Не имея представления, где мы находимся, поплелась вслед за ним. На табличке больницы прочла, что это многопрофильная клиника, а внизу маленькими буквами было написано: «город Б».
В хорошо освещенном здании на ресепшен в ожидании нас стояли две медсестры. Они предложили нам подождать на удобных диванчиках, чем меня очень удивили, и я с удовольствием бы приняла их предложение, но Сергей категорически отказался, и мы поспешили к лифтам. Еле успели увидеть, на какой этаж уехали «наши». А когда поднялись, оказалось – этаж операционный.
Руслан Рамазанович с женщиной стояли в одной стороне коридора, мы с Сергеем и Асей – в другой. Причем никто ни с кем не говорил, ну если не считать Сергея, который справился у этой докторши о состоянии Романа.
Я устала, продрогла, и очень хотела спать. Сев на мягкий диванчик, я просто уснула. Периодически просыпалась, видела одну и ту же картинку перед собой и засыпала вновь. Не знаю, сколько времени прошло, но когда я открыла глаза, за окном уже было светло.
Рядом на диване спала Ася, а чуть дальше расположился Сергей. который из последних сил держался, но периодически все же клевал носом, и это выглядело весьма комично.
Отца Молота в коридоре не было, как и той женщины, что меня слегка насторожило. Заглянула в окно операционной, но никого не увидела. Странно. А где все?
Выглянула в коридор – и там тишина. Что происходит? Быстро подошла к Сергею и тряхнула его за плечо.
– Слышь, все куда-то подевались! Никого нет!
Сергей моментально подскочил с места, я второпях повторила ту же фразу, и он бросился к дверям операционной. Влетел туда, но тоже никого не обнаружил.
Глава 10
Выбежал оттуда и понесся по коридору в поисках медсестры.
Докторша принялась кому-то названивать, как и Сергей. Только я одна стояла и не понимала, что происходит.
«Может, его отец забрал и просто не соизволил нам об этом сообщить?», – предположила я.
Но когда в конце коридора показался и его отец с той же самой женщиной, которые шли себе абсолютно размеренным шагом в нашем направлении, все стало до смешного абсурдно.
Что происходит?
Романа не вывозили через эти двери, иначе бы Сергей заметил, а значит, есть еще в этой комнате вариант выхода.
Я вновь забежала в операционную и в этот раз стала искать вторые двери. И действительно, тут они были, сбоку, не сильно приметные с первого взгляда.
Окрикнула Сергея и побежала туда, куда эти двери вели. Оказалось, что друг за другом следуют три операционные, и только миновав их все, я попала в просторную полупустую комнату, а через ее стеклянные двери увидела длинный коридор, в конце которого двое мужчин катили носилки с пациентом.
Обернувшись назад, крикнула:
– Сюда! Они здесь!
И вновь кинулась догонять похитителей, которые тайком вывезли через смежные двери операционных больного Романа.
Оглянувшись, увидела, что меня догоняет Сергей, следом бежит Руслан Рамазанович, а дальше уже медперсонал и Ася с женщиной отца Романа.
Мужчины меня обогнали и нагнали похитителей как раз в тот момент, когда те уже закрыли двери лифта. Сергей и отец Молота поспешили на лестницу. Я за ними, но, порядком запыхавшись, стала отставать от мужчин. Когда наконец достигла первого этажа, они уже стояли, пополам согнувшись, держась за бока, и активно дышали. Двери лифта, возле которого они остановились, открывались, но не могли закрыться, потому что из него наполовину торчали ноги Молота на каталке. Заглянув в сам лифт, никаких похитителей я не увидела, а только спящего Романа.
– Они сбежали, – пояснил мне Сергей, – поняли, что не смогут его увезти, и скрылись сами.
«Хорошо, что не нанесли никаких увечий перед побегом», – мелькнула у меня мысль. А затем следующая: »А почему меня вообще волнует его жизнь?!»
Не успела толком обдумать все свои ощущения, как в больнице начался ад, вот тогда я услышала голос грозного отца Романа. И это действительно страшно, лучше бы он продолжал молчать и надменно на всех смотреть, с высоты своего положения.
