он ничего не сказал мне о дочке. Неужели посчитал, что я не достойна об этом знать, если не общалась с сестрой?
На следующий день я проснулась около полудня. За окном стояла дымка, а в комнате было темно. Когда за мной приехало такси, я быстро собралась, оделась потеплее и спустилась вниз.
– Подождете полчаса? Я заплачу, сколько скажете, – обратилась к водителю, когда он остановил машину у ворот кладбища.
– Да, подожду, – кивнул он, и заглушил двигатель.
Поблагодарив мужчину, я вышла из машины. На улице было пасмурно, срывался дождь, а холодный ветер пробирал до костей. Джемпер, который я бросила в сумку, думая, что не пригодится, был одет под пальто, но все равно не согревал. А может быть, я дрожала вовсе не от холода? А потому что до сих пор отказывалась верить в то, что Кристины больше нет, боялась увидеть ее могилу. Ее смерть казалась каким-то плохим сном или жестоким розыгрышем…
Наверное, лишь в такие моменты начинаешь задумываться, что жизнь может оборваться в самый непредсказуемый момент. И от этого в груди только больнее, потому что ничего нельзя изменить, даже банально поговорить с тем, кто когда-то был очень дорог. Никогда… Какое страшное слово! Глаза словно обожгло кислотой, когда я увидела черное надгробие с именем сестры. Я много времени держалась, не давала волю слезам, а сейчас плакала и не могла остановиться. Невыносимый груз потери тянул меня в глубины отчаяния.
Почувствовав чье-то присутствие за спиной, я резко повернула голову, и сквозь пелену слез заметила Роберта. Схватившись окоченевшими пальцами за железную ограду, я смотрела на букет в его руках. Цветы были перевязаны черной лентой, я не могла отвести глаз от ярко-красных бутонов.
– Как знал, что встречу тебя здесь сегодня, – сказал он холодным голосом, когда приблизился.
Положил красивые и яркие цветы на черный мемориал, и, вложив руки в карманы пальто, замолчал, словно о чем-то размышляя. Мы стояли какое-то время в полной тишине. Может быть, мужа сестры злило мое присутствие? В прошлый раз я отчетливо уловила исходящее от него напряжение. А в этот – меньше его не стало.
Когда я почувствовала силы говорить, то спросила ровным и спокойным голосом: – Почему ты ничего не сказал о ребенке в прошлый раз?
Сердце гулко забилось в груди, казалось еще чуть-чуть и оно проломит ребра. Когда-то с Кристиной мы решились на ужасную авантюру, а эта ошибка тяжким грузом лежала на моих плечах все шесть лет.
– Что бы это изменило? – ответил он вопросом на вопрос. – С трудом верится, что это для тебя имеет хоть какое-то значение.
– Имеет значение, Роберт. Я бы с большим желанием познакомилась с крохой. То, что мы с сестрой редко общались, не говорит о том, что были друг другу безразличны! Если бы это было так, то я бы не приехала…
Я не удержалась и посмотрела ему в лицо. В горящем взгляде появилась тень сомнения. – Правда хочешь ее увидеть? – спросил он. – Зачем?
Я не могла объяснить ему этого, да и не уверена, что он бы понял.
– Она… С ней все в порядке? Она здорова?
– Она родилась раньше срока, легкие не раскрылись. Но сейчас дочь чувствует себя хорошо. Когда Дамиру выпишут, я найму для нее няню. Мать слишком стара, чтобы ухаживать за младенцем.
Не знаю почему, но я снова заплакала. Стоит только начать и остановиться уже невозможно. Я почему-то вспомнила, как маленькими девочками мать с отцом привели нас в такой же серый и непогожий день, как этот, на кладбище к дедушке и бабушке. Была грязь. Мы держались с Кристиной за руки, я лишь на секунду выпустила ее руку из своей, поправить упавший локон волос, а в следующее мгновение споткнулась и упала лицом на железную ограду. Я рассекла переносицу, каким-то чудом не лишилась зрения. Остался небольшой шрам над бровью, который, если не присматриваться, то почти не заметен. Но я до сих пор помнила, как Кристина не отходила от меня ни на шаг все две недели, что я лежала дома, и мне не разрешали вставать. Мама читала нам вслух книжки, а сестра держала меня за руку, и гладила по ней. С нежностью, с любовью, с трепетом… Разве о таком возможно забыть? Если бы Роберт только знал, что творилось у меня в душе!
– Не надо, Полина…
– Не могу остановиться, извини, – вытирая пальцами текущие по щекам слезы, тихо пробормотала я, и зачем-то начала рассказывать ему эту историю сбивчивым и запинающимся голосом, а он слушал, пока я не остановилась.
Роберт вздохнул, а его теплое дыхание коснулось моей щеки. Мне вдруг захотелось обнять его обеими руками, прижаться головой к груди и выплакать на ней все свои горести.
– Ну все, перестань. Кристину не вернуть. Нужно думать о живых. Я позволю тебе увидеть Дамиру. Хочешь, прямо сейчас к ней поедем? Врачи настояли, чтобы перед нашим переездом, ей провели дополнительные обследования. Собственно, ради этого я и приехал. Когда дочь выпишут, мы отправимся в ее новый дом, который я купил в Питере.