Весь персонал был поставлен на уши. Через полчаса все входы и выходы больницы контролировались людьми Руслана Рамазановича. Самого Молота перевезли на этаж реанимации. Люди его отца опрашивали всех, пытаясь понять, кто собирался похитить бессознательное тело сына их главного. А мы вновь провели весь день у его дверей, потому что Сергей и Ася категорически отказались покидать стены лечебного учреждения без своего «предводителя».
Я бы с удовольствием унесла отсюда ноги, вот только куда?! Ни города этого не знаю, ни денег, ни даже телефона нет с собой. Вынужденная остаться с ними рядом, я так и просидела на диванчике, порой засыпая и просыпаясь, иногда отвлекаясь на перекусы и умирая со скуки. Периодически ловила заинтересованные взгляды Сергея на себе, но упорно их игнорировала. Он постоянно пытался со мной заговорить, на что я либо вставала с места и уходила, либо просто отворачивалась и, принимая удобную для себя позу, закрывала глаза, стараясь уснуть. Его бесило мое отношение, я это понимала, вернее, видела боковым зрением, как он вдруг резко взмахивал рукой, чтобы схватить меня и повернуть к себе, но на последних секундах останавливался и ничего не предпринимал.
Я понимаю, что последствий своего поведения не ощущаю из-за мнимого покровительства Романа. Чувствую ли я за это в отношении него какую-либо благодарность? Нет. На данный момент мне его немножко жаль, ведь даже тут его хотят убрать, только уже враги его отца.
Интересно, а мои родители уже поняли, что дочь не ночевала дома, да и днем не вернулась?
Сергей с Асей время от времени заходили к Роману в палату, когда он отошел от наркоза, докладывали ситуацию, я думаю. Меня туда не тянуло, поэтому я продолжала отсиживаться в коридоре.
Вечером вдруг началась суматоха. Медицинский персонал начал быстрее передвигаться по клинике, Сергей и Ася подолгу не выходили от Молота. И когда вывезли из палаты самого Романа, который, находясь в сознании и полусидя расположившись на каталке, с хмурым лицом смотрел на всех присутствующих, поняла: «молодой господин» очнулся и изволил покинуть клинику.
Его взгляд, достигнув меня, задержался. Осмотрев внимательнее, Молот как будто удивился моему здесь присутствию, но и слова не произнес.
Я же взирала на него с нескрываемым равнодушием и отчужденностью, так как это только его вина, что меня притащили в этот город и я уже второй день толком не сплю и не ем.
Дальше вся делегация последовала в лифт. Мысль о побеге мелькнула у меня в голове, но когда Сергей схватил и потащил меня за ними следом, так же быстро улетучилась.
Мы спустились на парковку и наблюдали, как Романа грузят в машину. Ася поспешила занять место рядом с ним, а мы вновь оказались в минивэне. Я села максимально далеко от Сергея, не желая ни соприкасаться, ни дышать с ним одним воздухом, – у двери – и открыла окошко.
Тревожные мысли одолевали меня. Что дальше? Куда мы едем? И что мне делать теперь? Если бы достала телефон, могла бы понять хотя бы, где нахожусь, а так…
– Не ожидал от тебя такого, – вдруг начинает разговор Сергей.
Посмотрела на него, не понимая, о чем он.
– Вместо того чтобы желать ему смерти, ты ринулась его спасать. Что было для меня неожиданностью.
Так вот о чем он. Я им всем ее желаю, но это не значит, что хочу быть к этому причастна.
– На тот момент я действовала интуитивно, – безэмоционально отвечаю ему, – а так ни тебе, ни ему, ни всей вашей компашке я жизни не желаю.
Сергей усмехается. Как-то по-доброму, что меня удивляет. Смотрю на него, не понимая перемену в его настроении.
– Но и смерти тоже не желаешь?
– Я вам жизнь не давала, чтобы отнимать. Но очень надеюсь, что и долгой она не будет.
– Люб, вот я тебя не понимаю, – начинает он, присаживаясь поближе.
Я же попыталась отсесть еще дальше, прижавшись к двери, что не ускользнуло от его взгляда. Сергей тяжело выдохнул, вернулся на место, на котором сидел, и через секунду продолжил:
– Любая другая «положила бы» на это все и сбежала, а ты не только все еще здесь, с нами, а даже спасла его. И как я предполагаю, уже не в первый раз.
Я вновь отвернулась к окну. Ответить ему мне нечего. Тем более это все вышло случайно, да и завишу я пока от них.
– Я еще тогда, на хате, понял, что ты не такая, как другие, – вдруг разоткровенничался он, как будто размышлял вслух. Когда мельком глянула на него, увидела, что он смотрит в окно и говорит как будто в пустоту. – Уж слишком смелая, да и упиралась сильно. Не привык я к такому. Поэтому взбесился. – А потом вдруг, резко обернувшись, посмотрел в глаза, словно желая узнать правду: – Тебе Галя не сказала, для чего вы идете к нам на хату?
– Конечно нет! – искренне возмущаюсь. Неужели он думал, что, зная это, я бы пошла в их логово?! – Я и мысли не могла допустить о таком! Галю прибить готова за эту подставу!
– Ясно, – зло поджимает губы, – ладно, мы этот вопрос решим позже.
Отвернулась к окну. Никакого вопроса «мы» решать больше не будем. Как только вернусь домой, они меня больше не увидят!
Приехали мы в большой, нет, в огромный одноэтажный дом, окруженный красивыми декоративными деревьями и цветочными клумбами.
Встретили нас, после охранников, две черноволосые красивые девчушки примерно шестилетнего возраста. Они подбежали к Руслану Рамазановичу и кинулись ему на шею, а после обняли и женщину, с которой он был все это время и на которую малышки были ужасно похожи. После теплых приветствий они с интересом рассматривали нас четверых, особенно выделив Молота. Дергали отца за руку и что-то говорили на своем языке.
– Ну что же, пока погостите у нас, – сказал отец Романа и вошел в дом с гордо поднятой головой.
Больше всего меня удивил дом. Наслышана, что у богачей дома двух- и трехэтажные, а тут просто один этаж. Но зато какой! По убранству помещения смело можно предположить, что живут тут действительно богатые люди, не обделенные вкусом, плюс национальный колорит, и все это находится в таком миксе, что спокойно может посоревноваться с королевским дворцом. Все в позолоте. Кожаные диванчики с деревянными вензелями, огромный ЖК-телевизор почти на половину стены, хрустальные люстры, ярко освещающие комнаты. Я такого богатого убранств не видела даже по телевизору.
В общем, кем бы ни был отец Романа, он действительно богатый мужик. Теперь понятно то, что произошло в больнице, ведь у состоятельных людей всегда много врагов.
Следующие два дня мы спали, находясь под охраной. Нас с Асей поселили в ту часть дома, где была комната девочек. Выделили нам гостевую спальню с двумя полутораспальными кроватями. К нам никто не приходил, разве только для того, чтобы передать поднос с едой.
Если бы не мой недосып и желание отоспаться, подумала бы, что находимся взаперти. Никуда не выходить из комнаты, хоть и хорошо оборудованной всеми удобствами, со своим санузлом и душевой кабинкой, больше суток – все же слишком.
Когда Ася была в душе, взяла ее телефон и ввела графический пароль, тайно подсмотренный ранее. Открыв гугл, вбила название города, которое увидела на табличке клиники, а поняв, что мы находимся недалеко от столицы, чуть не запрыгала от радости. Алинка же тут! Рядом! И у нее есть машина! Быстро набираю ее номер по памяти, благодаря небеса за то, что всегда покупала телефоны б/у. Они быстро ломались, вот и приходилось номера самых близких выучивать наизусть.
– Алло, – удивленный голос подруги радует меня сейчас как никогда прежде.
– Алинка, привет. Это я.
– Любаша? Ты?
Глава 11
– Алинка, слушай, я в Подмосковье, и мне надо свалить отсюда. Поможешь?
– Э… да… конечно… подожди, а как? Это твой новый номер? – растерянно отвечает она.
– Нет. Долго рассказывать, вытащи меня отсюда, хорошо?
– Да, без…
Что она сказала дальше, я не расслышала, так как поняла, что вода в ванной комнате выключилась.
– Алинка, сюда не звони, я тебе позвоню сама, поняла? И сообщу координаты. Давай. Пока.
Быстро сбросила вызов и удалила звонок из журнала вызовов. Положила телефон на кровать Аси, а сама прилегла на своей.
Именно в этот момент моя соседка как раз вышла из ванной комнаты, посмотрела на меня надменным и брезгливым взглядом и прошла к своей кровати.