Последовала напряженная пауза. Я ощутила, как по спине поползли мурашки, но продолжала упорно смотреть на воротник мужского пальто, осмысливая предложение Роберта. Глотала воздух и чувствовала, как сердце бьется все быстрее и быстрее.
– Так, понятно, – тяжело вздохнул он и, сжав мою руку чуть повыше локтя, повел за собой.
Я шла по инерции. Продрогшая, заплаканная. Наверное, в таком состоянии нельзя оставаться одной, но и находиться с Робертом, а тем более сближаться – наихудшая из идей. Но я так хотела увидеть девочку. Хоть одним глазом…
Роберт подвел меня к своей машине, открыл дверцу и усадил на пассажирское сиденье.
– Я… Меня ждет такси, – вдруг вспомнила я.
Как и предчувствовала, что этот день окажется для меня очень тяжелым, но даже представить не могла, что настолько.
Роберт повернул голову, увидел машину с шашечками неподалеку и, ничего не говоря, направился к таксисту, а спустя пять минут вернулся. Забрался на место водителя, включил двигатель, настроил климат-контроль, сделав воздух в салоне теплее. Расстегнул пальто, ослабил галстук и запрокинул голову назад, будто размышляя. Заметив, как бешено пульсировала вена на его шее, я заставила себя отвернуться к окну, а не разглядывать Шалимова.
– Я сейчас не в настроении говорить любезности.
Я мельком посмотрела на него.
– Всю эту боль, которая отражается сейчас в твоих глазах, я уже пережил. Что бы там между вами не произошло в прошлом – это не мое дело. Но если ты и в самом деле хочешь увидеть Дамиру, то возьми себя в руки. Мне достаточно причитаний со стороны матери. Поверь, внутри я истекаю кровью от сознания, что девочка будет расти без Кристины, – неожиданно признался Роберт. – Тем не менее, жизнь не кончается, а я привык жить настоящим. К Дамире я пущу тебя только при одном условии: ты вытрешь слезы с лица и постараешься не плакать. Ты сама мать, сомневаюсь, что при своем ребенке рыдаешь навзрыд? – он задержал на мне вопросительный взгляд, а я отрицательно покачала головой. Перед Сафиной я всегда сдерживалась, как бы плохо и тяжело иногда не приходилось. Я очень редко плакала, чтобы не расстраивать ребенка и не травмировать Мышке психику.
– Вот и при нашем с Кристиной не нужно, – сказал он и завел двигатель.
7
Полина
– Какая крошечная… – шепотом произнесла я.
И как же она похожа на Сафину в детстве… Я словно перенеслась в прошлое и увидела ее маленькую копию. Стояла у окна, смотрела на Роберта, как он держал девочку на руках, бережно прижимал к себе кроху, а видела совсем другую картинку… Сглотнув огромный ком в горле, я несколько раз вздохнула и выдохнула, затем отвернулась к окну, чувствуя как в глазах собирается влага. Нет, плакать больше нельзя, я обещала Роберту.
– Можно мне ее подержать? – я протянула руки, когда почувствовала, что готова взять ребенка.
– Да, – грустно выдохнул он и подошел с девочкой ко мне, а я принялась внимательно разглядывать красивое личико. – Дамира родилась с весом меньше двух килограммов. Долго восстанавливалась, но сейчас ей получше, да, принцесса?
Роберт слабо улыбнулся, взглянув на меня. Столько нежности было в его глазах, когда он смотрел на дочку, что я не смогла удержаться, и улыбнулась ему в ответ.
Почти каждый день на протяжении последних трех лет я принимала участие в рождении новой жизни, но сейчас, взяв в руки Дамиру, испытала странное чувство, будто стала мамой во второй раз. Наверное потому, что у девочки больше не было матери, а мы с ней одной крови? Для меня и Сафины эта кроха – единственный близкий человек на свете, который у нас остался.
Я погладила кончиком пальца курносый, маленький носик, и девочка улыбнулась во сне, а мое сердце забилось так гулко, что заложило уши. Трепет, нежность и тоска – эти чувства творили со мной что-то невероятное в это мгновение. Прикоснувшись губами к темному пушку на голове младенца, я вдруг поймала себя на том, что Кристина, возможно, испытала похожие чувства, когда впервые приехала к нам в Питер после моих родов, и взяла Сафину на руки. Мы виделись очень редко с сестрой. За шесть лет всего три или четыре раза от силы, но я очень любила ее, несмотря на все, что случилось между нами.
Подняв голову, я посмотрела на Роберта, он стоял у окна и вид у него был такой, будто он не прочь закурить прямо в детском отделении. Немигающим взглядом смотрел на нас с ребенком, сложив руки на груди.
– Ты думаешь о ней? – я не удержалась от вопроса, который крутился на языке.
Меня не покидало ощущение, что он все время представлял Кристину на моем месте.
– Сколько ты зарабатываешь, Полина? – вдруг спросил он.
– Что? – я непонимающе улыбнулась, а внутри неприятно кольнуло.