Зарема, так зовут жену отца Романа и ту самую женщину, которая была все время рядом с ним в клинике, выделила нам платья для сменной одежды. Легкие, светлые, с длинным рукавом и в пол. Несколько необычный для меня наряд, но сейчас я не в том положении, чтобы капризничать и кривить носом, поэтому после душа с удовольствием облачилась в него.
Ася, а вернее, как выяснилось позже, ее зовут на самом деле Настя, с трудом покидала комнату Романа, поэтому в душ пошла уже после меня. И вот сегодня уже второй день нашего с ней пребывания в одной комнате. Она меня намеренно игнорирует, не считая себе ровней даже для простого разговора. А мне смешно. Отвлекаюсь на книжки, которые есть в этой комнате, когда становится особенно скучно.
А сейчас, прикрывшись очередным томиком, тайком слежу за Асей, так как она взяла в руки телефон. Поймет ли, что я его брала?
Раздается стук в дверь, и мы обе отвлекаемся на него. В проеме стоит Сергей, с гордо поднятой головой и надменным взглядом смотрит на мою соседку, а после говорит:
– Настя, тебя Молот зовет, – произносит не спеша, периодически скашивая свой взгляд на меня.
Игнорирую и его, и ее одновременно, усиленно делая вид, что увлечена чтением, а сама украдкой наблюдаю за ними.
Замечаю, как ее полный превосходства взгляд метнулся в мою сторону.
Открыто усмехаюсь. Нашла, чем гордиться! Век бы его не видеть и не слышать.
– Скоро приду, только переоденусь, – указывая на банный халат, отвечает Настя.
Вроде взрослая девка, а ведет себя как ребенок.
– Он сейчас не в состоянии с тебя что-то снять, так что можешь не стараться, – и с этими словами закрывает двери.
Не сдержавшись, громко хмыкаю, а после показательно прикрываю рот рукой и округляю глаза.
– Ой, – издеваюсь над ней.
Зло бросив полотенце на кровать, она схватила свое платье и скрылась в ванной комнате.
Когда Ася ушла к Молоту, я подошла к окну и стала продумывать план побега. Наблюдая за охраной, рассредоточенной по территории дома, расстроилась. Придется действительно что-то придумать, чтобы выбраться отсюда. Я настолько задумалась, что даже не заметила, как в комнату вошли.
И только услышав хихиканье, поняла, что уже не одна. Обернувшись, увидела тех самых девчушек, что встречали родителей у порога вчера утром.
– Привет, как тебе у нас, нравится? – заговорили они со мной на чистом русском, что для меня несколько неожиданно. Почему-то вчера мне показалось, что они не говорят на нем.
– Э… нормально. Необычно. Но хорошо.
– А ты и наш брат втюрились друг в друга, да? – и, закрывая ладошкой рот, обе стыдливо засмеялись, озорно стреляя друг в друга глазками и посматривая на меня.
Усмехнулась их детской непосредственности. Придумают же.
Подошла к ним и, присев на корточки, спросила:
– А как вас зовут? Любопытные Варварочки.
Они вновь захихикали и друг за дружкой представились:
– Я Захра.
– А я Зарина.
– Мы близняшки, – закончили они хором. – А тебя Люба зовут, мы знаем, – вновь весело захихикали шалунишки.
– Ну, раз мы познакомились, что интересного мне расскажете еще? – я прикинула, было бы неплохо обзавестись друзьями в этом особняке, хоть и такими маленькими. На безрыбье как говорится…
– Красивая и неразговорчивая тетя и хмурый дядя только что уехали, а наш брат попросил нас позвать к нему тебя.
По их словам получается, что Настя и Сергей уехали домой? А как же я?! Почему без меня?!
Вскочила на ноги и уже собралась их догонять, как вспомнила, что даже не знаю, куда идти.
– Девочки, не подскажете, где комната вашего брата? Накопились вопросики к нему, – зло заканчиваю я.
– Отсюда по коридору прямо, потом свернешь направо, и там третья дверь.
Поблагодарив девчушек, побежала в указанном направлении.
Уже подходя к нужной двери, услышала голоса и замерла, прислушиваясь.
– Почему девчонку не отослал? Охранника выпроводил, врача тоже. Зачем тебе тут она?
– Она – моя девушка, хочу чтобы была рядом. Проблемы?
Тяжелый выдох Руслана Рамазановича сопровождает их диалог. У отца с сыном явно проблемы с общением.
– Теперь все о тебе знают. Чтобы занять мой пост, тебе надо будет заручиться поддержкой семьи, а значит, жениться на девушке из наших. Если кто-то прознает, что у тебя с собой какая-то шлюшка постоянно, не захочет свою дочь отдавать. Теперь понимаешь проблему?
От услышанного впадаю в ступор. Это он меня шлюхой назвал?! Вот же…
Делаю шаг в направлении комнаты, чтобы высказаться, но не успеваю войти в открытую дверь, как Молот делает это за меня:
– Эта девушка, спасла мне жизнь. И если бы не она, я бы не лежал сейчас перед тобой живым. И попрошу впредь не оскорблять ее. Она моя девушка, и подобного к ней отношения я не потерплю.
– Рамазан! – вдруг резко прерывает его мужчина. – Ты тут что, из-за какой-то девки мне…
– Меня мать Романом называла! – раздраженно шипит Молот.
Последующая тишина напрягает, усилием воли сдерживаю свое любопытство от желания войти и посмотреть, что же происходит в комнате.
– Без поддержки тебе будет тяжело унаследовать мою империю, – произносит Руслан Рамазанович, и по его тону я понимаю: мужчина еле сдерживает себя и уже близок к тому, чтобы взорваться.
– Хах, – слышится смех Молота, – так ты из-за нее отказался от матери и меня и женился? Чтобы получить поддержку и возглавить корпорацию? – Последующая тишина служит подтверждением его слов, а после Роман продолжает: – Мне не нужна твоя фирма, я прекрасно живу без нее, так что скажи своим конкурентам, чтобы прекратили на меня охоту, я не собираюсь претендовать на «трон», – последнее слово выдает с пренебрежением и какой-то насмешкой.
– Мальчишка, – вдруг взрывается Руслан, – связался с бандюганами и теперь возомнил себя кем-то! Да тебя на первой же облаве арестуют, запрут и упекут за решетку пожизненно, повесив кучу нераскрытых дел! Да тебя уже прессуют! Костю убили! А ты тут нос воротишь от меня! Скажи спасибо, что я оказал тебе помощь, а то бы тебя уже не было б в живых! Зарема уже не сможет мне родить наследника, поэтому им автоматически становишься ты! Хоть все и не в восторге, что ты ребенок моей русской любовницы, но из-за уважения ко мне и страшась моей власти, они меня поддержали! Даже родители жены встали на мою сторону. А ты пренебрегаешь мною и теми возможностями, что станут тебе доступны с моим влиянием?!
– Ты бросил своего ребенка, а теперь, когда нового наследника сделать не удалось, вдруг вспомнил обо мне и решил мне передать права, боясь раньше времени лишиться власти?! Да, ты прав! Я стал бандитом под крылом у Кости, но он хотя бы не бросил маму и меня, не стал меня прогибать, потому что я не его сын, а принял и вырастил как родного! И его дело я приму, немного переформатирую, выйду на легальный бизнес и заплачу тем, кому надо, чтобы меня не закрыли, как ты говоришь.
– Щенок! – яростно кричит отец молота. – Да как ты смеешь со мной говорить в таком тоне! Я выяснил масштабы власти тех тварей, что посмели напасть на тебя. Так вот, они тебе не по зубам. Так что принять мое предложение – для тебя самое лучшее решение. Отправь свою девку вслед за своими шестерками и официально становись моим преемником. И тогда у тебя будут власть и деньги, о которых ты только мог мечтать!
На минуту в комнате воцарилось молчание, а я начала про себя молиться, чтобы Молот принял выгодное предложение своего отца, и тогда путь к свободе мне будет открыт!
– Во-первых, девчонка останется со мной. – Все внутри меня рухнуло, он только что зачитал мне свой приговор. – Во-вторых, я вернусь и все разрулю на месте. Легализую, а после, – делает паузу, как будто бы раздумывает, – я подумаю о твоем предложении.
– Подумай. – удовлетворенный ответом сына, Руслан Рамазанович успокаивается и миролюбиво советует, – но не затягивай. Если официально признаешь себя моим преемником, я помогу тебе в твоих планах с легализацией. Дам хороших юристов…
– У меня есть Илья, – перебивает его Молот, – и я справлюсь сам, – самоуверенно заявляет Роман. – Мне бы встать…
– Не торопись, сын, – я слышу какое-то шевеление в комнате и решаюсь наконец обозначить свое присутствие, вхожу в комнату и застаю картину, как отец помогает сыну присесть на кровати. Лицо Романа все еще не пришло в нормальное состояние, но выглядит он уже намного лучше, чем запомнился мне пару дней назад. Тело перебинтовано, где-то даже есть кровоподтеки. Демонстративно покашливаю, привлекая их внимание.