– Я знаю, что ты работаешь в хорошей частной клинике врачом. Руководство о тебе положительно отзывается, но ты вся в кредитах…
– Кажется это не твое дело?
Девочка закряхтела в моих руках и проснулась. Распахнула синие глаза такие же, как у отца и ее старшей сестрички, и посмотрела на меня, а я снова почувствовала, как все сжалось внутри от нежности. Ну где же справедливость? Моя дочь росла без отца, а ребенок Роберта остался без матери…
– Я долго думал и пришел к выводу, что мне нет дела до ваших разногласий с Кристиной. На меня сейчас навалилось слишком много забот. Возможно, я пожалею об этом решении, которое принял на твой счет, но у тебя хорошее образование, ты родная кровь… – произнес он, подходя ко мне и заглядывая в лицо дочери. – Я заплачу большие деньги, чтобы ты ухаживала за Дамирой и была в ее жизни.
– Что? – моя улыбка стала холоднее.
– Няня, само собой разумеется, будет вам помогать, но у моей дочери должно быть хотя бы подобие семьи. Пока не случилось несчастье с моими старшими братьями, я рос в полной семье, и отдаю себе отчет, о чем прошу тебя сейчас.
– Роберт Рустамович… – в палате появилась молоденькая медсестра, но увидев меня, вдруг запнулась и посмотрела так, словно перед ней стояло привидение. Вся побледнела, перевела огромные глаза на ребенка в моих руках, затем снова на Роберта.
– Лиза, это Полина. Сестра Кристины. Они близняшки, – спокойно сказал Роберт, заметив изумление девушки.
– Добрый день, – натянуто улыбнулась она и сделала шаг навстречу. – Я ухаживаю за малышкой. Можно? – снова посмотрела на меня, затем опустила глаза на ребенка, которого я прижимала к груди. – Нам нужно переодеться и идти на процедуру, – мне показалось, что я услышала нотки презрения в ее голосе.
– Да, конечно, – ответил Роберт за меня и кивнул, чтобы я отдала медсестре ребенка.
Она положила девочку на пеленальный столик и принялась переодевать. Я наблюдала за ее действиями и ощущала себя так, словно меня приложили чем-то тяжелым по голове. В предложении Роберта была толика здравого смысла. Он хотел не так уж и много, а я могла дать девочке заботу и тепло, но все это было чревато необратимыми последствиями. Не будь той ночи и Сафины, я бы даже не думала сейчас над ответом.
– Вот так, моя маленькая… – ласково приговаривала медсестра, перевернув Дамиру на животик.
Мы с Робертом молча наблюдали за ребенком. Я размышляла над его словами, и понимала его чувства, он боялся, что Дамира будет ощущать нехватку родительской любви… И в чем-то он, конечно, был прав.
– Что с пятном под лопаткой? – спросил Роберт, а меня словно с ног до головы обдало кипятком.
Пятнышко под лопаткой? Мне не послышалось?
– Меченая девочка! – довольно усмехнулась медсестра. – Будет счастье от папы. Вроде больше не увеличивается в размерах, Роберт Рустамович, но лучше наблюдать…
– Полина?
Я схватилась за стену. Мне стало нехорошо. Этот день, кажется, решил меня окончательно добить?
– Тебе плохо? Полина…
Я почувствовала руку на своем плече, Роберт всматривался пристальным взглядом мне в лицо.
– Я… Со мной все в порядке. Извини, Роберт. Мне пора… – я отозвалась слабым голосом.
На ватных ногах покинула палату, словно в тумане дошла до лифта и нажала на кнопку. Так паршиво мне было лишь однажды: наутро после проведенной ночи с Робертом и последующей встречи с Шалимовым-старшим, из-за которого и случился весь этот кошмар.
– Полина! – Роберт окликнул меня, когда я уже выходила из здания. – Что случилось? – он остановил меня, схватив за локоть. – Я обидел тебя своим предложением?
Как никогда я была близка к тому, чтобы во всем сознаться, вывалить на него правду, но не проронила ни слова, потому что понимала, что не смогу этого сделать. Духу не хватит. Я совсем не знаю Роберта. Что он за человек? Какие шаги предпримет, узнав обо всем? Возможно, решит отгородить меня от общения с обоими детьми? Зная, каким ужасным человеком был его отец, могла предположить, что именно такое развитие событий меня и ждало.
– День был тяжелый. Я хочу отдохнуть. Спасибо, что позволил мне ее увидеть… Если ты разрешишь изредка ее навещать, буду очень благодарна, но… Я должна отказаться от твоего предложения.
8
Полина
Красивое лицо Роберта помрачнело, а глаза утратили живой блеск. Рядом с дочкой он был совсем другим. Шалимов долго смотрел на меня, а я вконец растеряла последние крохи самообладания под его пронзительным взглядом.
– Идем, я отвезу тебя, – шумно выдохнул он, словно устал от этого дня так же сильно, как и я.
Мне не хотелось оставаться с ним наедине, но желание оказаться в номере и лечь на кровать, чтобы забыться ненадолго сном, пересилило, и я пошла за Робертом к машине. Возможно, я подумаю над тем, чтобы рассказать ему правду, но уже в Питере. Не сейчас и точно не сегодня. Даже не представляю, какой силой духа необходимо обладать, чтобы произнести это вслух. С виду он и близко не походил по характеру и поведению на своего ужасного, деспотичного отца. Но может быть, это всего лишь маска? А настоящего Роберта я еще узнаю? От осинки не родятся апельсинки…
Погода окончательно испортилась. Дворники счищали влагу с лобового стекла. Роберт не сводил внимательного взгляда с дороги, а я, повернувшись в его сторону, рассматривала идеальный профиль лица, думая о том, что правда про нас с Кристиной вызовет у Шалимова шквал негативных эмоций. Мама и папа с детства приучали нас, что обманывать нехорошо, даже если ложь во благо. Хотя какое уж тут благо? Я надеялась, что Кристина будет счастлива в браке, а вот оно как все получилось…
– Полина, я погорячился, когда предложил тебе деньги, – спокойным голосом начал Роберт. – Давай, мы сделаем вид, что я этого не говорил, а ты не отказывалась от Дамиры? Я не тороплю тебя с ответом, – он мельком взглянул на меня, а я не знала, что сказать, потому что чувствовала себя опустошенной и разбитой. – Это ведь из-за денег, да?
– Я не отказываюсь от общения с девочкой, просто… Не готова ничего менять в своей жизни, тем более уходить с работы или изображать с тобой фиктивную семью. Жить на два дома у меня не получится. Ты как себе это представляешь?
– Пока не знаю, – он пожал плечами. – Со временем разберемся. Но ты совершенно не производишь впечатления человека, которому безразлична судьба моей дочери. Я беру свои слова обратно по поводу того, что случившееся между вами с сестрой меня не касается, – Роберт выдержал небольшую паузу и спросил: – Что случилось?
Я видела, как он нахмурился, продолжая следить за дорогой.
Что я должна была ему ответить? Что его отец был подлым мерзавцем, который незадолго до их свадьбы с Кристиной натравил на нее шайку отморозков, а те изнасиловали девушку, чтобы никакой сделки между нашими отцами не состоялось? Но Роберт был за рулем, не хватало угодить в аварию после таких признаний. Да и не факт, что он мне поверит…
Стоило мне подумать об аварии, как нашу машину подрезала другая. Роберт громко выругался и вывернул руль, стараясь избежать столкновения, а нас занесло на скользкой от дождя дороге. Я вцепилась онемевшими пальцами в ручку двери, автомобиль развернуло на сто восемьдесят градусов и ощутимо встряхнуло, когда Роберт ударил по тормозам. Из моего горла вылетел испуганный вопль, я зажмурила глаза, думая в этот момент о Сафине. Если меня вдруг не станет, то она отправится в детский дом, потому что кроме меня у нее никого не было…
– Ты как? – донесся до меня далекий и встревоженный голос Роберта. – Полина? Не молчи.
Я почувствовала на своем лице руки и широко распахнула глаза.
Сердце бешено стучало в груди. Уши были заложены.
– Испугалась… – тихо отозвалась я и посмотрела в окно, чувствуя как на грудь что-то капает. От осознания, что все обошлось, меня накрыло волной облегчения.
– У тебя кровь, – Роберт достал салфетки и положил упругую упаковку мне на колени, а сам открыл дверцу и выбрался из машины, впуская в салон прохладный воздух.
Его не было от силы минут пять или семь, он вернулся в машину злой, мокрый. Взъерошил волосы на голове, завел двигатель и развернул автомобиль, освобождая проезд другим.
– Нас подрезали. Подонок даже не остановился, – он взглянул на меня и задержал взгляд на окровавленной салфетке в моей руке. – Извини, – выдохнул он.
Похоже, что день у меня не задался с самого утра.
– Все нормально?
У меня сильно кружилась голова, и шла кровь из носа. Такое у меня случалось часто после рождения Сафины, стоило немного понервничать.
– Это от испуга. Кровь сейчас остановится, – я отвернулась к окну.
Несколько минут мы ехали в полном молчании, а потом Роберт заговорил:
– После выкидыша, буквально сразу же в первый месяц после свадьбы, Кристина сильно сдала. Очень переживала, врачи говорили, что если она забеременеет снова, то это будет чудо. И вот оно случилось… – грустно улыбнулся он. – Только вышло все как-то уж совсем печально. Я ума не приложу, что делать с ребенком. Столько всего разом навалилось: смерть отца и Кристины, похороны, мать, которая без конца плачет и причитает, уход за младенцем. Я не пытаюсь вызвать в тебе жалость, но как женщина ты должна понимать, что для сестры значила эта беременность после множества безрезультатных попыток стать мамой.
– Выкидыша? – сипло переспросила я.
– Да, мы не афишировали это в семье. Срок был небольшой.