На доли секунды мне становится его жаль. На микросекунды, я бы даже сказала, потому что ему действительно досталось. Но когда его взгляд касается меня, и в нем отражается чувство превосходства, вся моя жалость улетучивается, и я вновь испытываю к нему только неприязнь и осуждение его образа жизни.
Его отец тоже оборачивается и, с неодобрением посмотрев сначала на меня, а после на сына, говорит:
– У меня дела. Не забывай, что я тебе сказал, сын, – заканчивает, скосив на меня взгляд, как будто намекает, что именно обо мне он ему напоминает.
Демонстративно закатываю глаза: очень мне «хочется» иметь статус девушки его сына, ага, щасс…
В молчании провожаем взглядами выходящего из комнаты отца, а после, обернувшись, поднимаю руку в знак приветствия Молоту.
– Хай! Давно не виделись. Еще бы столько же не видеться! – Сажусь на край его кровати и дерзко осматриваю парня.
Молот усмехается моей реплике.
– Включила занозу, значит. – после его этой реплики встаю со своего места и отхожу к окну. – Хорошо. Так даже привычнее, – спокойно отвечает и продолжает наблюдать за моим нервным хождением по комнате.
Зло прищуриваюсь, мечтая врезать ему хорошенько по помятой физиономии, но вслух произношу:
– Почему я все еще здесь? – серьезным тоном спрашиваю, намекая на то, что его люди уехали, а меня оставили тут. – Я бы с удовольствием вернулась домой. Все же ты из тех людей, с которыми приятно прощаться. Тебе никто этого раньше не говорил? – За колкими фразами хочу скрыть свою нервозность от всей этой ситуации.
Вновь усмешка, но какая-то добрая, которая приводит меня в шок.
– Мне говорили, что я прекрасен и со мной хотели бы провести время до конца своих дней, – парирует Рома.
– Ложь, наглое вранье, – перебиваю его, наигранно возмущаясь, – не общайся с этими людьми, от подхалимов и лизоблюдов надо держаться подальше.
Неожиданно его лицо становится серьезным, и он без тени насмешки говорит, как бы рассуждая вслух:
– Да, таких людей действительно стоит исключать из круга своего общения. – А после, обращаясь ко мне, строго спрашивает: – Ты жить хочешь?
Глава 12
Незаметно для меня самой мы начинаем говорить серьезно. И почему-то мне это нравится меньше, нежели наше общение буквально пару секунд назад.
Я молчу, не зная, как реагировать: отшутиться или не стоит.
Так и не дождавшись моего ответа, Молот говорит:
– У нас есть крот. И, скорее всего, он уже донес, что мне помогла ты, и убила тех уродов тоже ты. Они захотят отомстить. Так что, все еще хочешь домой?
Вновь сажусь на кровать рядом и прикрываю руками лицо, не хочу показывать, насколько мне страшно на самом деле.
А он как будто считывает всю информацию с меня.
– Не бойся, сюда их лапы не дотянутся. Еще несколько дней, и я встану на ноги. Решу вопрос с этой бандой, и тогда тебе уже ничего не будет угрожать.
В смятении от его слов даже не знаю, начать его благодарить за это или проклинать, потому что именно он меня в это и втянул.
– Не жди от меня благодарности и поклонения, – наконец решившись, убираю руки от лица и смотрю прямо на него, – я не считаю, что ты мой спаситель. Ты тот человек, что заставил меня погрязнуть во всем этом дерьме. И даже если надо мной перестанет нависать опасность, в глубине души я буду сама себя винить в том, что лишила жизни двух людей и…
– Эти самые люди, – зло прерывает мою тираду Молот, – и глазом бы не моргнули, убили бы меня, а обнаружив тебя, вдоволь наигравшись и полностью растоптав твою душу, отправили бы на панель развлекать дальнобойщиков на дороге. Потому что их территория проездная, и этим они больше всего зарабатывают. Поняла?! – переходит на крик. – И когда перестанешь заниматься самобичеванием и посмотришь реальности в глаза, то поймешь, что это была самозащита, забудешь об этом инциденте и будешь нормально жить дальше.