Нет, я полагала, что рано или поздно нам с Кристиной придется ответить за подлог, но я даже и подумать не могла, что забеременею после той ночи с Робертом, хотя сделала все, чтобы этого не случилось. Только судьба распорядилась иначе… И сестра тоже забеременела, но не от Роберта, потому что сразу же после свадьбы он уехал на месяц из города, а она панически боялась с ним близости и переживала, что не вынесет его прикосновений после всего случившегося. Скорее всего, ребенок Кристины был от кого-то из насильников, только почему она мне ничего об этом не сказала?
– Есть записи с видеорегистратора машины, в которой погибли твой отец и Кристина?
– Почему ты интересуешься? – Роберт удивленно на меня посмотрел.
Зная страх сестры перед Шалимовым-старшим для меня было очень странно услышать, что они погибли в один день. Оставалось только догадываться, что там случилось на самом деле.
– Я хотела спросить у тебя, как это случилось.
– Отцу стало плохо с сердцем. Он давно жаловался на него… Потерял сознание за рулем.
О мертвых нельзя выражаться плохо, но сейчас бы я поспорила с Робертом, что у Шалимова-старшего было сердце.
– Машина перевернулась, записи не подлежат восстановлению.
Я пыталась по кусочкам собрать общую картину из всего, что узнала от Роберта, и на ум пришло лишь одно: Рустам Альбертович все же уничтожил Кристину и избавился от навязанной невестки. Не удивлюсь, если и деньги, какие она якобы отправляла мне, он вымогал из нее через своих людей, чтобы потом все это использовать против нее или шантажировать. Но это все только предположения… А может быть, Шалимов успокоился и смирился с тем, что союз, который он всеми силами пытался расстроить, нашел отклик в сердце единственного сына? Судя по всему, что я услышала от Роберта, он хорошо относился к моей сестре.
– Полина, – я вздрогнула, услышав свое имя, и перевела на него встревоженный взгляд.
– Извини, я задумалась… Что ты спросил? – заметив, что машина остановилась у отеля, я схватилась за ручку двери.
– Когда ты возвращаешься в Питер?
– Завтра… У меня поезд завтра вечером, – тихо отозвалась я.
– Тебя проводить? Уверена, что с тобой все хорошо? Ты выглядишь неважно…
– Нет, не стоит. Правда, не стоит, Роберт. Со мной все в порядке. Спасибо, что показал Дамиру.
Не желая больше вести разговоров о прошлом, я открыла дверь и выскочила на улицу. И лишь когда оказалась в номере, прислонилась спиной к двери и осела на пол, чувствуя, как больно сжимается сердце. Мне казалось, я задыхаюсь, а каждый глоток воздуха обжигает мне легкие.
9
Полина
– Привет! Как добралась? Не ожидал, что ты позвонишь и попросишь встретить тебя, – Быстров коснулся губами моей макушки и сжал в спасительных объятиях.
– Спасибо, что встретил меня… – я прижалась к нему и на секунду почувствовала себя защищенной. Захотелось остаться в этом мгновении, забыть о своей поездке в родной город. И о Роберте тоже.
Со вчерашнего дня я думала о нем и всей ситуации, которая сложилась между нами после смерти Кристины, и поняла: не смогу находиться рядом с Шалимовым, тянуть этот груз и без конца обманывать мужчину. Физически и морально это было тяжело. Утром снова шла кровь из носа от всех волнений и переживаний, я неважно себя чувствовала, и сейчас мне была необходима помощь и поддержка, которые мог дать только Паша. Одна я не справлюсь.
– Ну ты что, Поль?
Я судорожно втянула знакомый запах туалетной мужской воды и подняла глаза к лицу Быстрова.
– Что случилось? Может уже расскажешь?
Без понятия, куда подевался мой самоконтроль и выдержка. Как никогда я чувствовала свою уязвимость. И не отказалась бы от плаща-невидимки, чтобы в таких вот сложных жизненных ситуациях прятаться от людей, которые могут причинить боль.
– Да, расскажу. Пошли в машину?
Я безумно соскучилась по Мышке и впервые возвращалась из поездки без гостинцев. Нужно будет попросить Пашу заехать в торговый центр. Оказавшись в салоне автомобиля, я начала свой сбивчивый рассказ о сестре и ее смерти, даже про мужа сестры рассказала, о его предложении принимать участие в жизни малышки. Умолчала лишь о том, что он отец моей Сафины. После такой правды сомневаюсь, что Паша захочет продолжать со мной отношения. Боже… С какой стороны ни взгляни на нашу с сестрой ситуацию, она выглядела ужасающе, а с годами это понимание становилось только отчетливее. Никакой плащ не спасет от такого стыда.
– Мне жаль. Терять близких больно. Почему ты сразу мне не сказала? Что за привычка все держать в себе, Поль? – он посмотрел на меня выразительными глазами. – Я же всегда готов прийти на помощь. Взял бы отгулы, вместе поехали. А знаешь… – он задумался. – Хочешь, я сам встречусь с этим мужем твоей сестры и поговорю с ним?
– Я тебе не за этим все рассказала, а потому что очень переживаю за девочку. Она ведь одна осталась. Ты даже представить не можешь, как это тяжело без помощи родных воспитывать ребенка…
– Ты говорила, что он богатый человек? Так вот с его достатком вполне можно заниматься воспитанием со штатом прислуги, – хмыкнул он. – Нашла о чем переживать.
– Ты не понимаешь…
– Нет, Полина. Я как раз все понимаю, что хочет этот человек. Скинуть на тебя часть своих забот о ребенке. Нет, решать, конечно, тебе, но… Тебе кто-нибудь помогал воспитывать Сафину? Ну они с сестрой как-то участвовали в вашей жизни? Рядом с вами кто был? Подруга твоя и старики эти, которые тебя приютили? Иногда твоя жертвенность и доброта за гранью моего понимания. Нужно становиться хладнокровнее. Как ты собираешься заведовать клиникой? У тебя есть стержень, но ты слишком мягкая.
Нечто такое я ожидала услышать от Павла. И это оказалось именно тем, что мне сейчас было необходимо. Встряска. Роберт разбудил во мне давно забытое чувство беспомощности. Тот месяц после свадьбы Кристины… Нам было тяжело пережить все события, которые разом свалились на нашу семью, как снежный ком. Каждый из нас по отдельности собирал себя по кускам, а мы с сестрой осознали, что на самом деле произошло, лишь незадолго до ее свадьбы с Робертом: отец провернул неудачную сделку, лишился больших денег и бизнеса, а Шалимов решил кардинальными методами избавиться от неугодного, ставшего вмиг обременительным, брака единственного сына на дочке нищего партнера. За несколько дней до свадьбы Кристину поймали на улице два отморозка, когда она возвращалась с занятий, запихнули в машину и изнасиловали. Сестра запретила об этом рассказывать родителям. Я видела, как она тяжело отходила от шока и, будь на ее месте, не пережила бы такого, сломалась. А она взяла себя в руки. Не сразу, но взяла. Глядя на нее, я тоже пыталась держаться, хотя совершенно не понимала, что делать. Их брак с Робертом был давно оговоренной формальностью, он вот-вот должен был вернуться из-за границы, а тут такое…
Наутро, после ночи, которую я провела с Робертом, Рустам Альбертович позвал меня к себе в кабинет. Думая, что перед ним стоит Кристина, он схватил меня пальцами за подбородок и с ненавистью сказал, что я надолго не задержусь в его доме, а он найдет способ расстроить эту сделку и брак. В сердцах, даже толком не понимая, что делаю и говорю, я выплеснула ему в лицо, что его план с изнасилованием провалился, а его люди перепутали нас с сестрой. Пригрозила, если он не оставит меня в покое, то Полина предаст огласке методы его влияния на других людей, а от репутации уважаемого человека с глубокими священными принципами ничего не останется. Навряд ли эти слова тронули ледяное сердце чудовища, но тогда Шалимов-старший отпустил меня, а Кристина и Роберт после его возвращения из командировки переехали в другой дом. А я… Как и мечтала, отправилась в Санкт-Петербург, перевелась в медицинский, придумав для родителей историю о несчастливой любви. Готовилась к родам, мама обещала помочь с малышом, радовалась, что они с отцом станут дедушкой и бабушкой, родители купили билеты на самолет, чтобы помогать нам с дочкой первое время. Только их самолет разбился, а внучку они так и не увидели. С тех пор я на дух не переносила небо и панически боялась летать.
– Через три дня у нас совет директоров, помнишь? – спросил Паша.
Он припарковал автомобиль у моего дома, и мы вышли на улицу.
– Помню. Но честно признаюсь, еще не думала над твоим предложением. Извини…
– Да что тут думать, Полина? Соглашайся. Буду помогать на первых порах, а потом вклинишься в процесс, и все пойдет как по маслу. Ты умная, справишься.
– Спасибо, Паша, – я прижалась к нему, а он крепко обнял меня.
Мне хотелось бы доверять этому мужчине, почувствовать связь между нами, но все выходило так, словно я пыталась убедить себя, что у меня есть чувства к Быстрову. А были ли они на самом деле?
Договорившись, что встретимся завтра на работе, я попрощалась с Пашей и, поцеловав его в губы, направилась домой. Весь вечер я собиралась провести вместе с дочкой, очень соскучилась по Мышке, а после поездки в Казань внутри поселилось одно желание: крепко обнять ребенка и не отпускать от себя как можно дольше.
– Полина, ты почему опаздываешь? – раздался в телефоне недовольный голос Быстрова. – У нас сегодня встреча с Мирзоевым и подрядчиками. Саттар Эммануилович не приемлет такого отношения к работе, ты же хочешь зарекомендовать себя, как хороший сотрудник?
Я кивнула Мышке, чтобы садилась на стул, и нахмурилась, потому что не привыкла, чтобы Паша разговаривал со мной в таком тоне.
– Я уже в здании клиники, буду в твоем кабинете через пять минут, – сбросила вызов и принялась расстегивать курточку Сафины. – Дочка, я сейчас должна быть на совещании. Ты сидишь тихо в моем кабинете и занимаешься поделками и рисунками. Хорошо?
Сафина послушно кивнула.