Ненавижу, когда на меня повышают голос. Даже если действуют мне во благо.
Нервно тру лицо руками. Ему легко говорить. Наверное, у него это уже не в первый раз. Но я-то другое дело! Я еще сама до конца все не осознала. Как только подумаю о том, что произошло в машине, меня начинает трясти, а сердце так бешено стучит, что отдает барабанной дробью в уши.
Видимо, приняв мое молчание за согласие, Молото продолжает:
– Да и вообще, ты ничего не сделала. Все это моих рук дело. Но могу сказать, что за своего человека я и не на такое способен. Так что…
– Стоп! Стоп! А с чего ты меня к своей банде приравнял? – Я в шоке, слова вырвались сами собой. – Ни в коем случае. Нет. Я не с вами…
– Ладно, – раздраженно перебивает меня, – проехали. Что-то ты слишком болтливая стала.
«Неужели я его обидела своими словами? – мелькнуло у меня в голове. – Но разве на это можно обижаться? Я же его не знаю даже, как и он меня, тогда к чему это?»
На некоторое время в комнате устанавливается молчание. Мы не смотрим друг на друга, и каждый занят своими мыслями.
Раздается стук в дверь, и в комнату входит круглолицая, седая женщина. Ранее я ее не видела.
– Я обед принесла, – обращается она к Роману. – Тебе нужен мясной бульон на кости, чтобы окрепнуть и быстрее встать на ноги. Хорошо, что и девушка твоя тут, как раз покормит, – по-доброму говорит эта женщина.
Еле сдерживаюсь, чтобы не произнести вслух: «Простите, что я должна делать?»
Лишь смотрю вопросительно на Молота, мол, что эта женщина говорит?
– Оставьте, мы справимся сами, – от его тона повеяло таким холодом, что мне стало неудобно перед ней.
В мгновенье его настроение переменилось и он стал холодным и неприступным.
Поблагодарив женщину, провожаю ее до двери.
Не понимаю, почему он так набычился на эту бедную тетеньку.
Ставлю на рядом стоящую тумбочку поднос с едой.
– Давай, ешь. Чем раньше поправишься, тем быстрее свалим отсюда.
Роман даже не поворачивается в мою сторону.
Вот же гордый балван!
А после, смотрю на его руки и готова треснуть себя по голове! Они у него отекшие и перебинтованы. Вряд ли он может даже ложку нормально сам держать.
Интересно, поэтому Настя постоянно у него в комнате пропадала, наверное, кормила. Черт! И что же теперь? Это должна делать я?!
Не найдя другого выхода беру ложку, мешаю бульон, а он такой наваристый, с разными приправами, и аромат такой источает, что я бы с удовольствием сама его съела.
– Давай, рот открывай. Я не собираюсь здесь месяц торчать, – равнодушно, даже скорее пренебрежительно, говорю я. – Мои родители наверняка меня уже ищут, поди, и в полицию заявление написали, – преувеличиваю я их возможные намерения. Скорее всего, они только начали отходить от запоя.
– Я отправил к ним человека, сказать, что ты у своей подружки несколько дней проведешь, – поворачиваясь ко мне, шокирует меня своим ответом Роман.
– С ума сойти! И о какой такой подруге речь, интересно? – насмехаясь, уточняю. А в голове возникает неуловимое чувство стыда: он теперь знает, что мои родители алкоголики.
– Алин… – не успевает договорить, как я всовываю ему в рот ложку с бульоном. И ему ничего другого не остается, как проглотить его.
– Значит, и о ней уже узнали. Быстрые вы, однако. – В моем голосе проскальзывает сожаление. Не хотела я, чтобы он обо мне так много узнал. Да и вообще, чтобы знал о моем существовании.
Он пожимает плечами, и лицо его кривит болезненная гримаса.
Любое лишнее движение вызывает у него боль.
– Давай, ешь быстрее.
Дальше кормлю его в тишине, каждый погружен в свои мысли. Иногда встречаемся взглядами, и, замечая в его взгляде интерес ко мне, сразу опускаю свои глаза вниз смущаясь. А после сама себе ругаю: это еще что такое?! Почему у меня вообще возникло это чувство в отношении него?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