Мышка обожала, когда я брала ее на работу. Воспитатель из садика позвонила утром и сообщила о форс-мажоре слишком поздно. Времени вызывать на подмогу Тихомировых уже не было, и я решила взять Сафину с собой, а в обед Ефим Петрович и Мария Сергеевна заедут за ней и заберут к себе, потому что мне предстояло ночное дежурство.
– Мам, ты не переживай, – Мышка расположилась за столом, положила на колени сиреневый рюкзачок. – Я буду рисовать и из кабинета ни ногой.
– Вот и отлично, – я подошла к зеркалу, поправила прическу, мазнула блеском по губам, накинула халат и побежала в кабинет к Быстрову.
Всегда старалась быть пунктуальной, собранной и не позволяла себе такой роскоши, как опоздание. Если только очень редко и всегда по уважительной причине. И надо же было этому «редко» случиться именно сегодня. А еще я дико волновалась, потому что не хотела ничего менять в своей жизни, брать дополнительную ответственность, но и деньги были нужны позарез. Погашать кредит, за квартиру платить, за садик, за кружки Сафины. Одной тянуть это все было очень тяжело. Я крутилась изо дня в день как белка в колесе, чтобы заработать копейку.
Постучав в дверь, я опустила ручку вниз и, извинившись за опоздание, прошла к столу. Поймала осуждающий взгляд Паши и снова почувствовала себя не в своей тарелке, что в такой ответственный день опоздала на работу. Все один к одному! Присев на свободное место, окинула присутствующих беглым взглядом, и заметила Роберта, который спрятал телефон во внутренний карман пиджака и, прищурившись, направил на меня все внимание.
– Ну вот теперь можно приступать, – донесся бодрый и радостный голос Быстрова. – Хочу представить вам Валееву Полину Аркадьевну, нашего молодого, перспективного специалиста, готового возглавить новый филиал…
Я почти ничего не слышала, что он говорил.
Сердце пустилось вскачь, а руки, в которых я держала отчеты для своего выступления, задрожали. Взгляд Роберта пробирал до нервных окончаний.
– Полина Аркадьевна?
Я сглотнула огромный комок в горле, и глубоко вздохнув, заставила себя успокоиться.
– Во-первых, я очень благодарна Павлу Андреевичу за оказанное доверие, – язык едва шевелился. Я бросила на Быстрова взволнованный взгляд, затем на Мирзоева, стараясь не смотреть в сторону Роберта. – А во-вторых, подготовила план по проектировке здания и отчет по организации работы клиники. Как человек, который собирается заведовать таким масштабным объектом, болеющий душой за выявление патологий у плода на ранних стадиях наблюдения беременности, предлагаю, чтобы клиника специализировалась в первую очередь на оказании такого рода помощи, а так же поддержке новорожденных с критическим состоянием, требующих экстренной госпитализации или хирургического вмешательства.
Я встала, положила дубликаты папок с проектом, над которым работала несколько ночей подряд, перед мужчинами и принялась подробно рассказывать о ключевых моментах, которые необходимо учесть при строительстве и ремонте здания. Мой отчет занял полчаса, я выложилась на все сто процентов, и мне стоило больших усилий, чтобы не запнуться, не начать блеять, потому что все это время Роберт не сводил с меня синих проницательных глаз.
10
Полина
Мне казалось, это совещание никогда не закончится. Но час переговоров и нахождение с Шалимовым в одном кабинете, как выяснилось, было цветочками, потому что худшее ждало впереди: теперь мне вплотную предстояло сотрудничать с компанией застройщика и обсуждать работу над проектом непосредственно с Робертом и его помощниками, с которыми он пришел сегодня на совет директоров. За что мне это? Зачем я только согласилась на эту должность?
Я пулей выскочила из кабинета Быстрова, получив на руки примерный график встреч с человеком Шалимова, и направилась к Мышке. Ведь как чувствовала, что плохая это затея – соглашаться на предложение Паши! Ну не приведет оно ни к чему хорошему!
– Неожиданный поворот, – услышала за спиной голос Роберта и почувствовала, как сердце сжалось в груди.
Ну вот, начинается… Зачем судьба нас вновь сталкивала? Во мне давно боролись две сущности: одна испытывала интерес к Роберту, а другая его презирала. Хотя в чем была его вина? Что я тогда сама пришла к нему в спальню? А что в итоге получилось? К чему привели все эти жертвоприношения? Да, меня никто не насиловал, я не сидела на успокоительных, как сестра, не вздрагивала, когда элементарно касались моего плеча. Но… это маленькое «но» сидело сейчас в моем кабинете, а в силу своего возраста и возросшего любопытства все чаще интересовалось, где ее папа и почему он не хочет с нами общаться. Шесть лет назад я пожалела не только сестру, но и отца, который мог бы сесть в тюрьму за прогоревшие сделки и обвинения в спекуляции, потеряв поддержку Шалимова. Мать бы не вынесла такого удара, слегла со своим больным сердцем. Только вот сейчас, в случае раскрытия всей правды, кто пожалеет меня? Кто поддержит? Где были те, ради которых я решилась на это все? В могиле! И очень сомневаюсь, что Роберт адекватно примет факт своего отцовства, когда узнает, чья Сафина дочь. На понимание с его стороны не следовало рассчитывать…
– Отличная речь. Сама готовила? Или кто-то помогал? – Роберт вопросительно выгнул бровь.
– На что ты намекаешь? – пробормотала я, касаясь ладонью вспыхнувших щек.
– По мне так очевидно, что между тобой и главным врачом клиники романтическая связь. Мне же не показалось?
– Это не твое дело! – резко ответила я и с трудом сглотнула, но ком так и остался стоять в горле.
– Конечно, не мое. Но я польщен твоим подходом к делу и рад твоим успехам. «Медундустрия» давно занимает лидирующие позиции среди прочих клиник. Думаю, ты сделала правильный выбор и заслуживаешь этого места, как никто другой. И я нисколько не удивлюсь, если в скором времени ты изменишь свой статус, а вы с Быстровым будете вести нечто вроде семейного бизнеса. Это называется рациональный подход к делу, Полина.
Меня почему-то задевали его слова, хотя возможно он и в самом деле был рад за меня. Только я не просила Роберта давать оценку моей личной жизни. Как и составлять прогнозов на ближайшее будущее.
– Как Дамира? Ты привез ее с собой? – решив перевести тему разговора в другое русло, спросила я.
– Да, они с матерью и Лизой сейчас в новом доме. Все хорошо, а я потихоньку привыкаю к роли отца.
С той самой медсестрой из Казани? Я тяжело вздохнула. Это, конечно, было неправильно и очень печально, что малышка осталась без материнского тепла и любви.
– Если ты желаешь ее увидеть, то вот мои контакты, – он протянул мне визитку. – Можете приезжать с дочкой в любое удобное для вас время. Маму только нужно будет предупредить. Она очень любила Кристину. Реакция на твое появление вызовет у нее много слез. Для всех будет лучше, если в этот момент я буду находиться дома.
– Я… – запнулась, так и не найдя подходящих слов.
– В чем причина, Полина? – сузив глаза, спросил Роберт. – Ты же хочешь общаться с девочкой, я вижу. Ну? – он посмотрел на меня долгим, проницательным взглядом.
Я собиралась ответить, что у меня нет времени, но не успела. Дверь моего кабинета, у которого мы стояли, приоткрылась, и появилась голова Мышки.
– Мам, – пропищала Сафина тонким голоском. – Я услышала тебя… Здравствуйте, – она подняла синие глаза на Роберта и прижалась ко мне, глядя исподлобья на своего родного отца.
Я не знала, на ком из них сосредоточить внимание в этот момент. Мышку Роберт видел сегодня впервые. Кристина изредка приезжала к нам с Сафиной, чтобы посмотреть, похожа ли она на Шалимовых. Чем-то очень была похожа, но как сказала Алёна, Роберт вряд ли будет проводить параллели между собой и Сафиной. Да и мало ли кто был моим парнем шесть лет назад, от которого я родила дочь? Это же вполне нормально, когда сестры выбирают схожих по внешности мужчин! Неправильно только то, что моя дочь чужого человека будет называть отцом. Но признаться Роберту в этом я не смогу. Думала об этом всю неделю и поняла, что не хватит духу. Нет…
Лицо Шалимова вытянулось, и на нем появилось выражение озадаченности. Он не ожидал увидеть ребенка? Тем не менее, быстро взяв себя в руки, он улыбнулся Сафине искренней и теплой улыбкой. Складка на его лбу разгладилась, а мое сердце защемило от нежности.
– Привет! Кто это у нас тут? – перевел на меня улыбающийся взгляд. – Твоя?
Я кивнула.
– Я Мышка. То есть Сафина… – дочка смущенно потупила взгляд и обняла меня за ноги.
– Мышка? – переспросил он, а я заметила небольшие морщинки в уголках глаз Шалимова. Я наблюдала за ним и Сафиной, затаив дыхание.
– Да. Я родилась очень крошечная, бабушка Маша назвала меня слабым, маленьким мышонком. Так это прозвище и прицепилось ко мне…
Несмотря на то, что я родила Сафину в срок и абсолютно здоровой девочкой, весила она всего два с половиной килограмма. Да и сейчас она была хрупкой, маленькой и выглядела не на пять лет, а значительно младше.
– А ты почему с мамой на работе?
– В садике форс-мажор, – я пришла на помощь Сафине, которая вконец засмущалась. – Оставить ее было не с кем. Иди, дочка, я сейчас приду, – погладила ее по голове.
Мышка, попрощавшись с Робертом, послушно прикрыла за собой дверь, а я сложила руки на груди, чтобы не выдать своего волнения и трясущихся конечностей. Но и внутри все содрогалось, словно я попала в эпицентр землетрясения!
– Красивая девочка. Все же у вас с Кристиной прекрасный генофонд, – грустно улыбнулся Роберт.
А может быть, все дело было в отце девочек? Роберт – мужественный, привлекательный мужчина, и выразительные синие глаза, темные волосы и пухлые губы Дамира и Сафина унаследовали от него, а не от нас с сестрой.
– Извини, Роберт, я тороплюсь. Наша встреча по графику через неделю на объекте, так? – я вежливо давала ему понять, что наше время истекло.